Семь испорченных рубашек

— Ты уверен, бро? Это на всю жизнь. Джейс испытывающе смотрит на своего друга, но Алек настроен очень решительно. — Это моё, Джейс. Я увидел эту руну и понял, что она должна быть на моей шее. Трудно объяснить словами, я просто чувствую это. Но ты должен молчать. Я уезжаю на две недели в Чикаго. Это крупный заказ, после него я смогу немного отдохнуть. Никто не должен знать о тату, особенно Магнус. Надеюсь, что ему понравится. — К слову о Магнусе. Как вы справляетесь? — С чем? С тем, что он может достать всё что угодно, одним щелчком пальцев, или с тем, что он может навести порядок одним взмахом руки, или переместиться куда угодно, за секунду? Ну не знаю. С этим так сложно смириться. — Прекрати паясничать. Он ведь даже не человек. — Мы тоже. И что с того? Он мой, Джейс. — Как руна? — Вот видишь, ты не такой тугодум, как может показаться. — Ладно, я рад, что тебя не парит, что твой парень — бессмертный маг, которому восемьсот лет. — Можно подумать, ты бы отказался от Клэри, если бы узнал, что она, допустим, ведьмочка. — Не отказался бы. Никогда. Клэри моя. Чтобы ни случилось. И давай завязывать с этими сопливыми разговорами, а то мастер как-то подозрительно на нас посматривает. Джейс с любопытством наблюдает, как тихо жужжащая машинка оставляет на чистой коже чёрный след, и прислушивается к своему телу. Приятное покалывание возникает то тут, то там, и он уже не уверен, что пришёл сюда в последний раз.

