Прощайте нервы Хонджуна

— Малыш, и что это было? — горячее дыхание опаляет ушную раковину Уёна, а затем он чувствует и болезненный укус в хрящ. Сан наваливается на него сзади, сразу же распуская свои руки и проходясь по всем чувствительным местам. Уён хочет ответить, спросить, в чём провинился, но тонкие губы накрывают пульсирующую венку, прикусывая, и тот срывается на хриплый стон. Чхве покусывает смуглую кожу шеи своего парня, не особо парясь о следах, и Уён делает первую попытку вырваться из крепкой хватки брюнета. — Я сделал что-то не так? — с отдышкой и мутным от возбуждения взглядом спрашивает он, ежась под диким взглядом раскосых глаз. — Да, ты был плохим мальчиком! — Сан за шаг сокращает расстояние между ними и целует напористо, влажно, громко, роняя своего мальчика на небольшую кровать, которую Чон утром так тщательно заправлял. — Я так хотел провести вчерашнюю ночь с тобой наедине, чтобы долго не давать тебе спать, ведь это наш первый нормальный выходной за такой долгий промоушен, а ты мало того, что позвал с нами Чонхо, так еще и лип к нему! Каждое своё слово Сан сопровождает выкинутой куда-то за спину одеждой Уёна, который даже сопротивляться не думает, ведь разозленный Сан заводит вдвойне. Он сам закидывает ноги на поясницу своего парня и подставляет шею под его поцелуи-укусы, сдерживая свой громкий голосок. Уёна бесит, что он практически голый лежит перед полностью одетым Чхве, и он уже тянется к краю домашней футболки, но его руки отбрасывают и грубо вжимают в матрас. — Глупо с твоей стороны надеятся на мое снисхождение за добровольно раздвинутые ноги, ты у меня всю ночь прощение вымаливать будешь. — Сан скалится, пуская муражки по оголенной коже Чона, который от такого низкого и властного тона только сильней возбуждается. — Только посмотри на себя, я ещё даже толком не прикоснулся к тебе, а у тебя уже стоит! Какой же ты развратник у меня! Сан мучительно медленно тянет с себя футболку, обнажая свое шикарное тело с затвердевшими сосками. Уёну очень хочется прикоснуться, очертить пальцами этот рельефный пресс, облизать розовые бусинки сосков, чтобы выбить из Чхве стоны, потому что его стоны — это другая сторона музыки. Это мелодии, от которых Уён распаляется подобно спичке, и хочет сгорать в этом адском огне дальше. Он так хочет трогать Сана, чувствовать его буквально всем телом, но его руки снова вжимают над головой и обжигают искусанную шею горячим дыханием. Сан щекотно кончиком носа ведет до ушка, и вместе с укусом резко подаётся бёдрами вперед, соприкасаясь стояками. Ткань домашних штанов Чхве неприятно натирает чувствительную кожу на члене, и Уён шипит, но получает только ещё более болючий укус. И снова в шею. — Я знаю, как ты хочешь быть трахнутым, знаю как желаешь мой член в себе, хочешь получить разрядку, но я не дам тебе этого. Долго буду мучить тебя, пока ты буквально не начнёшь умолять меня вставить тебе. — Сан трётся бёдрами о член Уёна, и тот хнычет подаваясь вперед. Уён уже сейчас готов начать умолять, жалобно и сломленно, но он понимает, что это не сработает и Сан все равно продолжит его мучить, пока сам не достигнет пика. Ужасно медленные трения сводят с ума, и Уён бездумно толкается вперед, увеличивая амплитуду, но это мало помогает. Член болезненно ноет, и он мечтает прикоснуться к нему, чтобы