Кровь не вода

— Руми-я, а с кем ты приехала ? Это Ким Сонми с утра пораньше, секретарь заместителя генерального директора. Девушка увязалась в коридоре, явно желая устроить любопытный расспрос, но вот Руми не хотела разговаривать. Сегодняшнее утро было одним из самых ужасных за последнее время, если не самым ужасным. — Одна,— Бросает она, оставляя сумку на столе,— А что ?,— Вешает пальто в шкафчик, цепляясь взглядом за зеркало. На неё оттуда смотрит усталое лицо. — У тебя есть личный водитель ? Сонми хорошая девушка, правда, Руми часто общается с ней, как минимум они ходили гулять на перерывах уже несколько раз, хоть и не назывались пока подругами. Разговаривая о том о сём, они часто затрагивали темы личного характера, точнее Ким делилась откровениями, неудачами и планами «закадрить» богатенького мужчину. — Ты что... миллионерша ?! Руми устало вздыхает и валится на стул, опустив какой-то стыдливый взгляд. Она не миллионерша — просто в сложных отношениях с одним из таких. А водитель тот... некий китаец по имени Сунь Мин. И он причина её плохого настроения, точнее, он катализатор, а в целом настроение было поганым из-за Кима, который с утра пораньше заявил, что с сегодняшнего дня она передвигается исключительно с охраной. Почему ? Он так решил — самый логичный ответ, но самый раздражающий. — Нет. — А водитель твой личный ? — Да. — Ты серьезно ? Лицо девушки искажается в изумлении, и Руми видит каплю неверия и ещё чего-то, но не может понять. Надеется, что не зависть. — Да. — Офигеть,— Изрекает ещё более изумлённо, присвистнув,— А какого хрена ты тут забыла ?! У тебя личный водитель на Ленд Крузере, а ты кофе носишь! Или у богатых свои причуды ? — Я не богата, Сонми,— И всё же — ни сегодня, так завтра все начнут обсуждать, потому что никто из сотрудников не ездит в сопровождении охраны, даже топ-менеджеры. — Тогда откуда шикарная машина с водителем ?,— Взгляд секретарши стал заинтересованным, бровь взлетела,— Неужели есть папик ? Руми улыбается от абсурдности предположения, хотя её отношения производят именно такое впечатление. Она чувствует себя содержанкой, которой щедро платят за услуги. Тэхёну не донести свои мысли и протесты, у него блок на слово «нет». Категоричные отказы со слезами, гневными словами, он тоже не принимает, вынуждая поступать так, как велит он. Вот и утром их разговор был кратким. Он сказал, что либо она едет с охраной, либо не едет никуда вообще. Сунь Мин был мужчиной устрашающей наружности, поэтому протестовать ему Руми не решилась, точнее, не хотела получить наказание в виде заключения «под стражу». Тот был не сговорчив, угрюм и опасен в своём проявлении, только такой безопасник ей мог подойти! Каан куда приятнее (или она к нему привыкла ?). — Ухажёр,— Что за слово такое «папик», а «ухажёр» ?... Руми сама не поняла, как так быстро определила роль Тэхёна. А кто он ? Бывший ? Нынешний ? Мужчина, который не любит её, обижает, унижает, оскорбляет, а затем ставит условия и требует их исполнять. А ещё он любимый... и отец её детей. — Вот это да! Ухажёр ? — Да,— Подтверждает. После их расставания он лишь настойчивый ухажёр. И будь, как есть. — Он старый, да ?,— Секретарша подлетает к столику, садится на стул, да так, что он начинает скрипеть от резкости,— Ну, не прям старик ? Руми прыскает, прикрыв ладонью рот. Её забавляет реакция и вопросы, потому что образ Кима никак не вяжется с тем, который пытается представить коллега. — Как сказать... — Руми-я, нормально, старик и старик, чего такого ? Ну, слаб в том плане, ну ты понимаешь, и что ?,— Хихикает, отчего и ей хочется, но истерично,— Зато какие возможности, раз он тебе машину с личным водителем выделяет! Я тебе аж завидую. Завидовала ли бы она, если бы знала правду ? Руми поникла, понуро опустив взгляд. Они ведь снова поссорились час назад, если это можно так назвать. По началу, когда Сунь Мин приехал, Руми, конечно же, запротестовала, а когда установилась связь с заказчиком её душевных мук, Ким говорил с ней настолько грубо, что от каждого слова торкало лихорадкой. Кажется, их общение ещё больше усложнилось. Спасало пока то, что его нет сейчас в стране и может он влиять на неё пока через телефонную связь, но рано или поздно вернётся и что тогда ? Снова скандалы и слёзы ? Руми так устала от этих качелей. — У меня тоже папик был и тоже старый,— Продолжила свою речь девушка,— Ему было пятьдесят семь. Честно, Руми не хотела слушать подробности её постельных дел, ведь о таком не принято говорить и любой уважающий свои и чужие границы человек об этом знает, но видимо не Сонми. — Мы с ним два месяца встречались, а потом обо мне узнала его жена,— Девушка закусила ноготь, грустно вздохнув, совсем не обращая внимания на шокированный взгляд коллеги,— За всё про всё во время встречаний получила от него всего пять миллионов вон, скряга. Расставаясь, даже затребовал подарок — золотые часы. А я ему возьми да и скажи, что он старый импотент! Сказать, что это повергло в шок ? Руми сидела с замершим на лице шоком. Нет, то, что мужчины в возрасте заводят себе молодых любовниц, наверное, не секрет, но то, что с одним из таких встречалась эта молодая и на вид хрупкая девушка ? Да они с Сонми почти ровесницы, та старше всего на год, но уже имеет богатый опыт «личной», так сказать жизни. Руми не осуждает ни в коем случае, она и сама была любовницей и в целом о её моральном облике не стоит заводить даже речи. Её положение не лучше, чем у Сонми, но в одном ей явно повезло больше: Тэхён не старый извращенец с половой дисфункцией, который требует обратно подарки. Он всего лишь... властный, непреклонный и склонный к абсолютному доминированию, чрезмерно ревнивый собственник. Лучше бы был старым импотентом. Точнее, лучше бы всего этого вообще не происходило. — Послушай, а ты знакома с его друзьями ? — Нет,— Наивно покачала головой в отрицание. — Он шифруется, наверное ? Значит, женатый. — Он разведён. И зачем она продолжает этот разговор ? К тому же, Ким, наверное, не хотел бы, чтобы она распространялась об их связи. Он уважаемый человек, вхож в высшие круги общества, навряд ли ему захочется, чтобы поползли слухи о его личной жизни. Руми должна всеми силами умолчать о его личности. Если проявится сам, то значит тем самым даст добро ну или будет готов к последствиям. — Самый сок, вообще офигенно,— До чего же наивное предположение,— Послушай, если вдруг узнаешь о его одиноких друзьях, которые ищут связь, помоги, а. Руми снова в изумлении. — Сонми, ты... — Ну не будь жадиной, девушки должны друг другу помогать. Конкретно ей и конкретно с подобным, Руми помогать не должна. Ей очень неприятно, что они в целом завели этот разговор. — Сонми, ты думаешь, что тебе нужна такая жизнь ? Руми уж точно не наставник по жизни, и не блюститель моральных ценностей в свете последних событий, однако очень хотела бы, чтобы эта девушка не позволяла мужчинам в возрасте унижать себя ради денег. — Лёгкая жизнь как мёд для