Прощайте нервы Хонджуна

После просмотра нудного и вовсе не страшного, по мнению Есана, фильма он направился в ванную комнату, чтобы освежиться перед сном. Снимая футболку, Кан замер, принюхиваясь к ткани. За счет того, что самый старший прятался от «страшных чудовищ» в плече Есана, футболка впитала в себя запах хена. Сонхва редко пользовался парфюмами, но бывали дни, когда от него пахло чем-то лёгким, ненавязчивым, но таким приятным, и Есан всегда старался вдыхать как можно больше воздуха рядом с любимым хеном, чтобы заполнить себя им. Не долго думая, он решил не отправлять футболку в стирку, чтобы сохранить на ней этот запах. Вернувшись в свою комнату в одном полотенце на бёдрах, Есан так и замер на пороге под пристально-изучающим взглядом Сонхва, вальяжно развалившемся на его кровати. Его зрачки увеличивались по мере скольжения вдоль фигуры младшего, и это было видно даже в сумраке, царившем в комнате. Щеки Есана приобрели розовый оттенок от такого откровенного разглядывания, поэтому он поспешил прикрыть все обнажённые участки тела, которые горели лишь от одного взгляда Пака. — Что ты тут делаешь? — между делом поинтересовался русоволосый, натягивая на себя майку. — Уен и Сан решили устроить ночёвку с Чонхо в комнате Сана и Юнхо. — раздался голос Пака, и от чего-то в темноте он казался ещё ниже, чем есть на самом деле. Есан мысленно посочувствовал старшему Чону, но продолжил молчать, не понимая к чему клонит брюнет. Сонхва же теперь внимательно рассматривал короткие ночные шорты младшего и ночную майку, что была велика тому и открывала все, что хотел видеть старший. — И? Ответа на свой вопрос я так и не услышал. — Есан продолжал строить из себя строгого, а на действиях лег рядом с брюнетом, вглядываясь в пронзительно карие глаза, в которые так давно влюблен. — Я решил, что очень соскучился по своему мальчику, и раз у тебя комната свободна, то мы можем побыть вместе. — его рука по-хозяйски расположилась на талии младшего, поглаживая большим пальцем, а губы оставили лёгкий чмок на милом носике. Есан всегда таял от таких действий со стороны старшего и чувствовал эту особую атмосферу между ними, которая заставляет его сердце трепыхать рядом с любимым хеном. Губы Сонхва продолжили свой путь по щекам младшего, подбираясь к чувствительной шее и щекоча ту своим тёплым дыханием. Есан поежился от пробежавших по спине мурашек и инстинктивно хотел отодвинуться, но твёрдая хватка на груди не дала отползти далеко от в миг разгоряченного тела. Сонхва лизнул покрасневшее ушко и пробрался под ничего не скрывающую майку, надавливая на сосок, который в ту же секунду потвердел от возбуждения. Сонхва продолжал губами прикасаться к самым чувствительным местам, и Есан уже не мог сдерживаться. — Сонхва-а-а-а — всхлипнул он, и брюнету сорвало крышу. Не то чтобы у того был фетиш на голос младшего, когда он стонет, но так и есть. Пак навис над подрагивающим от нахлынувших чувств телом и втянул парня в долгий влажный тягучий поцелуй со вкусом зубной пасты, пальцами проходясь по торсу младшего снизу вверх, он оставил того без майки, и тут же вгрызся в ключицы младшего, не забывая о самоконтроле и строгом лидере. Пальцы русоволосого вплетались в тёмную макушку Сонхва и теснее прижимали к оголенной груди, на что тот отвечал короткой усмешкой. Есан никогда не отличался особым терпением, и их прелюдии надолго не затягивались, но сегодня Сонхва хотел сполна насладиться юным телом любимого парня — все же долгие тренировки и бесконечные записи отняли слишком много времени, которые они могли провести куда интересней. Есан ноги сгибает от возбуждения во всем теле и бедра приподнимает, соприкасаясь со старшим, отчего Сонхва резко выдыхает воздух из лёгких и еле слышно стонет куда-то в шею младшего. Он мысленно успокаивает