Саламандры не улыбаются

“У-ху-ху-ху… Что я говорила об использовании магии, мои дорогие мальчики?” Её вопрос прозвучал легко и доброжелательно. Вот только мальчики от её голоса съёжились и потупили взгляд. Женщина заметно выделяется своей правильной, кукольной миниатюрностью и бордовым платьем среди всех этих ярких полосок. Вы привстали на мысочки, чтобы видеть лучше. У неё чистая сиреневая кожа… и целых три пары рук — изящных и подвижных; одной парой она удерживает связь нитей, концы которых теряются средь потолочных балок и, без сомнения, опутывают пойманных. “Синнамон, лапа, ты помнишь, что я говорила?” — Женщина повернулась к кролику; он икнул. “Н-нельзя растрачивать магию н-на пустяки…” — пробормотал он, покачиваясь в своих путах. “А ещё?” “Н-не использовать её в-в ущерб кому-либо…” “Прекрасно. И ещё?..” Кролик замялся, глаза его отчаянно забегали; он начал «украдкой» поглядывать на других ребят в поисках поддержки. Женщина обернулась ко второму — и вы с удивлением обнаружили, что на её округлом личике блестят четыре… нет — пять! — больших, тёмно-лиловых глаз. “Сноудрейк?” — позвала она; все пять её глаз по очереди моргнули. Монстр-птица вздрогнул, но продолжил пялиться вниз, притворяясь глухим. Когти на его ногах почти касаются пола. Выстроившиеся вдоль стен дети изредка шепчутся, вытягивают шеи и заинтересованно сопят, но не вмешиваются. Женщина хмыкнула. “Последнее и самое важное — думать о последствиях”, — осуждающе изрекла она, уперев одну пару рук в хрупкую талию. — “А теперь скажите, мои дорогие мальчики”, — с каждым словом тон её голоса становится всё более угрожающим, — “не из-за пустяка ли вы начали драку? Не считать ли мне ущербом дыры от этих сосулек в полу? И подумали ли вы о последствиях, затевая драку в толпе малышей?” “Н-нам очень жаль!” — хором всхлипнули мальчики, съёжившись ещё сильнее. Женщина прикрыла рот ладошкой, прищурившись всеми глазками, и очаровательно хихикнула. “Ох, глупышки! Вам ещё не жаль!” — протянула она с прежней лёгкостью. — “Я уверена, что вам… начнёт становиться немножечко жаль, когда вы отремонтируете здесь пол. У-ху-ху-ху! Но по-настоящему жаль вам станет, когда вы приберёте чердак. Вдвоём. Включая помывку полов, уборку пыли и складывание вещей в новые коробки. И только попробуйте оборвать хоть одну паутинку! Я заверну вас в сеть и дам поиграть своим паучкам! Шу-чу! У-ху-ху-ху!” За время её речи на лицах мальчиков сменилась палитра эмоций: от неверия до шока и ужаса, застряв под конец где-то между смирением и мольбой. Женщина умильно вытянула губки: “О, не нужно строить такие грустные мордашки…” — поддразнила она и похлопала монстрика-птицу по щеке. — “Это вам не поможет!” “Он первый начал!” — неожиданно вскинулся тот; в глазах у него стоят слёзы. “А ты поддержал”, — отрезала она, показывая, что разговор окончен. Среди детей прошлись смешки. Женщина выпрямила руки, которыми удерживала нити, и ноги мальчиков коснулись пола. Они стряхнули путы, кролик понуро пробурчал: “Почему наказание настолько большое? Мы же за неделю не управимся…” “Потому что предыдущие наказания вас двоих ничему не научили”, — мирно ответила женщина и хлопнула в ладошки, обратившись ко всем: — “Так, лапушки-ножки! Время обеда! Всем за стол!.. Ох, и ещё кое-что! Старина Герсон прислал нам целую коробку крабовых яблок! Раз уж почти все здесь, я хочу, чтобы мы сразу решили, что мы будем с ними делать”, — она окинула всех хитро прищуренным взглядом, — “съедим так или отправим в пирог?” “Пиро-о-ог!” — раскатилось нестройной волной голосов, несколько ребят вскинули руки и крылья, кто-то даже подпрыгнул. “У-ху-ху-ху… Что ж, прекрасно! На ужин у нас будут пироги с