Кровь не вода

И началась у Тэхёна паранойя. Он мониторил перемещения Руми, ежедневно требовал отчеты от Каана, курил много, а думал еще больше. Она ему не звонила из принципа или он заблуждался относительно привязанности и чувств. Это ведь он сходил с ума каждый день, не имея возможности увидеться (хотя мог). Можно сказать, что в нём тоже взыграла гордость. Хотел ли плюнуть на всё и затребовать возобновления отношений ? Да мог ведь сделать это в одностороннем порядке, учитывая их роли, но что-то держало в тисках. Ему бы это не доставило удовольствия. Руми он по-прежнему желал, можно сказать даже больше, чем было, но эта оплошность с её стороны подкидывала сомнений. Он не был уверен в ней, предпочитая быть настороженным, но пока не мог ничего сделать. Сейчас она отдалена и думает, что контролирует ситуацию, пусть дальше так и думает. По-настоящему ситуацию контролировал Тэхён, давая возможность поиграть в самостоятельность. Рано или поздно ситуация переменится в его пользу, и он дёрнет за арканы. С Джиён он провёл беседу, разговор вышел досадным, тяжелым и долгим. Учитывая состояние девушки, он старался не навредить хуже имеющегося, но и слишком осторожничать не стал. Затребовал объяснений насчет Руми, предъявив, что по её милости отношения разладились. Джиён божилась, клялась жизнью, что не имеет отношения к его так называемому расставанию. Тэхён почему-то не поверил и остался при своем мнении, доходчиво объяснив, что если Джиён или её родня попытаются вновь влезть в его жизнь, то достигнутые договоренности утратят силу. Обещая устроить незабываемую жизнь, он потребовал скорейшего согласия на развод. Супруга скуксилась, завозражала, снова запела песнь о своём. Каждый человек может ошибиться, говорила она, но это не повод сжигать мосты. Тэхен на её театральный говор только фыркнул, ведь прощать не собирался и сам не просил прощения. Ему, конечно, даже жаль, что её неосторожные желания разрушили крепкую дружбу и брак одним выстрелом, но теперь это в прошлом. Она пошла своей дорогой, а он по своей. Может их и ждала счастливая сказка, ведь отец, женив его, верил в светлое будущее: крепкий брак, появление детей и совместные ценности. Но теперь поздно о чём-либо говорить. Джиён же питала надежды на примирение до последнего, но он не оттаял. Тогда она высмеяла его увлечение, заявив, что в силу положения Тэхёну полагается статус, брак и семья. Бедная Ли Руми, горничная в его доме, должна была остаться не больше, чем развлечением и грязной тайной, что он возбуждается от ролевых игр хозяин-прислуга. Ребёнок от такой девушки всегда будет на ступень ниже, ведь когда он женится и заведёт ещё детей, новая супруга будет презирать его первенца, а учитывая от кого он рождён, так вообще изведёт. Сама-то Руми не сможет защитить ребёнка, ведь как только родит, так и вылетит из его жизни. Тэхёна задели её слова, потому что отчасти были правдой. На Руми он никогда не женится, а значит, не будет совместности и ребёнка они вместе не воспитают. С ней он продолжит, возможно, отношения, но ясно какие. Дальше спальни они не будут существовать, да и если случится брак с другой девушкой, Тэхёну нужно будет завязать со всеми и быть хорошим супругом, воспитывающим детей в благополучном браке. Своего первенца он в обиду не даст, но это не значит, что не будет любить других детей. Джиён попала в цель. На следующий день он отправил адвоката. Джиён ознакомилась с условиями компенсации, подписала бумаги и получила денежные средства на личный счёт. Процедура расторжения брака была ускорена благодаря связям и влиянию Тэхёна, он не хотел ни дня задерживаться в этом браке, но и был ещё мотив скорее отмыться от союза. Руми ведь претила связь с женатым. Значит, теперь не должна была. Посмотрел бы он на Ли, когда она узнает, что он официально разведен. Обрадуется ? Будет в шоке ? А, впрочем, он сдержал желание проявляться. Если она не хочет с ним видеться — видеть её он будет в отчетах. Пусть Каан продолжает вести работу по мониторингу, а Ким понаблюдает со стороны. В конце концов, ему ведь нужно проучить её и заиметь факты нарушения договора для дальнейших манипуляций. Хотя, пожалуй, главным его оружием был ребенок, через которого он мог на Руми влиять. Но ирония заключалась в том, что это оружие стреляло в обе стороны. Любой выстрел мог одинаково ранить и его, и Руми. *** Всё, что видно — мужская крепкая фигура, нависшая словно грозовая туча. Его угрожающее присутствие пробирается в сердце Руми и забивает его в угол, как хищник свою жертву. Она стискивает зубы и ощущает крупную дрожь, сжимая слабыми руками маленький живой комочек, больно падая на пол коленками. Она не поднимает головы, прижимает к себе сильнее младенца, которому, наверное, несколько часов от роду. Он завернут в белую ткань, пропитанную кровью, и Руми вся в крови. Следствие тяжёлых родов. Внутри все скручивает немыслимой болью, сердце клокочет на сумасшедший лад, глаза запорошило мутной пеленой, а тремор рук предвещает скорую потерю сознания. Ответственность за Сону и новорождённого не даёт ей ослабнуть, поэтому она сильнее прижимает к себе окровавленный свёрток, а второй рукой держит при себе старшего сына. Тот жмётся к ней, как подбитый котёнок, громко плачет от страха, провоцируя младенца подхватить плач. Руми мечется между детьми, не может успокоить ни старшего, ни младшего, находясь на пороге истерики сама. Тем временем мужская фигура приближается к ним, безмолвно подтянув к себе Сону. Он перебегает к отцу и хмуро смотрит на Руми. Она не понимает, почему мальчик предал, оставил их. Просит его вернуться, протягивает окровавленную и дрожащую руку, но Тэхён с сыном лишь смотрят на неё, как на пустое место. Младенец не прекращает разрываться плачем. Руми шепчет ему тёплые слова, просит успокоиться, раскачивает его на манер колыбели, но ребёнок продолжает истерику. Руми начинает сходить с ума от безысходности и невыносимой боли. Внутренности туго скрутило, по вискам било током, кровь продолжала течь, вынуждая передать ребёнка отцу, чтобы не навредить ему ещё больше, чем есть. Слабея от потери сил, Руми упала на пол, разбивая лужу крови на алые брызги. Отдаляющиеся шаги Тэхёна и Сону слышала будто на грани. Едва фокусирующимся взглядом проводив их спины, она с ужасом осознала, что умирает прямо сейчас. Тэхён отнял у неё детей. Жизнь. Руми не знала, что страшнее: проснуться и обнаружить, что это был сон или понять, что кошмар наяву только начинается. Её всё ещё трясло от перенесённого ужаса, сердце колотилось, как сумасшедшее. Подрываясь с кровати, чтобы скорее умыться холодной водой и постараться прийти в себя, Руми спешно направилась в ванную. Уже стоя перед зеркалом, она обнаружила в глазах всё тот же ужас, который случился с ней во сне. Руки упали вдоль тела, колени задрожали, сигнализируя присесть. Опускаясь на холодный пол, она попыталась отдышаться и опустошить голову, но страшные эпизоды всё больше и больше образовывались в мыслях, противно нашёптывая, что сон тот был вещим. За окном снова непогода. В квартире тихо — второй час ночи. На слабых ногах добравшись до кухни, Руми заварила себе чай, присев на стул, чтобы не рухнуть в темноте от слабости. Последняя неделя выдалась весьма тяжёлой. Самостоятельность выходила ей боком, но сейчас не это имело первостепенную важность. Её беспокоило состояние здоровья, потому что наблюдалась слабость, отсутствие аппетита, частые