Реквием

Приятные ноты любимой мелодии бодрили с утра лучше, чем чашка кофе. Ещё бы, Гарри слишком много времени уделил поиску «идеального» звука пробуждения. Размышляя о предстоящих планах на сегодняшний день, Поттер провалялся в постели ещё полчаса. Устоявшийся ритуал. Солнце давно пробивалось сквозь слегка прозрачные шторы, оставляя яркие прямоугольники на светлом дереве пола. Мягкие тапочки, любимая пластинка, кривляния у зеркала с щёткой в руках и быстрый спуск на кухню. Гарри обожал кофе. Даже нет. Он боготворил этот напиток. На кухонном гарнитуре стояла яркая, начищенная до блеска, лучшая кофеварка во всей стране. Поттер гонялся за ней около года, всё же удалось отбить её в одном магазине у зазевавшегося магла. Теперь это яркое дорогущее безумие стояло на самом почётном месте. Сухой тряпкой избавиться от возможной пыли. Засыпать в холдер молотого кофе, прижать темпером, но не прокручивать, чтобы не менять распределения кофе и не портить любимый вкус. Вставить кофейную таблетку. Пока ждёшь, налить в питчер молоко, нагреть и взбить до идеально глянцевой пенки. Обволакивающий приятный запах распространялся по небольшому дому. Любимая чашка, парочка круассанов с шоколадом и солнечный балкон. Что может быть лучше? А может быть. Кайф, получаемый от написания статей. Гарри давно принял для себя установку, что оставаться без дела — это не для него, но и высовываться как-то не хотелось. Ведь герою прощалось всё. Никто не станет порицать героя, никто не станет критиковать героя, героя все поддержат, полюбят, принесут цветы на похороны. Но также абсолютно никто не хотел видеть в нём цельную личность, способную не только выполнять поручения, «спасать мир» от злобного мага и решать кучу проблем. Поэтому Гарри взял для себя псевдоним и писал статьи в одну известную в волшебном мире газету. Многие интересовались личностью автора, отправляли письма в надежде узнать, кто же так чётко описывает самые разные переживания, помогает выбраться из депрессии и замотивировать на действия. Но автор оставался непреклонен. Писал Гарри в обычае своём о том, что волновало лично его, и находил отклик читателей. Каждый второй волшебник ждал с нетерпением так полюбившуюся колонку и глотал каждое слово. Поттер радовался, как ребёнок. Его слова могли зацепить, удержать внимание, удивить. Этого он хотел всю жизнь. Не чрезмерного внимания — спокойной жизни, любимой работы, преданных друзей и человека, который всей душой и телом принадлежал лишь ему. Только с последними пунктами вышла заминка. Из друзей остался только Люциус. Он был отдушиной. На всех «важных» светских мероприятиях, на которые добровольно-принудительно отправлял министр, Гарри стоял подле своего нового защитника. Почти весь удар камер на себя принимал Малфой. Лучезарно улыбался, жал руки, вежливо отказывался от новых встреч, ссылаясь на их совместную работу. Именно с Люциусом он научился надевать маску и так же улыбаться одними уголками губ. Малфой был отличным политиком, разбирался во всех интригах, определял настроение людей по походке и находил нужный момент, чтобы подойти и предложить какую-либо сделку. Размышляя о своей новой жизни, Гарри и не заметил, как стал с упоением стучать по клавишам. Ему нравилось печатать на ноутбуке, самостоятельно корректировать текст, сотню раз перечитывать, описывать подробности своего состояния. Послевоенное время. Всем не хватало людей, способных понять их горе. И вот, единственная колонка, связанная с эмоциональным состоянием. Работа проходила быстро, Гарри знал, о чём писать, что нужно ему и людям. Слова складывались в предложения, выливались потоком на бумагу. Множество оборотов, вводных слов, метафор и аллегорий. Ему нравилось писать. Никто раньше не спрашивал, чего именно хочет Поттер, все как-то сложили «правильное мнение»: раз прошёл войну и выжил, то должен быть аврором, продолжить всех защищать, быть примером для подрастающего поколения. Но Гарри был иного мнения. Ему не нравилось гоняться за преступниками, раскрывать дела, получать ранения или ранить. Ему хотелось донести до людей свои мысли, быть понятым, с воодушевлением приниматься за работу, иметь личное время и пространство. Личное время. Точно. Гарри закончил статью, сохраняя полученный результат и убирая ноутбук. Нужно приготовиться к встрече с семьёй Малфоев. Люциус всегда предупреждает, какая будет встреча и в каком кругу. Если встреча официальная, то Гарри садится возле Люциуса и наблюдает, как тот, соблюдая все нормы этикета, рассаживает гостей, говорит с ними о новостях и событиях, которые произошли недавно, обсуждает положение на рынке, биржу. Обычно, и эти мероприятия делятся на два вида: внешний и внутренний круг. Когда Люциус желает заключить