Подарок для самого слабого

Грей сделал затяжку и с блаженством выдохнул сигаретный дым, вглядываясь в мерцающее звездное небо над головой. Дурная привычка еще со школьных времен, но раздолбанные к черту нервы только пачкой «Lords» и успокаивались. Тишь, да гладь — на Пустоши никого, это тебе не парк развлечений, где сотня орущих детей и их предков выносят тебе мозги и пачкают выстиранный костюм липкими после мороженного ручонками. Далековато пришлось тащиться, но оно того стоило. Патрик Хокстеттер — детина семнадцать годочков, трахалка выросла нормальная, а мозгов в голове, увы, так и не прибавилось. Он вышел на него по наводке знакомого: Грей не дебил, чтобы открыто подставляться, не имея надежного тыла в нужных органах. Закон Роберт формально не нарушал, но иногда помогал другу объяснять некоторым недалеким, что добровольное явление в участок с повинной лучше, чем близкое знакомство с ним. Его причастия ни одна супер-пупер полицейская ищейка, берущая след по самым грязным носкам и еще теплым кишкам не докажет. Физической силы он к ним не применял, а вот морально… любил, умел, практиковал смешивать с дерьмом всяких гнусных отморозков, доводя до слез и искреннего раскаяния. Виктор Крисс свое уже получил: найти гамновозку было не сложно, впрочем, как и заставить белобрысого окунуться в неё прямиком с головой. Хорошо поплавал — и брассом, и кролем, и баттерфляем, стоило только намекнуть, что если ему что-то не понравится, то люк случайно закроется. Кто же виноват, что пацан оказался слабаком и предпочел повеситься, вместо того, чтобы прошествовать через весь Дерри, вымазанным по самое не хочу и воняющим любимым лакомством мух. Выбор есть у всех, а там каждый сам для себя решает. — Ну, привет, лошадиная морда. Как спалось? Патрик с перепугу дернулся назад, проехавшись голой спиной по мокрой земле. Видимо, малохольный до сих пор не вдуплил, кто перед ним стоит. Раздетый до трусов — созерцать чужую пипирку желания у него не было — полубухой, но в относительном сознании. Руки стянуты ремнем, чтобы не осталось следов, и надежно закреплены над головой. Им ничто не должно мешать. — Какого хрена ты творишь, чокнутый?! Роберт только усмехнулся и достал из-за пазухи баночку с черными пиявками. Сам лично наловил, благо отец когда-то научил. Нужно взять свежие куриные внутренности, обмотать их в травку и оставить на пару часиков на берегу озера. Вуаля — и у вас имеются шустрые, извивающиеся и голодные кровососы. Хорошая наживка для рыбалки. — У них крылышек нет… — глупо выдавил из себя пацан, таращась на плавающее содержимое банки. Он знал, что этот говнюк боялся пиявок, как огня, а потому хорошенько подготовился. Должен же Роберт получить моральное удовлетворение после тяжёлого рабочего дня? «Совмещай полезное с приятным!» — любил повторять его начальник, опрокидывая стопарик виски по утрам. — Я тебе что фея? Или мне из бумаги им крыльев настругать? Нет? Вот и я думаю, что нет. Сейчас мы их, бедненьких, покормим. — Не надо! Прошу, я все понял! — Что ты, сука, понял? Семеро спермотоксикозников на одного пацана! Да вы, господа — педики, причем все до единого! — предварительно сливая воду и высыпая пиявок на худосочное тельце, насмешливо протянул Грей. Патрик задергался, как припадочный, в попытке скинуть их из себя. Наивно. Они голодные, а он — вкусная жрачка. Присосутся так, что потом не оторвешь. — Он тупорылый, вот