Реквием

***

Никто не знал, какой он на самом деле. Чем живёт, когда пропадает из поля вашего зрения? Верный, ранимый, таинственный, храбрый до самого конца. Он живёт в тесных рамках. Эмоциональных и физических. Всё, что он делал, он делал по собственной воле. Когда он потерял Лили, не было слов, чтобы выразить внутреннюю боль. Сердце раскалывалось вновь и вновь, ощущалась бездонная пустота, которую не было возможности заткнуть случайными связями. Из года в год он жил с этим. Переступал через себя, потому что верил — Гарри должен выжить любой ценой. Он — та часть, которая могла быть связана с ним. Та часть, которую невыносимо любила Лили. Она отдала жизнь ради этого мальчика, чем он хуже? Однако в Хогвартс прибыла точная копия Джеймса, но с характером матери. Гриффиндорцы никогда не отличались спокойствием, но в этом взрослом не по годам взгляде читалось, что мысли мальчика отнюдь не крутятся вокруг очередных шалостей. Приходилось играть свою роль. Снова и снова. До самого конца. Защищать, оберегать. А ведь был ещё Драко, который не сумел сблизиться с новой школьной звездой. От этого легче не становилось. Мальчики были по разные стороны баррикад, но одинаково любимы. На уроках окклюменции он узнал о детстве Гарри. Побои. Невыносимые потери. Голод. Страх, что больше он не вернётся в школу — единственное место, которое считает домом. И снова невыносимая боль. Ребёнок, который не соглашался отдать жизнь за идеи старого волшебника. Ребёнок, которому пришлось похоронить всех своих родственников. Быть белой вороной. В его слова не верили. Не давали высказаться. Не давали даже понять, что происходит. Скрывали всё, что происходило за его спиной. Если бы он только узнал раньше, то не раздумывая пошёл бы на смерть вместо Гарри. Нет ничего более болезненного, чем понимание, что ты являешься той же пешкой. Выполняешь то, что тебе скажут. Должен подходить по всем параметрам, которые возведены специально для тебя. Один неверный шаг, и всё рухнет. Нужно во что бы то ни стало спасти мальчика. Дать ему свободу. Никто не слушал Северуса. — Вы растили его, как свинью на убой! — гневный взгляд старого волшебника. Никто не должен видеть в нём врага. И тут Северус вновь оказался прав. Мальчик — всего лишь средство для достижения цели. Ни один из Ордена не собирался умирать. Все верили, что Гарри их спасёт. Ни один, кроме Северуса. — Спасите его! Спасите их всех! Он всего лишь ребёнок... — голос Снейпа утихал. Палочка была направлена прямо на него. — Не смейте распространяться об этом, профессор. Иначе вы умрёте раньше, чем мы победим Тома. На этом всё. Разговор о Гарри Дамблдор мгновенно пресекал. Все верили в его идею. Ведь разумно отправлять неподготовленного ребёнка на войну, верно? Но Гарри стоически выдерживал всё. Боролся с тем, что было не под силу взрослым людям, а потом и вовсе спас Снейпа.

***

— За Гарри, — Снейп стоял в проходе и смотрел на присутствующих. — Я уж думал, ты не придёшь, — Люциус повернул голову и улыбнулся. Приветствия не заняли много времени, поэтому через пару минут Снейп сидел за столом возле Гарри. — Я и сам не думал, что министр не отпустит меня так быстро. — Опять хочет оседлать тебя? — Люциус внимательно рассматривал друга. С принятием рода Снейп заметно изменился. Раздался в плечах, стал немного выше. Теперь его лицо было сродни картине: ярко выраженные скулы, пронзительный взгляд. Даже волосы стали длиннее и теперь были собраны в хвост. — Да, пытался рассказать о всех прелестях работы на министерство. — Лучше душу дьяволу продать, — Гарри впервые подал голос. Все мгновенно переключили на него внимание. — Что? — Гарри с набитым ртом проговорил вопрос и посмотрел на окружающих. В мгновение все засмеялись. — Предлагаю всем пойти в гостиную и там угоститься прекрасным вином двадцатилетней выдержки, — Люциус встал из-за стола и галантно подал руку Нарциссе. — Я бы с удовольствием, милый, но мне нужно отдохнуть, — Нарцисса улыбнулась Гарри и Северусу. — Я тоже, если вы не против, пойду спать, — Драко сонно протёр глаза и направился вслед за матерью — Ну вот и остались самые стойкие, — Люциус разлил вино и уселся в мягкое кресло. Снейп и Гарри продолжали сидеть поодаль, словно боясь дотронуться друг до друга. — Северус, слышал, ты вновь занял лидирующее место в списке лучших зельеваров… — Да ладно? — Гарри огромными глазами посмотрел на бывшего профессора. — Поттер. Ваше изумление подвергает мой профессионализм сомнению? — Северус крутил в пальцах почти осушенный бокал. — Нет, сэр, что вы, простите. Я просто давно слежу за этим списком и восхищаюсь вашими работами, я честно очень рад, что их наконец-то оценили по достоинству, — Гарри говорил быстро и постоянно сбивался. Он боялся оскорбить или обидеть Снейпа. — Тогда это приятно, спасибо, — холодный тон так и не сменился, а на лицо будто надели ещё с десяток масок. — Да ладно тебе, Северус, прекрати смущать мальчика. Он и так стремится с тобой подружиться, — алкоголь развязал язык Люциусу, и он откровенно потешался над гостями. — Люциус, ты перебрал, — Снейп аккуратно поставил бокал. — Я опьянён счастьем, мой друг, — и тут холодный как камень на людях Люциус заливисто рассмеялся. — Расслабьтесь, сегодня можно, вы у меня в гостях, и я, на правах, безусловно, самого радушного хозяина во всём мире, жду от вас хороших посиделок и несколько побитых бокалов. Гарри сидел тихо. Он действительно смущался в компании Снейпа. Он стал совершенно другим внешне, но оставался таким же неприступным внутри. Поттер надеялся, что спустя время они наконец-то подружатся и будут общаться также непринужденно, как и с Люциусом, но чуда почему-то не случалось. — Я придумал! — в Люциусе явно проснулся массовик-затейник, и он сразу же подобрался и одарил друзей лукавой улыбкой. — Мы будем играть в «я никогда не». — Люциус, тебе стоит завязывать с посещением мира маглов, они дурно на тебя влияют. — Нет, Северус, это весело. Вот смотри: я загадываю ситуацию и если она у вас была, то вы пьёте, а если нет, то не пьёте, всё прооосто, — Малфой не на шутку развеселился, и Гарри хотел поддержать его безумие. — Я согласен. — Вот, умный мальчик. Северус, ну давай. Сколько можно сидеть неприступной крепостью? — Люциус выдержал тяжёлый взгляд зельевара, не прекращая лучезарно улыбаться. — Хорошо. — Снейп сдался! О Мерлин, Британия пала! — Северус закатил глаза и налил всем полные бокалы. — Итак, я никогда не убивал домашних пикси, — Люциус сделал солидный глоток. — Ты серьёзно? — Гарри улыбнулся взбалмошности друга, но глотнул и проследил за глотком Снейпа. — Твоя очередь, Поттер! Тут Гарри решил выудить все тайны у этих двоих и, превозмогая собственное смущение, тихо проговорил: — Я никогда не был с мужчиной. — На секунду повисла тишина, и, на удивление, первый глоток сделал Снейп. — Так, Поттер, что за вопросы? — Люциус улыбнулся, поиграл бровями и сделал небольшой глоток. На удивлённые взгляды он пожал плечами: — Это было в школе. До Нарциссы. — И тебе понравилось? — Гарри покраснел ещё больше, но ему безумно хотелось узнать эту сторону Люциуса. — Ну, как сказать. Секс — сам по себе приятен, а мой партнёр был старше меня, поэтому всё прошло гладко. Ты не ответил на мой вопрос. Откуда такая заинтересованность? — Гарри напрягся, он не хотел раскрывать все свои тайны, но этим вопросом он явно дал повод задуматься, поэтому, набрав побольше воздуха, Поттер принялся подбирать слова. — В общем, я… Ну, мне давно нравится мужчина, но я не знал, нормально ли это в магическом мире, поэтому решил спросить. И, если у меня с ним что-то когда-нибудь получится, я бы не хотел вас шокировать. — Поттер, это абсолютно нормально. И этот мужчина явно идиот, если ещё не положил на тебя глаз, — Снейп говорил спокойно, но от его слов у Гарри выбило весь воздух. Если бы он знал, кто этот мужчина, то таких речей точно не говорил бы. — Так, мужчины, вы продолжайте, а мне нужно зайти к жене, возможно, я не вернусь. Где гостевые спальни вы знаете. Доброй ночи, — Люциус, несмотря на нетрезвое состояние встал довольно легко и со свойственной ему грацией направился наверх. — Быстро он сдался. — Признаться, я давно не видел