Девочка-агония

            Всё, что говорила мне Джоз, вызывало во мне неподдельный интерес. Трудно было представить, чего лишился этот ребенок, и кем он был вообще, но я внимательно слушала и доверчиво кивала головой, когда она рассказывала. Ей было всего лишь пять лет, но она помнила о своей жизни так хорошо и отчетливо, что казалось, прожила намного больше. Она также переставала запинаться при виде меня, понимая, что я ей верю. А улавливая каждую деталь, сказанную из ее уст, я старалась переварить в голове, чтобы правильно все понять, а также задать в конце множество вопросов, на которые не могла ответить сама. Её рассказ становился все дольше и дольше, но мне не становилось скучно, напротив, я с каждой минутой широко открывала глаза от удивления, испуганно смотрела на девочку, когда она рассказывала мне о каких-то не понятных для меня вещах настолько спокойно, как будто ей было не впервой.        — Я не думаю, что мама когда-нибудь вернется за мной, — это было ее заключением. — Но, видимо, так было нужно, — Джоз опустила голову, смотря себе на колени.        — Тебе не стоит переживать на этот счет, — ободрительно спохватилась я, переварив хоть немного сказанное малышкой. — Тебе просто нужно привыкнуть. Понимаю, это не очень-то и просто, но… — я отвела взгляд.        — Это просто! — чуть ли не выкрикнула девочка. — Мне здесь очень и очень нравится.        — Это правда? — Джоз закивала в ответ. Я почувствовала, как у меня на глазах проступили слезы, и, выдавив улыбку, я обняла ее как можно крепче. — Я очень и очень рада.

Сто первый день в руинах.

      После рассказа маленькой Джоз про ее прошлое в другом мире прошло больше месяца. Подумать только, прошло столько времени, а наши отношения становятся все крепче и крепче. Я больше скажу, для нас каждый день как праздник, и мы стараемся как можно чаще узнавать что-то новое. Сказки я рассказываю ей каждый день перед сном, у меня их полным полно, но все они в моей голове, казалось, выучены наизусть. Я стараюсь вспомнить каждую и выбрать из них ту, которая ей точно понравится. Но она просит рассказывать ей те, которые я рассказывала ранее. Наверное, ей не просто не нравится что-то новое, а интересно вновь послушать то, что понравилось тогда.       Также, я не могла ей не рассказать о том, почему же ей нельзя ходить по руинам и вообще выходить куда-либо дальше них. Я очень боялась, что она возненавидит меня после этого, но… она отреагировала очень даже прекрасно. Ей неважно было, что находится снаружи, она лишь сказала: « Главное то, что мы вместе, а еще ты приносишь много разных штуковин из неоткуда, поэтому мне не бывает скучно», а потом добавила: «А ещё ты читаешь мне». Ну разве этот ребенок не чудо?       Я разобралась со всеми вопросами, мучающими мою голову. Узнав, что у демонов вместо душ лишь оболочки, я немного расстроилась, но не стала подавать виду при ней. Думаю, теперь мне хоть чуточку, но стало легче, когда я узнала об этом. Я невзначай спросила у нее, не может ли она вытащить свою оболочку из тела, но она лишь отрицательно покачала головой. «Почему?» — спросила у нее я тогда, а она лишь пожала плечами, но после сказала, что видела оболочку мамы, когда она ее вытаскивала. Значит, делать это могут только взрослые? Возможно, я могла хотя бы убедиться в сохранности ее оболочки, ведь теперь главной проблемой для нас стали ее кошмары.        — Что? — удивленно спросила я маленькую Джоз, которая тянула меня за подол платья. Она смущенно отвела от меня взгляд и долго молчала, но потом:        — Можно я… — она стала красной, прям как рак. — Можно я… — она, казалось, была уверенна в себе, но смущение не давало ей проронить ничего, кроме первых двух слов. Можно я буду звать тебя мамой?! — выпалила, наконец, она и посмотрела мне прямо в глаза. Удивленная, она смотрела на меня, на ту, которая не могла сдержать слез счастья.

Год, проведенный в руинах.