***

Магнус снова скользит взглядом по календарю в телефоне, умоляя себя перестать пересчитывать дни, оставшиеся до возвращения Алека. Не помогает ничего: ни коты, ни магия, ни йога, ни работа. Алек исправно звонит каждый вечер, рассказывая о том, что с ним произошло за день, но почему-то категорически отказывается от встречи с Магнусом, ссылаясь на занятость и усталость. Магнус мог бы начать сомневаться в себе, но нежность в голосе его парня не оставляет ни единого шанса сомнениям, поэтому взгляд раз за разом скользит по календарю в телефоне, а мозг пересчитывает дни, которые остались до долгожданной встречи. — Всего три дня, и я снова его увижу, — сообщает он своим питомцам, и Мяо понимающе мяукает ответ, а Чёрч демонстративно выпускает когти. — А пока пора заняться работой. Магнус вздыхает, переключая телефон в бесшумный режим, и приводит себя в порядок. Сегодняшний клиент — последний за эту неделю. А затем можно будет заняться практикой заклинаний. Звонок в дверь немного удивляет: для клиента слишком рано, но Магнус всё равно открывает дверь, сталкиваясь с посыльным, который держит в руках красиво упакованную коробку. — Посылка от мистера Лайтвуда, — сообщает ему паренёк, желая как можно быстрее смотаться домой. — Распишитесь вот здесь. Магнус послушно оставляет подпись и щедрые чаевые, которые возвращают замученному посыльному веру в людей. Атласные ленты падают на пол, потому что Магнус не менее любопытен, чем коты, которые живут у него. Крышка летит к лентам, и подрагивающие пальцы осторожно убирают вощённую бумагу, обнаруживая под ней чудо насыщенного бордового цвета. Рубашка необычной формы с воротником-стойкой и золотистыми пуговицами, идущими наискосок, напоминает о юго-восточных традициях. Искушение слишком велико, поэтому Магнус, не задумываясь, позволяет прохладной ткани прикоснуться к своей коже, и застенчиво оглядывает себя в зеркале, отмечая, как манжеты, украшенные неброской вышивкой, обхватывают запястья, словно были созданы для этого момента. Магнус улыбается своему отражению и решает не снимать с себя подарок Александра. Он едва успевает убрать упаковку, как слышит трель звонка, возвещающего о прибытии нового клиента. — Добрый вечер, — вежливо приветствует гостя Магнус, а потом осекается, потому что на его пороге стоит мужчина с огромным букетом цветов, закрывающим лицо. — Соскучился? — раздаётся знакомый голос, и Магнус заторможенно кивает головой. — Встречаешь незнакомых клиентов в новой рубашке? А я ведь жутко ревнивый. Алек опускает букет и делает шаг вперёд, едва касаясь губами бархатистой щеки. — Разве ты не должен быть в Чикаго? — Боишься, что найду твоего любовника? — шутит Алек и отдаёт цветы прямо в руки растерявшемуся Магнусу. — Это тебе. Их нужно поставить в воду. Магнус снова кивает и отправляется в спальню, сжимая целую охапку диковинных орхидей. Он практически доходит до тумбочки, на которой стоит внушительных размеров ваза, когда Алек обхватывает его сзади и прижимает к себе. — Что-то случилось? — Нет. — Магнус откидывает голову на плечо, прикрывая глаза. — Просто это немного непривычно для меня. — Цветы? Подарки? Сюрпризы? Я? — Всё вместе. И говоря про подарки. Спасибо. Мне понравилась эта рубашка. Она красивая, но я не думал, что она будет ещё и настолько удобной. — Значит, консультант в магазине не обманул меня. Но есть ещё кое-что, что я хочу показать тебе. Алек делает несколько шагов назад, расстёгивая пару пуговиц на рубашке и обнажая чёрный росчерк татуировки. — Обернись, — просит он и закусывает губу в ожидании. Сейчас его решение уже не кажется таким правильным. В Чикаго нашлось время для чтения тех самых книг про сумеречных охотников. И знание о том, что его предки долгое время были врагами магов и древних обитателей Нижнего мира, неизменно приводило к мысли, что невинная выходка может больше походить на издевательство. Магнус послушно оборачивается, его руки разжимаются, и букет летит вниз, превращая пол в цветочный ковёр. Алек переминается с ноги на ногу, замечая пристальный взгляд, который скользит по руне сверху вниз и обратно. — Я знаю, что поступил глупо. Я немного почитал об охотниках и понимаю, что тебе неприятно такое видеть. Думаю, что смогу удалить её за несколько сеансов, — начинает оправдываться Алек, однако замолкает, когда Магнус покидает свой цветочный пьедестал, подходит ближе и накрывает своей горячей ладонью заполошно бьющееся сердце, а потом, глядя прямо в глаза, твёрдо заявляет. — Она мне нравится, Александр. Очень. И если ты не против, я бы хотел, чтобы ты оставил её. Моё последнее воспоминание о сумеречных охотниках связано с их жертвенностью, отвагой и храбростью. Дети Разиэля — прекрасные создания, и руны только подчёркивают это. Эта татуировка возвращает тебя к истокам, она такая же часть тебя, как мои метки. А ещё она тебе идёт. Алек с облегчением выдыхает и не сразу замечает, что Магнус поднимает свою руку. Его тонкие пальцы осторожно касаются тёмных линий, и разряд статического электричества прошивает их тела, заставляя нервно рассмеяться. — Опять будешь меня заземлять? — улыбается Магнус, но у Алека есть другое решение. — Наоборот, — отвечает он и поднимает Магнуса на руки, охая, когда крепкие ноги обвивают талию. Мягкие подушечки следуют за простыми линиями, заставляя сердце сжиматься от нежности. Алек выдыхает, пока горячие губы на чувствительной к прикосновениям шее разгоняют жар по телу, а влажный язык вырывает глухой стон. — Магнус, подожди. — Но его любимый глух к тихим просьбам. — Давай прервёмся, иначе я не смогу остановиться. — А кто тебе сказал, что я хочу останавливаться? Магнус отрывается от шеи, и его пальцы сразу же зарываются в густые волосы. Гламур с глаз слетает в одно мгновение, и Алек медленно сгорает в огненной лаве напротив, тонет в глубоком поцелуе и задыхается от кружащей голову близости. Бережно опускает он своего любовника на прохладные простыни, укладываясь сверху. Твердая стойка воротника охраняет золотистую кожу, и Алек вступает в неравный бой с многочисленными маленькими пуговицами. А потом руки останавливаются, и коварная усмешка поднимает уголки пухлых губ. — Нет, Александр! — короткий вскрик Магнуса перекликается с треском отрывающихся пуговиц, и низкий баритон возле уха объявляет счёт: — Шесть-один, Магнус. Магнус пытается придумать хоть какой-нибудь ответ, но ладони, задевающие соски, а потом берущие их в капкан из пальцев, не знают пощады. Алек удовлетворённо улыбается и склоняется ниже, увлекая Магнуса в очередной поцелуй, а потом вздрагивает, когда прохладный воздух оседает на разгорячённой коже. Каким-то неведомым образом Магнус оставил их без одежды, и паника в его глазах рассказывает Алеку лучше любых слов, что он сделал это не специально. — Я не хотел, — шепчет Магнус, стараясь вернуть всё обратно, но его ладони перехватывают и заводят за голову. — Нельзя быть таким нетерпеливым, Магнус. Это наказуемо. Алек нависает над ним, опираясь на руки, расставленные по обеим сторонам от головы. Его член проезжается по животу, оставляя на смуглой коже блестящий след. — Но не сегодня, — добавляет он. — Сегодня я слишком хочу тебя. У тебя есть смазка? Магнус кивает, хотя дрожащим пальцам не с первого раза удаётся сделать щелчок. Алек только качает головой, когда видит на кровати флакон серебристого цвета и большую пачку презервативов, очень большую. — Мне нравится ход твоих мыслей. Магнус едва заметно краснеет, и двусмысленная фраза сама слетает с его языка. — Я прекрасно умею рисовать руны, особенно, некоторые из них. Например, руну выносливости, — небрежно замечает он. — Что ж, — улыбается Алек, и его длинные пальцы пробегаются по грудным мышцам, спускаясь к паху. — Жаль, что маги не могут ей воспользоваться. Прозрачная смазка размазывается по большим ладоням, и Магнус едва слышно вскрикивает, когда Алек рывком придвигает его к себе, закидывая ноги к себе на плечи. Но пытка только началась.То, что Алек творит своими пальцами, лишает смысла любую руну и любое заклятие. Магнус остро чувствует каждое их движение: как они раскрывают его, как оглаживают гладкие стенки, изредка задевая простату. Три пальца причиняют небольшой дискомфорт, но язык, обводящий головку пениса по кругу, а потом спускающийся вниз по спирали отвлекает от боли. — Алек, — хнычет Магнус, когда подушечка среднего пальца снова надавливает на простату, посылая по телу горячую волну удовольствия. Алек поднимает голову, всматриваясь в любимое лицо, и медленно вынимает пальцы, оставляя после себя пустоту. — Не хочешь перевернуться на живот? — предлагает он, хотя уже знает ответ. Магнус мотает головой, и Алек быстро раскатывает презерватив по члену, нанося ещё немного смазки. Сильные ноги обвивают его поясницу, и Магнус задерживает дыхание, когда чувствует небольшое давление на вход. — Воспользуйся магией, — подсказывает ему Алек, не желая причинять боль, но тот просто притягивает его ближе, и Алек сдаётся, медленно проникая внутрь горячего податливого тела. Он замирает, позволяя привыкнуть к себе, и стонет, когда до его ушей долетает едва слышное "Двигайся". Первый толчок на пробу, и в чёрных волосах, разметавшихся по подушке, поселяется маленький ярко-красный цветок. Алек перестаёт дышать, любуясь открывающейся перед ним картиной, нарисованной золотыми, чёрными и алыми красками. А потом Магнус сжимает его в себе, умоляя продолжать, и бёдра начинают набирать изматывающий темп. Громкие стоны заполняют спальню, и сотни причудливых орхидей поднимаются в воздух, закручиваясь вихрем вокруг двух любовников. Нежные лепестки скользят по обнажённой коже, и тонкий цветочный аромат растекается по комнате, оседая на губах пряной сладостью. А в центре этого цветочного безумия изнывающий от желания Магнус, который срывает голос, прося большего у своего возлюбленного. Ненасытный, словно древнее божество, он извивается на влажных от пота простынях, и Алек сдаётся, проводя скользкой ладонью по тёмному члену верх, а потом вниз, сжимая чуть сильнее. Снова и снова, пока Магнус не заходится в отчаянном крике, а мышцы не начинают пульсировать от электрических импульсов удовольствия, сотрясающих тело. Сперма пачкает смуглый живот, перекликаясь цветом с молочно-белыми лепестками ванды *, что медленно опадают на кровать. Горячий жар заливает тело, и Алек срывается в оргазм, вколачиваясь в расслабленное тело под ним. — Ты мой волшебный, — тихо шепчет Алек своему любимому, собираясь пойти за салфетками, но взмах руки решает все проблемы, и Алек расслабленно смеётся, укладываясь рядом на ложе из цветов. — Ты испортил мою новую любимую рубашку, — бурчит Магнус, удобно устраиваясь на широкой груди. — Именно поэтому я купил их две, — шепчет Алек черноволосой макушке, крепко прижимая к себе совершенно обессиленного Магнуса. Они так и засыпают в тесных объятиях, не замечая, как чёрный росчерк руны на шее вспыхивает синим цветом.