головокружения. Списывая неблагоприятные факторы на переживания, Руми успокаивала себя убеждениями, не считая необходимым посетить врача. По плану приём ожидался через недели две, к тому времени она надеялась по возможности исключить из жизни стрессовые ситуации, обрести душевное равновесие и прийти к той обыденности, которую проживала несколько месяцев назад, не зная бед и болей, кроме бескрайней тоски. Поздно ощутив, что кружка обожгла пальцы, Руми шумно поставила её на стол, растирая руки друг о друга, рассеивая ощущения, слабо прошипев от неприятного чувства. Испытав огромную обиду из-за того, что кожа обожжена, хмыкнула, сдержав слёзы, но через мгновенье они покатились по щекам, стекая по подбородку. Руми плакала от обиды, зажав дрожащей рукой губы, чтобы не разбудить сына. Она не понимала, как оказалась в такой ситуации. Что ей дальше делать, как поступить, чтобы не обернуть события острыми концами на себя и Сону ? Всё запуталось до невозможности. Эта связь, переезд, беременность... наступившая не в то время и не при тех обстоятельствах. Руми горько всхлипывала, опуская взгляд на свой живот. Должно быть эта маленькая жизнь достойна лучшей матери, которая защитит при любых обстоятельствах и будет ждать с нетерпением. К плоду Руми чувствует «ничего» больше, чем любовь и ласку. Тэхён обещал не скрывать от него, кто является его матерью, обещал позволить участвовать в его жизни, но как бы убедительно ни звучали его обещания, он по-прежнему остаётся властным и влиятельным человеком, который может перекрыть ей кислород в любое время и отнять ребёнка без предоставления каких-либо прав. Пусть его поступок выйдет за рамки законов и моральных ценностей, но Тэхён есть и будет биологическим отцом, способным превратить жизнь слабой девушки без рода и племени в кошмар. Выплакав, наверное, наравне с небом сегодня, Руми замкнула все боли в сердце и вытерла влагу со щёк. Уже через несколько часов ей нужно будет проснуться, отвезти Сону в сад, пройти несколько собеседований, забрать сына из сада и приготовить ужин, уделить ребёнку время, поиграть или прочитать сказку. Глупым страданиям нет места. Пока радовало то, что Тэхён не проявлялся. Звонки прекратились, сообщение о денежном лимите было последним в их диалоге, с того дня ни слова между ними. Всё замерло. Это настолько же настораживало, насколько облегчало. Пока они не видятся, Руми не ощущает этого тотального давления. Вполне вероятно, что со дня на день он вновь появится, но лучше бы этого не происходило. И вообще, она надеялась, что после расставания, он всё же задумался о примирении с Джиён. Она проделала огромную работу, отвергнув его, теперь оставалось уповать либо на его благоразумие, либо на сообразительность Джиён. Те женщины ведь все равно добьются своего и помирят их. А Тэхён... ну и что, что он говорил ей ? Может, вводил в заблуждение. Да и не нужно Руми об этом думать! Глупость. Тэхён — женат. Руми — для «встречаний». И это не переменная, а константа. *** Следующий день прошёл, как кадры низкокачественной драмы. Всё вокруг казалось бесцветным, мрачным и хмурым. Руми потратила почти пять часов на поиск работы. Бесконечные собеседования оказались безрезультатными. Она не подходила на вакансии, которые походили ей. Выбирать особо не приходилось, мало где требовались работники на неполный рабочий день или сменный, гибкий график. Оплата труда составляла немаловажную роль, ведь они снова на самообеспечении, значит, жизнь возвращается на круги своя. Одними из немногих вакансий, Руми рассматривала работу в офисе, но не на ключевых позициях, для этого у неё не было соответствующего образования и опыта. Часто встречая объявления о поиске работников в офис для осуществления мелкой работы с гибким графиком, она надеялась найти что-нибудь подходящее. Но как оказалось, устроиться на работу в положении не так легко. Два сегодняшних собеседования завершились сразу же после сообщения о беременности. Руми считала нужным обозначить сразу же, чтобы впоследствии у работодателя не было возмущений по этому поводу. Мало кто согласен устроить к себе женщину, которая в скором времени будет вынуждена прекратить работу и уйти в декретный отпуск, да и, выплачивать денежное содержание на период восстановления и ухода за ребёнком хотелось не всем. Уже не питая надежд на удачу, Руми побрела в парк, чтобы посидеть на скамейке и прийти в себя. Она чрезвычайно утомилась за несколько часов на ногах. Головокружение всё ещё сопровождало её, как и тошнота. Слишком очевидные признаки токсикоза ухудшали качество жизни, а конкретно сейчас – превращали её в ад. Чувствуя, что из-за слабости она не сможет сдвинуться с места, продолжая сидеть на скамье, Руми затревожилась. Ещё вчера голова кружилась пусть не в пределах нормы для такого положения, но хотя бы на грани, но сейчас состояние значительно ухудшилось. Слабость, как следствие голода, а тошнота – результат приёма пищи. Руми ходила по замкнутому кругу от одного состояния к другому. От еды её жутко тошнило, но без неё начинала кружиться голова и проявляться слабость. Пообещав себе, что сходит на последнее собеседование попытать удачу, Руми двинулась пешим ходом к нужному офису, убеждая внутренний голос, что обязательно поест, как только вернётся в квартиру. Сейчас ей важнее найти работу. Было ли то снисхождением высших сил или просто удачей, но последний намеченный пункт оказался нужной дверью в этом бесконечном лабиринте. Строительная компания была в активном поиске сотрудницы на должность «кофе-леди», обязанности которой: готовить и преподносить напитки сотрудникам и гостям компании. Рабочий график предполагался сменным. С утра одна сотрудница, а после обеда другая. Продолжительность рабочего дня всего лишь четыре часа. Это казалось потрясающим предложением. Привилегией для сотрудницы второй смены было то, что она могла выбрать на своё усмотрение смену на следующий день, руководство не принимало участия в вопросе распределения. Заработная плата соответствовала предполагаемым часам отработки, а может была даже выше среднего. Прочие условия Руми тоже устроили, как и предоставленная возможность уйти в декретный отпуск. День не задался с утра, а к вечеру сбросил на неё накопившуюся удачу. Работа нашлась. Выход через три дня. И все будет хорошо... Окрылённая знаковым событием, Руми всю дорогу до сада размышляла, как теперь сложится её жизнь. Местом работы являлся центральный офис строительной компании, потому всем сотрудникам полагался безупречный внешний вид согласно требованиям корпоративного регламента. «Кофе-леди улыбчивы, всегда приветливы, обязаны быть одетыми с ниточки согласно дресс-коду в черные юбки выше колена на пять сантиметров, белые блузки, а также лодочки на восьмисантиметровом каблуке. Волосы должны быть всегда собраны, маникюр минимальный, а парфюм – ненавязчивый — сообщил ей начальник. Всё ради благополучия, повторяла про себя Руми. *** В рамках спонсорской помощи в детский сад была закуплена новая мебель, игрушки, фасад подвергся ремонту, а близлежащую территорию планировали преобразить. Детский сад посещали дети из разных семей, в том числе из малообеспеченных, поэтому дети были очень рады новым игрушкам, благодаря команду спонсора, который позже прибыл сам. Было неожиданно увидеть в образе благодетеля Намджуна, того самого загадочного водителя, который подвозил их с Сону пару недель назад и который появляется здесь чуть ли не каждый