и получил! — завизжал парень, перекачиваясь со стороны в сторону. Где же храбрость подевалась? Совсем недавно мутузил пацаненка со своим дружком, как две паршивые собаки, а теперь в штаны от страха напрудил. — Тебе-то какое дело до него? — Огромное. А знаешь почему? Вы все трухлы. Обосрались поодиночке на него полезть, потому что он морды вам бы разукрасил. Теперь ваш черед на своей шкуре унижение испытать! Радуйтесь, что я вам со своими товарищами групповуху не устроил, как вы ему! — Я все понял! Я не буду больше! — Конечно не будешь, ты больше ничего не будешь. Он стянул ремень и, вцепившись рукой в перчатке в лохматые волосы, потянул Хокстеттера к озеру. Место выбрал не очень глубокое, но достаточное, чтобы при правильном применении и расчете была реальная возможность утопиться. — Полезай. — Я плавать не умею! — Мне посрать. В крови у тебя дохренища алкоголя. Знаешь, как это бывает: напился, море по колено — оп! — несчастный случай. Смачный пинок под зад, и Патрик, нелепо взмахнув руками, завалился прямо в озеро. Он торопливо отступил назад, чтобы брызгами не задело. Роберт с интересом наблюдал, как Хокстеттер, захлебываясь водой, пытался удержаться на плаву. Дерьмовенько получалось. Синхронно нужно было руками и ногами двигать, но паника мешала. Его самого так научили плавать когда-то: выкинули с лодки посреди речки и ржали, пока он барахтался. Ниче, жить захотел и поплыл, но, видимо, пацан не очень-то и хотел. Голова полностью ушла под воду. Вскоре все затихло и больше ничего не тревожило ночную природу. Минус один, осталось еще пятеро. Сволочи. Грей помнил, как в армии такие же отморозки изнасиловали Дея — его сводного младшего брата. Смазливый, чище, чем он, добрее. Прямо божий одуванчик на минималках. Все смеялся: Роби то, Роби это. Вот и досмеялся, доверчивый дурень. Толпой на одного — поразвлечься парням, видите ли, захотелось. После учебки драйв и адреналин согнать некуда было, а Крэйв — что-то вроде местного царька в отряде — подначил, мол давайте попробуем, я в порнухе такое видел. Выбрали самого молодого и симпатичного, чтобы на бабу хоть немного был похож. Гребаная дедовщина! Сколько они над ним издевались, Роберт не знал, но офицер, услышавший шум и решивший узнать в чем дело, сказал, что на нем места живого не осталось. Брата в казарме повешенным через три дня нашли — морально не выдержал, а этим выродкам все с рук сошло. Уильям Денбро. Симпатичный соседский мальчонка. Неплохой паренек, такой солнечный пушистый зайчик, еще и прикольно заикается, когда смущен. Всегда здоровался с ним по утрам, а в прошлом году Денбро-старший помог Роберту проводку починить, да и вообще мужик был хороший, товарищеский, так что причин доколупываться к Биллу у Грея не было. Он когда пацана после больнички встретил, думал, что призрака увидел. Бледный, осунувшийся, круги под глазами и все время молчит. Мороз по коже пошёл от таких метаморфоз. Причину Роберт узнал случайно, хотя догадки, конечно же, были. Он в тот вечер вывел Джереми прогуляться в лесок, а там детвора в нычку костер жгла. Решил посмотреть, не ширялись ли они, ну и услышал, как эта толпа недоносков похвалялась, кто сколько раз мальчишке засадил, а девка только сидела и хихикала, как шизофреничка. Для Грея это было сродни трахнуть ангела. Мерзко и тотальное богохульство. Билл был в точности такой же, как Дей. На этот раз все получат по заслугам.