      Сегодня День Рождения моей дочери. Мы впервые справляем ее праздник вдвоем, поэтому нужно сделать его самым незабываемым, а на следующий год… мы обязательно что-нибудь придумаем вновь. Пока же я попросила паучков найти что-нибудь интересное и яркое: какие-нибудь блестящие красивые штуковины, яркие фломастеры и… много другой всякой всячины. Я хочу устроить что-то грандиозное, что-то неожиданное, что-то, что она ещё не видела, но такое найти очень трудно в таком месте. Иногда подобное расстраивает меня, даже если моя дочурка говорит, что ей и так все нравится.       Еще с самого утра я начала украшать дом, стараясь придумать что-то особенное, что заставило бы ее светиться от счастья. Паучки знатно помогли мне: напекли паучьих пирогов, паучьих пончиков и принесли много новых интересных штуковин. Заплатив за все добро, я решила пройтись через катакомбы. Как-никак это становится традицией, которую не стоит нарушать. Мало ли, что может произойти в любой момент…       На самом деле… иногда я пугаюсь того, что рано или поздно за Джоз вернется ее настоящая семья, и я вновь останусь одна. Такие мысли посещают меня по сей день, но когда я вижу, что на золотых цветах нет никого, мне становится намного легче.             Конец POV. Ториэль.       POV. Джозефина.             Я проснулась от страшного кошмара, который не давал мне покоя уже третью ночь. Это сновиденье не раз ко мне приходило еще год назад, но на этой неделе оно будто вновь что-то пытается мне объяснить. Но я боюсь. Мне страшно смотреть кошмары, даже если они пытаются донести до меня что-то важное, и я открываю глаза в ужасе. Вновь и вновь. Потом, когда мамы нет рядом в эти не лучшие моменты, я начинаю тихо плакать, стараясь забыть то, что видела минуту ранее. Как только подумаю о страшных вещах, я вспоминаю о маме и стараюсь найти ее, если ее нет рядом, но, выйдя из комнаты, я никого не нашла.       Комнаты были красиво украшены чем попало, а в гостиной висела раскрашенная красками надпись «С Днём Рождения, Джоззи». Я мягко улыбнулась, вспомнив про свой день рождения. Казалось, я так давно не пробовала маминого ириско-коричного пирога, что, вспоминая его вкус, невольно текут слюнки от предвкушения. Мне стало намного легче, когда я почувствовала уже приготовленный свежий запах домашней выпечки, мне стало спокойнее, даже прознав, что мамы пока нет дома. Пока не чувствую ее запах поблизости, я не иду встречать маму, но, как только чувствую ее, сразу же бегу из дома и крепко-крепко обнимаю ее.       Вдруг, почувствовав какой-то чужеродный запах, я пошла по его следу. Любопытство взяло верх, и я даже не думала останавливаться. Этот запах был каким-то странным, я не чувствовала его ранее, но он что-то мне напоминает. Меня посетило чувство дежавю, пока я прыгала со ступенек, ведущих в сад. Оглянувшись, я вновь принюхалась. Запах будто испарялся и вновь приходил, поэтому я никак не могла узнать, по какому следу мне идти. Потом этот запах стал настолько резким, что я и вовсе запуталась и не понимала свойства своего носа. Он выдавал мне, что запах прямо передо мной, но где… Я резко опустила голову и, вздрогнув от испуга, отпрыгнула от того места, где стояла ранее.        — Почему ты испугалась? — цветок разговаривал со мной. — Я не причиню тебе вреда, не бойся, — он широко мне улыбался и махал своими лепестками, словно ручками. Это смотрелось довольно миленько, поэтому я немного успокоилась.        — Прости, мне сказали, что ты плохой, — я не сомневалась в маминых словах ни капельки, когда она рассказывала о говорящем цветке, но я хотела бы узнать, что в нем было опасного.        — Она не знает меня, я очень хороший цветок. Меня зовут Цветик, — он протянул свой листик, чтобы совершить «рукопожатие»? *. Я немного подумала и, подойдя к нему, взяла его листик. Ничего не случилось, хотя риск был велик. — Видишь, я не страшный.        — Что тебя сюда привело? — спросила я, всё так же продолжая сидеть на корточках.        — Я хотел подружиться с тобой, — весело сказал он, а я недовольно нахмурилась, смотря ему прямо в глаза. Не могла я поверить вот так просто, что он пришел, чтобы дружить. — А ещё, я хотел бы спросить, когда ты покинешь руины? — я удивленно на него посмотрела.        — Зачем мне это делать? — Цветик посмотрел на меня также удивленно, будто не понимая, о чем я только что его спросила.        — Ты… разве не собиралась покидать руины? — я отрицательно помахала головой. — Но как так? Тебе здесь разве не скучно? — я снова молча повертела голову. — Но… — он будто не знал, что еще придумать и выдумал вопросы на ходу. — Разве ты не хочешь вернуться к себе домой? Да… — его настроение поднялось. — Разве ты не хочешь домой к своей семье?        — Нет, я никому там не нужна, — я грустно опустила голову, вспоминая о родителях. Даже зная, что мама избавилась от меня, я все равно очень скучала по папе и дедушке.        — Я чувствую запах мамы! — крикнула я, почувствовав запах мамы.        — Черт! — цветок тихо выругался. — Я хотел рассказать тебе о барьере, который держит всех монстров под землей… — вдруг, я прислушалась к цветку и вопросительно на него посмотрела. — Если хочешь, я могу рассказать тебе, но сейчас у меня есть дела. Уверен, раз ты так на меня смотришь, значит, ничего до сих пор не знаешь. У меня есть дела, поэтому я могу рассказать тебе всё немного позже, но ты можешь спросить это у своей мамочки, — он вдруг исчез, будто нырнув под землю. Я вдруг правда задумалась о словах Цветика всерьез.        — Мама! — громко выкрикнула я, завидев ее. Она несла много всяких интересных вещиц и еды от пауков.        — С Днём Рождения, Джоззи, дорогая, — сказала мамочка, улыбаясь мне. Я подбежала к маме и крепко обняла ее, а затем, взяв несколько вещей из ее рук, направилась в дом, стараясь ничего не уронить.       Мне было интересно узнать побольше о том, что кроится дальше руин, но маме я об этом не говорила. Она боится, что я уйду от нее и больше никогда не вернусь. Конечно, я не собиралась от нее куда-либо уходить, ведь тут есть все, что нужно, пусть и немного.       Я еще ребенок, но сама понимаю, когда мне стоит капризничать, а когда лучше остановиться. Так воспитала меня моя семья, хотя многие утверждают, что я ни на кого из них не похожа. «Она безобразный ребенок!», «Удивительно, что у такой прекрасной и уважаемой семьи появился такой буйный ребенок!» — все это я, бывало, слышала и расстраивалась. Когда я пряталась от всех, я плакала где-то в уголочке, тихом месте, куда почти никто не заходит, старалась сама себя успокоить, но получалось плохо. Я, правда, была шаловливо-бойкой и несносной, но это были всего лишь игры, детские шалости для меня. Родители радовались и я тоже была рада.       Здесь же все было по-другому. Всё будто перевернулось, я не могла поверить, что места, подобные этому, вообще существовали. Тут меня окружает любовь и забота, подарки и вкусности, сказки и игрушки, то, что окружало меня до этого, но всё равно по-другому. Казалось, в руинах всё было создано в меру, как-то уютно. Пусть я часто скучаю по моим старым игрушкам, по любимому Галиоту, семье и друзьям. Теперь в моей жизни появилась Ториэль и я рада, что мы нашли друг друга. Скучно мне тут с ней почти не бывает, но… я бы немного хотела подружиться с кем-нибудь ещё. Может, поэтому я хотела поговорить с Цветиком?        — Мама, — доедая кусок пирога, я, наконец, решилась узнать у нее об этом месте поподробнее. Она вопросительно на меня посмотрела. — Можешь рассказать мне побольше о том, что находится дальше руин? — то ли от удивления, то ли от почти не заметного испуга, она занервничала. — Я лишь хотела узнать, ничего более, я положила свою руку на ее мягкую пушистую лапку. — Я не собираюсь никуда уходить, — добавила я, слегка улыбнувшись. Она успокоилась.        — А что бы ты хотела узнать, Джоззи? — спросила она, заранее думая о том, что интересного можно поведать мне.        — Хм… — я сама не знала с чего начать. — Может, о короле? — спросила я у нее вдруг. После этого вопроса она неожиданно вздрогнула и стала ерзать на стуле. — Если ты не хочешь…        — Ну что ты! — она издала негромкий смешок после своего восклицания. — Король просто довольно глуп, — она прикрыла глаза, мрачно вздохнув. — Он просто очень опасен, когда-нибудь я расскажу тебе всё, — погладив меня по голове, мама вышла из-за стола.             Очень опасен?