особо прибыльную сделку или подписать важный контракт, он объявляет, что его любимая жена приготовит особенное блюдо. Так люди понимают, насколько важна и почётна эта встреча, раз сама Нарцисса Малфой приготовит что-то особенное. Как узнал Гарри, она не готовила вовсе — всё делали домовики, но позиционировали, как старинный рецепт рода Малфоев. Поттер был поражен такому тонкому ходу со стороны Люциуса. Эта встреча была другая, она была в кругу семьи. Гарри лишь недавно почувствовал свою привязанность к ним. Люциус оберегал его с отцовской любовью и дружески подкалывал, иногда насмехаясь над недальновидностью Гарри. Нарцисса заботилась о его состоянии, высылала различные артефакты, интересные свитки, долго разговаривала с ним в столовой за чашкой чая, рассказывая о своей молодости. С Драко они общались мало, но и тот сменил гнев на милость, иногда перебрасывались фразами за столом. Гарри пошёл на примирение, долго размышляя примет ли его бывший школьный враг. Войдя первый раз в дом Малфоев, он протянул руку Драко, возвращая их на несколько лет назад. — Гарри Поттер, — он говорил тихо, держался на расстоянии, чтобы не спугнуть и не разрушить то шаткое, что их связывало с Малфоями. — Драко Малфой, приятно познакомиться, — он улыбался приветливо, не надевая маску. Со временем Драко раскрывался всё больше, позволяя узнать о своей жизни, ломая стереотипы. Многие волшебники, прошедшие войну, смотрели на новый союз с открытой неприязнью. А Гарри, как настоящий друг, отстаивал честь всей семьи Малфоев. Он понял одно: у них не было выбора. За столом и в принципе в жизни они мало общались на тему прошедшего ужаса. Все понимали, насколько это тяжело и не хотели давить на больное. Но на этом круг их семьи не заканчивался. Часто к ним присоединялся Северус. Бывший профессор и директор Хогвартса. Его удалось спасти только чудом. Гарри вовремя аппарировал его в Мунго, ругаясь на всех и заставляя помочь. Времени было впритык, поэтому он пообещал всем, что, если хоть одна душа бросит Снейпа, он лично найдёт такие проклятья, что им и не снилось. Медики быстро принялись за работу. Накачали зельями, намазали лечебной мазью, с помощью магии избавились от яда. Ещё пара мгновений — и спасать было бы некого. Гарри не распространялся о своём «подвиге», как писали в пророке. Он показал воспоминания Снейпа и его оправдали. Особых благодарностей Гарри не ждал, он знал, что это правильно, что Северус один из самых отважных людей, которых он знал. Северус был не таким едким, даже его сарказм теперь не казался таким ядовитым. Гарри это радовало. Новое окружение, буквально новая семья, принявшая его у себя, помогающая справиться со всем дерьмом, которое на него свалилось. Ему нравилось, что они не шумные, не пытаются решить за него и поддерживают каждое решение. Гарри долго думал, что же подарить Нарциссе и Драко на возвращение. Он знал, что Драко увлёкся древними свитками о создании рода и восхищался смелостью Гарри. Вопрос решился быстро. Спустившись в библиотеку, находящуюся в подвале, но обустроенную настолько уютно, что даже трудно назвать это подвалом, он принялся искать подходящее. Запах хвои, бумаги и волшебных масел, сохраняющих книги от ломкости. Выбирать было из чего. Многие книги Гарри перевёз из старого дома на Гриммо, в них была куча тёмных ритуалов, связанных с жертвоприношением и кровью. Книги из Годриковой впадины тоже имели свои нюансы, во многих скрывались побочные эффекты «светлой магии», поэтому Гарри стал выбирать из собственной купленной коллекции. «Базовые знания о создании рода и поддержания магии» — Поттеру не сложно было прощаться с книгами, он любил дарить интересные произведения, освобождая место для новых шедевров. Он призвал парочку домовиков и попросил упаковать книгу в красивую серебряную упаковку. Домовики с радостью принялись за работу. С подарком для Нарциссы проблем было меньше. Не так давно, на просторах любимого Гарри интернета, он нашел красивое кольцо из белого золота. Оно было тонким, но невероятно женственным. Заказав эту красоту несколько месяцев назад, Гарри взялся за работу над собственной идеей. Если Драко и Люциус, по совету Гарри, перекрыли метку магловской татуировкой и теперь не видели в этом проблемы, то Нарцисса всегда ходила с длинными рукавами, стесняясь своего прошлого. Гарри заколдовал кольцо, применяя к нему скрывающие чары. На надевшем его человеке пропадают любые отметины, связанные с искусственным изменением. Деформация кожи также входило в это число. За бытовыми делами и подбором подарков прошёл почти весь день, а значит времени на переживания оставалось всё меньше. Отправив черновик Люциусу, Гарри набрал ванну, включил любимый фильм и погрузился в воспоминания.