яблоками! А теперь — обедать!” За её спиной открылись широкие двустворчатые двери — вы с Нэнси проходили мимо них — и все послушно потекли туда, огибая женщину на почтительной дистанции, перебрасываясь с ней фразами, которые в общем гуле до вас уже не долетают. Кем бы она ни была, она имеет большой вес в этом доме. Вам следует проявить уважение и подойти первыми. Вы двинулись по коридору, стараясь ни с кем не столкнуться. Женщина заметила вас, моргнув двумя правыми глазами, но осталась на месте. Из дверного проёма, куда стекались дети, под характерный скрип лавочек и стук посуды, вывернула Нэнси. Она дёрнулась в вашу сторону, но, поняв, что вы идёте, остановилась и просто помахала вам. Разношёрстный поток закончился, последние малыши и копуши скрылись в столовой — с такого расстояния вы уже можете видеть, как они рассаживаются за прямоугольными столами. “Иди скорее сюда! Не бойся!” — дружелюбно окликнула вас Нэнси. — “Это Маффет!” Значит, это она. Вы совершенно не удивились. Папирус упоминал, что Маффет способна одолеть всех его товарищей, и почему-то вы охотно верите. Несмотря свою лёгкость и миниатюрность, она окутана аурой взрослой, уверенной женщины, знающей цену себе и своему делу. Вы ощущаете напряжение, витающее в воздухе с паучьими нитями. Маффет не сводит с вас изучающего взгляда своих пяти больших, блестящих глаз. Вежливо поклонившись, вы здороваетесь с Маффет и просите прощения за внезапный визит и за причинённые неудобства. Нэнси пискнула, восторженно наблюдая за вами. “Как очаровательно”, — Маффет мило улыбнулась, глядя на вас сверху вниз. Она сложила пару рук в замочек на уровне осиной талии, и вы заметили тончайшие кружевные перчатки. Тёплое бордовое платье с рукавами-фонариками тоже отделано затейливыми узорами кружев. Маффет прикрыла рот ладошкой и хихикнула. “Я слышала, что ты хочешь что-то мне рассказать”, — она бросила взгляд на Нэнси — и та вдруг испуганно сникла. — “Но если это не срочно, я бы предпочла побеседовать после обеда. Твоя еда остынет. У нас сегодня тыквенный суп и хрустящий собачий салат. Уверена, тебе понравится!” Вы говорите, что есть вещи, о которых Маффет необходимо узнать прямо сейчас. Она выжидающе склонила голову; её чёрное каре с двумя пушистыми хвостиками по бокам, забавно качнулось. Вы неуверенно нахмурились. Папирус не упоминал, как много вы можете рассказать ей, но сам он определённо доверяет этой женщине. Так или иначе, вы здесь не одни. Вы выразительно покосились на Нэнси. Она недоумённо похлопала глазами, продолжая стоять. “Нэнси, будь лапушкой, проверь, всем ли хватило тарелок”, — попросила Маффет, уловив ваш намёк. — “И прикрой за собой двери! Спасибочки!” Нэнси посмотрела на неё с ещё бо́льшим недоумением, но спорить не стала — хотя явно об этом подумала. Она нырнула обратно в столовую с громким: “Ну как, вкусно?”, и захлопнула двери, оставив вас вдвоём с Маффет. Вы глубоко вздохнули, собираясь с мыслями. Вы признаётесь Маффет, что за вами гонятся Охотники — они даже напали на штаб Андайн, чтобы схватить вас. Она молча смотрит на вас. Вы так же просите прощения за то, что не можете назвать причину. “Да я вижу”, — с ноткой раздражения хмыкнула Маффет. Её милая улыбка увяла, оставив на округлом личике жёсткую, пренебрежительную холодность. Вы невольно сжались под взглядом пяти изучающих глаз. Она ведь не хочет сказать, что… “Похоже, у Папируса серьёзные проблемы”, — фыркнула Маффет, прервав вашу мысль. — “Вот же неугомонный”. Она неодобрительно покачала головой, прикрыв глаза. Пушистые хвостики тоже мило качнулись, совершенно не вписываясь в атмосферу. Откуда она?.. Точно. Шарф. Вы спрашиваете, поняла ли она это по тому красному