мух. Если мужик готов обеспечивать, то почему бы не воспользоваться ? Тебе повезло, мне пока не везет,— И говорит ведь искренне, рассудительно, без тени сомнений,— Встречаются одни кретины. Руми молчит, не зная, что сказать. А стоило ли вмешиваться и поучать жизни человека, который строит её так, как ему вздумалось ? Сонми можно было посочувствовать, но ведь её всё устраивает. Значит, за неё нужно порадоваться. А вообще, Руми хочет скорее закончить разговор и забыть то, что они обсуждали. — Дам совет. Эта девушка как раз тот человек, совета которого Руми ждала, как манны небесной. Сонми наклонилась и заговорщически взглянула. — Когда он тебя это, ну ты поняла,— Руми как последняя глупышка инстинктивно подалась к девушке, зачем-то слушая, а вообще, когда говорят в ухо — кажется, что тебе доверяют секрет. Психология манипуляций,— Ты веди себя громче, это им льстит. Если даже он тебя не доводит до главного, кричи так, будто довёл. Поощрения в виде денег и подарков не заставят себя долго ждать, проверено. Руми просто выпала, обливаясь краской до ушей. Почему-то стало так стыдно. Вспомнились самые пикантные моменты встреч с Тэхёном, отчего-то бросило в жар. С ним не приходилось ничего изображать, все эмоции были искренними. Руми вообще всегда была искренней, отдаваясь ему, как в последний раз. Не ради денег, подарков и прочей ерунды, а просто так... — Но,— Внезапно продолжив, она подорвалась вновь на ноги,— Если у него там прям всё плохо, то не переусердствуй с криками, а то заподозрит неладное и разозлится. Обидится ещё, а обиженные старики — ужасное зрелище. Руми тянет смеяться, ну правда. Ещё о таком она не говорила. Тэхён, конечно, не попадает ни под один критерий мужчины со слабой половой конституцией. И вновь щеки опалило жаром, только подогревая интерес коллеги. — На чистоту: сколько ? — Что ?,— Руми снова хлопает глазами, не понимая, почему они всё ещё говорят об этом. Ну сколько можно... — Ну лет, сколько ? ,— Закатила глаза, подтаскивая стул ближе,— Судя по возможностям, он очень богатый и влиятельный. Если у него такая тачка для твоей охраны... Руми действительно призадумалась о возможностях Тэхёна. У него есть личный автомобиль, а когда он в сопровождении службы безопасности, то передвигается на Куллинане, теперь вот Ленд Крузер нарисовался. Действительно, комфортабельное средство для передвижения, а для сопровождения обычной девушки, так вообще роскошь. — Мы ровесники. Глаза Сонми чуть не выпали из орбит, а челюсть с ощутимым звуком рухнула на пол служебного помещения, где они всё ещё находились, не приступая к работе. Руми нахмурилась, когда девушка подорвалась на ноги (в который раз), схватившись за голову в неверии, словно Руми проболталась о тайне Мироздания! — Да ты ведьма! — Ещё я ночами на метле летаю,— Она тоже поднялась, чтобы привести себя в порядок. Хватит с них бесед о личном. — Молодой, богатый! Руми-я, я тебе завидую! Матерь Божья! — Не нужно,— Обернувшись, она наткнулась на искаженное в гримасе зависти лицо, — Завидовать нечему. — Да ты отхватила золотой билет,— Двинулась за ней к выходу, схватившись за предплечье, чтобы удержать,— Узнай у него об одиноких друзьях, договорились ? — Сонми, я не стану этого делать. И прошу, давай не поднимать эту тему ?, Ты ведь понимаешь, что это неправильно ? Тебе это не нужно… — Заглянув доверительно в глаза, она не ожидала увидеть усмешку. — Ты серьёзно ? Лицо попроще сделай, Руми-я, — В глазах Сонми зажглось возмущение, смешанное с издёвкой, — Не смотри на меня, как на грязь, когда сама являешься «обслуживающим персоналом». — Сонми, что ты такое гово… — Никакой женской солидарности,— Съязвила, высокомерно глянув,— Если честно, то я была о тебе другого мнения. Руми смотрела вслед уходящей девушки и не понимала, чем заслужила такое отношение. Поганое настроение на мгновенье сменившееся хорошим — теперь вновь вернулось, омрачая всё вокруг. Уж недопонимания ей только не хватало. Сонми хорошая девушка, но обиделась... на что ? Разве Руми похожа на... эскортницу-сутенёршу ? Внутри мгновенно поднялась буря. Теперь все здесь будут думать, что она занята в эскорте, потому что такие машины с личными водителями обслуживают только тех, кто обслуживает богатых мужчин. Её репутация со временем подпортится, а обиженная секретарша не упустит возможности посплетничать с другими девушками о «преуспевающей» новенькой. Не выходя из служебного помещения, Руми поспешила к шкафчику за телефоном. На эмоциях набрала номер Тэхёна и выждала все гудки, но тот не ответил, поэтому она сразу же отправила короткое сообщение: «я отказываюсь от сопровождения». Ответа, разумеется, не последовало. Уже поздним вечером, где-то после десяти часов, когда эмоции утихли и день так или иначе был проведён в сопровождении и под контролем, телефон ожил, доставив ответ: «не веди себя, как капризный ребёнок». *** Руми не решалась садиться в автомобиль, подозрительно долго рассматривая. Следов аварии уже не видно, да и, как сказал Каан, такие автомобили выдерживают большинство столкновений без серьёзных повреждений. Была ещё вероятность, что это другой, новый автомобиль, Руми не разбиралась в таких вопросах, к тому же не была наблюдательной, потому что у Тэхёна есть ещё своя личная машина, а на Роллсе он передвигается только с водителем. Сегодня за ней приехал Куллинан, это значило, что Ким либо на заднем сиденье, либо его нет. Оказалось, что нет. Каан открыл дверцу и пригласил в салон. Едут они в клинику на приём, так распорядился Ким, пришлось повиноваться. Последние два дня её состояние ухудшилось, это могло быть влиянием стресса. Присутствовала постоянная слабость и желание засыпать где угодно. Может, это следствие голодовки, но кусок в горло не лез. Не сказать, что тошнота была невыносимой, скорее угнетающей. Появлялась она внезапно, накатывала волнами, но была практически всегда интенсивной. Тэхён узнал о её самочувствии, но не напрямую от неё, а через Каана. Телефон доверия совершенно точно передавал все подробности, а Руми и не скрывала, сообщив телохранителю, что чувствует ухудшение состояние и несильные боли в животе. Сам Ким всё ещё был за пределами страны, поэтому срочно прислал подчинённого, велев везти к врачу. Руми даже обрадовалась, что его нет, с недавних пор компания его безопасников куда более приятная, они хотя бы не оскорбляют, а если даже да, то у себя в голове и она этого не слышит. Врач сказал, что у неё ранний токсикоз, начинающийся в период с четвертой недели, пик приходится на десятую, а на спад пойдёт к шестнадцатой, но если состояние не улучшится, то придётся полежать под усиленным наблюдением. Стресс тоже мог влиять на состояние, но не больше особенностей организма. Ещё обнаружилась вероятность резус-конфликта с плодом, потому что Руми — резус-отрицательная мать, когда как Тэхён — положительный отец. Хотя бы здесь. Врача слушал и Каан, ловя каждое слово, попросив оформить электронный отчёт, чтобы