Просто братья или что-то большее?

      Ларри практически незаметно пошатнулся и сильнее сжал брата за футболку, скомкав её так, что можно было увидеть небольшой кусок светлой кожи Фишера. Сал же остался стоять в том же положении, никак не показывая каких-либо эмоций, никто не мог угадать, что твориться под протезом, и уж тем более в его голове.       — Что за чушь ты несёшь? — в бездне карих глазах на секунду появились дьявольские огоньки и сразу же исчезли.       — Я всего лишь рассказываю о том, что в Вашингтоне у тебя есть маленький сын.       — Почему ты мне раньше не рассказала?       — Понимаешь, я — человек, и у меня есть чувства. Я узнала о беременности спустя неделю после нашего расставания. Мне было очень плохо, и не только из-за тебя. Токсикоз, ты же знаешь? — вопрос был риторическим, поэтому Адель, не дожидаясь очевидного ответа, продолжила: — А когда я более-менее собралась, дабы рассказать тебе, мне сообщили о том, что мы переезжаем в Вашингтон. Отец получил повышение, и теперь он работал в главном офисе. Я подумала, что тебе не обязательно знать о ребёнке — всё равно мы бы больше не общались.       — Тогда почему ты прилетела сюда и рассказала о нём?       — Здесь будет проходить показ новой коллекции одного известного модельера, ты всё равно его не знаешь…       — Ты всё ещё в модельном бизнесе? — прерывая бывшую девушку, спросил шатен.       — Да, это мой первый выход в свет после беременности. — в комнате повисла недолгая пауза. — Так, речь идёт не об этом. Я решила, что тебе всё-таки стоит узнать о сыне.       На этот раз пришла уже очередь Салли буквально на пару мгновений потерять контроль над своим телом. Шатнувшись влево, он поправил растрепавшиеся волосы и отошёл от брата на несколько шагов. Голова предательски закружилась, но Фишер продолжал стоять ровно, ничем не показывая своё волнение. В мыслях на повторе вертелась лишь одна фраза: «Этого не может быть. Не может быть. Не может…»       — Сал? — тихий голос возлюбленного вывел его из транса монотонно повторяющихся слов, и он, наконец, поднял глаза, прежде опущенные на пол. — Мы обязательно поговорим и об этом, но сейчас, пожалуйста, иди к себе в комнату.       Протезник, молча кивнув, покорно удалился из комнаты, в которой постепенно начало разрастаться пламя, полное агрессии и ненависти. Казалось, что вот-вот Джонсон начнёт матом кричать на девушку, доказывая то, что это не его сын, и что он вообще не спал с Адель в последние недели их отношений. Естественно, рыжеволосая возьмёт своё, ибо, если Ларри запретил даже сказать пару обидных слов в её адрес, то в таких разговорах она точно профи.       Оказавшись в безопасной пустоте светлых, практически пустых стен, Салли скатился по двери, задирая футболку до лопаток. Протез по-привычке полетел на кровать. В такие моменты парень забывал обо всём, кроме причины своих слёз, поэтому о безопасности пластикового протеза совсем не беспокоился. Слёзы неприятно жгли грубую кожу щёк, покрытую многочисленными рубцами и несколькими неглубокими шрамами. Желание ударить Ларри всё росло и росло. Хотя голову не раз посещал вопрос о том, в чём же патлатый провинился, что его парень, обычно не питающий какой-либо злобы к людям, решил его поколотить, да так, чтобы тот сразу понял за что.       Странно, но за все полчаса, что голубоволосый так просидел, из соседней комнаты не было ни одного громкого звука. К счастью, его это не интересовало, ведь тогда бы он пошёл проверять, что там такого происходит.       Наконец-таки, в дверь несильно постучали, и Сал отодвинулся от входа, параллельно вытирая ресницы от скопившейся на них влаги.       — Я зайду? — сиплый голос заставил поёжиться и встать-таки с пола. — Я без Адель. — непонятно зачем добавив эту фразу, Ларри вошёл в комнату, не дождавшись положительного ответа.       Бросив явно недоброжелателей взгляд на старшего, Фишер сказал:       — Рассказывай. Во всех подробностях. Я жду.       — Мне нужно в Вашингтон, я хочу увидеться с сыном. — заломив пальцы на руках, ответил металлист.       — Что?.. Хочешь сказать, что ты не отрицаешь того, что это твой ребёнок?       — Не отрицаю. — голос Ларри понизился, а его голова чуть опустилась на плечо.       Сал же гордо вскинул голову вверх и, закусив и без того истерзанную губу, громко обозвал брата не самым пристойным словом. Настолько громко, что, возможно, Адель из соседней комнаты вздрогнула от неожиданности. Протезник всё ещё не очень понимал, из-за чего он это сказал и в целом злиться на шатена.       — Милый, успокойся…       — Уйди! Мне нужно побыть одному. Хоть чуть-чуть.       И, не дожидаясь, когда Джонсон покинет его владение, в которых он планировал просидеть следующие два-три дня, покидая комнату только ради того, чтобы сходить в туалет или умыться, вытолкал его за дверь. Патлатый, конечно, возмущался, но когда понял, что дверь заперта, обречённо покинул пустой коридор.       Скомкав волосы в произвольную копну, Салли с глухим ударом свалился на кровать. Укрывшись одеялом с головой и уткнувшись носом в подушку, он погрузился в царство Морфея. Казалось, что только сон сейчас может помочь разобраться с тем, что происходит и понять, почему подросток так злиться на парня, что заставил поверить в яркие краски, которые мир Сала лишился после смерти матери.

