Реквием

      Солнце жгло веки, разноцветные вспышки превращались в круги, которые мешали спать. Гарри проснулся слишком рано. Он не спешил открывать глаза, это было бессмысленно. Постель была такой мягкой, и ощущалось приятное тепло, зачем вставать? Но именно эти факторы заставили в ужасе посмотреть на мир. Прошла целая вечность между моментом пробуждения и желанием всё-таки подняться. Левая сторона кровати не была пуста. С наполовину расстёгнутой рубашкой и умиротворённым лицом рядом лежал Снейп. Лёгкий запах алкоголя смешался с устоявшимся ароматом его парфюма.       «Этого не может быть» — Гарри старался вспомнить прошедшую ночь и унять бешеное сердцебиение. Ужин — алкоголь — Снейп — алкоголь — пропасть. Северус положил руку на плечо Гарри. Они разговаривали. Сигары и недовольный Малфой, обещавший их убить, если они не закончат орать на весь дом. Ещё был смех. Точно, смех, только незнакомый. Снейп? Нет, Снейп не смеётся, он не умеет, зельевар убивает сразу, без лишних прелюдий.        Даже его логическая цепочка не давала ответов. Представить, что прошлой ночью что-то было, Поттер просто-напросто не мог. Это же его бывший учитель, декан «вражеского» факультета, гроза всей школы. А теперь он лежит тут. Нежится под лучами солнца и выглядит вполне себе довольным жизнью.       За размышлениями Гарри не заметил, что за ним наблюдали. Во взгляде скользила усмешка и точное знание того, как вчера прошёл вечер. — Лицо, не обременённое интеллектом. Поттер, у тебя сейчас все извилины лопнут от натуги, о чём задумался? — Гарри мгновенно повернулся на звук голоса. Снейп уже застегивал рубашку и выглядел совершенно спокойным, даже намёка на похмелье не было. — Что произошло? — от этого вопроса бровь Снейпа изогнулась в немом вопросе. — Серьёзно? Это единственное, что тебя волнует? Похмелье дало в голову и ты забыл, как оказался на ужине у Люциуса? — Нет, я… ну, то есть… почему мы в одной кровати? — Наконец-то умные вопросы, а ты не так безнадёжен, как я думал. Не переживай, твою героическую честь я не осквернил, хотя ты вчера и лез с объятьями, крича об огромном уважении. Я мог бы воспользоваться случаем, — Северус усмехнулся, плавным движением собрал волосы и закрепил их тёмно-зелёной атласной лентой. Выглядел он так, будто провёл несколько часов перед зеркалом, а не пил вчера. Это точно была магия. Всё, что с ним произошло - однозначно, дело рук магии. Широкие плечи, осанка, взгляд — профессор не был и близко похож на того человека, который обучал их в школе. Принятое наследие повлияло на него больше, чем на остальных.       Если Гарри просто стал более кудрявым, то Снейп сделал как минимум несколько пластических операций. — Чего притих, Гарри? Так ты просил себя называть? — у Поттера второй раз за несколько минут отвисла челюсть. Мало того, что Снейп улыбается, так теперь ещё они добрались до такого уровня развития странных отношений. — Может, скажешь хоть слово? — Снейп явно наслаждался изумлением Поттера, его открытым ртом в немом вопросе, удивлённым взглядом, в целом зависшим состоянием вкупе с очевидным похмельем. Заторможенность медленно, но верно начинала таять. В глазах Гарри появилась искра осознания происходящего. Несколько секунд он смотрел на уже вставшего Снейпа, потом обвёл комнату взглядом.       Вокруг царил хаос: смятая, неразобранная постель, пустые бутылки, пепельница, рубашка, которая валялась на кресле и выглядела так, словно её не гладили несколько лет. Служила она больше половой тряпкой, нежели предметом гардероба. — Сколько мы выпили? — Несколько бутылок вина из личной коллекции Люциуса — спасибо, конечно, он за это не скажет. Ты раздобыл где-то портвейн, бурбон и водку, это всё после огневиски, — Гарри на это лишь сжал голову. Он и представить не мог, что столько могут выпить два человека. — Потом ты попросил меня слить твои воспоминания в колбу, чтобы посмотреть утром. Довольно разумно, я и не знал, что ты можешь принимать здравые решения. Надо было начать тебя спаивать ещё в школе, глядишь, и экзамены по-другому бы сдал, Гарри, — Снейпу доставляло удовольствие вводить Поттера в ступор, он осознанно ставил ударение на его имени. — Как мы могли столько выпить? — Гарри старался говорить как можно тише, будто от этого зависела степень его головной боли и процентное соотношение стыда, которое он испытывал перед бывшим учителем. — Ты знатно попортил ковёр в гостиной, но тут же всё убрал. Я полагаю, именно это послужило катализатором твоих алкогольных похождений. Ты, кстати, рассказал про свою семью, — лицо Снейпа в миг стало серьёзным. — Мне очень жаль. Если бы я знал, то не позволил бы Альбусу отправить тебя туда. — Что я ещё успел рассказать? — Поттер боялся, что выдал что-то лишнее и раскрыл какой-либо постыдный секрет. Не то чтобы их было очень много, но было несколько, которые именно Снейп не должен знать. — Незначительное, — Северус передал ему колбу с клубящейся внутри магией. На несколько секунд Гарри перестал пытать свой мозг и взял протянутый предмет. Всё стало так просто. Снейп его не шантажировал, отпускал лишь беззлобные шутки. Неужели одна пьянка изменила столько в его жизни, и он обрёл некое подобие дружбы с человеком, которого безмерно уважал? — Спасибо… — Гарри поднял глаза и попытался искренне улыбнуться. В его положении можно было скулить, молить о доставке домой и хотя бы об одной колбочке антипохмельного, но упасть в грязь лицом тогда, когда хоть что-то поменялось, совершенно не хотелось. — Антипохмельное на тумбе. Я думаю, наша встреча дала свои плоды, Гарри. — Вы снова читаете мои мысли? — Нет, у тебя на лице всё написано. Мы договорились, что теперь я Северус, и не выкай больше. Ты вчера висел на моей шее, и мы распевали гимн магической Британии. — Серьёзно? — Гарри не успел удивиться, как в комнату влетел разъярённый Люциус. «Фурия» — пронеслось в мыслях у Поттера. На Люциусе не было привычного сюртука и трости, волосы светлым вихрем разлетались над плечами. Шутки о его идеальной причёске нужно пустить в ход чуть позже. Это явно озлобленное мифическое существо желало возмездия. — Ты разбил мою вазу? — Люциус говорил сквозь зубы. Не ненависть, но раздражение и негодование. Возможно, лёгкое желание придушить Поттера. Слегка. Чтобы больше не портил его вещи. — Я разбил его вазу? — головная боль отошла на второй план. Гарри всё так же не повышал голос и говорил шёпотом. Он поднял на Северуса испуганные глаза. — Ты разбил его вазу.       Люциус раздувал ноздри. Гарри поглумился бы над его видом, если бы он действительно не пугал настолько сильно. Ему не хотелось портить отношения с единственным другом из-за одной вещи. Но ценность этой самой вещи Гарри не представлял. Возможно, это была семейная реликвия или около того, которую Люциус лелеял несколько десятков лет. И теперь из-за собственной неуклюжести он потеряет то единственное, что держало его на плаву столько времени. Неожиданно Северус заступился за него. — Мистер Малфой, — чинно начал Снейп. Его голос переключил внимание на обладателя и немного успокоил Люциуса, — в магическом мире существует как минимум несколько десятков заклинаний, способных помочь восстановить вашу дорогую вазу, — на последней фразе Северус не выдержал и улыбнулся. Абсурдность ситуация его забавляла. Стоит признать, что Поттер умеет притягивать неприятности, как магнит. — Эту вазу не разбивали несколько веков! Она хранит такую магию, что любое дуновение ветра может вывести её из гармонии. Проходящий мимо Драко недолго наблюдал за орущим, бледнеющим отцом и испугавшимся Поттером. Снейп еле сдерживался и всё ещё пытался сохранить невозмутимость. Воспитательный процесс, который повлияет на Поттера, должен был состояться. — Эта та ваза, которую я в детстве раз семь разбивал? На такое заявление Люциус мгновенно развернулся и метал молнии уже в сторону сына. Плотину прорвало, и Снейп залился смехом. Все присутствующие разом переключили своё внимание. Мелодичный смех разливался по комнате. Он успокаивал и казался чем-то невероятным. Гарри был в шоке, и для него это событие было таким же важным, как сесть на фестрала. — Вы, уважаемые господа, придурки. Пошли, разберёмся с твоей вазой, — Снейп взял под руку друга и повёл его вниз. Гарри всё никак не мог выкинуть из головы смех Северуса. Бархатистые нотки, расслабленное лицо. Он не стеснялся. Могло показаться, что смех был наигранным, но Поттер чётко ощущал где-то внутри, на интуитивном уровне, что Снейп был искренним. Что-то поменялось и не давало покоя. Ему срочно нужно было посмотреть воспоминания и понять, как его пьяная голова смогла помирить его с профессором. — Отправим тебя домой, Поттер?