передать понятно кому. Руми всё это время чувствовала себя особо опасным преступником, которого привезли в тюремный лазарет, потому что телохранитель всё время возвышался над ней, вступая в диалоги с врачом вместо неё. Кратко: нёс ответственность. В какой-то момент и на это уже не обращалось внимания, потому что хотелось как можно скорее уехать отсюда и наконец прилечь. Дикая усталость снова валила с ног, будто она полночи разгружала вагон с мешками, а вторую половину — бежала кросс. За усталостью пришёл и сон, уже в уютном и удобном салоне она заснула и проснулась только тогда, когда они остановились купить свежей клубники. Мужчина передал на заднее сиденье ягоду, чем вызвал непроизвольную улыбку. Очень кстати и очень хотелось. — Наверное, вы родите наследницу,— Каан незатейливо улыбнулся,— Есть поверье, что если в беременность женщину тянет на сладости и фрукты, то родится дочь. А если на тяжёлую пищу, например, мясо, то мальчик. В этом была логика, но Руми не задумалась о поле ребёнка, потому что кем бы он ни был... — Не имею понятия,— Настроение было испорчено случайно или специально брошенными словами. Руми видела подвох там, где не нужно было напрягать голову. Каан всего лишь подметил и сказал то, что нужно воспринять адекватно. — Он возвращается сегодня вечером. Снова бездумно брошено ? Кажется, Руми не пылала желанием узнавать. — Мне не интересно. — Обижаетесь,— Констатировал. — А как бы вы себя чувствовали на моём месте ? — К счастью или сожалению, мной так не будет одержим ни один мужчина. Руми сглотнула, рука застыла над лотком с клубникой, держа одну за хвостик. — К счастью. — Вам виднее, — Резко, останавливаясь на светофоре,— Скажите, а вы с Кимом давно знакомы ? — Зачем вы спрашиваете ? — Вдруг стало интересно, сколько вы с ним знакомы ? Наверное, давно ? Каан сегодня какой-то подозрительный. Нет, он всегда такой, но сегодня особенно наблюдательный, ловит каждое слово, взгляд, заваливает вопросами. Они практически прибыли на квартиру: две остановки, поворот налево, километр по прямой и нужный подъезд. Руми успокаивала себя этим, потому что вдруг заведенный о их прошлом разговор, несколько забеспокоил её, если не напряг. — Мы учились вместе. Скрывать не было смысла, Руми более чем уверена, что Каан всё знает. Тогда откуда интерес ? — Значит, больше шести лет. Съеденная клубника, кажется, поднялась к глотке и вот-вот вырвалась бы. Руми сжала челюсти, нервно сглотнув. Нельзя было держать долгую паузу, но вопреки набегающим тревожным мыслям, она не могла собраться. Это... что за намёк такой ? — Чего вы так распереживались,— Этот цепкий взгляд в зеркале вытряс всю душу за какую-то долю секунды,— Вам плохо ? Остановиться ? — Не нужно,— Сквозь спазмированное горло,— Всё в порядке. Дорога казалась бесконечной. Хотелось скорее выскочить из машины и скрыться, не видеть этот подозревающий что-то взгляд. Руми до ужаса боялась, что телохранитель продолжит этот разговор и начнёт интересоваться сыном. — А вы с ним не встречались раньше ? Отношения и всё такое. Нужно было держать лицо. — Нет. Каан усмехнулся, снова взглянул на неё через зеркало. В салоне сгущалась атмосфера, Руми всем своим видом выдавала озадаченность, подозрительно пялясь в окно, гипнотизируя взглядом дорогу, чтобы скорее закончилась. — Значит, я ошибочно предположил. Руми усиленно держит лицо, не реагирует бурно, но внутри всё сотрясается и рушится. Одно неосторожное предположение и человек повержен. Она продолжает смотреть в окно, собирается, чтобы голос не звучал с дрожью. Тем временем перед глазами замелькал знакомый дом. До подъезда меньше минуты, а до правды — секунд пять. — Да, вы ошиблись,— Раздражённо, продолжая держать себя в тисках самообладания, притворного, конечно же. — Простите, если я позволил себе лишнего. Этот человек — руководитель Службы безопасности Глобала, значит, не глупый, поэтому мог применить методы дедукции и сделать выводы, а затем пойти по следу прошлого, найдя доказательства родства Сону и своего босса. Боялась ли Руми ? До ужаса. Как только появилась возможность, она выскочила из машины, забыв на сиденье клубнику. Каан окликнул, но подъездная дверь к тому времени уже захлопнулась. Руми бежала до квартиры, словно её преследовали. Оказавшись за дверью, она выдохнула и присела на стул в прихожей, переводя дыхание. Слабость вновь накрывала вуалью, поэтому, чуть отдышавшись, она направилась в комнату и в чём была свалилась мешком на кровать, очень быстро засыпая. *** Говорят, когда брак заканчивается, супруги чувствуют смятение или облегчение, но когда встречаются вновь — бурю. Тэхён и Джиён были супругами, которые не чувствовали ничего. Между ними сухой остаток. Она позвонила ближе к вечеру, коротко попросив увидеться. Приезжать в клинику Тэхёну не требовалось, встреча назначена в ресторане, расположенном в Кёнгидо. Он сразу понял о каком заведении речь, потому что там прошёл их первый ужин в статусе супругов. Сегодня предстоял — последний, но уже в статусе бывших. Ресторанчик прятался в закоулке Кёнгидо, не привлекая внимания прохожих громкими вывесками или роскошным фасадом, но лишь ценители и эстеты знали — сюда стоит приехать хотя бы раз и влюбиться. Одноэтажное здание из клинкерного кирпича, садовые светильники вдоль тропинки, дубовая дверь и непрошеные воспоминания. Тэхён дёргает ручку и оказывается по ту сторону заведения. В нос бьёт елевый аромат, неуловимо пахнет корицей и апельсинами, а ещё жжёным сандалом — подвесная глиняная курильница для благовоний. К нему подходит сотрудник, предлагая пройти в гардеробную. Он идёт, отдаёт пальто, под ним неизменно — деловой костюм-тройка. Узел галстука держит его состояние в стабильности, несмотря на характер встречи, он остаётся собранным. Приглушенный свет так и просит рассеять внимание и отдаться атмосфере. Соната Хиндемита, звучит альт, музыкант вокруг россыпи свечей. Тэхён проходит мимо и чувствует, как смычковый инструмент касается его настроения. Столик располагается дальше, в зоне за портьерами. Мелодия звучит всё приглушеннее, здесь встречаются люди, которые хотят приватности. За спиной остаётся основной зал, шум замолкает, впереди долгий разговор и прошлое, которого им придётся коснуться. Круглый столик, два стула, один пустой — ждёт гостя. Джиён сидит, отвернувшись, смотрит в окно. Тонкая спина не скрыта тканью элегантного платья, так и привлекая внимание. Образ не уместен для ресторана такого ранга, но вполне удачный, чтобы показать бывшему чего он лишился. Она оборачивается, тянет красные губы в подобии улыбки. Тэхён занимает свой стул, ставит руку на стол и смотрит непроницаемо. Бывшая в ответ. Между ними расстояние меньше одного метра, но на деле пропасть, которую уже не преодолеть, сколько бы не было возведено мостов. Джиён это понимает, и Тэхён тоже. — Прекрасно выглядишь. Женщинам важны комплименты, если даже они твои бывшие. — Ты тоже неплохо,— Участлива из вежливости. А взгляд