Сквозь времена

Тимур       Тихо закрыв за собой дверь, я покинул подсобку и тут же взял автомат наизготовку. Осеннее утреннее солнце заливало через окна и первые лучи крались по грязному полу совсем неуверенно, будто понемногу ощупывая крошки, капли крови, пива и латунные цилиндрики стреляных гильз, лежавших в разных местах. Еще вчерашним вечером плакавшие растаявшим воском свечи сейчас стояли, уныло завернув опаленные хлопковые фитили книзу, к выжженной тонким, вытянутым пламенем чаше.       Группа, кроме майора еще спала. По-крайней мере, те, с кем я ночевал в комнате, спали точно, а вот насчет Даниэля я уверен не был. По хронотипу его нельзя было отнести ни к совам, ни к жаворонкам, ибо в редкое для него свободное время он был кем хотел. Засиживался на постах охранения до утра, всегда будучи со стеклянными глазами, чтобы потом дрыхнуть как конь, или наоборот тягал на горбу под палящим солнцем восемнадцатикилограммовое тело АГС-17. За что и получал прозвища, не то Мул, не то Буйвол, но, из-за невысокого роста, чаще всего бытовало привычное Малой.       И Малой не спал. Дружбан брился, смотрясь в автомобильное зеркало. Лезвие небольшой опасной бритвы скользило по светлой коже, снимая полосами мыльную пену и срезая короткий, грубый волос. Для кореша, что в условиях конца света, что мы встретили тогда в США, это было больше чем-то ритуальным, чем выполняющим какую-то задачу, ибо в Афгане он как-то раз даже позволил себе отпустить усы. Но сколь-то неухоженным он не был не при каких обстоятельствах.       Когда я приблизился, товарищ уже ополоснул инструмент и принялся ополаскивать лицо водой из бутылки. Ее капли на солнце мелькали маленькими искрами, что раз за разом разбивались об асфальт, создавая еще больше искр. Поток воды с белыми комочками пены неспешно затекал под внедорожник, просачивался в протектор ботинок моего товарища и скрывался где-то в стоке, врезанном в асфальт.       Вытерев лицо и руки полотенцем, Даниэль развернулся ко мне, поприветствовав меня рукопожатием и сказал:       — Доброго ранку, друже. Как спалось?       Товарищ улыбнулся, вставив в рот сигарету.       — Нормалек, ничего. Майор тоже скоро выйдет, а дам походу будить придется. Ну или сами выйдут, без понятия.       Даниэль предложил покурить и мне, но я отказался. Тогда тот, привычно чиркнув барабаном зажигалки, прикурил и, выпустив легкое облачко дыма, сказал:       — Ну и хорошо. Сегодня продолжаем движение, но ночевать желательно в каком-нибудь населенном пункте. Ночи скоро совсем холодные пойдут, а «буржуйку» в машине сам понимаешь, ставить негде. Плюс надо бензина впрок набрать, майору в кузов наставим и порядок.       — Согласен, девчонки ваши уже проснулись, так что нам надо быстро собраться и уходить. — Как гром среди ясного неба раздался голос вышедшего Кодзиро.       Японец стоял, оперевшись на стену заправки и повесив пулемет на плечо.       — Еще жрачки всяческой долгохранящейся наберем и двинем. Итак, господа, — Сказал товарищ, выбросив окурок в водосток — Начнем-же сборы. Тимур, на тебе жратва, ты в этом не хуже меня шаришь, еще девочкам скажи, чтоб вещи собирали. Майор, на нас бензин. Начали.       Я молча кивнул раздавшему указания другу и, шаркнув ботинками, развернулся, возвращаясь в здание заправки…

