Другая сторона

Не Хуайсан проходил обучение в Облачных Глубинах в третий — и последний — раз, и сердце его переполнялось тоской от одной мысли об этом. С одной стороны, брат и без того был ужасно им недоволен, так что нужно было наконец-то сдать треклятые экзамены, с другой — только так он мог хотя бы недолго побыть рядом с человеком, интерес к которому властвовал над ним безраздельно, и потерять подобную возможность было нелегко. Утончённый и заинтересованный искусством куда больше, чем заклинательством и фехтованием, Не Хуайсан опасался судьбы, которая была уготована заклинателям его клана. Он стремился всеми силами избежать печального исхода, потому что искренне любил жизнь и развлечения. Однако когда он впервые оказался в Облачных Глубинах, у него появилась ещё одна причина жить. И ещё одна причина для страданий одновременно. Лань Ванцзи. Недосягаемый второй Нефрит. Приблизиться к нему хоть немного у Не Хуайсана никак не получалось — он не мог привлечь глубокими познаниями, успехами в фехтовании и магии, а своими личными интересами — попросту боялся, так что для Ванцзи его словно и не существовало. Оказавшись на обряде приветствия в очередной раз, Не Хуайсан почти не уделял внимания торжественным моментам — в Гусу Лань порядок не менялся ни в чём. По дороге сюда он изловил чудесную золотую канарейку и теперь размышлял, удостоит ли вниманием Ванцзи такой живой подарок или не стоит мучить бедную птичку и лучше отпустить её. Канарейка раздражённо чирикала и привлекала к себе внимание. На Не Хуайсана уже недовольно поглядывали, и даже улыбка Мэн Яо становилась всё более натянутой — при всей своей любезности тот совершенно не любил, когда Не Хуайсан оказывается в центре подобных неприятностей, и мог быть достаточно строгим, чтобы сделать выговор или доложить брату. — Что там у тебя? — донёсся шёпот слева. Не Хуайсан чуть повернулся и встретился взглядом с Вэй Усянем — этот прибыл буквально вчера с кланом Цзян, и пока что было непонятно, что несёт знакомство с ним. — Канарейка, золотая канарейка, — отозвался Не Хуайсан торопливо, прикрываясь веером, и тут же почувствовал ледяной взгляд Лань Ванцзи. Тот, конечно, слышал каждое слово и ничуть не приветствовал нарушения правил в торжественный момент. — Поймал её сегодня на тропе, выслеживал несколько дней, — не удержался Хуайсан, будто такое старание его оправдывало. — Вот как! Какое чудо! — искренне порадовался за него Вэй Усянь и тут же сделал вид, что ничего не происходит — недовольство ими стало настолько ощутимым, что стоило хотя бы изобразить почтение. Не Хуайсан искоса ещё раз посмотрел на Вэй Усяня, и тут сердце его больно кольнуло — Лань Ванцзи тоже поглядывал на этого новичка! И взгляд его был странным — то ли в нём таилась ярость, то ли обида, то ли другие эмоции, столь же странные и удивляющие самим своим наличием: слишком уж редко второй молодой господин Лань демонстрировал хоть что-то подобное. «Что же ты сделал, Вэй Усянь, чтобы вызвать столько эмоций у Ванцзи? — с ревностью подумал Не Хуайсан. Хоть он и был в Гусу Лань третий раз, а говорил со вторым Нефритом едва ли дважды и точно ни разу не видел в его лице ничего похожего. — Вы ведь прибыли только вчера. Когда же успели столкнуться?!» После обряда посвящения Не Хуайсан сам подошёл к Вэй Усяню — чтобы осторожно разузнать подробности, но оказалось, что Усянь — человек лёгкого и весёлого нрава. Он сам с большим удовольствием рассказал, как буквально ночью не только нарушил несколько правил Гусу, но и повздорил из-за этого с Ванцзи. И всё — из-за бутыли вина. В вине Не Хуайсан разбирался и спорить, что «Улыбка императора» — достойнейший напиток, не стал бы, но представить себе, что он вот так запросто приносит вино в Облачные Глубины и даже предлагает его распить Ванцзи, у него не получилось. Когда второй молодой господин Лань проходил мимо, Вэй Усянь не преминул окликнуть его: — Лань Чжань! Эй, Лань Чжань! Не Хуайсан оторопело уставился на нового знакомого — как это он осмелился называть Лань Ванцзи вот так запросто? Успокоило только то, что сам второй Нефрит сделал вид, что не заметил обращения. — Не расслышал, — совершенно не расстроился Вэй Усянь. — Бывает. Со слухом, должно быть, плохо. — Ну ты даёшь, Вэй Усянь, — Не Хуайсан почти не лукавил, когда говорил это. — Как ты можешь так спокойно отвлекать Ванцзи? Откуда такая смелость? — А что тут такого? — пожал плечами тот. — Воспитать смелость просто, если научиться развлекаться! — Развлекаться? — Хуайсан удивлённо посмотрел на него. — Конечно! — Вэй Усянь обнял его за плечи и продолжил заговорщицким тоном. — Давай-ка пойдём сегодня ловить рыбу? Не Хуйасан, конечно, не мог отказаться от такого предложения и даже на время забыл, что Вэй Усянь, сам того не желая, уже причинил ему боль. *** Так и получилось, что третье обучение оказалось совершенно не таким, как первые два! И как обычно у монеты есть две стороны, тут тоже можно было посмотреть на разные грани. Конечно, теперь — когда Вэй Усянь подсказывал Не Хуайсану во время занятий, закончить обучение можно было достойно и брат остался бы доволен этим… Или хотя бы не ругал, как обычно. Да и тосковать было некогда — ведь Вэй Усянь не мог и дня провести без проделок. С другой стороны, Не Хуайсан всё чаще замечал, что Лань Ванцзи обращает на Вэй Усяня повышенное внимание — даже на занятия стал приходить! Если раньше учитель Цижэнь приглашал его в Зал просвещения редко и только чтобы показать, насколько Ванцзи блестящий ученик и как всем следует стремиться к его недосягаемой высоте, то теперь — из-за Вэй Усяня, конечно, — Ванцзи требовался ему постоянно. Пусть и снова как образец ступающего по правильному пути. Не Хуайсан с радостью бы возненавидел Вэй Усяня всей душой, но и тут как всегда возникла другая сторона — ему нравился Усянь, он был добр к нему и даже когда подшучивал, это было совсем не обидно. Каждый вечер, уединившись, Не Хуайсан размышлял, посматривая на золотую канарейку, насколько безнадёжно его существование. Каждый раз, прикасаясь к книгам или расписывая тушью веер вместо того, чтобы готовиться к занятиям, он думал, что никак не может найти самого себя. И стремления его были неправильными, и любовь его была неподходящей. Но с другой стороны, Не Хуайсан прекрасно понимал, что ни от чего бы не отказался.