такой тоскливый, что не по себе становится. Она наклоняется к полу, поднимает небольшой пакет и передаёт бывшему. Ким косится, но принимает, заглядывая. — Это твой пиджак,— Поясняет очевидное,— Ты забыл его, когда провожал меня. Помнишь, прогуливались по мосту Мапо ? Помнит. — Нет. Джиён роняет взгляд, улыбка выходит какой-то кривой, мало уместной. Официант принимает заказ: два бокала вина — исключительно по вкусу Джиён и фрукты для вида наполненности стола, но эту пустоту между ними не заполнит даже влетевший в них грузовик. — До сих пор любишь эту кислятину ? Тэхёну не нравится сухое вино. Ему почему-то не нравится всё, что нравится бывшей супруге. — А когда-то ты говорил, что оно неплохое. — Это не значит, что оно хорошее и я его любил. Действительно. Так, как чувствуют себя они, наверное, чувствуют все, кто прошли через брак и развелись. Это нормально. Когда расстаёшься с человеком, то забираешь его часть себе и отдаёшь свою — равноценный обмен. Может, они не успели многое друг у друга отнять, потому что их брак продлился ничтожно мало, сгорев как спичка, но они однозначно испытали какой-никакой укол. Осколок прошлого встал между ними, упрямо напоминая, что когда-то они были, но перестали быть вопреки. Стечение обстоятельств, неосторожность. Судьба ? Роковая и капризная, ходит конём, потому что ей позволено. — Только не думай, что несу бред, потому что под антидепрессантами. — Смотря что скажешь. Чувствуются границы. — Я должна о много сожалеть сейчас. Секунда. Две. Тишина. Джиён держится за ножку бокала и кусает мелко губы, съедая помаду. Вино сухое и между ними сухо. Разговор не пойдёт. Бывший смотрит в упор. Темнота его глаз уволакивает, повелительный вид всё ещё сотрясает, но не так, как раньше. Он сражает тихой властью, которой хочется подчиниться, но не потому, что всё внутри волнуется, а банально из-за отсутствия импульса для сопротивления. — Знаешь, человеческий разум такой странный... — Собеседник самую малость хмурится, не понимая к чему идёт разговор, — ... тебе кажется, что ты управляешь им, но оказывается, что всё это время он управлял тобой,— Тэхён всё ещё хмурится, но даёт возможность договорить, — Я не оправдываю свою измену, но... когда это случилось, я управляла своим разумом ? Или он мной ? Тэхён, правда, не понимает, поэтому молчит с половину минуты, обдумывая услышанное. — Спроси у своего психолога. — Я спрашивала. — И что он тебе сказал ?,— От этого голоса даже вино в бокалах покрывается коркой льда. — Измена — это не только действие одного человека,— И замолкает, взглянув на мужчину,— ... ещё это сигнал о состоянии отношений на момент совершения или возникновения мыслей. Все бывшие изменившие оправдываются подобным образом ? — А в твоём случае ? Тэхён, правда, не хочет обсуждать эту тему, потому что сам грешил подобным. Они, можно сказать, сейчас на равных. Но что-то внутри упорствует и продолжает, хочет обнажить уродливую истину, и если ему зададут встречный вопрос — ответит без колебаний. — Я... я думаю, что многое можно было предотвратить. Тэхён прыскает, унижает чужие чувства, топчет холодной безучастностью и совершенно точно ранит. — Мне нужно было тебя на цепь посадить ? На этот вопрос нет корректного ответа. Джиён молчит, сглатывает, роняет взгляд на полупустой бокал. Ким к своему вину даже не прикоснулся. Он избегает всего, что касается её. — А в твоём случае ? — Что в моём случае ?,— Понял, но решил уточнить. — Твоя измена. Сам захотел или... — Я хотел эту измену, и измена хотела меня. Джиён кривится от двусмысленности ответа и делает несколько глотков вина, пока бывший супруг не отнимает бокал. — Ты на антидепрессантах ? Неужели тебе позволено напиваться ? — Отдай,— Резко, как змея, которая бросается на опасность, чтобы показать — опасна здесь она. Тэхён убирает алкоголь, девушка бросает затею вернуть бокал. Она напьётся позже, потому что все, кто разводятся — напиваются. Рано или поздно, хотя бы раз в жизни, и она должна. — Скажи, после случившегося, могли ли мы снова быть вместе ? Вот сейчас, кажется, собеседник превратился в человека с эмоциями, а всё что было до — притворная маска безразличия. Тэхён, правда, удивлён, и не пытается это скрыть, но удивление то мешается с присущей грубостью, которая изначально легла между ними границей. — Я не прощаю измены,— В голосе пульсирует металл, ,— И сам не прошу прощения за свои. Краткость — сестра таланта. Она уместна, когда не уместны объяснения, а сейчас им нет места. Тэхён воспылал бы чувством, но не хочет лезть в эту грязь снова. Для него физическая измена — конец всему, что было и могло быть. — Понятно. Джиён откидывает кудри, помаду уже съела, губы голые, подрагивают, это внутреннее сотрясение всего, что созидалось. — Скажи честно, ты её любишь ?,— Замирает, заметив во взгляде напротив короткое замыкание,— Руми,— Поясняет на случай, если уместно. Тэхён молчит, но маска самообладания трещит по швам. Он отворачивается к окну и ловит расфокусированное отражение своего лица, которое тонет в темноте этого вечера. Он и сам тонет в этом вопросе, не может сказать ничего однозначного. Для очевидного «нет» он думает слишком много, но даже при этом язык не поворачивается ответить положительно. — А ты Чимина ? Задать встречный вопрос в этом напряжённом переулке, где они столкнулись, считается — направить острие преследуемого ножа на самого преследователя. Джиён тоже отворачивается к окну, они ответили на поставленные вопросы, как и требовалось, честно. Молчание — знак согласия ? А ещё это знак избегания, слабости, страха и смирения. — Значит, и ты — да. Сотрясает заявлением. Тэхён переводит острый взгляд и молчит, кажется, у него едва заметно дёргается челюсть, а про внутреннее состояние он не берётся думать. Это как короткое замыкание, мысли движутся слишком быстро, минуя нормальную нагрузку и ведут к перегреву. Они сидят, окутанные взаимным желанием достичь точки самообладания, потому что выводят друг друга на эмоции. Если Джиён это полезно в силу её нынешнего состояния, то Тэхёну явно нет. — Ты уверена ?,— Наконец отвечает он. В его вопросе нет вопроса, он задаёт его себе, знает ответ, но направляет импульс внутрь. Мысль не успевает за телом, чувства за разумом, а он — за внутренним метанием, которому не может дать имя… Джиён наклоняет голову. — Уверен в этом можешь быть только ты. Между ними снова ложится тишина. Тэхён молчит, смотрит опять в окно. Тень его лица распадается, темнота поглощает окончательно. — Я твоих чувств не знаю,— Продолжает женский голос, но будто из под толщи воды,— Лезть в твою голову не буду. — Тогда не делай выводов. Джиён просит принести воды и достаёт блистер. Пальцы чуть подрагивают, когда она захватывает таблетку, руки тоже дрожат, волнуя воду в стакане. Тэхён смотрит на неё с какой-то тоскливой отрешённостью, словно не знает этого человека, точнее знает более раннюю его версию, которая осталась в прошлом и потерпела безвозвратное