хоть как-то помочь себе, но дьявольский взгляд потемневших от возбуждения глаз Сана, заставляет его откинуть все эти мысли. Сан его руки не отпускает, опускается по его груди поцелуями ниже и уделяет все свое внимание чувствительным соскам. Уена выворачивает от урагана чувств внутри, он стонет надрывно и продолжает искать телесного контакта с тканью штанов Сана, толкаясь уже в бедро. Он чувствует, как его руки высвобождают из плена, а затем пальцы Чхве скользят по его впалому животу, пересчитывая ребра и нажимая между ними, пуская импульсы тепла по разгоряченному телу под ним, вызывая на устах довольную ухмылку. — Только попробуй сдвинуть свои ручки хоть на сантиметр, я тебя оставлю в таком положении и уйду к себе, понял? — Уён часто часто кивает в ответ, и скулит, не находя источник для трения. Размеренное дыхание Сана чувствуется повсюду, начиная от шеи и заканчивая пупком, и у Уёна даже слезы проступают, от болезненного чувства неудовлетворённости. Сан слишком резко и неожиданно оказывается напротив истекающего предэякулятом члена и кончиком языка слизывает жидкость, от чего Уён подпрыгивает на кровати. — С-Сан… я сейчас...ах…слишком восприимчивый…ммм…я могу кончить… — слова даются ему с трудом, так как Чхве вытворяет что-то нереальное своим языком, и Уёну кажется, что он вот-вот умрёт, если не почувствует в себе член Сана. — О, поверь мне, ты не раз кончишь за эту ночь! — Сан облизывается подобно лисице и кусает внутреннюю сторону бедра, не без удовольствия наблюдая, как на мягкой коже появляются следы его зубов. — Саан, п-пожалуйста, войди в меня! — Уён скулит подобно щенку и призывно дёргает бёдрами вперед. Сан с садистским удовольствием наблюдает за метаниями своего парня, и снова мучительно медленно стягивает с себя одежду, которая ужасно мешает сейчас. Уён умоляющими глазами следит за каждым движением Чхве, а тот продолжает мучать скулящего под ним парня и останавливает руку на поясе боксёров, оттягивая, но не снимая. Это заставляет Уёна ещё сильнее заерзать и жалобно проскулить. — Ты такая сучка, Уёни. Знаешь ведь, что я не могу отказать твоему сладенькому голосу, что не могу устоять перед твоими хитрыми глазками, знаешь, что меня ведет от твоего невъебически гибкого тела, и нагло пользуешься этим, сучка! — рука Сана скользит по напряженному члену Чона, и с уст того срывается первый полноценный стон. Уён выгибается навстречу прикосновениям Чхве, хочет большего, но при этом указания не нарушает. Сану нравится такая покорность, и он сжимает собственное возбуждение через ткань боксёров, потому что стоит уже болезненно. Но он не торопится приступать к самой сладкой части ночи, стягивает с себя последний элемент гардероба, и грубо берет оба члена в руку, мучительно медленно надрачивая. — Зато твоя сучка! — звонкий стон срывается с пухлых губ, которые в ту же секунду накрывают другие. Уён страстно отвечает на поцелуй, однако стонать не перестаёт. Он знает, что так Сан точно тянуть больше не будет, поэтому стонет еще более развратней и громче, ломая весь серьёзный настрой брюнета, который уже сам нетерпеливо толкается в собственную ладонь. Кровать жалобно скрипит от резкого переворота Уёна на живот, а за этим звуком раздается ещё один стон Чона. Несмотря на всю злобу пальцы Сана нежно скользят по упругим половинкам, раздвигая