себя и не дает животному инстинкту овладеть собой, собираясь все же помучить Кана за такие манипуляции. Сонхва отстраняется от шеи, которая покрылась гусиной кожей от лёгких ласк, и припадает губами к острой коленке, специально издав пошлый чмок. Из уст Есана срывается томный «Ах», и брюнет продолжает свою дорожку, губами, не отрываясь ни на секунду, словно Кан его воздух, хотя так оно и есть, спускается до кромки спальных шорт, и через них оставляет последний поцелуй на возбужденном члене. — Сонхва-а-а-а-а… — громко стонет русоволосый и бёдрами подается вверх, но его вжимают обратно в постель. Кан хмурится, недовольно сводит брови к переносице и хнычет под нос что-то нечленораздельное, мечется по простыням, требуя большего, а Сонхва упивается моментом. Есан определённо красив, но такую красоту Есана можно наблюдать лишь ему одному. Есана с красными от возбуждения щеками, влажными раскрытыми и жадно глотающими тёплый воздух губами и крупицами слез в уголках глаз от боли в паху разрешено видеть только Сонхва. Это его личное сокровище. — Слишком долго! — недовольно тянет младший и дразняще опускает стопу на пах брюнета, от чего последний зашипел. — А тебе не терпится? — сквозь стиснутые зубы цедит Сонхва и хватает под коленкой, раздвигая бедра младшего, удобней устраиваясь между стройных ножек. Его руки не прекращают блуждать вдоль дрожащего тела, и Сонхва ведет от того, как он влияет на Кана. Но Есан неожиданно для него принимает сидячее положение и силой тянет футболку старшего вверх — комнату оглушает звук трескающеся ткани. Есан замирает в страхе и прислушивается к тяжёлому дыханию Пака, который все же избавляется от порванного предмета одежды, и толкает младшего в грудь, возвращая в горизонтальное положение. Тот испуганно жмется, но с предвкушением ждет последующих действий Пака. Тот обеими руками тянет шорты по ногам Есана вниз, и ощутимо шлепает обнаженное бедро, от чего младший вздрагивает и глухо стонет. — Как ты умудряешься быть таким скромным и порочным одновременно? — интересуется Сонхва, когда взглядом облизывает тело под собой, а Есан смущённо прячет лицо в подушке. — Я просто очень хочу тебя, хен! — шепчет тот, срываясь на стон, когда рука старшего сжимает ствол его возбуждения. Сонхва опускается к любимому личику и оставляет поцелуи на пухлых щечках, которые так любит, спускается к покрасневшему ушку и кусает хрящ, одной рукой рыская в тумбочке рядом и выуживая из неё предметы. Есан призывно виляет бёдрами в бреду шепчет, как хочет старшего внутри, и Сонхва в очередной раз за вечер сдерживает внутреннего зверя. Он не умеет противиться словам младшего, он всегда делает то, что тот хочет, но сегодня идет против своих принципов. Сонхва пахом трётся о внутреннюю часть бедра младшего, давая понять, что возбужден не меньше, и Есан тихо стонет, выгибаясь и сжимая пальцами простынь. Их губы находят друг друга и просто касаются, не в силах даже поцеловаться, пока тела трутся друг о друга с такой интенсивностью, что кажется искры сейчас посыпятся в разные стороны. Из груди Есана громкие стоны вырываются, когда Сонхва спускается поцелуями вниз и языком слизывает с головки подступившуюся смазку. Пальцами он поглаживает выступающие косточки и надавливает на бусинки сосков, и берет в рот наполовину, заставляя Есана умирать и вновь оживать, чувствуя мокрый язык на напряжённом члене. Парень извивается, подаётся навстречу и не прекращает стонать, совсем не беспокоясь, что их могут услышать. С Сонхва слишком хорошо и молчать невозможно. — Да, господи, трахни меня уже! — нервы Есана не выдерживают. Каждая клетка его тела напряжена и он просто жаждет получить такую желанную разрядку. Сонхва выпускает его член изо рта и тот влажно ударяется о живот младшего. Есан скулит, требует к себе еще большего внимания и более решительных действий. Ему непривычно, что Сонхва так долго тянет и он срывается на мольбы. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — беспрерывно шепчет он и чувствует губы своего парня на своих, кусая их, тем самым показывая степень своего (пере)возбуждения. Сонхва улыбается в недопоцелуй и тянется к забытым предметам из тумбочки. Перед лицом Есана возникает блестящий квадратик и он без слов понимает, что от него требуется. Аккуратно обхватив зубами кончик пачки, он резко тянет его на себя, вскрывая презерватив и наблюдая немое восхищение в глазах брюнета. — Сделай сам. — вкрадчивым шепотом просит Сонхва, и Есан повинуется. Но не успевает он дотронуться до обделенного вниманием члена брюнета, как чувствует проникновение в него пальца на всю длину и запрокидывает голову назад, немного вскрикивая. Сонхва наслаждается его стонами, каждый впитывает в себя и запоминает, разделяет их по тональности и каждый хочет записать для себя лично. Такое сокровище должно принадлежать лишь ему одному. — Продолжай, малыш. — продолжает шептать Сонхва, и сгибает палец внутри парня, отчего тот губы в немом стоне раскрывает. Есан дрожащими руками раскатывает контрацептив и падает назад, вытягиваясь как струна от манипуляций старшего. Кан сам насаживается на длинный палец старшего и шепчет «Ещё». Сонхва собирался противиться такому развратному Есану, но, видя в глазах напротив огонёк страсти, что охватывал и его самого, он понял, что его попытка не увенчается успехом. Второй палец проникает в нутро младшего еще более менее свободно, и Сонхва даже двигает ими внутри и раздвигает, на что Есан жмурится и тянет руки к старшему, желая впиваться короткими ноготками в мягкую кожу, а не бездушную простынь. В голове старшего всплывает невольное сравнение Есана с капризным ребёнком, каковым он в принципе и является. Маленький. Капризный. Развратный. — Мой. — продолжает он свою мысленную цепочку и наклоняется к младшему, как тот и просил. Есан незамедлительно обвивает руками шею старшего, ногами обвивает торс и прижимает к себе, желая чувствовать каждым кусочком обнажённой кожи. Член Сонхва упирается прямо во вход Кана, и тот подаётся вперед, впуская в себя только головку. Брюнет шумно выдыхает и входит полностью, и Есан дугой выгибается, особенно громко простонав. Это именно то, чего он так долго желал. Русоволосый пальчиками хватается за плечи Сонхва и навстречу толкается, считая перед глазами белые точки. Сонхва толкается в такт с сердцебиением младшего — остервенело и дико, глотая сладкие стоны в жадных поцелуях. Есан изгибается, меняет угол проникновения и практически кричит от острых ощущений. Член Сонхва идеально чувствуется внутри, скользит плавно и в то же время резко, то и дело попадая по комочку нервов, от которого по телу импульсами волны наслаждения проносятся. Руки брюнета сжимают шикарные бедра любовника и, поддев под коленками, перемещает их на свои плечи, не сомневаясь в растяжке Кана. Есан позвоночник до боли выгибает, и член входит еще глубже, заставляя тихий голосок русоволосого стать громче в крике. Есану кажется, что он достиг высшей точки наслаждения, что уже утонул в наслаждении настолько, что не почувствовал, как кончил, пока Сонхва не начинает входить под этим углом интенсивней, то и дело задевая простату, и Есан уже не знает куда себя деть от переполняющих чувств внутри. Сонхва покрывает поцелуями все, что встречается по пути, но губы обходит, не желая заглушить такие звонкие и сладкие стоны. Кан чувствует, что разрядка уже близка, вот еще чуть-чуть и он сорвёт голос от бешеного оргазма, поэтому решает ускорить этот процесс и опускает руку на собственный член, что не ускользает от внимания старшего. Сонхва накрывает маленькую ладошку своей и помогает надрачивать