день, забирая Вуна. Он сразу зацепился взглядом за Руми и малыша, оказавшись рядом очень скоро. Они разговорились, познакомились ближе, если это можно было так назвать. Намджун оказался уравновешенным, доброжелательным и очень деликатным мужчиной. Дети его сразу полюбили, окружив толпой, а малыш Вун смотрел на дядю с гордостью, задирая перед ребятами нос. Как только сладкие подарки были вручены детишкам, они принялись их распаковывать. К тому времени стали прибывать родители, чтобы забрать своих детей. Намджун перехватил множество благодарностей, его увлекали в беседы. Молодые женщины строили глазки и старались заинтересовать. Руми внимательно за всеми наблюдала, невольно анализируя. Сону попросился немного поиграть с Вуном, потому пришлось занять местечко на краю одной из скамеек, чтобы не мешать увлечённым молодым благородным мужчиной. Намджун обходился со всеми весьма уважительно, обещая рассмотреть в рамках спонсорской помощи пожелания по благоустройству детского сада. Руми еще не была близко знакома с родителями, потому что Сону начал не так давно посещать этот сад. Впрочем, сближаться с ними и не было желания. Уже сейчас видно, большинство женщин здесь из стервозного контингента. С ними поговорить будет не о чем, разве о красоте и моде, но Руми далека от такого, поэтому не предпринимает попыток влиться в беседы. Это замечает Намджун. Поклонившись родительницам, он подходит к скамье, просит разрешение присесть рядом. Получив одобрение, он занимает место в нескольких сантиметрах от Руми, приветственно улыбаясь. — Извините, что беспокою, но, мне показалось, что вы не очень дружны с родителями других детей ?,— Было видно, что мужчина подбирает слова. — Я мало с кем знакома,— Руми пожала плечами, уводя неловкий взгляд,— Вы, должно быть, очень коммуникабельный ? Думаю, вы отлично поладили с ними. — Вовсе нет,— Намджун рассмеялся, выпрямляя спину. Его внимательный взгляд остановился на лице девушки, которая снова увела взгляд в сторону, очень кстати решая найти среди детей сына. Мужчина последовал примеру и устремил взгляд в ту же сторону, что и Руми,— Позвольте,— Негромко проговорил, привлекая внимание,— Проводить вас. Мы с Вуном свободны, его отец неустанно работает, сегодня я за отца. Мы как раз прогуляться планировали. Если по пути, то мы проведем вас с Сону домой. — Нет, не стоит. Мы сами доберемся, не беспокойтесь,— Руми улыбнулась благодарственно, — Наверное, вы устали сегодня. Я восхищаюсь проделанной вами работой. Вы осчастливили детей подарками и вниманием. Это дорогого стоит. — На самом деле я отдохнул. Быть среди маленьких хулиганов предводителем – очень зажигательно. Вы не видели, как они меня гоняли по спортзалу ? Я давно так не бегал. И не улыбался, на самом деле, очень давно. — К сожалению, я не застала ваших игр. Сону обязательно расскажет мне потом, если он участвовал,— Руми обернулась к собеседнику, засмущавшись от его внимательного взгляда, который Намджун поспешил отвести, улыбнувшись уголком губ. — Сону был первым, кто придумал план по захвату. Он отличный стратег! Построил группу и выдал просто гениальный план. Маленькие хулиганы очень скоро победили меня. Вун был правой рукой Сону. Из них получится отличный дуэт. — Да, вы правы. Руми впервые за день улыбнулась по-настоящему, чувствуя добрую энергетику, исходящую от Намджуна. Таких людей нечасто встретишь. — А вы... — Вун часто... Одновременно заговорившие, одновременно посмеялись над совпадением. Намджун попросил Руми сказать первой, но девушка уступила мужчине. Ей было комфортнее слушать, потому что у Намджуна мелодичный, размеренный и бархатный голос. — Вун часто говорит о Сону. Я думаю, что ваш сын единственный друг Вуна, по крайней мере я не замечал, чтобы он говорил так часто о ком-то ещё,— Улыбка не сходила с его лица. Руми даже засмотрелась,— Ваш малыш просто чудесный, такой озорной и добрый, я сегодня то и дело гордился им. У Намджуна глаза искрились, когда он говорил о детях. Руми почему-то подумала, что он был бы хорошим отцом. Дети к нему просто прилипали. Вот и сейчас подбежали двое мальчишек, за ними Сону и Вун подтянулись, уволакивая мужчину на игры, не дав возможности договорить. Он поддавался детским авантюрам и делал всё, что те хотели. Сначала они играли в догонялки, подтягивания на турниках (Намджун служил для них поддерживающим сооружением), а в завершение мужчина покатал некоторых детей на своих плечах, вызывая в тех озорной смех. К Сону он тоже был очень деликатен, несомненно завоевав доверие. Малыш счастливо улыбался, ему нравилось взаимодействие с Намджуном, и как тот правильно заметил, Сону и Вун действительно хорошо подружились. Отказаться от сопровождения до дома было дурным тоном, потому что Намджун и Вун убедительно напросились в компанию. Сону был безоговорочно рад предоставленной возможности поиграть по пути с другом. Намджун купил ребятне по сладкой вате, а Руми вручил шоколадку. Вот так без стеснения и непосредственно, словно не только дети между собой дружили, но и они. Приятно удивляясь такой доброжелательности, Руми отломила половину сладости и передала ему, считая правильным сделать именно так. Дружно уплетая сладости, двинулись в путь. Поддувал прохладный ветер, а настроение было держать цель и просто по-человечески разговаривать. Руми даже обрадовалась предложению пройтись пешком. Всю дорогу они разговаривали, не было напряжения и неловких пауз. Намджун, казалось, владел навыками дипломатии, настолько тонко чувствовал разговор и строил предложения. Вопросы мягкие, деликатные, на них хотелось отвечать честно и без утайки. Расспрашивал о разном. Ему было интересно, кто Руми такая, чем занимается. Временами и о себе рассказывал, сообщив, что работает в компании отца, помогая ему в бизнесе. Но больше спрашивал, хотелось узнать статус Руми (семейный, разумеется), какие строит на перспективу планы, чем увлекается. Временами речь заходила о Сону. Оказалось, что мальчишка воспитывается без отца. Намджун не был удивлён, что Руми одинока, что-то выдавало в её взгляде тоску и пустое место рядом. Исходя из беседы стало ясно, что перед ним обычная неполноценная, но добрая и крепкая семья из двоих. Почему-то мужчине откликнулось одиночество, потому что он сам был одиноким, до болезненного вопля, раздирающей тоски и густой пустоты в сердце. Своего видно в толпе ? Ну-ну. Намджун посмеялся своим мыслям, посчитав настойчивость неуместной. Руми, видно, очень мягкая и осторожная, поэтому можно было быстро переборщить и перейти границы. На первый раз их беседа и так вышла откровеннее, чем должна была, поэтому Намджун завязал разговор о личном и переключился на мальчишек. Те хлюпали ботинками по мелким лужам и говорили о своём, задевая друг друга плечами полпути, а вторую половину неоднозначно поглядывали на взрослых, лукаво шушукаясь. Очень скоро дошли многоэтажного дома, вызвавшись проводить и до квартиры, потому что из-за проблем с электричеством в подъезде не было освещения. Уже подходя к квартире, Намджун заметил в поведении спутницы смятение и тревогу. У дверей их жилища была оставлена огромная корзина белых роз. Руми не осилила бы её габариты, поэтому мужчина вызвался занести цветы в квартиру. Хоть по реакции было видно, что это нежеланные цветы, Намджун не стал расспрашивать, справедливо решив, что не нужна ему лишняя информация. Руми привлекательная девушка, возможно у неё есть навязчивый поклонник. Что-то её