шарфу. Маффет снова фыркнула, сморщив личико. “Не только”. — Она с вызовом скрестила пару рук на груди, а другую — упёрла в бока, нависнув над вами, став как будто больше. — “Думаешь, кто несколько ночей к ряду вязал тот свитер, который вы испортили и извозюкали?” — Вы пристыженно вздрогнули, поджав губы; Маффет нервно поправила хвостики свободными руками. — “Когда Папирус внезапно попросил у меня детскую одежду, я, конечно, сразу поняла, что он ввязался в очередную авантюру. Но такого даже я не ожидала!” Она сделала отчётливо-возмущённый акцент на слове «такого», подчёркивая своё недовольство и… подтверждая вашу неприятную догадку. Вы спрашиваете… злится ли она на Папируса. Вам не хватило отваги задать главный вопрос. Маффет задумчиво хмыкнула. “Не то, чтобы я именно злилась…” — проворчала она, приложив ладонь ко лбу, словно ощутив приступ мигрени. — “Но я всё ещё считаю, что Санс совершил огромную ошибку, отказавшись от моей опеки. Если бы я воспитывала этих двоих, то сделала бы всё, чтобы привить Папирусу больше…” — она покрутила запястьем свободной руки, подбирая слова, — “здравой осторожности. Нам предстоит тяжёлый разговор… Охотники знают, что ты здесь?” Она резко убрала руку от лица, внимательно посмотрев на вас. Вы отрицательно мотнули головой. Вряд ли кто-то из Охотников знает, где вы — ведь, когда Папирус отправил вас сюда, он говорил негромко и только вам. Маффет кивнула собственным мыслям, опять приложив пальцы к узкому лбу. Вы… должны спросить об этом. Вы спрашиваете, почему она не убила вас, если сразу поняла, что вы человек. Маффет несколько раз моргнула, странно посмотрев на вас. “Если у тебя есть время болтать о всяких глупостях”, — рассердилась она, — “лучше потрать его на то, чтобы съесть свою порцию”, — она повелительно указала на двери столовой, откуда разносится приглушённое копошение и звяканье посуды. — “Если это были все неотложные новости — остальное мы обсудим через полчаса, у меня в кабинете. А теперь — за стол. Я хочу видеть, как ты моешь за собой идеально пустую тарелку. Я уверена, что у нас на обед нет ничего, что было бы противопоказано твоему… виду”. Прежде чем вы успели что-либо ответить, Маффет распахнула дверь и бесцеремонно втолкнула вас в столовую двумя левыми руками. Некоторые дети обернулись на шум. Нэнси окликнула вас с конца дальнего стола слева. Вы направились к ней, краем слуха уловив, как Маффет обратилась к кому-то и прикрыла дверь. Воздух наполнен гулом разговоров и стуком ложек о тарелки, и запахом тыквы. Помещение достаточно просторное и чистое, с большими окнами и давяще-ярким освещением. Дюжина столов со скамьями — каждый на шесть-восемь посадок, в зависимости от габаритов монстрят — расставлены в два ряда, занято около половины. В этой части зала есть окно и дверь в кухню, и четыре крана над одной длинной раковиной, где трое ребят уже ополаскивают за собой посуду. За столом вместе с Нэнси сидят Хаффи и ещё пятеро детей, имён которых вы пока не знаете. Они все улыбнулись и помахали вам. Вы подсели на край скамьи, и Нэнси придвинула вам глубокую тарелку с прозрачным бульоном с фигурно нарезанными овощами, стакан воды и миску с зеленью — на ней белым соусом нарисована морда собаки. Вы даже не посмотрели, что именно опрокинул тот пёс в столовой в доме скелетов. Папирус так расстроился… Нэнси легонько толкнула вас локтем и шепнула: “Попробуй, это вкусно!” Вы зачерпнули ложкой бульон, поймав пару оранжевых звёзд. На вкус как тыква с морковью. Вкусно. Каша с кусочками тыквы была настоящей редкостью в богадельне — единственное, что вы ели с удовольствием, не считая гостинцев от посетителей. Вы часто заморгали, ощутив жжение в уголках глаз, и