История Биатрис

Был солнечный день. Биатрис вместе со всеми играла во дворе в мяч. Они кидали его друг другу, и одна девочка не поймала. Она вызвалась принести. Из пестрого здания выходили старшие. Как ей объяснили у них сегодня официальная часть выпускного, а после они соберут вещи и завтра уедут. Биатрис подбежала к закатившемуся под лавку мячу. На лавочке в тени дерева сидела девочка. По татуировке крестику на ноге было понятно, что она зомби. С недавнего времени она начала замечать их повсюду. Девочка даже не обратила на нее внимания. Старшие, да и не только они, почему-то не расходились по делам, а столпились под окнами девчачьего здания и смотрели вверх. На что они смотрели Биатрис было невидно. И она, держа мяч в руках, подошла ближе. На крыше стояла девушка. — Идиоты! Нет никакого выпуска! Нам врут! Мы все просто расходный материал для них! — орала она. Хотя слышно ее было плохо. Биатрис понятия не имела про каких «них» шла речь. — Дальше только ад! Хуже смерти! — крикнула она. А потом сделала пару шагов назад, разбежалась и оттолкнулась от крыши. Прыгнула. Хотя Биатрис показалось, что она зависла в воздухе. Биатрис повалилась на асфальт. Ее сбили с ног, пятившиеся ребята. Вокруг кричали и визжали. Как вкопанные застыли проталкивавшиеся сквозь толку воспитатели. Ей казалось время замедлилось, и тело девушки плавно опустилась на землю. Когда оно скрылась за головами зрителей звук словно пропал. Ей казалось она так и не упала. А мягко приземлилась. Но люди вокруг разбегались, а другие наоборот пытались пробиться ближе. Как и воспитатели. Все вокруг вообще оживились. Биатрис тоже хотелось посмотреть, что там с этой девочкой. Она вскочила на ноги. Вокруг была такая суматоха, что она даже на секунду потерялась, не понимая куда идти. Все орали, бегали. К ней подскочил кто-то из воспитателей. Что-то ей кричал. Но она не понимала ничего. Очнулась она только в комнате. Опустилась на кровать Кенди. В комнате были только Вика и Нина. Они отвлеклись от рассматривания какого-то журнала и повернулись к Биатрис, широко распахнув глаза. Вика встала и выглянула за дверь, за которой постоянно кто-то ходил и разговаривал. Дверь чуть не ударила ее по лицу. Вошла Дина. Ни на кого не глядя, она прошла к своей кровати, легла накрылась одеялом с головой. Вика спросила у нее, что случилось, но та ей не ответила. Стянуть с себя одеяло тоже не позволила. Дверь снова распахнулась, громко хлопнув о Викину кровать. Воспитательница втащила в комнату ревущую Кенди, повисшую у нее на руке, кое-как ее отлепила и ушла. Следом влетела Вита и принялась утешать Кенди, уже забившуюся под стол. Нина хотела было присоединиться, но Вита ее отпихнула. Все сидели молча и просто наблюдали за происходящим, пока ей не удалось наконец привести ту в чувства. Вместе с сестрой они увели ее умываться. Нина молча пялилась на дверь, а потом села рядом с Биатрис. — Что случилось?! Мне кто-нибудь объяснит?! — Девочка с крыши прыгнула… — помедлив, произнесла Биатрис. Собственный голос сейчас казался ей чужим. Звучал как-то по-другому и совсем тихо. — Что?! Кто?! Как?! В смысле?! Когда?! — взорвалась градом вопросов Вика, — Давай подробнее! — Она из старших. Она стояла на крыше. И кричала что-то, — Биатрис говорила тихо и медленно делая большие паузы между словами. Так же ей и думалось. Она сама никак не могла осознать произошедшее. Перед глазами так и стояла одна картинка: застывшая в воздухе девушка перед тем, как рухнуть на землю. — Эй, ну! — Нина требовательно встряхнула ее за плечо. — Да… — Так давай сначала! — Угу… Значит… — Биатрис глубоко вздохнула, — Мы играли в мяч. И Марта… — Биатрис зависла неуверенная в имени. Вроде