их и массируя колечко мышц. Как бы Чон его не выбешивал, он не мог грубо обращаться с такой прекрасной задницей, ему больше доставляло удовольствие слушать стоны наслаждения, нежели боли. Уён беспомощно хватается за покрывало, комкая в своих кулаках, и подаётся навстречу пальцу Чхве, желая получить больше. По комнате распространяется запах лотоса и хлюпающие звуки согреваемой Саном смазки, и Уён нетерпеливо ведет бёдрами. Сана выворачивает от того, насколько развратен этот парень, и он сам себе удивляется, как он может сдерживаться и, несмотря на распущенность брюнета под ним, оставаться таким нежным и чутким, а не грубо драть узкую дырочку. Нет, Сан так не может. Его мальчик должен получать максимальное удовольствие, и пусть он разозлит его до искр из глаз, Сан все равно будет печься о сохранности этой задницы. Пальцы входят не без препятствий мягких стеночек ведь последний раз любовью они занимались задолго до промоушена. Он аккуратно скользит внутри Чона, вспоминая все самые чувствительные точки, и широко улыбается, когда нащупывает комочек нервов, а Уён на это стонет во все горло и подскакивает на кровати, от мега чувствительных импульсов эйфории вдоль тела. Сан не перестаёт массировать простату, добавляя второй палец, который достаёт до неё лучше, и Уён уже чуть ли не кричит. Сан уверен, что завтра им достанется от старших за шум посреди ночи, но сейчас на это как-то наплевать, ведь перед ним неудовлетворенный Чон Уён, который жаждет член Сана внутри. Он вынимает пальцы из растянутого колечка мышц, и тут же подставляет головку сочащегося смазкой члена. — Я вхожу. — слишком серьезно выдает он. — Да, пожалуйста! — Уён сам толкается назад, практически насаживаясь на эрекцию своего парня, чем вызывает рык со стороны того. Сан входит прерывистыми толчками и тяжело дышит на ухо парню, силясь не сорваться на резкий темп. Уён стонать вообще не перестаёт и иногда переходит на такие тональности, что даже Чонхо не по силам. Сан делает пару пробных толчков и, не встретив сопротивления мышц, уже уверенно толкается в напряжённое тело Чона. Уён глаза закатывает от того, насколько хорошо ему сейчас, он в темноте белые тени ловит, от точных попаданий головки члена Сана по его простате, и прямо сейчас готов кончить, но добровольно оттягивает этот момент. Сана хочется больше, глубже, дольше, желательно вечность, но организм вряд ли выдержит столько. Уён переходит на крики, когда зубы Чхве сжимаются на загривке, а сам он переходит на рваный темп, что говорит о скорой разрядке. Сан продолжает оставлять свои следы везде, где дотягиваются губы, а Уён кончает с именем любимого в громком стоне, и обессиленно глаза закрывает, не переставая чувствовать, как в него продолжают толкаться, неожиданно замедляясь. Сан, несмотря на то, что оргазм был так близко медленнее двигается в расслабленном Уёне и тянется к его ушку. — Я же говорил, что заставлю тебя кончить не раз, так? — вкрадчивый шёпот заставляет тело покрыться мурашками, а пальцы сомкнувшиеся на соске, заставляют тело вновь ощущать поток новых чувств и тёплых импульсов. — Боже, нет! — Уён снова стонет, когда пальцы опускаются ниже и обхватывают его опавший член. — Да, детка, да! — толчки возобновляются, и Уён снова срывает голос, не в силах сопротивляться этому сексуальному монстру.