***

      Ларри, оперевшись о подоконник спиной, выдохнул дым от сигареты изо рта. Адель смотрела на эту картину с нескрываемым любопытством, желанием помочь и одновременно с ярко выраженной брезгливостью. Ей хотелось сказать что-нибудь или обнять его за плечи, сделать всё, главное — чтобы всё у парней было хорошо. Она считала себя виноватой во всей этой ситуации и таким способом пыталась загладить свою вину. Неожиданно для себя, да и для шатена тоже, положила руку на его плечо и довольно тихо заговорила:       — Лар, тебе нужно поговорить с ним, как только он отойдёт. Сомневаюсь, что он зол на тебя, Сал — не такой человек. Просто он, наверное, немного в шоке, как и ты.       — Адель, ты не понимаешь. — он повернул голову в сторону окна, и убедившись, что там по-прежнему льёт ливень, начавшийся примерно полчаса назад, отвернулся обратно. — За всё время наших отношений мы ни разу не ругались, а сейчас он даже видеть меня не хочет.       Девушка раздражённо выдохнула и потянулась свободной рукой в карман джинсов Джонсона, доставая оттуда наполовину пустую или на половину полную пачку сигарет. Из того же кармана она достала зажигалку и закурила. Первая затяжка вышла не очень удачной, и Адель пару раз звонко чихнула.       — Ты же бросила, ещё давно.       — С вами ненароком курить начнёт даже астматик.       Ещё немного так постояв, они решили, что пора ложиться спать. Миллер положили в спальню для гостей, ибо Ларри не отпустил её ночью на улицу. Конечно, рыжеволосая утверждала, что вызовет такси до отеля, который находится совсем недалеко, но металлиста было невозможно переубедить.       Ларри долго ворочался в кровати, мял простынь и всё никак не мог отвести взгляд от чёрной длинной, но узкой футболке, висящей на двери шкафа. В голове то и дело всплывали воспоминания о том, как Фишер впервые остался у него ночью. Тогда он как раз-таки спал в той футболке, напрочь отказываясь раздеваться, хотя было ну очень жарко. Губы растянулись в грустной улыбке, и парень уже потянулся к телефону, чтобы написать Эшли, да выговориться ей о всём наболевшем, но тут в коридоре раздался удар и практически шёпотом сказанный мат. Возможно, это пришли родители с работы, но, бросив взгляд на часы, показывавшие четыре часа утра, этот вариант покинул своё место в мыслях.       Не долго думая, Джонсон-младший покинул свою комнату. По среди недлинного коридора стоял Сал, потирая ушибленное бедро, а напротив него Адель, вестимо прибежавшая на шум, поскольку выглядела она помято.       — Сал, что случилось? — девушка подбежала к младшему, пока патлатый закрывал рукой губы, чтобы прямо сейчас не упасть на пол от смеха.       — Со мной всё в порядке, отойди.       В комнате родителей послышались недовольные шумы, Лиза и Джим могли вот-вот проснуться, и это было бы не очень хорошо. Поэтому, успокоившись, Ларри сказал:       — Адель, иди к себе, а ты — ко мне.       Миллер, недовольно поморщившись, ушла к себе, напоследок показав язык. А вот Салли так и остался стоять на месте, слегка согнувшись от боли.       — Идём. — говорил он всё ещё с улыбкой на губах, отчего голос был добрым.       — Нет. Ты меня изнасилуешь и убьёшь. — в шутку, но серьёзным голосом сказал протезник. — Я просто хочу в туалет. А ты мне путь загораживаешь.       Старший отодвинулся вперёд, и Сал уже обрадовался, но его мигом подхватили на руки и занесли в комнату, в которую он не хотел заходить даже под предлогом смерти. Металлист аккуратно кинул брата на кровать, размяв плечо, на котором нёс его.       — Больно-о. — наигранно простонал голубоволосый. — Если ты не заметил я ударился задницей о тумбочку.       — Это тумбочку уже давно пора убрать или переставить хотя бы (Если кто помнит, Ларри уже врезался в эту тумбу). Так, мы так и не поговорили.       — Тогда давай быстрее, и я пойду спать. — подросток подпрыгнул с кровати и встал в плотную к своему парню.       Тихо вздохнув, Ларри положил руки на его плече и попытался что-то сказать, но его заткнули чужие губы. Сал поцеловал его не то что очень грубо, но патлатого немного толкнуло назад. Руки его всё ещё лежали на плечах брата, именно это и не дало ему упасть. Когда Фишер отстранился от губ любимого и слегка сглотнул, заговорил сам:       — Ларри, прости меня за сегодняшнее, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть. Я просто очень удивился, когда узнал, что у тебя есть ребёнок от этой Адель. — имя бывшей брата Салли, естественно, исковеркал.       — Всё нормально, малыш. Я не обижен.       Шатен потрепал голубую макушку и поцеловал Фишера в лоб.       Он никогда-никогда не отпустит его.