явно встревожило, но это не повод для беспокойства, тем более о том, о чём не просили. *** Руми сидела на полу в своей комнате перед корзиной с розами. Она знала, кем оставлены цветы, но не понимала по какому поводу. У них с Тэхёном, вроде как отношения на паузе, а памятных дат не было, чтобы отмечать. Возможно, он просто скучает ? Руми хочется тряхнуть головой, чтобы эти мысли посыпались прочь и не занимали больше пространство в голове. Из них двоих скучать могла только Руми. И она скучает, безумно скучает по человеку, которого сама оттолкнула. Их отношения изначально были мало похожими на нормальные, но редкие встречи и долгожданные поцелуи отвлекали от тяжёлых мыслей на какое-то время. В его руках Руми расслаблялась, забывалась, утопала, как в неге вопреки всему. Думать о том, как Ким узнал её новый адрес и доставил цветы, Руми не хотела. Он явно знает больше, чем она сообщает ему, поэтому и причин для удивления нет, но все же одна мысль не давала покоя. По какому поводу преподнесены цветы ? Роз около трёх сотен, считать не пересчитать. Звонить и уточнять Руми не решалась, да и неуместно было бы выходить на связь после расставания, которое инициировала она сама. Позвонить банально из вежливости и поблагодарить ? Тоже не вариант. Так было легче. Не слышать его голос – легче. Руми присела ближе к корзине, убрав спадающие пряди волос, чтобы наклониться над цветами и вдохнуть аромат. Касаясь бутонов холодными подушечками пальцев, она заметила что-то похожее на конверт среди бутонов. Нахмурившись, чуть ниже склоняясь над корзиной, раздвинула плотно прилегающие друг к другу бутоны, не без труда доставая запечатанный белый конверт, так удачно слившийся с оттенком роз. Что могло быть в этом конверте ? Вариантов много, от ключей квартиры, до ещё одной банковской карты, если не хуже. Тэхён привык дарить подарки, преподносить деньги. Даже после одной из их ночей ещё в особняке... Тяжело вздохнув, Руми села на кровать, смотря немигающим взглядом на конверт. Если там действительно ещё одна банковская карта, она завтра же её вернёт законному владельцу. Вышлет по почте заказным письмом вместе с первой и все последующие будет возвращать. Полная решимости убедиться, что догадки правдивы, Руми открыла липкий слой конверта. Её хмурое лицо ещё больше нахмурилось. В голове не складывался пазл. Содержимое конверта не было похоже на деньги или карту. Это было... свидетельство. Свидетельство о расторжении брака от девятнадцатого декабря. Сегодня двадцатое. Документ подтверждал, что брак между Ким Тэхёном и До Джиён, зарегистрированный первого октября этого года — официально расторгнут. Свидетельства выданы обеим сторонам, и, что самое страшное, имеют окончательную юридическую силу, не оставляя места сомнениям. Тэхён предоставил ей свой экземпляр... Руми выронила документ на пол, схватившись за голову обеими руками. Мыслей вдруг стало больше вдвое, втрое раз. Как он мог развестись и прислать ей это свидетельство ? Она ведь просила Тэхёна вернуться к Джиён, а не разводиться. Руми надеялась, что, расставшись с ним, она сохранит их брак, но Ким снова поступил так, как считает нужным. Руми была в замешательстве, но было бы глупо отрицать, что в глубине её души зажглась искра. Ким совершил этот поступок... ради неё ? Неужели ему важны её чувства ? Ким Тэхён, этот холодный и властный мужчина... Руми снова покачала в отрицание головой, схватившись за неё, как за канаты над обрывом. Впрочем, все мысли, возникающие с этой минуты, она тоже бросала с этого обрыва. Чувство вины догнало и отравило внутри всё, что только могло. Он специально это сделал ? Решил добить её ? Она... разлучница ? Нельзя. Нельзя думать о том, чтобы позвонить сейчас ему и расплакаться от глупости. Его брак официально прекратился, но как скоро прекратятся эти сомнения и мучения ? Подняв с пола документ, прикасаясь к нему с осторожностью, как к лезвию, Руми боролась с желанием позвонить Тэхёну. Он бы приехал прямо сейчас, наверное, они бы наконец встретились, поговорили и прикоснулись друг к другу... Она так сильно скучала, что расплакалась бы прямо сейчас даже услышав его голос. А, впрочем, ей необходимо сейчас совершить эту глупость. Пусть она будет выглядеть полной дурой, пусть Ким не поймёт, посчитает сумасшедшей, но Руми должна услышать его голос. Потянувшись дрожащей рукой к телефону, она обхватила его обеими ладонями, с третьего раза попадая на иконку. Листая контакты, чуть не обронила телефон от испуга. Внезапное входящее сообщение выбило из лёгких весь оставшийся кислород. Руки задрожали больше, чем минуту назад. Тэхён написал: Мы оба знаем, что этот развод случился не вчера. Следом телефон оповестил ещё об одном сообщении, которое Руми открыла на грани потери сознания: Я официально разведён. Не скрою, теперь уже в твою честь. В комнате стало меньше кислорода, а может Руми забывала дышать, перечитывая сообщения одно за другим, справляясь с колотящимся сердцем, которое рухнуло вниз и разбилось на миллионы фрагментов после следующего: Тебе претила связь с женатым ? Теперь я не женат. Если тебя это обрадует, то и я счастлив. И напоследок: Увидимся на ближайшем приёме у врача, если я не смогу присутствовать, тебя сопроводит Каан. Теперь Каан её поддержка и опора. Теперь она лишь неудачное обстоятельство. Господин Ким Тэхён вышел из игры. ... и это необратимый процесс. *** Свидетельство о расторжении брака отправилось на полку шкафа к Тэхёновой карте под книги, чтобы не мельтешили перед глазами. Всё это принадлежало ему и не имело к Руми отношения. Навязывать себе вину не хотелось, но его «не скрою, теперь уже в твою честь» так или иначе крутилось в голове ещё несколько дней, обливая всё внутри кислотой. Ощутимо больно, чтобы винить себя, но недостаточно, чтобы лить слёзы и пытаться что-то исправить. Его брак не вернуть одними её молитвами, а больше ничего она сделать не может. Всё, что было в её силах — сделано. Ким сам принимает решения. Если его бывшая или одна из чьих-либо матерей вновь найдёт с ней встречу и попытается надавить, то у Руми есть факт, которым она сможет оперировать. Расстались. Она Тэхена от себя отвадила, если это можно было так назвать, поэтому за дальнейшие его действия нести ответственность не могла. Да и вообще, никогда не несла ответственности. Неправильно это, нести её за других. Но Руми ведь мнительная и слабохарактерная, ей что угодно можно навязать: и вину, и стыд, и чувство долга. Когда человек слишком добр и открыт — его топчут, поливая грязью. Руми была из тех, кого всегда поливают. Мягкий характер и тотальная нерешительность, пожалуй, лучшие подруги её бесхребетности. Она не вела себя таким образом осознанно, нет! Просто... её мысли всегда работали на опережение. Прежде чем сказать что-то обидное, она думала о чувствах человека, отступая сразу же, как только понимала, что заденет чужую душу. А кто она такая, чтобы ломать то, чего она не создавала ? Человеческое сердце настолько хрупкое, что одно неосторожное слово может разбить его вдребезги. Руми не хотела быть причиной чьей-то бессонницы и звучать в чужих проклятиях, поэтому между «обидеть» или «позволить обидеть себя», она предпочитала второе. Так легче, когда обижен ты, потому что не давит чувство стыда за поступки, и спится легче (спорно). По крайней мере так было до этих пор. Жизнь закаляет, но она упорно прячется в своём мире, не хочет менять привычную картину. Не скроет, что