***

— Д-доброе утро, — тихо поздоровался Билл, спустившись к столу. Мама от неожиданности выронила тарелку из рук. Черт, нужно было немного повременить с приобретением голоса, хотя бы до вечера! Отец застыл на месте, так и не донеся вилку ко рту. Кусок блина отвалился и ляпнулся на стол, приклеившись к нему кленовым сиропом. — Доброе, Билли. — Мам, можно мне б-блинчики с джемом? — Да, конечно, милый. Мама засуетилась, выискивая по шкафам баночку с перетертой клубникой. Джорджи, пользуясь моментом, выкарабкался ему на колени, и парень не оттолкнул брата впервые за столько времени. Сегодняшний завтрак немного напомнил уютное и счастливое прошлое. Ностальгия прокатилась по сердцу теплой волной. Папа долго елозил на стуле и собирался духом, прежде чем спросил: — Ты… в порядке? Билл только улыбнулся в ответ. Не совсем, но молчать он больше не хотел. Вчерашний разговор с Робертом заставил его крепко призадуматься и понять, наконец-то, что достаточно уже сопли на кулак мотать. Было, прошло, нужно как-то жить дальше. Семья от него не отвернулась, друзья, все еще, оставались друзьями, а неожиданный покровитель внушал надежду на то, что виновные будут наказаны. Последнее придавало сил больше всего. Сосед знал о случившемся и, что самое главное, знал, кто именно это сделал. Семеро. Семеро отморозков хранят свой гнусный секретик в тайне и думают, что им все сойдет с рук. Это не так. Билл чувствовал, как его наполняет злость и желание посмотреть в глаза каждому насильнику, каждой сволочи, которая присунула ему. Справедливость, банальная справедливость должна была, наконец-то, восторжествовать. Он, возможно, никогда не забудет того, что с ним сделали, но приложит все усилия, чтобы отморозки на всю жизнь запомнили, что карма, рано или поздно, все равно настигнет. Пусть им будет так же больно, как и ему. С мрачной решимостью он вонзил вилку в блин. Хоть сегодня и была суббота, но Роберт с самого утра ушел на работу. Кому отдых, а кому вкалывать, не покладая рук. Самый большой выторг всегда приходился на выходные, а без Пеннивайза, сценическое имечко Грея, парк развлечений терял все свое очарование и превращался в унылое местечко. В жисть не поверишь, что такой пафосный мужик, который в зеркало себе не улыбается, может нянчиться и сюсюкаться с детишками. Правда, Денбро был уверен, что иногда сосед готов был повесить малышню на шариках, когда его нервы окончательно сдавали. С такой работой не то, что курить, а спиться можно! Грей не удивился, заметив Билла на крыльце своего дома. Что поделать, если он оказался надоедливым зайцем, лезущим в логово льва без приглашения. Ни «здрасти», ни «до свидания» — Роберт прошлепал мимо, но дверь, как и в прошлый раз, не закрыл. Понял, что без вариантов. — Хочу з-знать кто. — Дохренища хочешь, — веско припечатал Грей, смывая над умывальником грим. Белые с красным разводы смешивались в розовый и оседали на посеревший фаянс цветными каплями. Что с гримом, что без — одна рожа. Роберт забрал из его рук полотенце и пошел в гостиную, попутно вытирая лицо. Он хвостиком проследовал за ним. — П-пожалуйста. — Какой тебе резон? Я сказал, что все улажу — так и будет, — кажется, сосед был не слишком доволен его присутствием. Денбро вытянулся у дивана по стойке смирно под прищуренным взглядом задолбанного жизнью мужика. — Не отлипнешь, да? Зачем тебе это? — Может, я с-смогу чем-то помочь. — Ты умеешь топтать мой газон, остальное у тебя херово получается. — Бауэрс, Крисс и Х-хокстеттер — эти трое т-точно, — проигнорировав подкол, перечислил Билл. Он не дурак: Крисс без этих двоих и пискнуть бы не посмел, не то что… Идея, наверняка, принадлежала Генри, которому Денбро не нравился до коликов в желудке. Личная неприязнь вылилась в желание попустить лузера, сумевшего не раз дать достойный отпор обидчику. Оригинальный способ, ничего не скажешь. — Не только. Билл смотрел на него и старался не дышать. Правду знать хотелось, но, черт, что если он действительно к этому не готов. Парень просто храбрился перед Греем, а, на самом деле, было страшно и стыдно. Денбро перебрал в уме сотню