***

      Дома все казалось вымыслом. И Малфой, находящийся на его кухне, и колба в руках. Воспоминания. Стоит оставить их для одинокого вечера и пересматривать раз за разом. В них Снейп не был Снейпом. Он, скорее, был чем-то, отдаленно похожим. Его смех, мысли, поддержка, рассказы о прошлом. Они даже умудрились поговорить о годах во время войны, каково им было, что они чувствовали. Ещё ни разу Гарри не спрашивали, что он чувствовал, да, честно говоря, он и сам особо не задумывался. Была цель, которую нужно достичь. Любым путём. И только сейчас он понимал, что, имей Гарри хоть немного больше мозгов или работай он под началом Снейпа, то, возможно, многих жертв удалось бы избежать.       Гарри задумывался обо всём, мысли летали в голове и не давали покоя. Сначала прошедшие годы, потом размышления о прошлом Снейпа и то, как он всё-таки сумел отпустить многие обиды и помочь окружающим. Но самым странным, что не давало покоя Поттеру, был льющийся смех. «Льющийся смех» — Гарри несколько раз покрутил в голове это словосочетание. Означало ли это, что можно сравнить смех с жидкостью? Он же льётся? И душа. Они изливали душу друг другу. Но с каким напитком можно было бы сравнить Снейпа? Точно алкоголь. Терпкий, немного горчит, но если распробовать, то приятное тепло разливалось по всему телу, заполняло изнутри, приносило удовлетворение. В нём не было резкого вкуса и запаха спирта. Крепкий, даже одурманивающий. Его хочется разложить на ноты, распробовать, узнать больше о создании, выдержке. Понять все сочетания, наполниться. «Яблочный бурбон»       Гарри резко выдернул мысли из бессвязного потока. В его доме всё ещё находился Малфой и что-то творил на кухне. Именно творил. Дом был наполнен приятным ароматом чего-то сладкого.