за последние пару месяцев о чём только не передумала. Грешным делом, даже хотелось в один из дней просто исчезнуть, никому не сообщив адреса. Тэхён бы бесился, может, пытался бы её искать, а может бы и нашёл. Он очень пугал её. Эта властность, непоколебимость, жестокий нрав и готовность ломать чужие судьбы, если что не по его требованию. Наверное, та жестокость была оправданной, потому что Тэхён сам по себе такой человек, к тому же руководит серьёзным бизнесом. А бесхребетной размазнёй на его посту быть не получится, точнее долго не продержаться. Впрочем, все мысли о нём гнались из головы, как только те начинали хозяйничать. Руми отвлекала себя, часто гуляла, а вечерами к ним приходила Нана. Они все вместе звонили Джину по видеосвязи и разговаривали долго-долго. Между подругой и Кимом все ещё было неловкое напряжение, но в тот вечер, когда они собрались в отеле, им удалось поговорить. Точнее, они остались наедине, когда Руми и Сону после ужина поднялись в номер, специально оставляя сладкую парочку наедине. Нана на следующий день ворчала, что они ушли, мол, не стоило чувствовать себя лишними. Руми посмеялась, толкнув ту в плечо, велев рассказать, о чём они говорили. А говорили вот о чём. Сокджин поймал волну их взаимного напряжения, неловко улыбаясь назревающему, но однозначного «жди меня из Цюриха» не прозвучало. Он предположил, что да, на этом и оставили разговор до лучших времён. Ему было не до этого, а Нана тоже проявляла застенчивость, боялась показаться навязчивой. Между ними мелькнула искра, но искры имеют свойство угасать, поэтому уповать на одну симпатию (возможно одностороннюю) нельзя было. У них будет возможность встретиться и поговорить по возвращении, поэтому спешить некуда. Нану этот расклад событий больше обрадовал, чем нет, ведь за предполагаемый месяц отсутствия (или два месяца), она соберётся с мыслями и определит свои чувства на полку, а там будет видно. Сокджин, впрочем, думал так же, не провоцируя напряжение. Они общались достаточно тепло, и все те разы, когда созванивались, он смотрел на неё странно тепло, а та смущаясь, отводила взгляд. Руми бывало удалялась в такие моменты, утаскивая за собой Сону. *** Джиён изъявила желание пока оставаться в клинике. Причина не заключалась в ухудшимся состоянии психического здоровья. Её положение улучшилось, мыслей о мрачном меньше, в груди какое-то тяжелое облегчение. Она приняла неизбежное, но по-прежнему была хрупка перед более внушительными преградами. Антидепрессанты стали неотъемлемой частью, но даже с ними последние несколько дней было тяжело засыпать, а всё из-за матери, устроившей скандал. Как только стало известно, что Тэхён с ней официально развёлся, так на Джиён обрушилась грязь от матери. Та плевалась ядом и чуть не отказалась от неё, смотря пренебрежительным взглядом. Проговорилась, что они и миссис Ким встречались с Руми и вынудили бросить Тэхёна. У них вроде как получилось, как поняла Джиён, хотя сам Ким, наверное, не распространялся. При последнем разговоре с ней он лишь упомянул. Джиён так хотелось сообщить Тэхёну, что она знает причину его испортившихся отношений, но назло решила промолчать. Она злилась на него, может даже больше, чем на себя. К тому же он компенсировал ей моральный ущерб, выплатив большую сумму, а также начал процедуру слияния бизнесов, помогая её отцу. Новость о том, что в его колодец плюют, он воспримет неадекватно и решит не помогать, а может предпримет действия и хуже, поэтому стоило вообще не заикаться о той, на которой он сейчас помешан. Пусть для всех и для него в том числе всё будет так, как есть. Джиён вообще старалась не думать о проблемах, пристрастившись к чтению и скрываясь на страницах книг. Мать с того дня её не посещала, оно и к лучшему. Нечего им видеться, потому что она только и делает, что унижает. На первое время у неё есть деньги — Тэхёнов щедрый подарок. Если воспользоваться с умом, то выйдет прок. Впрочем, если средства понадобятся отцу — она отдаст до копейки, а если он примет решение о её замужестве — она пойдёт под венец. Родители причинили ей такую фундаментальную травму, что чувство вины за существование глодает её много лет, а в последнее время так вообще уничтожает. Отчасти, они правы. Джиён действительно могла постараться, чтобы сохранить брак. Она могла стать лучшей дочерью, но не стала. О Чимине думала постоянно, порывалась даже выйти на связь, однако в последний момент отступала. В тот вечер он ушёл с намерением спасти её, но ведь спасение утопающего — дело рук самого утопающего. Он должен был забыть о ней, начав жизнь с чистого листа, но росчерк, который они оставили, на самом деле, не давал покоя и ей. Сколько не рви листы — он всё равно возникает. Их связь была ничтожно короткой, как вспышка, но оставила след, словно взрыв. Воспоминания о нём хранились в мыслях и под действием седативных иногда меркли, омрачались убеждениями, но почти всегда снились. В тех снах она отказывала ему в связи, а иногда держалась, не отпуская, бывало даже, что видела их счастливую свадьбу, детей и дом у моря, а потом появился Тэхён с пистолетом и открывал по ним открытый огонь. Сны — бессознательное человека. Или сознательное, но подавленное бессознательным. А может и то, и другое, или ни одно из этого. Джиён текла по течению, как скользкая водоросль, ускользая от проблем. Чимин обещал вернуться. А Джиён обещала продаться... Её желание остаться в клинике было отчасти правильным, потому что в таком состоянии и с такими мыслями вне контроля специалистов, в один из дней она возьмёт отцовский галстук и найдёт своё дерево в саду. *** Аккуратные лодочки, белая блузка прилегающего силуэта, чёрная юбка выше колена на пять сантиметров, ну и конечно же неизменно собранные в гладкий пучок волосы. Руми смотрела на себя каждый раз перед началом смены и думала, что образ не совсем уместный для обслуживающего персонала. Как бы завуалированно не называли сотрудника, подающего чай и кофе, он продолжал являться всего лишь тем, кто носит подносы. Не самая унизительная работа из тех, которые Руми приходилось осваивать, но однозначно не самая лучшая. Здесь она постоянно на виду у других сотрудников и посетителей. В первую неделю ежедневной работы она уже побывала в курьёзных ситуациях, когда посетители оказывали знаки внимания, настойчиво выпрашивая номер телефона. Более того, один из постоянных посетителей офиса, являющийся внешним аудитором по контролю деятельности компании, ежедневно посещающий офис (в период аудиторской проверки) в установленные рабочие часы, чтобы провести работу по контролю деятельности отделов, просит преподнести кофе несколько раз за смену Руми. Позавчера она отработала во второй половине дня и была вынуждена столкнуться по окончанию рабочей смены с мужчиной в лифте. Тот благодарил её руки, готовящие потрясающий кофе, не обратив внимания на ответ девушки, что кофе готовит специальное оборудование. Руми по началу вежливо отклонялась от разговоров и предложений посетить с ним кафетерий, чтобы познакомиться ближе, но Ыну, так звали настойчивого аудитора, подкараулил её вчера после работы, чтобы предложить услугу такси с приятным собеседником. Руми, разумеется, вежливо отказалась, прямо сказав, что предпочитает ходить в кафетерий одна, и домой она любит возвращаться без сопровождений, какими бы привлекательными не были их условия. Мужчина уловил посыл обращения, так Руми казалось, но сегодня он снова