***

Даниил Полчаса спустя       Двигатель тяжелой машины урчал фоном. Мощь огромного внедорожника чувствовалась в каждом тихом постукивании кулачков распредвала, в плавном, словно я управлял баржей управлении. Ну, а морально просто тем, что это была как-никак военная машина.       Такие, несколько судорожные думы занимали мою голову на всем протяжении нашего, недавно продолжившегося пути. Шалили расшатанные нервишки. Опостылело… Все опостылело. Войны, стрельба, смерти. Куда не ткни в нашей с Тимой жизни «путешественников», спокойной жизни никогда не находилось места. Войны, разборки банд. А теперь это, кажется, возвращалось. И размышления об этом отражались на наших лицах не лучшим образом. Если я и старался держать покер-фейс, хотя внутри меня и бушевал страшный пожар злости на жизнь-падлу, то вот Тимоха сидел совсем угрюмый. И, кажется, так невовремя по этому поводу нас решила спросить Сайори, первой нарушив тишину:       — Мальчики, что вы такие угрюмые? Как никак мы теперь тоже бойцы вашей группы, можете поделиться с нами хоть чем-то, что на душе у вас. Я прекрасно понимаю, этот ужас, разруха. Но не может же оно продолжаться бесконечно. Когда-то же должен наступить рассвет. Есть ведь радостные моменты в жизни, я жду новый год, музыку, красиво одетых людей. А вы?       — А-а-а! — Воскликнул Тима — Ничего ты по правде не понимаешь, и не настолько уж ты боец. Ты, как ни старайся, все та-же Сайори. С пестрыми как конфетти мечтами. «Бойцы» уже не хотят ни Нового года, ни других праздников. Единственный праздник, что мы хотели бы-это чтоб это все закончилось. Кстати, Дань — Обратился друг ко мне — Помнишь, где мы отмечали этот новый год?       Шестеренки в мозге, заплутавшем в стойком тумане табачного дыма начали раскручиваться, будто запуская кинопроектор с воспоминаниями, и через секунду перед глазами всплыл овражек с выложенными на вершине камнями, защитой от случайных осколков. А чуть ниже, Тимоха. Грязный, в выпачканном кровью бушлате, и в каске, из-под которой каким-то несуразным лоскутом на лоб сползла шапка. А меж камней-струйки песка, текущие от содрогающейся от взрывов земли. И вот, описывая эту картину, я заговорил:       — На южном спуске перевала Саланг. Отличная ночь была, Сайори. Метель, снег, мороз. Красиво одетых людей, правда не было, а были «духи» в модных вечерних чалмах и стеганых халатах. А вместо фейерверка-обстрел из минометов. И танцы были. Помнишь, Тим, как мы вытанцовывали, лежа на снегу, растирали окоченевшие пальцы и совали их в рот…       — Я вас обидела? — Сайори спрятала лицо в воротничок пиджака — Может, вам просто не повезло с этим Новым годом. Но все светлое и хорошее там-впереди. Надо верить в это. Мы все люди. Все хотим мира и добра. Не так ли?       — Сейчас наша главная задача, пожалуй, — это выбраться из этого ада, из этой страны. Чтобы как нибудь потом, в дружном кругу вспомнить все это как страшный сон, а потом снова положить в долгий ящик. Но это потом. А как все пойдет сейчас, зависит только от нас самих…       Тимур замолк и опустил голову. Сайори неуверенно поправила бантик на голове и, как-то странно сжалась. А у меня почему-то возникло странное желание извиниться перед девочками. За то что не открыл. Не открыл истинных нас…

***

      Едва минув знак с названием поселения, майор стал оттормаживаться, прижимаясь к обочине. Но оно и понятно было — вся дорога была перекрыта рядом машин, причем оставленных совсем недавно. Все это волей-неволей наводило на мысли о том, что тут еще могли остаться живые люди.       Я глядел на эту картину через стекла серых «авиаторов», выйдя из машины. Майор, поправляя зеленый берет шел к моему внедорожнику с явным желанием обсудить дальнейший план действий. Хлопком задней двери ознаменовал свой выход и Тимоха, запустивший пятерню в собственные гуталлиново-черные волосы. И вот, когда наша тройка снова собралась у капота, майор начал:       — Здесь определенно успели побывать монстры. Вот народ, похоже, и попытался отгородиться.       — Точно. — Согласился я — И че делать, собственно? Расталкивать, да дальше ехать?       — Не, я б не стал. — С нотками сомнения сказал Тимур, перебирая ремень автомата.       — Да, лучше на своих двоих сходим. — Согласился майор с товарищем.       Я только кивнул. «Братья по оружию» были правы, такое ограждение сделали люди для своей же безопасности, а начни мы его разрушать, скорее вызовем на себя лишние подозрения.       — Да, сходим быстро, возьмем одежду, еды, вернемся и поедем в обход. — Предложил майор.       — А если встретим живых? — Спросил я, невольно озираясь.       Мужик покачал головой:       — Если здесь уже обустроилась какая-то группировка, мы можем с ними поговорить. Но в идеале было бы просто не попадаться им на глаза.       — Поговорить? — Скептически фыркнул Тимур, слегка оскалившись. — Хрень это всё…       Да уж. Стоит только вспомнить, как в прошлый раз, в школе Эриксон, мы столкнулись с группой рейдеров, которые пытались взять нас, детей, в свою группировку, против нашей воли. После такого доверие к незнакомцам тут же поубавилось.       — Нет, разговаривать мы ни с кем не будем, — Решительно отметил я. — Тихо зайдём, возьмём что нужно, и свалим. Теперь-то все согласны?       Тимур с Кодзиро молча кивнули и тогда я, встав ровно напротив машины, сказал:       — Значит теперь поищем по тачкам подробную карту города, и уж тогда двинем. Тимур, пошли.       Товарищ молча кивнул, сняв автомат с предохранителя и последовал за мной.