обновление. Ему её жалко. И это не та жалость. — Я хотела попросить у тебя прощения. Он смотрит, мысли перебиваются, в поле зрения мельтешит блистер, стакан воды с едва уловимым отпечатком её губ, дрожащие пальцы и мечущийся зрачок. Джиён смыкает губы в плотную линию, прячет руки и сглатывает. Тэхён всё слышит и наблюдает, может, самую малость волнуется. — Не проси. Измены не прощаются. — Я не только за измену прощу прощения. Видно в смятении, шумно сглатывает и вновь волнует воду в стакане, поднося к губам. Тэхён наблюдает внимательно и спрашивает «за что ещё». — Я должна была сразу рассказать тебе, но во мне взыграло ликование, я хотела, чтобы тебе было больно. А ещё... ты ведь согласился помочь отцу, а услышь ты это, то разозлился бы и прекратил помощь. Тэхён подаётся вперёд, ножка стула издаёт едва слышимый звук. Он ставит руки на стол и ждёт, готовый начать принудительный расспрос. Ему не нравится этот виноватый тон, это наталкивает на самые различные мысли. — Говори,— Не давая возможности увильнуть. — Моя и твоя мать... встречались с твоей этой. — Что ты сказала ?,— Сразу же. — Они её запугали, вынудив расстаться с тобой. Тэхёну требуется около десяти секунд, чтобы понять. В голове складывается пазл, проясняются мотивы чужого поступка, но вместе с тем просыпается злость, которую он хочет обрушить на тех, кто посмел разбить его Рай. — Откуда тебе это известно ? — Моя мать рассказала,— Джиён боится чужого тона,— Они угрожали,— ... и этого взгляда тоже… Обнажить правду, но подставить тем самым родного человека — сомнительное удовольствие. Но Джиён чувствует облегчение и самую малость счастье. Мать причиняла ей боль, а теперь её очередь получить сполна. Джиён сделала то, о чем думала последние сутки. Тэхёну она вернула долг, отплатив, правда, другой монетой. Для него это ценнее, чем деньги, ведь может спасти отношения. *** Родительский особняк всегда был местом, куда Тэхён возвращался с удовольствием, но сегодня его привёл гнев, заарканив до болезненного удушья. Он влетел в дом, не реагируя на приветствие прислуги, сразу же уточняя, где родители. Где мать... Миссис Ким обнаружилась в спальне, там же был и отец. Родители не поняли, почему он без стука ворвался в комнату да ещё и в таком состоянии. Мать ахнула и подорвалась, радостно улыбаясь, однако радость сползла с лица, как только сын заговорил: — Ты угрожала Руми ? Женщина мгновенно изменилась в лице, переводя взгляд на супруга, а затем на сына. — Тэхён, что ты имеешь в виду ?,— Голос отца, но его он не слышал, не хотел. Он жаждал правды от матери. —Я всё объясню,— Сказала как-то сдержанно и самую малость высокомерно. На фоне требующего взгляда, её показная спокойность выглядела издевательством. — Сынок, с тобой всё в порядке ? Тэхён перевел на отца взгляд, полный нестабильности, сжимая челюсти. Он сейчас не в том состоянии, чтобы вести мирные диалоги. Ему нужна правда и ответ на главный вопрос «зачем». — Как ты могла угрожать ей ?,— Повышает голос. Сейчас это единственный выход его гнева. — Не кричи на мать,— Вступился супруг, вставая рядом с любимой,— Кто тебе дал право отчитывать её да ещё и в моём присутствии ?! Тэхён снова сжимает челюсти, понимая, что не должен был повышать голос, но и мать не должна была вмешиваться в его личную жизнь. — А кто ей дал право угрожать Руми ?,— Тон понизить не получалось, не сейчас. Тэхён смотрел на мать, как на заклятого врага. Впрочем, так, как поступила она, поступают только враги,— Ты защищаешь свою женщину, а я — свою! Мистер Ким, продолжая испепелять сына взглядом, перевёл его на супругу, тоже сжав челюсти. Его в таком виде можно было увидеть крайне редко, потому женщина заволновалась, оказавшись между двумя мужчинами в гневе, не зная за кого и от кого прятаться. — Это правда ?,— Он отстранился от супруги, требовательно ожидая ответа, после чего посмотрел на сына, — Кёнхи ?! Женщина вздрогнула, прикрыв глаза. На неё смотрели, требовали ответа, но что ей сказать ? — Я виделась с ней,— Прохрипела, подавшись к своему за поддержкой, однако тот отстранил её от себя, хмуро взглянув на сына. — Услышал ?,— Спросил он со стальными нотами в голосе, — Доволен ответом ? Тэхён продолжает смотреть на мать испепелявшим взглядом, в душе ненавидя и её, и себя. Они могли наговорить Руми неизвестно чего, раз решение о прекращении отношений было таким категоричным. — Что вы ей наговорили ?,— Он по-прежнему не смотрит на отца, выедая в матери дыру,— Отвечай! — Тэхён!,— Осаждает отец, — Ты с матерью разговариваешь. — Мы убедили её расстаться с тобой,— По голосу ясно: сожалеет,— В тот день мы с миссис До договорились, что встретимся с Руми и попросим помочь тебе и Джиён помириться. От услышанного даже у мистера Кима ползут вверх брови, а глаза наполняется непониманием. Тэхён молчит, но взгляд требует продолжить признание, поэтому, миссис Ким сглатывает и мелко кусает губу, собираясь с мыслями. — Да, угрозы были, и... миссис До ударила Руми... несколько раз. Важно было отметить, что руку поднимала не она. — Что ты сказала ?,— Мистер Ким посмотрел в глаза супруги, не веря в услышанное,— Вы подняли руку на беременную девушку ? Тэхёну кажется, что он сходит с ума. Его берёт такой гнев, такое желание сейчас же отправиться к бывшей родственнице и переломать конечности, которые она посмела поднять на Руми. — Кёнхи! Женщина снова вздрогнула от голоса супруга, а затем облилась горькими слезами, смотря на сына виновато. Ему это не сдалось даже за бесплатно. Он смотрел на неё с очевидной ненавистью, сжав челюсти. — И ты её била ?,— Пробасил. — Нет, нет... я не посмела бы. Тэхён не знает, что бы почувствовал, если бы и мать... — Что ещё ? Мистеру Киму было тяжело видеть любимую в слезах, он порывался затребовать прекращения этой унизительной сцены, однако и сына было жалко. Он разрывался между ними, бессильно сжав кулак. Всё же речь шла о матери их будущего внука. Тэхён имел право защищать Руми и делал это. — Мы отвезли её в клинику, где лежит Джиён, и... — Ким прикрыла глаза, простояв так несколько секунд,— Сделали так, чтобы она сама разорвала отношения. Наговорили много гадостей, заставили посмотреть на твою жену... Бывшую, точнее. Казалось, от услышанного плохо должно было стать Тэхёну, но стало его отцу. Он схватился за сердце и приоткрыл рот, хотел что-то сказать, но от шока не получилось. Супруга сразу же бросилась к нему, однако мужчина грубо оттолкнул её. — Я тебя предупреждал, Кёнхи. — Ты понимаешь, что могла навредить ей ?,— Каждое слово пропитано отвращением, словно плюёт,— Моему ребёнку ты могла навредить! — Прости, Тэ...