принялся за свой план по обольщению. На что он надеялся, оставляя розу на её шкафчике в общей комнате для персонала ? Руми никогда не давала поводов для ухаживания, должно быть ясно объяснив, что не заинтересована во внимании. К слову расспросив у коллег о нём, она не ожидала услышать, что тот давно сотрудничает с компанией, за ним не наблюдались истории с настойчивым ухаживанием. Он всегда сдержан, учтив, общительный – да, но разве это повод для беспокойства ? Коммуникабельность всегда была ключом к успеху, а учитывая, что Ыну в свои двадцать девять лет построил карьеру востребованного аудитора, только подтверждает ценность навыков по созданию и развитию коммуникативных ценностей. Руми не рассматривала Ыну в качестве душевного друга в перспективе, даже приятелем не видела, а ухажёром тем более. Ей было весьма опасно заводить какие-либо связи вообще, потому что Тэхён уже пригрозил по этому поводу, и угрозы его явно не были брошены в качестве шуток. Она действительно опасается, что когда-нибудь его ревность повлечёт за собой последствия. Если они коснутся только Руми, она готова перенести их в какой бы они ни оказались степени, но если из-за неё пострадает другой человек, не заслуживающий, чтобы ему вредил слабо контролирующий свои эмоции собственник ? Ыну явно рисковал, поэтому Руми твёрдо решила, что сообщит ему при следующей попытке ухаживания об отношениях, чтобы он прекратил проявлять неуместные знаки внимания и, наконец, оставил её в покое. В конце концов из-за него не хотелось менять место работы, эта компания со своими условиями была настолько подходящей, что казалось другие не смогут предложить ничего подобного. Да и, зачем сразу бежать ? Они люди, стоит для начала поговорить на человеческом языке. Может Ыну и хороший парень, но с ней ему ничего не светило. Руми твёрдо решила сказать ему при очередном столкновении. А, впрочем, его следующая попытка случилась очень скоро. Во время перерыва на питание и отдых, который полагался для сотрудников отдела продолжительностью полчаса, Ыну увязался за ней на улицу. Руми задыхалась в офисе, потому при первой удачной возможности схватила пальто и двинулась к выходу, ещё не зная на что потратит оставшиеся двадцать пять минут перерыва. Ыну же знал. — Подожди! Мужчина подлетел к Руми и дёрнул за рукав пальто, схватив его в кулак. Его тяжёлое дыхание, как следствие продолжительного бега с одного конца коридора до другого, минуя два пролёта по лестнице, где он настиг девушку, немного смущало. Неужели ему заняться было нечем ? — Вы что-то хотели ?,— Руми вложила в голос столько стали, сколько в ней имелось, дёрнув рукой. — Я хотел спросить,— Начал Ыну, обворожительно улыбнувшись,— Почему ты избегаешь меня ? — Вам стоило прекратить оказывать мне знаки внимания после первой просьбы. Вот. Голос ровный, достаточно грубый. Что ещё ему сказать ? Как донести ? — Я всего лишь хочу подружиться,— Ыну разжал ладонь, отпуская рукав девушки,— Прости, если напугал. Что он хотел услышать в ответ ? Руми нахмурилась, отстраняясь от мужчины. — Да постой же ты!,— Ыну продолжал обворожительно улыбаться, снова её настигая, преградив путь,— Куда идёшь ? Давай прогуляемся вместе ? — Вам сложно понять очевидные вещи ? Руми всегда была очень терпеливым человеком, но сейчас её терпение иссякает, как песок сквозь пальцы. Пусть Ыну был привлекательным и милым парнем, с присущей настойчивостью для уверенного в себе человека, но конкретно в их ситуации эта настойчивость уже граничила с угрозой. Если он уже караулит её после работы, то что будет дальше ? Они не подружатся ни при каких обстоятельствах, пора бы ему это уже понять. — Ты не подумай ничего плохо, я просто хочу подружиться,— С притворной, но убедительной невинностью,— Мы с ребятами из маркетинга хотим сегодня посидеть в баре, присоединишься ? — Я вынуждена отказаться. Позвольте пройти. — Да я не кусаюсь. — Послушайте, я не хочу ни идти с вами на обед, ни сидеть после работы в баре, ни вообще пересекаться,— Жёстко, пугая даже себя,— В общении я не заинтересована. — У тебя парень есть ?,— Изумился, обогнав и встав на пути. — Вы правы, я в крепких,— В крепких же ?,— Отношениях. Выход на улицу с высоко поднятой головой и полной грудью. Мужчина остался в холле. Отделаться удалось. Руми улыбнулась и двинулась к ближайшему магазину, чтобы присмотреть перекус на обед, однако... — Не стена,— Заявил голос в спину, а через мгновенье он оказался рядом, снова преградив путь,— Парень, имею в виду, не стена. Подвинется. Препятствование свободному перемещению со стороны Ыну, разозлило Руми. Она сдержанно оттолкнула его от себя, смотря по сторонам, наверное, в поиске неожиданной помощи от кого-нибудь. И помощь пришла... Каан появился, как из преисподней бес, уверенно подхватив Руми за локоть, стремительно уводя от Ыну. Тот в растерянности кинулся за ними, но был быстро остановлен телохранителем. Его тяжёлый взгляд прибил настойчивого ухажёра к асфальту, а стальной голос закрепил эффект. Парень крикнул в след, кто он, черт возьми, но разве Каану было дело до этого писка ? — Что же, мисс Ли, делаете ?,— Все ещё ведя девушку в неизвестном направлении, даже не думая подстроиться под её шаг, Каан продолжал крепко удерживать её рядом за локоть. Руми чувствовала одинаковый дискомфорт рядом с Ыну и Кааном, но с телохранителем было безопаснее, на это она надеялась. Он не причинил бы ей вреда, хотя его настрой заставлял засомневаться в своих убеждениях. Этот мужчина привычно резок и холоден, но на удивление только с Руми. У него явно неприязнь к ней, что и стало очевидным в следующую минуту, когда он без особой нежности выпустил её локоть из хватки. — Вы понимаете, что будет, если он узнает ? — Я не сделала ничего плохо, чтобы мне было страшно,— Отчеканила Руми, шмыгая носом. Холод пробирал до костей. Или Каан так на неё действовал. — Ким не станет разбираться,— Так тяжело прозвучало, что по спине прошёлся холодок,— Поберегли бы себя. Знаете, ведь, как он отреагирует. Его рот молчал, но лицо говорило «расправа ждёт каждого, кто приблизится». — Но я не сделала ничего плохого!,— Уже громче повторила Руми, сжав от абсурдности ситуации кулаки. Каан не любит сантименты. Его холодное выражение лица повторило ранее сказанное. Напряжённые плечи свидетельствовали о серьёзном настрое. Он действительно готов был набить Ыну лицо ? Руми ужаснулась и отступила, на что он ухмыльнулся. — Для него достаточно факта нарушения договорённости. Ограничьте общение и любые контакты с мужчинами, не провоцируйте его. — Вы всё время следили за мной ? Как вы узнали, что я здесь ?! Внутренний голос Руми разражается от истерики. Осознание бьёт в рёбра. Это она рассталась с Тэхёном, а он с ней – нет. Он приказал телохранителю преследовать её ? Неужели все эти дни она была под его контролем круглосуточно ? Расставаясь, она понимала, что полноценно уйти от его влияния не удастся, по крайней мере в период положения, но она не предполагала, что Ким зайдёт дальше банальной осведомлённости о состоянии её здоровья и безопасности. Он намерен держать всё под контролем и негативно влиять на всех, кто имеет с ней любого рода связь. Руми оторвана от мира, её сводит с ума эта мысль, как и та, что своим стремлением завести знакомства (не романтически), она потенциально подвергает всех вокруг опасности. Каан будет разбивать всем лица по приказу Тэхёна, а он будет упиваться победами, даже не задумавшись, как