***

Тимур       Найдя в измазанном кровавыми отпечатками старом «Ниссане» карту, мы с Даней составили примерный маршрут нашего обхода. И если сначала мы рассчитывали лишь взять зимней одежды и еды, которой никогда не бывает много, то теперь, в плане обозначилось еще и посещение так удачно оказавшегося тут оружейного магазина. Пусть давно уже не тряслись поджилки, да и мы настроили себя, что каждый день может быть последним, и когда-нибудь мы не вернемся, этого не могли понять наши спутницы, которых мы еле как смогли уговорить остаться. И майор, согласившийся за ними присмотреть, протянул нам по рации.       — Вот, на всякий случай. Если что, держите связь.       Мы с благодарностью кивнули офицеру, а затем, уже ступили на «вражескую» территорию, буквально день назад бывшую обычным населенным пунктом…

***

      Поначалу мы шли молча. Ситуация слов не требовала, они даже были лишними. Главное сейчас — опираться на собственные органы чувств, чтобы, если что, заранее заметить опасность.       Первым в списке оказался продуктовый, как ближайший магазин. Постройка, обозначенная на карте невзрачным квадратом, располагалась у перекрестка, и до туда оставалось примерно пятнадцать минут ходьбы. Ходьбы по поселку, не подавшего никаких признаков жизни.       Даниэль в паре шел ведущим. Ступал почти бесшумно, оглядывая окружающий мир через прицельную планку. Он как-то по-своему слегка вжимал в плечи бритую, от того с незаметной проседью, голову и слушал. Смотрел и слушал. А в один момент тихо, на выдохе сказал:       — Ни живых, ни мертвых. Ждали, будет Севастополь, а на деле тут некрополь. Только без трупов.       — И тем лучше. — В тон товарищу ответил я. — Хочу хоть сколько-то не встречая этих тварей погулять. Но сука везде попадаются.       Я ясно заметил, как друг кивнул, сказав:       — Точняк, а в городе особенно.       И будто в подтверждение его слов, из-за угла дома раздались неосторожные, медленные шаги под аккомпанемент хрипов и рыка.       Это раз за разом вызывало во мне слепую ярость. Сердце само по себе разгонялось, словно двигатель гоночного болида, заставляя кипеть кровь, что, кажется брызгами своими заливала глаза с внутренней стороны, создавая вокруг серой радужки красноватую пелену. Пелену, что на секунду затуманивала мой разум.       — Он мой. — Процедил я сквозь зубы, молниеносно выхватив нож из ножен.       Держа автомат стволом вниз, резко выскочил перед ходячим, уже занеся клинок для удара и в ту-же секунду вонзил его в висок твари, разразившейся мерзким хрипом. Оружие точно так-же быстро выскользнуло из пробитого им отверстия, и вонзилось уже ровно в темечко, полностью окончив страдания твари.       Ходячий грохнулся на тротуар, обагряя бетонные плиты обильно вытекавшей из его башки жижей, а подошедший Даниэль спросил:       — Чувак, все нормально?       Я только раздраженно передернул плечом, сказав:       — Да хер его знает. Даже только при виде этих тварей тело начинает снова ломить. Как тогда…       — Когда тебя укусили? — На короткое время вернул в мою голову тот момент друг своим вопросом.       — Ага. — Кивнул я — Нет, тогда, в школе, было круто, и я не о чём не жалею. Но всё равно, если тебя кусают, помимо смертного приговора, жди ещё какой-то хрени.       Товарищ снисходительно ухмыльнулся:       — Проверять не буду, пожалуй.       Обтерев нож об карман, я ответил:       — Постарайся уж…

***

      «Продуктовку» до нас явно успели посетить. С полок с долгохранящимися продуктами было сметено почти все. Почти. Забранное отсюда давало еще более приличный запас еды впрок, так что можно было смело радоваться.       Пошатанные нервы требовали тяпнуть. Хоть чего-то совсем легкого, но тяпнуть. С такими намерениями я и открыл дверь холодильника с пивом, достав себе такую-же бутылку, что пил на заправке. Откупорив крышку, я крикнул своему товарищу, орудующему у полок со жратвой:       — Слышь, Дань, пивас будешь? — И в тот же момент отхлебнул, разочаровавшись — Сука, теплое.       Возня у полок на смолкла на мгновение, в которое товарищ ответил:       — Не, сам пей. Я не любитель, ты знаешь.       — Ты больше по дымовым завесам, да? — Ответил я другу, через «не хочу» отпив еще.       — Ага, по ним, родимым. Короче, я закончил. — Сказав это, товарищ показался через пару секунд, навешивая на себя наполненный рюкзак.       — Отлично. Куда дальше пойдем? — Спросил я, непринужденно разбив бутыль об пол в углу.       — За одежкой. Ладно, идем, время не ждет.       Кивнув товарищу, я подхватил автомат и мы вместе покинули магазин через черный ход. День продолжался, продолжался апокалипсис, продолжалась вылазка…