— Лицо вновь залилось слезами, подтверждая уродливую истину. Тэхёну тошно, он смотрит на мать с отвращением и оборачивается, намереваясь уйти и не возвращаться, однако отец ловит его, задержав руку на плече. — Сынок, они совершили ужасный поступок... Это не ужасный, это чудовищный поступок. Тэхён скидывает отцовскую руку с плеча. — Пусть скажут Руми спасибо за то, что она добродушная и не рассказала мне об этом унижении. Подняв руку на мать моего ребёнка, они унизили в первую очередь меня. — Тэхён-а,— Зарёванный голос матери вызывал отвращение, её он даже не удостоил взглядом. — Если она захочет, то вы будете просить прощения на коленях. *** Руми опять провела некоторое время в уборной, справляясь с нечеловеческой тошнотой. Сону всё бегал у ванной, спрашивая в порядке ли она. Отвечая «да», она имела в виду «нет». Иной раз казалось, что из неё вылезут все внутренности, вот такое впечатление об этой беременности. Прекрасный период ? Весьма. Пока Сону вкусно ужинал, она отлучилась в свою комнату, чтобы переодеться и банально не видеть никакую еду, чтобы не спровоцировать очередной приступ. Малыш смотрел какой-то мультфильм и уплетал свою порцию, попутно разговаривая с матерью. Руми же занялась бытовыми делами, вроде сбора белья в стирку, полива цветов и всего прочего, занимаясь которыми, она не вызывала бы подозрения. Конечно, увидев её муторное состояние, сын не заподозрит беременность, но будет расспрашивать и, возможно переживать. Сону нужно пока оградить от этой информации. — Мама, а мы поедем на день рождения Чиху ? Чиху — племянник Наны. Он активно празднует дни рождения вот уже три года, собирая всех друзей и родственников. Сону в числе и друзей, и родственников, потому что семья Наны его просто обожает. — Тётя Нана говорила, что праздник уже готовится и ты приглашён. Малыш просиял улыбкой, подставляя матери щёчки, а затем голову, чтобы и по волосам погладили. — А ты тоже поедешь ?,— Сону уже понимал, что рабочий график требуется соблюдать, поэтому часто интересовался свободна ли она в тот или иной день. Руми не знала, сможет ли поехать в Пусан к родителям Наны. День рождения через некоторое время, поэтому заранее предугадать не получится, но она надеялась, что удастся взять пару дней отгулов, чтобы отвезти сына. — Я постараюсь,— Улыбнулась, целую в лоб. О том, как сын счастлив, когда они вместе проводят время — говорить не стоит. Сону сияет, готовый летать, а если в их планах участвует и Нана, то он готов пищать от счастья. День пожелания его друга уже повод для счастливого писка, поэтому Руми радуется за него, глупо улыбаясь. В такие моменты она впадает в безмятежность, и сейчас это чувствовала, несмотря на фоновую тошноту. Через час Сону уже устал играться, готовясь ко сну. Зубы чистил сам, в пижаму переодевался тоже самостоятельно, но вот засыпать ему нужно было всегда в присутствии мамы, поэтому Руми поспешила в его комнату, укрывая мягким пледом, читая сказку. Через несколько минут их покой был нарушен звонком в дверь. На часах почти десять вечера, гостей они не ждали. Если бы приехала Нана, то обязательно предупредила бы, да и не было надобности приезжать так поздно. У Руми оставалась догадка, что это мог быть Тэхён... Вчера Каан говорил, что он возвращается в Сеул из командировки. Открывать пошли вместе (Сону увязался). Руми до последнего надеялась, что это не Тэхён. Видеться с ним сейчас и снова выяснять отношения не было ни сил, ни желания, а по иным поводам они почти не видятся. Он мог снова начать требовать увольнения или хуже того — переезда. — Добрый вечер,— На пороге стоял Намджун, очаровательно улыбаясь. — Дядя Намджун-и,— Просиял Сону, подпрыгнув. Гостя пустили в дом, потому что пришёл он с добрым делом. Оказывается, Сону забыл в детском саду свою шапку (а они обыскались). Вун обнаружил вещь друга и сунул в рюкзачок, передав Намджуну, а он собственно и приехал отдать. Что же, поблагодарили от души и предложили выпить чая. Было неудобно спроваживать с порога, тем более он сделал доброе дело. Тот факт, что вещь Сону могли им передать воспитатели или он сам, но уже завтра утром, они опустили. Встрече были рады все, на самом-то деле в этом нет ничего непозволительного. На кухне разговор зашёл о Вуне, Сону и детском саде. Говорить им было не о чем, особенно в присутствии ребёнка. Намджун неловко принял кружку с чаем, ему казалось, было неловко за то, что он явился так поздно. На самом деле так вышло, как он пояснил. Проезжал мимо и решил заглянуть. Руми не чувствовала дискомфорта как такового, единственное за что переживала — это камеры, пишущие события снаружи и передающие всё в режиме реального времени одному господину. Сейчас только звонка или его самого не хватало. Озадачившись этой мыслью, Руми не заметила, как гость изменился в лице. Стало понятно, что он засобирался домой. На самом деле и чаем угощать его не нужно было, потому что непринуждённой беседы не вышло. Чая им не жалко, нет, просто обстоятельства и настрой не тот. Намджун просидел в общей сложности не больше десяти минут. К тому времени, когда он поднялся из-за стола, и Сону начал потирать глазки, быстро прощаясь с гостем и убегая к себе. — Ещё раз спасибо,— Руми тепло улыбнулась, провожая мужчину,— С нас причитается. — Ну что вы,— Намджун не остался в долгу — одарил улыбкой,— Всегда рад помочь, обращайтесь в любое время дня и ночи. Казалось бы, ничего не предвещает беды, но беда уже была за дверью, позвонив в звонок. Руми это чувствовала, и не нужно было становиться ясновидящей, чтобы знать, кто там был. И не ошиблась ведь, встречаясь с Тэхёном лицом к лицу. От развернувшейся сцены он нахмурился, словно не ожидал такое увидеть, смотря на Руми каким-то подозревающим и хмурым взглядом, да и Намджун на неё смотрел с непониманием. — Гендиректор Ким ?,— В голосе Намджуна изумление. К сожалению или счастью, он пока не знал, какие их связывают отношения,— Что вы здесь делаете ? Руми сглотнула, обратив внимание на реакцию Кима. Он продолжал стоять в дверном проёме. От его взгляда, казалось, треснет кожа. Она ощутила подступающую панику, нервно сжав кулаки, хотелось куда-нибудь деть руки, и самой исчезнуть. — А вы ? Намджун изумился, не понимая, что происходит. Ему было некомфортно от происходящего, поэтому сцепив с вешалки пальто, он мельком взглянул на хозяйку. — Зашёл в гости,— Ответил как можно непринуждённее. — Больше не заходите. Руми должна была что-то сделать, нужно было выпроводить одного из мужчин, разумеется, уйти должен был Намджун. Было очень неловко, но с ним можно объясниться, когда как с Кимом — нет. Закрыв за гостем дверь, по правде говоря она боялась обернуться и увидеть его, но мужчина не стал дожидаться её лица, а прошёл вглубь квартиры. Позже стало известно, что проверял её спальню... На кухне столкнулись их взгляды и всё самообладание разлетелось в щепки. Сону уже спал, поэтому Руми никто бы не спас от этого столкновения. Под кожу пробирался липкий страх, голова гудела, в груди было тесно из-за волнения. Оно не томлённое, не радостное, а тревожное, такое, какое возникает только перед ним. Тэхён смотрел на неё несколько секунд, прежде чем закурить. Первые клубки дыма расселились перед лицом девушки, после чего он подошёл к окну и открыл форточку. Сейчас его вид особенно устрашал. Руми