Руми будет себя чувствовать после всего этого. — Технически я осведомлён во сколько вы уходите и приходите домой. — Технически ?,— Руми не хотела получать ответ. Она спросила, но слова будто не ей принадлежали. — Дом, в котором снимаете квартиру, подключён к системе видеонаблюдения. Господин Ким тоже может просматривать записи с камер наблюдения, фактически может и наблюдать в режиме реального времени. — Хотите сказать, что... — Руми запнулась, потупив взгляд, полный неверия и замешательства. — Да, им инициирован данный метод контроля. Это он попросил меня сообщить вам о камерах, собственно для чего я здесь. — И в квартире ?, — Сокрушённым тоном. — Установлены ли камеры в квартире ?,— Каан на всякий случай уточняет. — Да,— Ровно, как успокоившаяся струна. — Наблюдение ведётся только по периметру и близлежащей территории. Квартира для нас слепая зона, и поверьте, камер снаружи достаточно, чтобы наблюдать и применять оперативные меры. — Что значит «применять оперативные меры» ? Мужчина промолчал. — Это... так ведь нельзя! Господин Ким... он... Сумасшедший. — Я буду вынужден сообщить ему о сегодняшнем происшествии. — Хорошо,— Голос всё ещё дрожал, — У меня не было намерений нарушать договорённости. Произошло недоразумение, я думаю, это было очевидно. — Было ли это недоразумением или нет, решать не вам, мисс Ли. — Но и не вам,— Со всей серьёзностью. Послышался тяжёлый вздох. — Вы правы,— Переменившееся настроение телохранителя внушило ещё одну каплю тревоги. Она наполняла чашу на манер кап-кап,— Господин Ким. Только он вправе рассуждать об этом. Сегодня вечером он прилетает в Сеул, я доложу о случившемся. Каан подал поклон, удаляясь под тяжёлый взгляд Руми. Она провожала его спину до тех пор, пока он сел в знакомый автомобиль, отъезжая на высокой скорости. Как бы она не презирала сейчас этого человека, но появился он как нельзя вовремя, спасая от преследования Ыну. Тот очень скоро пропал из виду, что не могло не радовать. Руми надеялась, что по возвращении в офис не столкнётся с ним снова. Если он попытается нарушить границы, она снова прикроется своим (своим же ?) ревнивым партнёром. Руми твёрдо решила бравировать этим в пользу своего спокойствия. *** До конца рабочего дня не приключилось ничего плохого. Руми считала минуты до окончания установленного времени, чтобы скорее покинуть офис. Ыну не наблюдалось, и она уже подумала, что тот покинул офис, а может быть он всё ещё находился здесь, но почему-то не светился. Радуясь этому событию, Руми завершала свою смену, отмывая кофе-машины и другие приспособления, готовя кухню к следующей смене. Работа была не очень сложной, если не учитывать необходимость проводить всё время на каблуках. Не очень комфортно перемещаться по этажам, пусть и с применением лифта. А, впрочем, это был единственный недостаток. Заработная плата была выше среднего и составляла около восьмисот тысяч вон в месяц, не самый высокий доход, но и не самый низкий. Выбирать Руми не приходилось, потому что работа кофе-леди, наверное, была единственной, которая подходила ей по всем критериям. Неполная занятость позволяла участвовать в жизни сына и уделять себе должное внимание, ведь плод тоже требовал заботы, пусть и был пока размером с рисовое зёрнышко. Беременность до этих пор протекала тяжело, если не скрывать. Эмоциональный фон был настолько расшатан, что любая мелочь, включая собственные мысли, выводили её на слёзы. По состоянию на сегодняшний день ранимость всё ещё присутствовала, слёзы всегда были готовы облить лицо по щелчку, а о капризах вообще стоило молчать. Руми не понимала себя, ругала и осуждала, но не могла ничего с эти поделать. Ей среди ночи хотелось того, что не имелось под рукой. Например, клубнику. А ещё... Тэхёна. Руми не желала близости, ей лишь хотелось прижаться к конкретному телу и уткнуться в него лицом, чтобы её обняли и успокоили, перебили бесконечный поток мыслей и просто прошептали что-то позитивное. Наверное, таким образом взыграли гормоны, иного объяснения не было. Сейчас она особенно чувствовала одиночество и готова была повесить себя от безысходности. Руми скучала по Тэхёну, но об этом знала только она. Вспоминалась его улыбка, которую видела всего несколько раз. Она бы всё на свете отдала, лишь бы он улыбался. Говорят, что блестящие от любви глаза можно легко спутать с мерцающими звёздами, ведь по сути своей, они тоже безмерно влюблены в небо. Руми была маленькой звездой среди тысяч других звёзд, а Тэхён был для неё необъятным небом. Что оставалась ироничным до сих пор, так это то, что небо всегда было над Руми. Даже сейчас. Так было, есть, наверное, будет. *** Вечер был тёплым. Они с Сону отправились в заведение, куда пригласила Нана, вскоре подтянулись две её подруги с работы, которых Руми неблизко, но знала. Собрались они девчачьей компанией по случаю повышения Наны. Сегодня руководство официально подписали бумаги о назначении руководителем отдела. Напитки лились рекой, угощения не помещались на столе, а улыбки тянули губы весь вечер. Нана принимала поздравления, держала фужер и благодарила за каждое пожелание, в один из моментов расчувствовалась, потянувшись за салфеткой. Сону то и дело посматривал на неё и просил не плакать, а то вместе с ней заплакал бы и он. Нану он любил так сильно, что слез ее видеть не хотел. Девушка тут же собралась и дала слово не проронить ни слезинки, разве что от счастья. Вечер шёл плавно, как по маслу. Нана и девушки выпили немного вина, Руми и Сону пили сок. Пока Нана с подругами обсуждали предстоящие планы на работе, Руми полезла в телефон, голова была полна мыслями. Повышение случилось ожидаемо неожиданно, поэтому с подарком она не подгадала. Нане нужно подарить что-то полезное, поэтому напрягая ум, она стала вспоминать о чем подруга говорила, должно быть упоминались какие-то желания ? Руми помнит, что Пак жаловалась на ноутбук, он зависал из-за большего объёма обрабатываемых данных, к тому же был довольно старым (ещё со времён её университетского обучения). Если использовать резервные средства, то как раз должно было хватить на нормальный ноутбук. Сейчас Руми работает, поэтому переживать о деньгах не нужно было, к тому же аренду квартиры за этот месяц она оплатила. Выбор однозначно падёт на этот гаджет, она завтра же закажет доставку и вручит подруге. Может, это не самый ценный подарок, но необходимый и полезный, Руми так хотелось думать. Нана, конечно же, заворчит, мол зачем тратиться. Она вообще не умеет принимать подарки, сразу же пихая их обратно. Вот такой она человек. Как отдать, так последнюю рубаху снимет, а как принять, так сразу возражения. Но Руми будет держаться, вручив насильно и пусть говорит и делает, что хочет, но обратно подарок она не примет. — Руми-я ?,— Голос интересующийся и три пары глаз. Она взметнула на них растерянный взгляд, убирая телефон, предварительно добавив ноутбук в корзину,— Витаешь в облаках ? Сделавшая замечание — Кан Мунбёль. Самая старшая из них, ей в этом году исполнятся тридцать лет. Довольно милая девушка, но прямолинейная, сейчас глядела на Руми во все глаза. — Да ?,— Неловко улыбнулась, посмотрев на каждую девушку,— Я прослушала, извини. Девушки цокнули, Сону заулыбался, а Нана взглядом просила «он » ? Залипание в телефоне не ушло от внимания. Руми слабо качнула в отрицание головой. — С парнем переписываешься ?,— Та же прямолинейная Мунбёль. Она бросила на Руми взгляд с прищуром,— Есть кто