его таким. Он явно обрел гармонию в своём идеально выстроенном мире. — А вы профессор? — Гарри спрашивал аккуратно. Он понял, почему Люциус ушёл — он хотел, чтобы его друзья нашли общий язык. — Что я? — Вы обрели эту… гармонию? — Снейп посмотрел прямо в глаза Поттеру и тихо вздохнул. Видимо, алкоголь всё-таки действует на зельевара и подталкивает к общению. — Если честно, мистер Поттер... — Можно просто Гарри. — Гарри, — Северус будто попробовал слово на вкус и, кивнув каким-то своим мыслям, продолжил, — я не ищу её. Произошло столько всего, что я не верю в счастливый конец. Просто живу, делаю, что умею. — И совсем не хотите, чтобы ваша жизнь изменилась? Вы же приняли род, стали самым лучшим из зельеваров. Трудно сказать, что вы не меняетесь. — Это, скорее, с подачи Малфоя, я до последнего не хотел входить в род, но моей магии было недостаточно для восстановления. — После больницы?... — Да. А вы нашли свою гармонию, Гарри? — взгляд Снейпа выдавал его истинные эмоции. Глубоко внутри плескалась тоска и отчаяние, на поверхности же лежал неприкрытый интерес и явный задор, который он перенял от отправившегося спать Люциуса. — Я не уверен, но каждый мой день похож на предыдущий. Всё однотипно. Конечно, я стараюсь наполнить всё это небольшим смыслом, дать себе надежду, что всё хорошо и так у всех. Но у Люциуса есть любящая семья, которая ни за что его не бросит, а у меня только Люциус. Он хороший друг, безусловно. Но я никогда не стану частью их семьи, мне нужно создавать свою. Искать пару, быть кому-то нужным. Кто станет встречаться с героем? Я же ходячая проблема. — Вы не правы, в последнее время вы не доставляете проблем, — Гарри горько усмехнулся и залпом осушил бокал. — А как же Джиневра? — Северус не знал всех подробностей и всякий раз, когда старался что-то выведать у Люциуса, натыкался на довольную улыбку и «спрашивай лично, Северус». Гарри передёрнул плечами. Эта тема была явно для него тяжелой, но он решил, что пора рассказать кому-то помимо Малфоя. — Я любил Джинни. Могло показаться, что мы мало проводим времени друг с другом. По крайней мере, в школе так и было. Что-то всё равно влекло меня к ней. Словно я точно знал, с кем буду жить всю жизнь. Когда война закончилась, я старался всё время уделить ей. Звал на свидание, ходил с ней на выставки или спектакли, но она словно абстрагировалась. Закрылась. Я думал, это из-за войны: ей нужно время, и всё наладится. Но время шло, а ничего не ладилось. И я начал задавать вопросы: что мне сделать, как ей помочь. Она отмахивалась, говорила, что всё нормально, "не нужно начинать ссору", — Гарри налил себе ещё вина. — И я больше не спрашивал. Мы были близки до этой ситуации и разговаривали обо всём, что нас тревожило. Я начал разговаривать с ней о Дамблдоре, о том, что его методы чуть не убили нас всех. Она оживилась, начала расспрашивать больше. Я думал, что нашёл тот рычаг, который способен сдвинуть наши отношения. Я купил кольцо и хотел сделать ей предложение, но в этот же день у неё появились дела и она уехала по работе. Ей нравилось писать статьи и вести репортажи с мест событий. На следующее утро в газете на первой полосе появилась статья: «Гарри Поттер ненавидит директора и рад его смерти». Там полностью перевернули мои слова. Я понял, что это была Джинни, — Северус не верил своим ушам. Он слышал о скандальной статье, но не думал, что это сделала Уизли. — Министр всё быстро замял, но общественность тогда долго негодовала, — я долго сам не мог поверить, но все стали меня успокаивать, говорить, что Джинни поступила плохо. Даже Молли кричала на неё. Только спустя время всё перевернулось, снова не в мою пользу. Молли решила, что я виноват сам: "Не нужно было чесать языком!", и попросила уехать из их дома. Рон и Гермиона опустили глаза в пол. Они не могли сказать ни слова. Они ей верили. Верили, что виноват я! Что я рад смерти Дамблдора! — Гарри кричал, он сжимал бокал двумя руками и смотрел на огонь. Снейп положил руку ему на плечо, поддерживая без слов. — Тогда я понял, что всё изменилось и больше у меня нет семьи.