знала, в какие моменты он курит, и от этого становилось ещё страшнее. — Я всё объясню,— Начала с волнением, выравнивая голос,— Он пришёл отдать вещь Сону. Руми дрожала, как осиновый лист, притворно храбрилась, держа лицо невозмутимым. Ким тем временем потушил окурок. Молчал. О чём думал ? — Иди ко мне. Секунда. Две. Осознание. Руми стояла, как к полу приклеенная, ожидавшая скандала, но никак не этого. От услышанного, наверное, пребывала в шоке несколько секунд, пока Ким сам не подошел, возвышаясь перед ней. Его руки легли на талию и притянули ближе. Вот и отклеил куклу, прижав к себе. — Тэ... — Просипела, не понимая. Может, он её убил и она попала в иной мир ? — Молчи,— Тёплый шёпот прямо в ухо, а затем лёгкий поцелуй в шею, попытка поцеловать в губы, но Руми отстранилась, не позволяя, пугаясь болезненной нежности. — Ты... пьян ? Выпутавшись из рук, Руми на дрогнувших ногах отшагнула, уставившись на мужчину. Её волновало это невозмутимое поведение. Разве он не должен был выставить Намджуна и если не уничтожить её ревностью, то хотя бы затребовать объяснений ? — Почему ты не рассказала мне, что тебе угрожали ? Сегодня день удивлений ? Руми не смогла его скрыть, распахнув глаза, а затем и слегка рот. — Ты... всё знаешь ? — Узнал сегодня,— Тон чуть ниже, взгляд суше. Набирает обороты. Руми незримо вздрогнула, — Заметь, не от тебя. — Раз всё знаешь, зачем ворошить ? Ей богу, Руми казалось, что она получит инфаркт от резкости, с которой он подошёл. Не смея смотреть в его глаза, она держала взгляд на уровне ключиц, слушая его прерывистое дыхание. Тэхён если не был пьяным от алкоголя, то был опьянён гневом. Но почему... решил обрушить его на Руми ? — Посмотри на меня,— Приказ. Ослушаться ? Руми сглатывает и отшагивает, чтобы между ними было приличное расстояние, а то, которое было — неприличное и опасное. Взгляд всё ещё блуждает по пространству кухни, не решаясь устремиться на вопрошающего. — Почему ты не сказала, что тебя ударили ? Он и об этом знает... Руми крутила к голове множество событий и диалогов, но никогда не думала, что они будут говорить об этом вот так. Переживать то давление было тяжело, а вспоминать о нём не легче. Её назвали подстилкой и больно ударили (не только словами), но Руми прожила это и сделала выводы, а ещё... рассталась с Тэхёном и вот он перед ней, требует ответы и нетерпеливо ждёт. А что ей сказать ?... — Я... не могла рассказать. Тэхён схватил за руку и подтянул к себе, заставляя смотреть в глаза. Руми понимала, что любое оправдание по этому поводу будет звучать глупо, но что ему сказать, кроме правды ? — Смотри мне в глаза и не смей лгать. Эта опасная близость выбивала из лёгких весь воздух, провоцируя боль в груди. Руми смотрела загнанно, опешив от происходящего, — Это же твоя мать... я не хотела, чтобы ты узнал о том, что они требовали сделать а-аборт. Когда хватка усилилась, Руми поняла, что Ким не обо всём осведомлён. — Что ты сказала ? — Они сказали расстаться с тобой, предлагали деньги... сказали избавиться от ребёнка... — И вместо того, чтобы рассказать мне об этом, ты решила расстаться ? Ты в своём уме, Руми ?,— Когда он кричит, то внутри всё сотрясается и разбивается в кровь. Вот и сейчас. — Я испугалась, — Это было правдой, — ... ты сильно сердишься ? Тэхён сжал челюсти, продолжая на неё смотреть. Сердился ли он ? Очень. На неё ? Безусловно. — Ты приняла решение расстаться вместо того, чтобы прийти ко мне и рассказать. Думаешь, я бы не защитил тебя ? — Прости,— Роняя взгляд. Сейчас уместно только это. — Ты не имела права скрывать и решать за нас двоих! Пришлось смотреть в глаза, правда, получалось загнанно, на грани слёз. — Твоя мать... я растерялась, когда это случилось... Тэхён вновь хватает её и прислоняет к столешнице, грубо припечатав. Ждёт ответа. В этом взгляде — вся его злость на родителей, на её молчание и на самого себя за то, что был слеп. Руми пытается протестовать, упираясь ладонями в его грудь, но он лишь сильнее прижимает её к кухонному столу, блокируя любой путь к отступлению. Этот контакт — единственный способ для него сейчас не поехать крышей. — Она ведь... — голос Руми срывается. Тэхён медленно отпускает её предплечье, но лишь для того, чтобы начать расстёгивать пуговицы на её домашней рубашке. Руми замирает, перехватывая его кисти, со страхом взглянув в чернеющие от гнева глаза. — Что ты делаешь ? Тэ, перестань... — Где? — Коротко требует он, не глядя ей в глаза,— Где она тебя ударила ? — Это было давно, всё уже прошло... — Пытается отвернуться, но он берет её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Я сказал: покажи мне. Тэхён действует методично, игнорируя её дрожащие руки. Когда ткань сползает с плеча, его взгляд становится невыносимо тяжёлым. Он рассматривает её так, будто ищет невидимые шрамы. Его пальцы, такие холодные, но родные, едва касаются кожи. Он водит осторожными движениями по ключицам, накрывает широкими кистями бока, вызывая волну дрожи и срывает оставшиеся пуговицы, взглядом мечась по полотну хрупкого тела. — Она била тебя здесь ?,— Его голос звучит так, будто он сам получает эти удары прямо сейчас, — Ты терпела это и молчала ?! Руми видит, как его желваки гуляют под кожей. Он медленно опускается на колени перед ней, прямо на холодные полы кухни, и прижимается лбом к её животу, заставляя ощутимо дрогнуть от внезапной слабости. Это жест абсолютного поражения. — Больше никто и никогда... — Глухо произносит он в ткань её одежды,—... не посмеет тронуть тебя, слышишь ? Я уничтожу каждого. Руми стояла неподвижно, боясь даже вздохнуть. Тяжёлая голова Кима давила на её живот, и через тонкую ткань домашней одежды она чувствовала, как его горячее дыхание обжигает кожу. Это было невыносимо — видеть его таким. Гордый, неприступный Ким Тэхён, который всегда смотрел на мир свысока, сейчас... рухнул коленями в пол перед ней ? — Тэ... встань, пожалуйста,— Прошептала Руми, запуская дрожащие пальцы в его волосы на затылке. Хотела оттолкнуть его, но сил касаться дальше не было, поэтому она одёрнула руку, как от кипятка. Опустошённый взгляд упал вниз, как и сердце. Ким резко поднялся, снова схватив её за плечи, но на этот раз бережно, боясь причинить боль, мягко сжав. — Почему ?,— Его голос сорвался на хрип,— Ты должна была сразу рассказать о случившемся мне! Ты думала, что расставание решит проблемы ? — А разве нет ?,— Руми вдруг почувствовала прилив горькой смелости,— Ты был женат, Тэхён. У тебя была Джиён, была семья, были обязательства. А я была...