***

Уён просыпается от щекочущего чувства у виска и сонно смотрит на моську довольного, как объевшийся кот, Сана, который аккуратно убирает тёмные волосы на его лбу по бокам, чтобы те не лезли в глаза Чону. Сан заботливо поглаживает голову и щеки своего парня, чмокая в носик и притягивая в свои объятия. — Доброе утро, любовь моя. — голос Сана немного хрипит то ли после сна, то ли после стонов, а вот Уён уже чувствует, что вряд ли сможет говорить без боли в горле. — Мы что, уснули на грязных простынях? — чувствуя липкость по всему телу, спрашивает Чон и недовольно морщится. — Ты испортил всю романтику! — Сан дует губки, и получая чмок в знак извинений, тут же тает. — Люблю тебя! — А я тебя! — Уён улыбается своему парню и тянется за утренним поцелуем, и как-то даже пофиг, что зубы не чищены. — Рад за вас, а теперь дайте нормально поспать! Я итак из-за вашего ночного марафона пришёл под четыре утра! — раздается недовольный голос Ёсана, и оба парня подскакивают от неожиданности, натягивая одеяло до подбородков. — А что к Сонхва-хену не пошёл? — бубнит Уён, пока его щеки заливает смущенный румянец, ведь он совсем не хотел мешать другу. — Хонджун-хен не дал. — грустно вздыхает Ёсан и ворочается на кровати, желая как можно скорее погрузиться в сладкий сон, чтобы не выглядеть целый день как выжатый лимон. Ребята понимающие мычат, и Сан решает первым подняться с кровати и покинуть комнату, чтобы не злить Кана еще больше, ведь каким бы тихим и милым он не был, в гневе его лучше не видеть. На ходу натягивая футболку, он плетётся в сторону ванной, желая освежиться, но останавливается, услышав недовольное ворчание лидера и громкий счастливый голос главного рэпера. Он останавливается у входа в кухню и наблюдает за тем, как Хонджун устало потирает переносицу, а Минги, шея которого увита укусами, посылает подмигивания Юнхо. Интересная однако картина. — Да, вы издеваетесь надо мной?! — Хонджун злобно пилит шею рэпера взглядом, будто пытается таким образом задушить того. — Это я виноват, хен! — Минги в содеянном, кажется, вовсе не раскаивается и снова подмигивает Юнхо, который смущённо прячет взгляд в пол. Парни, обмениваясь своими сигналами любви, совсем не замечают, как Хонджун переводит свой максимально недовольный взгляд от одного к другому и тяжело вздыхает. До Сана, наконец, доходит произошедшее. — Значит в нашем полку пополнение? Поздравляю! — Сан торжественно тянет руку к опешевшему Сону, чтобы пожать, и тот с неловкой улыбкой робко жмёт ладошку Чхве. Уён, услышав голос своего парня, меняет свой маршрут, цель которого изначально была ванная комната, и заглядывает на кухню, тут же ловя на себе гневный взгляд старшего, что задыхается при виде его шеи. До него не сразу доходит, что заставило хена так разозлиться, пока события ночи не мелькают перед ним при виде Сана. «Сволочь ты, Чхве Сан!», последнее, что успевает подумать Уён, прежде чем всю общагу оглушает неистовый крик лидера. Все присутствующие еле успевают заткнуть уши, но даже так крики о том, как они все надоели лидеру и что тот больше не собирается спасать их гейские задницы перед менеджером, слышат все, даже только что уснувший Ёсан, которому остается лишь измученно простонать в подушку и смириться с тем, что сегодняшний день будет не самым продуктивным. Когда за Хонджуном хлопает дверь, на кухне повисает такое напрягающее слух после громких криков молчание, но тихий смех Уёна разбавляет её. Он прячется в плечо своего парня, глуша свой смех, чтобы не дай боже, лидер услышал его, и чувствует, как Сан хихикает в его макушку, тоже еле сдерживаясь. Но кажется Юнхо с Минги заведенный Ким мало беспокоит, потому что те начинают смеяться в голос. — Надо бы хену кого-нибудь найти! — говорит Уён, чем смешит друзей еще больше, а только зашедший на кухню макнэ прыскает в кулак. — О, Чонхо ты же у нас тоже свободный! Не думал… — Юнхо не успевает закончить свою шутку, которой планировал поиздеваться над младшим, как его прерывают. — Я натурал. — с самым серьёзным выражением лица выдаёт Чхве младший и наливает себе кофе. — Хонджун-хен, иногда ведет себя как истеричка, так что не вижу проблемы! — Уён уже хочет рассмеяться над своей же шуткой, но видит как в ужасе округляются глаза Минги с Юнхо, и осознание неизбежного заставляет его напрячься, спиной чувствуя злобное дыхание Кима. — Беги. — слышит он голос Сана и срывается в сторону, пока трое остальные пытаются хоть как-то задержать взбешенного лидера.