это соседка Миры?.. — Да пофиг! — Да… мяч не поймала… И он укатился. Под дерево. Я пошла. Взяла его. А там старшие шли. Они стояли и наверх смотрели. И я посмотрела. А она на крыше. — Кто?! — Не знаю. Взрослая, — картинка внешности в голове Биатрис настолько смазалась, что она бы сейчас и не узнала эту девушку зайди та в комнату, — Она кричала про идиотов, выпуск, ад. И прыгнула. — Чё?! Прям прыгнула?! — Да. Разбежалась и прыгнула. — Угу. А ты тело видела? — энтузиазм Нины угасал на глазах. Биатрис кивнула. Все произошло так быстро и одновременно длилось так бесконечно долго. Разум отказывался признавать случившееся. Словно этого еще не произошло. Было чувство, что все это не по-настоящему. Она словно все еще стояла на улице и смотрела вверх. Нина плеснула ей в лицо холодной водой и теперь трясла за плечи. — Бити! Живи! Биатрис часто моргала и отплевывалась, стирая воду с лица. — Ты чё?! — Ничё! Ты сознание потеряла! Я сижу, а ты бух и на подушку легла! Я думала, ты ща тоже того! — Ничего я не того! — огрызнулась Биатрис и пошла за полотенцем, висевшем в общей сушилке. Когда она вернулась, Кенди сидела на кровати Вики в окружении близняшек. Она была уже в другой одежде и вся красная от слез. Вика, наверное, уже знала, что произошло. Подушка и наволочка уже висели сушились на спинке кровати Кенди. Биатрис села на свою кровать. Пока ходила за полотенцем она слышала сирены. Приехала имперская полиция — ГорОх, сокращенно от городская охрана. Это название она узнала только здесь. В родном районе о полиции предпочитали лишний раз не говорить. Да и не бывало ее там почти никогда. В комнату влетела Эля. Всех, кроме уже мирно спавшей без них Дины, заставила выпить успокоительные таблетки, двухлитровая бутылка воды и пластиковые стаканы у нее с собой имелись. Заплаканную Кенди заставила проглотить аж 3 штуки. И убежала. Биатрис растянулась на кровати и отвернулась к стене. Все происходящее казалось нереальным. Словно сон. Или фильм по ТВ. Словно происходило не с ней. Было чувство, что что-то пошло не так неправильно. Что должно было быть совсем по-другому. Все должно было быть не так. Она себе все не так представляла. Она надеялась, что если сейчас повернется, то окажется, что этого всего не было, что все исчезнет. Но всхлипы Кенди, означавшие новый приступ истерики, ясно давали понять, что никуда ничего исчезать и не собиралось. Биатрис еще не могла осознать смерть. Всю глубину этого явления. Она не чувствовала по этому поводу ничего, кроме непонимания. Она знала, что это грустно. Но это оставалось просто словами. Она виделась ей как выключение. Словно где-то на небесах, или где-то там еще, нажали кнопку. Человек был, щелк, и нет. Она попыталась представить ту девушку. Сейчас ей было интересно, как она выглядела скрытая за спинами других. Повсюду красные брызги крови, и куча частей тела сваленных рядом. Откуда ей знать как выглядит человек после падения с высоты? Биатрис вздрогнула, вспоминая, как сама недавно свисала над землей из окна на третьем этаже. «Я ведь могла… как она?». Она помнила асфальт внизу. Небо, солнце. И руку матери, высунутую из темноты окна и держащую ее за футболку. И как она отчаянно за нее хваталась. Представить себя или ту девушку, лежа пластом на асфальте не получалось. Почему-то вспомнилось мертвое тело родительской псины. Шерсть, кровь. Биатрис еле успела добежать до толчка. Завтрак тут же оказался в нем. Живот пронзил спазм. Она смыла эту гадость и несколько раз умылась, низко склонившись над раковиной и окончательно замочив футболку. Псина казалась ей почти страшным сном. Она даже почти о ней забыла. Биатрис посмотрела в глаза своему отражению. «Я — убийца?».