поковырялись в салате. Здесь… кости. Точнее, что-то в форме маленьких костей. “Бхи-хи-хи-хи-хи-хи!” Вы подняли взгляд: напротив вас сидит чёрный монстр-пёс с острыми ушами, его плечи трясутся от смеха. Шерсть на конце морды настолько длинная, что её можно принять за усы; она немного испачкана в соусе. Отсмеявшись, пёс указал на вас ложкой, глаза его весело блеснули из-под чёлки. “Это же просто солёное печенье! У тебя было такое лицо, будто ты нашёл теннисный мяч в салате!” Нэнси шикнула на него и завела разговор о новых учебниках, но его быстро увели в сторону прогулок и затопленных после дождей троп. Вы попробовали салат: кости приятно похрустывают. Немного солёно, но вкусно. В противоположной части зала столы почти пусты — за некоторыми сидят всего по одному ребёнку. Кажется, монстр-птица, устроивший драку, тоже сидит один. А ещё в одиночестве обедает какой-то монстр с жёлтой кожей, в жёлто-коричневой одежде. Ребята за вашим столом рассмеялись; кто-то ушёл, забрав пустую посуду. Теперь все обсуждают пауков: кто и откуда сегодня их вытряхивал и вытаскивал. Усатый пёс пересказал, как испугался утром паука, свалившегося ему на морду, сбросил того с себя, а потом, опомнившись, попытался поймать, отчего свалился с кровати. Он так жестикулировал и вертелся, что во время рассказа едва не свалился уже со скамьи. Вы глотнули воды; стакан неаккуратно разрисован бабочками. Эта тёплая атмосфера вам слишком знакома. Не хватает только полумрака и магических огоньков, освещающих серую склизкую массу в тарелках, а ещё… улыбки Анины. Озорной и понимающей. И ребят. Ваших ребят. Если бы они могли попробовать то, что вы едите сейчас… Интересно, понравилось бы им? Если бы Конни был здесь, он бы влез в ту драку и остановил их. Если бы Нисса познакомилась с Нэнси, они бы непременно стали самым удушающе заботливым и милым дуэтом. Если бы Маринетт… “Тебе плохо? Живот болит?” Вы покачали головой, склонив её максимально низко, чтобы скрыться от обеспокоенного взгляда Нэнси. Ничего не изменится, сколько бы вы ни размышляли и ни корили себя. Ваша текущая задача — договориться с Маффет и дождаться Папируса, не доставляя окружающим проблем. Вы набили рот хрустящим собачьим салатом, стараясь не сравнивать и не вспоминать. Правда, вкусно.

***

Вы подняли руку, чтобы постучать. Вы стоите перед кабинетом Маффет на третьем этаже — Нэнси привела вас по вашей просьбе, но не смогла остаться. Вероятно, это к лучшему. Вы всё ещё не уверены, насколько много можете рассказать. Живот неприятно скручивает волнение, поднятая рука дрожит. Вы резко выдохнули и постучали. Маффет разрешила войти. Комната оформлена в приглушенных лилово-фиолетовых тонах; освещение достаточно тусклое и мягкое, оно совсем не жжётся. Здесь несколько закрытых шкафов и комодов, широкий и опрятный письменный стол с идеальными стопками бумаг и книг. Маффет стоит к вам спиной у окна, закутавшись в тёмную шаль; с карниза перед ней свисает длинноногий чёрный паук. Если приглядеться… их довольно много шныряет под мебелью и по стенам. Вы осторожно благодарите Маффет за терпение и вкусный обед. Она странно взглянула на вас через плечо. “Хорошо. Не застревай в дверях”. Воздух наполнен запахом паутины; пространство завязло в ней, безмолвно и настороженно. Маффет опустилась в кресло и придвинулась к столу. Длинноногий паук поднялся на карниз, пропав из виду. Вы прошли по истёртому, но чистому ковру и присели на краешек стула. Маффет сцепила нижнюю пару рук в замок и упёрлась запястьями в столешницу, деловито выпрямившись. “Пожалуй, начну с новостей”, — она чуть заметно улыбнулась. — “Вернулся мой посыльный из Колыбели. Нападение успешно отразили, со стороны