— Она запнулась,— Я всего лишь твоя ошибка... Тэхён замер. Его взгляд стал острым, как скальпель. — Ты не была ошибкой,— Он медленно потянулся к её лицу, очерчивая большим пальцем контур её нижней губы,— Ошибкой было то, что я дал тебе свободу и не защитил,— Он сделал шаг еще ближе, так что их разделяли лишь миллиметры,— Я не думал, что вам может угрожать опасность от моего родного человека. Руми почувствовала, как к горлу снова подкатывает тошнота, но на этот раз не от токсикоза, а от осознания того, какую бурю они переживают. — Что ты собираешься делать ?,— Её голос дрожал, — Это твоя мать, Тэхён... Ты не можешь из-за меня её ненавидеть или осуждать... — Я могу всё, Руми. Ты просто ещё не осознала на что я способен,— У неё сжалось сердце, — Завтра поедешь с Сунь Мином в клинику, пройдёшь полное медицинское обследование. И охрана... теперь это не обсуждается. — Нет, Тэ... — Ты теперь ни шага не вступишь без сопровождения. — Тэхён, я не могу жить как тюрьме!,— Она попыталась отстраниться, но Ким не позволил, крепко удержав, приближаясь к лицу, опасно дыша. — Можешь и будешь. С этого момента твои «не хочу», «не буду» не имеют для меня значения. Руми обожглась мыслью: «а имело ли это для него значение хоть когда-нибудь» ? — Без моего контроля ты в опасности,— Его губы едва коснулись её, но оба сдержались, не отдаваясь эмоциям. И оба безумно тосковали. — Я больше не доверяю никому,— На мгновение закрыл глаза, прижимаясь своим лбом к её, лихорадочно выдыхая,— Не испытывай моего терпения и считай это принудительной опекой. В этот момент в глубине квартиры послышался сонный шёпот. — Мама ? Руми вздрогнула и резко отпрянула от Тэхёна, лихорадочно поправляя рубашку. Сону. Она совсем забыла, что ребёнок может проснуться. Тэхён тоже изменился в лице, словно очнулся. Он выпрямился, застёгивая пуговицу на пиджаке, но взгляд его остался прикован к дверному проёму. — Иди к нему, — Тихо произнёс, но в его тоне прозвучала странная нотка — не приказ, а какое-то глухое оцепенение,— Иди, я подожду здесь. Руми метнулась в коридор, чувствуя на себе его жгучий взгляд. Она знала, что за её спиной Тэхёну предстоит переварить всё, что он узнал. На кухню она вернулась через десять минут, когда Сону, убаюканный её тихим голосом, наконец снова провалился в сон. Она надеялась увидеть Тэхёна в более стабильном состоянии, чтобы они нормально поговорили, но на кухне её ждал «Генеральный директор Ким». Он стоял у окна и снова курил. Вид у него был отрешённый, но желваки на челюсти выдавали внутреннее кипение. — Уснул ?,— Голос стал сухим и бесцветным. — Да, — Руми подошла к плите, стараясь не смотреть на него,— Ему нужно высыпаться. — А Намджуну, видимо, высыпаться не обязательно, раз он находит время для визитов в десять вечера, — Тэхён медленно повернулся к ней, засовывая руки в карманы брюк, — Скажи, Руми, у вас настолько близкие отношения, что ты принимаешь его в гости в ночную смену ? Руми замерла, чувствуя, как внутри закипает ответная обида. Только что он прижимался к её животу, а теперь обливает грязью. — Тэхён, прекрати. Я уже сказала: он просто занёс вещь. Вун и Сону дружат в саду, это нормально. — Нормально ?,— Сделал шаг к ней, его взгляд потяжелел,— Нормально — это отправить курьера, а приходить в дом к незамужней женщине на ночь глядя и пить с ней чай — это не «нормально», Руми. Это называется «прощупывать почву». — Ты снова это делаешь... — Она горько отозвалась, избегая смотреть в глаза, — Ты снова винишь меня в том, чего я не делала... — А что мне остаётся ?,— Отчеканил он, подходя вплотную и заставляя её вжаться спиной в кухонный гарнитур,— Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны ? — Это не выглядит подозрительно,— Руми понизила голос до шёпота, боясь разбудить сына,— Намджун — порядочный человек. Он не переступает границы, мы общаемся исключительно о детях... — И он отлично знает, в какой час ты открываешь дверь в ночной рубашке, — Тэхён наклонился к её уху, его голос стал ядовитым, — Ты можешь сколько угодно играть в «свободную женщину», но пока ты носишь моего ребёнка, ни один мужчина не сможет войти в твою жизнь. Если Намджун появится здесь ещё раз — вы оба пожалеете. Я ясно выразился ? Руми смотрела на него с ужасом. Весь тот хрупкий мост, который они выстроили — рухнул. — Если я начну бегать от людей в твою угоду, то меня сочтут за сумасшедшую! Тэхён резко отстранился, его лицо превратилось в каменную маску. Они снова вернулись в исходную точку. Клетка стала только прочнее. — С каких это пор слушаться своего мужчину — сумасшествие ? — А с каких пор принуждать человека к тому, чего он не хочет — нормально ?,— Парирует, голос на грани обиды и слёз. Тэхён звонко отталкивает кружки со стола, брезгливо на них посмотрев и садится на край мебели, сжав от напряжения челюсти. В ответ на него смотрели с притворной храбростью, которая разлетится в щепки, если ему будет угодно. — Ты подверглась давлению, тебя ударили, ты беременная вкалываешь на работе, снимаешь эту халупу,— В подтверждение презрительный и брезгливый взгляд, обводя комнату, задержался на ней,— Отказываешься от содержания, хороших условий, от меня в конце концов,— Разумные аргументы,— Что ты пытаешься мне доказать ? — Зачем ты так говоришь ? — Как ? — Словно я совершаю преступление,— Голос сжался в горле, предательски скомкавшись. — Мне наплевать на твою безопасность ? И что дальше ? Где я тебя завтра найду ? В канаве какой-нибудь ? — Почему ты так утрируе… — Замолчи!,— Он резко поднялся, подходя близко, — Не показывай мне характер, не доказывай ничего. С какого раза до Руми должно дойти, что спорить с ним бесполезно ? Мелко дрожа от болезненной близости, она нервно прикусила нижнюю губу, чувствуя его лихорадочное дыхание. Раз они все выяснили, то продолжать больше нет смысла. — Уходи,— Шепчет в себя, не поднимая головы. Щёк касаются тёплые ладони, но Руми отворачивает голову, слыша скрип зубов и сжатой челюсти. Пусть злится, пусть кричит, в конце концов это должно закончиться, иначе она сорвётся на истерику, не выдержав. — Его вернёшь ?,— В голосе усмешка, взгляд такой же,— Беги за ним, пока далеко не ушёл. От этой порции яда становится больно физически. Этот взгляд унижает, отталкивает, издевается. Может, появление Намджуна в поздний час действительно выглядело подозрительно и состояние Тэхёна можно понять, но у Руми больше нет сил противостоять этому. Даже суд принимает не все доказательства и факты по делу, поэтому она опускает взгляд и назло шепчет: — Зачем мне бежать ? Я ему позвоню. Пусть и его что-нибудь уколет. О том, что это было зря брошено, Руми понимает сразу же. Телефон, покоившийся на столе, через мгновенье оказался в руках мужчины. Он исследовал устройство прямо у неё на глазах, провоцируя нервную дрожь. Когда поднял взгляд, приближаясь, она и вовсе приклеилась к полу. Ким подошёл вплотную, жар его тела отозвался ещё большей дрожью, подкашивая колени. Что он там такого нашёл… — Смотри на меня,— Прошипев ей в ухо, добился взгляда,— Звони,— Понизив голос, он швырнул телефон в пол, разбивая его, при этом не разрывая зрительного контакта, наблюдая ужас и неверие в глазах Руми,— Разбился,— Констатировал, опустив взгляд,— Как жаль, да ? Когда он ушёл, хлопнув дверью, Руми ещё какое-то время приходила в себя, после чего опустилась на пол, поднимая разбитый телефон. Тэхён сегодня разбил не только его.