***

— Гибкость, — улыбается Алек, указывая на очередную руну, и Магнус вопросительно смотрит на него. — Хочу обставить тебя в йоге, ну и для другого может пригодиться. — Ты мошенник, Александр. — Ладно. Тогда вот эту, — неуверенно предлагает Алек, и Магнус снова не улавливает мотивы. — Бесстрашие? Но почему? — Я думаю, что оно мне понадобится, потому что я хочу кое-что спросить у тебя. — Тебе не нужна руна, чтобы попросить меня, Александр. — Я хочу познакомить тебя с родителями, Магнус. Если ты не против. — Нет, не против. Я тоже хочу с ними познакомиться. Надеюсь, что они не очень злятся на меня из-за твоих татуировок. — Ну Джейс тоже мало в чём отстаёт от меня, а после того, как ты подарил мне стило, они попросту смирились. Правда папа до сих пор выговаривает Изабель за руну ангельской силы на весьма интересном месте, зато мама призналась, что всегда хотела сделать себе тату. Поэтому я думаю, что они тебя полюбят. Ангелы, Магнус, да тебя невозможно не любить. — Тогда выбирай другую руну, и мы нанесём её. — Бесстрашие, — упрямо отвечает Алек, сжимая губы. — Но почему, любовь моя? — Оно мне точно пригодится, Магнус, — отвечает ему Алек, сжимая в кармане брюк маленькую бархатную коробочку. *Ванда — сорт белых орхидей.