отряда Андайн потерь нет, хоть их и потрепали. Хм? Ты не выглядишь удивлённым”. Маффет прищурилась, вглядываясь вам в лицо. Вы пожали плечами. Вы говорите, что вы были уверены в том, что Папирус и Андайн справятся. Маффет благодушно фыркнула. “Не соглашусь с твоим мнением. Даже если Ноль-Три не участвовала в нападении лично, оно явно было спланировано не за вечер. Все нападавшие были с высоким УР и отменным боевым опытом. Они спланировали короткую и меткую атаку — ровно так, чтобы отвлечь внимание и схватить тебя, и сбежать. А если учитывать, что бо́льшая часть отряда Андайн сейчас гоняется за Альфис и её АМ, и все они вынуждены сражаться так, чтобы никого не убить, у нападавших была пугающе выгодная позиция”. Вы спрашиваете, знает ли Маффет, какие монстры участвовали в нападении, и почему она зовёт штаб «Колыбелью». “Ох, это здание изначально носило такое название — «Колыбель Разума», его использовали в качестве архива. Уже после… некоторых событий Андайн обустроила там штаб для своей группы. Отвечая на твой первый вопрос”, — Маффет задумчиво склонила голову, — “здесь всё немного сложнее. Мне доложили о тех наёмницах, что раньше продавали вонючий мусор рядом с моей пекарней в Хотленде”. — Её личико потемнело от брезгливости, и она прокашлялась в кулачок. — “Ещё там был маг-подрывник, огненный элементаль и кто-то ещё. Мои паучки не смогли разглядеть, кто это был. Он стоял слишком далеко от Колыбели и ничего не делал — по крайней мере, с того момента, когда они его заметили. Как только сражение Андайн и мага перетекло на улицу, он тут же исчез”. Вы замечаете, что из всех нападавших знать вас в лицо могла только огненная девушка. Маффет понимающе кивнула. “Элементаля как раз поймали, она и не особо-то сопротивлялась. Её отправили в старый штаб в Вотерфолле, для допроса. Но ты лучше скажи мне вот что”, — уголки её рта дрогнули, растягиваясь в улыбке, — “как ты вообще оказался в Колыбели? Мои малыши сказали, что тебя привели Папирус и Санс”. Тон её голоса явственно похолодел, отчего улыбка стала выглядеть самую малость угрожающе — как в коридоре, когда она отчитывала драчунов. Чем вы опять её разозлили? Вам кажется, что… Пауки замерли, слушая. Один пристроился на подлокотнике вашего кресла; его блестящие глазки неотрывно следят за вами. Вы отвечаете, что о вас узнал другой монстр — Найс, и Папирус предположил, что Андайн тоже рано или поздно всё узнает, поэтому он и решил рассказать ей лично. Маффет недоверчиво, раздражённо усмехнулась. “Только из-за этого? Боже”, — она вновь приложила ладошку ко лбу, поднялась и, под глухой стук каблучков по ковру, подошла к пузатому комоду; на нём стоит такой же пузатый графин. — “Нашёл, из-за чего в проблемы впутываться”, — разлив в два стакана прозрачную тёмно-голубую жидкость, Маффет протянула один вам, а из другого — глотнула сама. — “Если Найс всё знал, им следовало попросить его о помощи, а не!.. Хмпф!” Маффет поправила шаль и вернулась в кресло. Вас немного задевает её тон — в конце концов, она не знает всех деталей. Вы попробовали напиток: прохладный и сладкий, с освежающим привкусом специй и трав; вам не с чем сравнить его. Послевкусие слегка щиплет язык. Маффет глубоко вздохнула. И снова как-то странно посмотрела на вас. “Знаешь”, — личико её немного посветлело, — “Найс был одним из моих лучших воспитанников! Я нашла его во-о-от таким крошкой!” — она развела над столом ладошки примерно дюймов на двадцать. — “Он даже имени своего вспомнить не мог. Мы так и не узнали, что произошло с его родителями. Он был такой милый…” — она обезоруживающе улыбнулась. — “Поэтому мы стали звать его «Найс», у-ху-ху-ху!” Вы сжали стакан в руках и отпили