***

Отношения между членами Ордена Феникса и Гарри ухудшались с каждым днём. Гарри открыто высказывался о том, что нужно проверить все воспоминания, уменьшить меры наказания для некоторых пожирателей. С ним были не согласны. Все кричали о нанесённом ущербе, о собственных унижениях, о смерти близких людей. Это было странно. Страдать, как выражались они, и кричать на каждом углу о своих страданиях. Как понял Гарри, когда внутри действительно живёт ноющая боль, которая даже не закрывает пустоту, а только расширяет её, не хочется кричать и доказывать что-то. Джинни же и вовсе перестала поддерживать его, а смотрела с некоторой неприязнью. Всё больше она уходила в работу, мечтая стать скандальным журналистом, разоблачать известных людей, вскрывать их пороки. Гарри радовался, что они связаны идеей писательства. Он рассказывал ей о своих задумках, мечтал отправиться в путешествие, помочь Джинни понять своё призвание и самому продвигаться и развиваться рядом с ней. Гарри давно планировал переезд из Норы, но с каждым днём Джин становилась всё мрачнее, отвечала резко, в словах прослеживался скрытый смысл. — Джинни, что-то случилось? Мне кажется, мы отдаляемся, я не хочу тебя потерять, может, попробуем всё обговорить? — Гарри нервно перебирал в руках какой-то незначительный предмет, схваченный со стола, пытаясь разглядеть в глазах любимой хоть что-то. — Гарри, не раздувай проблему, всё нормально. Я же здесь, не о чем переживать, просто нет настроения, — она натянуто улыбнулась, но глаза так и остались холодными. Некоторое время Джинни разглядывала Гарри, затем что-то решила в своей голове и вновь опустила лицо в книгу. Нормально. Гарри ненавидел это слово всей душой. Когда тебе говорят «нормально» с абсолютно каменным лицом, то это точно знак, что пора принимать меры. Но Поттер верил Джинни или хотел верить, поэтому перестал вмешиваться и надоедать вопросами, лишь с удвоенной силой показывал свою привязанность. Звал на прогулки, свидания в романтических местах, дарил комплименты, но не чувствовал отдачи. Она поступила подло, когда…

***

Из воспоминаний его вывел патронус Люциуса. — Гарри, статья потрясающая. Особенно мне понравились твои размышления о внутреннем конфликте у людей, прошедшие через тяжёлые жизненные испытания и желающие заполнить пустоту. Это было сильно. Из последних новостей: Министр вновь хочет тебя видеть в палате лордов, я сказал, что ты в отъезде и занят какой-то важной работой над своей магией. Так что будь начеку. Не забывай о завтрашнем ужине, хорошего вечера.