вариантов, прикинул, кого из старшаков Бауэрс мог подговорить, но ни с кем из них у него не было серьёзных терок. Он знал многих, многие знали его — до поножовщины ни разу не доходило, решали все словами. Роберт тяжело вздохнул и взъерошил волосы пятерней, не сводя с него пронзительных глаз. Ну же, не тяни резину! Билл невольно облизнул пересохшие губы, выжидающе всматриваясь в сосредоточенное лицо соседа. Плохое предчувствие закралось в душу еще до того, как Грей спокойно и прохладно произнес: — Бен Хэнском, Майк Хэнлон, Стэн Урис и Марш на стреме. Билл не удержался на ногах и медленно сполз по быльцу, не веря в то, что слышит. Ему как-то поплохело. Воздуха в помещении стало катастрофически мало, а грудь сдавило стальными обручами. Казалось, что пульс упал до критического минимума, а сердце потерялось где-то в организме и обнаружить его сейчас не смог бы ни один врач. Реальность вывернулась наизнанку, а он внезапно попал в какой-то вакуум, поглотивший все мысли в голове. — Не-не-не! Только не опять в обморок! Как это возможно? Его друзья… Ребята? Глупая шутка. Перед глазами калейдоскопом пронеслось воспоминание о странной реакции части неудачников на смерть Крисса. Не может быть… Билл ощутил, как к горлу резко подступила тошнота и, зажав рот рукой, он опрометью бросился из дому. Его вырвало прямо на крыльцо, но легче не стало. Казалось, что за следующим разом парень выплюнет собственный желудок. От одной мысли, что… Нет, это слишком даже для него. Во рту невыносимо жгло из-за желчи, и Денбро постоянно отплевывался от вязкой слюны, которая никак не хотела кончаться. В ушах шумело, а глаза слезились так, словно в них кто-то насыпал песка, и теперь он невыносимо раздражал слизистую. — Дыши медленно, — посоветовал Грей, вырастая за спиной. Билл боялся смотреть на него. Вот влип, правдолюб! Придется брать в руки тряпочку и драить соседское крыльцо после себя. — Пойдем, водички попьешь. Вода действительно погасила тошноту и привела его в чувство. Вместе с тем вернулось и ощущение грязи на коже. Хотелось залезть в ванную и не вылезать оттуда больше никогда. Мерзость, липкая мерзость и отвращение к самому себе. Он был слеп и доверчив. Вот за это и поплатился. Всем поплатился. В нем резко что-то надломилось. Внутри болела разорванная в клочья душа. Лучше так, чем продолжать жить в неведении. Семь насильников, из которых четверо называли себя его друзьями. Финал, это просто финал. Билл нашёл в себе силы спросить: — За что о-они так? — Я не особо вникал, но по ходу Бауэрс пообещал им, что если они тебя попустят, то он гарантирует им популярность и свое покровительство. Этакий мелкий божок, собирающий последователей. — Ясно. — Только никому не слова, иначе все накроется медным тазом. — Тебя п-посадят, — прошептал парень, сжимая в руках чашку. Осознавать предательство друзей было горько. Их подбадривания, сочувствие, лживая доброта — это словно поцелуй Иуды, а покровительство и популярности от Бауэрса — тридцать сребренников, за которые его продали. С такими друзьями и врагов не надо… Ну что поделать, когда ты лох по жизни, пригревший на своей груди змей? — За что? Руки они накладывали на себя сами, заяц, — Роберт присел перед ним на корточки так, чтобы их лица были на одном уровне. — Мести хочешь? — Хочу, — честно признался Билл, смаргивая непрошенные слезы. Порванная задница, оттраханное до харкания кровью горло, моральное унижение ради спасения своих никчемных шкур. Популярности им захотелось? Бен вместо того, чтобы меньше жрать, решил вытянуть свою сардельку со штанов, потому что ему ни одна девчонка не даст? Майк и Стэн понятно: афроамериканец и еврей, тут и мамку родную продашь, чтобы в тебя пальцем не тыкали. Беверли. Меньше надо было юбки короткие носить и гадости об одноклассницах пускать, смотри — и шлюхой считать бы перестали. Сколько раз он получал из-за них по роже, а по ребрам? Защищал, заступался… и что теперь? Вот она благодарность. — Но не у-убивать их. — Убивать? Нет, никто их убивать не станет. У них будет выбор: жить дальше после унижения или покончить с собой. Все по-честному. Денбро кивнул.