ещё, стараясь сдержать неприязнь. Живая улыбка Маффет стала немного грустной и… щемяще знакомой. “Жаль, что он так рано ушёл — я так надеялась, что он останется мне помогать, он так хорошо ладил с детьми… Чёрт дёрнул Онни искать себе помощника среди юнцов”. — Маффет скорчила гримаску, обиженно надувшись, и хихикнула. — “Нет, я, конечно, уважаю Онни — во всяком случае больше, чем этого лыбящегося докторишку — и не ставлю под сомнение его компетентность, но… Для общения с детьми он немного… тяжеловат. До сих пор помню, с какими визгами младшие прибежали ко мне, когда увидели эту скалу на пороге! Но не стоит его в этом винить. У земляных элементалей в порядке вещей быть… «преувеличенными». Наша Нэнси — редкостьная малявка для своего вида!” Вы вытаращились на Маффет — она расхохоталась, спрятав лицо в ладошках, — но вы не смогли совладать с собой. Она действительно только что выделила слово «кость», как это обычно делает Санс. От неожиданности вы чуть не выронили стакан. “Это было бесценно!” — Маффет промокну́ла пальчиком уголок правого нижнего глаза. — “Не урони свои очаровательные глазки! Я не злюсь на твоих друзей и присмотрю за тобой столько, сколько потребуется. Но когда они придут за тобой, то надолго зависнут в моём кабинете. Фигурально, конечно же, а-ху-ху!” Она наклонилась вбок, открыв шкафчик стола. Вы невольно глянули вверх. Из-за высоты потолка и комфортно-слабого освещения вы не обратили внимания… Потолок затянут паутиной. Достаточно ровно, чтобы не заметить этого сразу, но если присмотреться… за вами следят даже больше пауков, чем вы предполагали. “Вот твои вещи”. Маффет сложила на столе в стопку красный шарф, ваши серые шорты, зелёный свитер в красную полоску и… красный зонтик. Вы сконфуженно прикусили губу: вы совершенно забыли о просьбе странного монстра. “Зонтик я тоже почистила. Насчёт твоих шорт и обуви…” — Маффет слегка скривилась. — “Ты замёрзнешь в такой одежде, к тому же… твоя обувь совершенно расползлась. Я взяла на себя смелость её выбросить. Так, что насчёт того, чтобы примерить это?” Она протянула вам тёмно-коричневый свёрток и ботинки. Вы развернули свёрток — это брюки из плотной и жёсткой ткани, с вполне глубокими карманами. Вы благодарно кивнули. “Хорошо. Можешь переодеться в комнате Нэнси, поживёшь пока там. И я бы не советовала тебе пока кутаться в эту…” — она постучала по низу стопки, — “ткань. Некоторые малыши любят хвататься за полы одежды”. Вы снова кивнули. Вы благодарите Маффет за помощь и заботу. Она странно, невесело усмехнулась. “А тебя воспитывали в строгости, не так ли? Не нужно так часто меня благодарить. Но, если ты захочешь помочь, я могу дать тебе задание”. Вы говорите, что будете стараться. “Прекрасно. В таком случае, переодевайся и спускайся на кухню. Ты же помнишь, где это? Поможешь Альве с выпечкой пирогов. Ну, ступай”. Вы взяли свои вещи и уже отошли от стола, когда кое о чём вспомнили. Вы обернулись. Вы спрашиваете Маффет, знает ли Папирус, что вы в безопасности. Она задумчиво постучала пальчиками по своему стакану. “Полагаю, да. Видишь ли, один мой посыльный попытался поговорить с ним, но заметив его, Папирус его прогнал. Он был не один в комнате, поэтому, думаю, он просто не хотел обсуждать твоё местоположение”, — она чуть заметно нахмурилась. — “Из того, что мне рассказали о вашем… диалоге с Андайн, его можно понять”. Вы крепче прижали к себе одежду и покинули кабинет. В коридорах третьего этажа пусто и почти не слышно детской возни внизу. По какой-то причине, ответ Маффет тревожно осел где-то внутри. Покачав головой, отгоняя бессмысленные переживания, вы направились к лестнице. Нужно срочно занять себя делом, чтобы не думать.