Год и ХХ месяцев, проведенных в руинах.

      Прошло довольно много времени, и я заметно расту. Ещё мама начала учить меня математике, письму, рисованию и чтению. У меня неплохо получается, хотя рисую я плохо. Мама говорит, что ей нравится, значит, мне тоже должно нравиться. А ещё я стараюсь помогать маме по дому, это у меня получается лучше всего. Я стараюсь не лениться и всегда делать всё вовремя. Когда у меня что-то не получается, я часто хнычу, но мама говорит, что мы начали учиться очень рано, поэтому у меня возникают проблемы.       Последний раз я видела Цветика в день моего рождения. Я помню, что вечером вновь почувствовала его запах и решила проверить. Когда я вышла на улицу, то увидела записку и камень, оставленный на ней. Сначала я думала выбросить камень, но, когда я увидела, что он голубого цвета, решила оставить себе. Мне нравится голубой цвет. Записку я прочитать не смогла, потому что ещё плохо умела различать буквы, но сейчас я могу ее прочитать: «С Днем Рождения, Джоз» — там было написано так. От мамы я решила спрятать записку, а камень… я держу у себя под подушкой, она его ещё не видела.       А кошмары… кошмары до сих пор беспокоят меня. Они наскакивают так неожиданно, что ты не успеваешь быстро открыть глаза, а иногда я просто не могу их открыть. Меня иногда что-то держит и не дает проснуться, но когда я очень сильно постараюсь, они все-таки уходят. Я до сих пор боюсь слушать их, они так страшно нашептывают мне что-то. Я пытаюсь не плакать, но это получается само собой, будто это так и надо. Но я думаю всегда о том, что раньше, когда я жила дома с папой и мамой, и дедушкой, мне никогда не снились кошмары. Когда я сказала об этом маме, она грустно на меня смотрела. Ей не нравится, когда она ничего не может сделать, но я ее успокаиваю, ей становится не так грустно.

Прошло 5 лет.

      … …             Мне уже одиннадцать лет!