в темпе своих толчков, и у Есана пальцы на ногах поджимаются от оглушающего оргазма, крик от которого он глушит, кусая шею брюнета перед собой, совсем не заботясь о силе укуса. Его сперма пачкает живот и немного попадает на торс Сонхва, который продолжал вбиваться в расслабленное тело, но долго не выдерживает и кончает вслед, когда растраханные стеночки сжимают его член внутри. Сонхва целует маняще приоткрытые губы, мыча в поцелуй и делая последние поступательные толчки. Он лениво наваливается на размякшее тело под собой, и Есан невольно ерзает, на что Сонхва шипит и выходит, снимая презерватив, завязывая и кидая в темноту комнаты. — И что это было? — отдышавшись, задаёт Кан вопрос, который не покидал его голову. — Секс? — Сонхва падает рядом с русоволосым и целует того во влажный висок. Есан фырчит и пинает старшего в плечо, но все же удобней устраивается в этих уютных и родных объятиях. — А до него? Что за растягивание времени? — пальчик Кана осторожно очерчивает контур укуса, который налился кровью и стал более виден на смуглой коже шеи брюнета. — Ласки? — в манер своему парню отвечает Сонхва и жмурится от незначительной, но все же ощутимой боли укуса. — Или дразнилки. — Есан как бы в отместку за потраченные нервы надавливает на укус, улавливая шипение старшего. — Но мне понравилось. Сонхва чувствует поцелуй в то же место, откуда все ещё чувствуется боль, и еще крепче сжимает голое тельце в своих объятиях. Есан тихо смеётся около его уха, и у того мурашки бегут от горячего дыхания младшего. — Малыш, ты хочешь второй заход? — заглядывая в любимые глаза, интересуется Пак. — Нет, я хочу в душ, но еще больше я хочу спать, так что спокойной ночи! Есан ложится на грудь своего парня и закрывает глаза, демонстрируя свой решительный настрой. Сонхва зарывается пальцами в светлые волосы на макушке и мягко массирует кожу головы, на что получает довольное мычание в ответ, и улыбается. Измотанный младший засыпает быстро, и Сонхва, чмокнув на последок осветленные волосы, тоже погружается в царство Морфея, под тихое сопение парня на груди. *** — Это что такое?! — Сонхва содрогается от неожиданного и громкого крика лидера и пронзает его своим непонимающим взглядом. Хонджун шипит что-то непонятное себе под нос и подходит ближе, всматриваясь в укус на шее старшего, убеждаясь, что это именно укус. Человеческий укус. У комара таких зубов уж точно нет. До Сонхва, наконец, доходит из-за чего так злится Ким, и он виновато склоняет голову, так и не прикоснувшись к своему завтраку. — Ну… — Сонхва хочет как-то оправдаться, но в голову ничего не лезет, и он просто виновато закусывает губу. — Прости, хен, это я виноват. — слышится голос младшего, который так смело берет гнев Хонджуна на себя. Хонджун поворачивается в сторону Кана и недовольно пыхтит, громко дыша и, видимо, подбирая слова без мата. Все же лидер — пример для подражания. — Вы…вы вообще понимаете, чем это грозит?! У нас все ещё идёт промоушен и такие вольности позволять себе никто не может! — Хонджун без конца указывает на укус на шее брюнета, при этом не сводя недовольных глаз с русоволосого, который, кажется, и чувствует свою вину, но больше забавляется с такого разъяренного лидера. — Можешь лишить меня сладкого. — Есан пожимает плечами и с силой сдерживает улыбку, когда у Хонджуна от ярости чуть ли глаза кровью не наливаются, но он лишь агрессивно размахивает своими маленькими кулачками в воздухе и уходит в свою (с Сонхва) комнату, демонстративно громко хлопнув дверью. Парни смеются и только сейчас замечают Минги, который с такой же весёлой улыбкой проходит к плите и накладывает себе завтрак. Есан подсаживается к своему парню и шепчет тому на ухо: «Ты мне должен!», на что Сонхва улыбается и клюёт младшего в носик, получая лучезарную улыбку в ответ.