на личном ? — Да я... нет, это так, просто,— Шутливо,— А о чем вы говорили ? — Мама, они хотели познакомить тебя с дядей,— Резво вмешался Сону, потянувшись к сладким вафельным палочкам, стаскивая одну. Руми нахмурилась, вопросительно уставившись на присутствующих. — А ? Что ? — У Мунбёль братец пропадает, вот такой вот парень,— Заговорила Нарин, вторая девушка, показывая пальцами «класс» и хитро заулыбалась,— Вот, сватает тебя. — Йа, да прекратите,— Заговорила Нана, — Руми-я несвободна. — Нана,— Шикнула, бросив взгляд на сына,— Да о чем вы, девочки. Какие знакомства. — Он у меня холостой, красивый, успешный программист. Очень добрый, а детей как любит! Настойчивая презентация товара — плохой ход, когда нет желания покупать. Руми слушала Мунбёль с улыбкой, а когда взгляд падал на Нану, краснеющую и доказывающую, что зря она презентацию затеяла, так вообще становилось веселее. Сону, пока никто не видел уплетал сладкое, потягивая через трубочку сок, Нарин возмущалась, что их ужин превратился в барахолку, а Мунбёль не оставляла попыток продать своего брата. — Она несвободна, повторяюсь,— Чуть тише сказала Нана. Снова,— Так что оставьте своих братьев, отцов, дядюшек и дедушек. — А с кем это мы встречаемся ?,— У Нарин глаза похожи на лисьи, голос такой же тонкий, елейный. Сону посмотрел на маму внимательно, словно ждал ответа. Руми улыбнулась ему и погладила по волосам, устало вздохнув. Он все ещё ждёт, что рядом с ней кто-то появится. Кто-то, кто его отец. — Так, достаточно,— Нана распознала во взгляде подруги просьбу. Поняла. Приняла,— Давай со мной его сведёшь ?,— Обратилась к старшей,— Знаешь какая я добрая ? Ох, да таких искать не сыскать. И детей люблю, и успешная, а готовлю как, м-мм. Да твой брат съест свой ноутбук вместе с моей едой. Руми с благодарностью улыбнулась, отпивая сок. Подруга очень оперативно сменила тему, и теперь девушки спорили, что Нана побьёт брата Мунбель в первый же день. — С твоим-то характером,— Фыркнула сестра «жениха». — А что с моим характером ? Буду держать в тонусе. Весело будет, давай ? Дай ему мой номер,— Это она так шутила. — Ты как всегда,— Посмеялась Нарин. Сону был счастлив, но разговоры взрослых больше не слушал, складывая фантики от конфет в причудливые фигурки. Нана рьяно обсуждала с подругами работу, а Руми чуть привалившись на бок стула, размеренно дышала, переживая внезапную волну пока что лёгкой тошноты. Захотела бы Мунбёль сводить её с братом, узнай о том, что Руми беременна ? Эта мысль позабавила, да так, что на лицо поползла улыбка. А вообще, стало и тепло и приятно, что под сердцем у неё, его, Тэхена ребёнок. Так будто правильнее. Он должен был прилететь сегодня. А где был ? В порядке ли всё ? Руми так давно его не видела, что начала безбожно тосковать. Знала, что расстались (или взяли паузу), но чувства не шутки. Она любит, и вот это на паузу не поставить, к сожалению. Ещё и положение добавляло сентиментальности, гормоны, что поделать. Они то были или нет, но Руми снова потянулась к телефону, бездумно открыла социальную сеть и нашла его профиль. Он оказался до сих пор пустым, только фото профиля в небольшом кружочке давало понять, кому он принадлежит. Других его фотографий не было, к сожалению или счастью. Руми обвела пальцем небольшую икону и прикусила губу, долго задержав взгляд. Как он сейчас ? И всё ли в порядке ? Им видеться нельзя, но и не видеться тоже категорически запрещено. Мысли о нём изводят, сердце неприятно щемит. Руми хотела к нему всем телом и душой. Хоть на пару минут оказаться в его руках — единственное желание. Когда Нана и Нарин удалились в уборную, а Мунбёль отвлеклась на телефон, Руми с грустной улыбкой опустила взгляд на живот, приложив ладонь. Так тепло вновь стало, что аж плохо. Совсем скоро положение скрывать не получится, от этого и грустно, и тяжело, и даже страшно. Всё в одном флаконе. Аромат «безысходность» со сладким шлейфом, но горькими базовыми нотами. Сердце пирамиды — любовь, а нижние ноты — боль. За всем этим и думалось, как к беременности отнесется Сону ? Вслед тянулись мысли-паровозы, бесконечные и муторные. Руми остановила поток и закрыла шлагбаум. Сегодня вечером ей нужно думать только о том, как они хорошо проводят время. — У них в уборной такой вкусный ароматизатор,— Это Нана и её вечные поиски идеального аромата для своей ванной,— Я спрошу у администратора, что за производитель. — О, да, чую нас ждёт на работе бомба из различных запахов. — Я ещё не отошла от жжёного сахара,— Посмеялась Мунбёль, кивнув Нарин,— Два дня проветривали. — Вообще-то это был аромат попкорна,— Хмыкнув, Нана потискала Сону, взглянув на подругу,— Руми-я, чего притихла ? А была причина. Она не выдержала и снова полезла в телефон, открывая их с Тэхёном диалог. Он не был в сети больше суток. Не повод для беспокойства, да ? Но она волнуется. От Каана известно, что был в отъезде, но время позднее, должен был уже прилететь ? Или рейс задержали ? А может, прилетел, но занят ? Телохранитель заявил, что расскажет ему о случившемся с Ыну. Не то чтобы Руми ждала, что он вновь взбесится и задушит ревностью. Нет, она как-раз ждала и готовила оправдания. Может, он решил наплевать на неё и жить своей жизнью ? Ведь расстались же... Как сложно. И... тревожно. Руми уходит от ответа, перебирая мысли по кругу. На Тэхёна это не похоже, точнее, он должен же был позвонить! Или Каан утаил ? Тогда почему его больше суток не было в сети ? Голова шла кругом, эмоции на грани, тревожность помножилась из-за положения. Сейчас она всё чувствует в десять, нет, в сто раз интенсивнее, но даже несмотря на это, мысль о нём бьет как тысяча вольт. Насмерть и скоропостижно. Почему бы ей не позвонить самой ? А как это будет выглядеть, если он отдыхает сейчас (возможно с кем-то) и не думает о ней ? А что если ему действительно всё равно ? Гордость наперебой с тревожностью. Первая побеждает, но вторая требует реванша! Нана видит волнение подруги, тихо шикнув, уточняет всё ли в порядке, а Руми ни «бэ», ни «мэ», только смотрит в телефон, затем на неё, а после снова в экран. Ясно, что ничего неясно. Вскоре удаляется в уборную. Пак провожает тревожным взглядом и подтягивает Сону, который уже трёт глазки. Шаг, второй... десятый. Руми будто по вате шагает, не чувствуя под ногами пол. Голова гудела, в районе солнечного сплетения — гранитная плита. Больно. Давит. Телефон зажат в руке, рассудок тоже в тисках. Один его голос на пару секунд и всё наладится. Всего лишь на пару секунд... И это случается. Телефон в руке вибрирует. На дисплее его имя. Вот и пол под ногами ощущается. Руми тормозит у портьеры, облокачивается спиной к стене и дрожащими пальцами тянет ползунок, и будто оживает. — Тэ,— И голос такой тихий-тихий, но счастливый. Пусть думает, что думает. Она не может держаться непоколебимо. — Мисс Ли. Это не Тэ. — Только не волнуйтесь. Когда так говорят, как правило, сообщают нечто ужасное. Голос принадлежит Каану, звонит он с номера Тэхёна... Руми боится думать, дышать тоже не решается. Между ними повисло густое молчание, ощутимое физически. Липкий холод... под ногами снова вата. — Где... Тэ ?,— Уже на грани, но не понимает. — Час назад он попал в дорожно-транспортное происшествие,— Теперь под ногами не вата, а бездна. Руми летит в неё,— На участке кругового движения его автомобиль был протаранен другим участником движения. А бездна та не бесконечная, вот, видно дно. Руми о него разбивается.