Подарок для самого слабого

— Патрик Хокстеттер. Семнадцать лет. Причина смерти: гипоксия, возникшая в результате закрытия дыхательных путей жидкостью, — прочитал Майлз заключение со своей потертой папочки и захлопнул ее прямо перед носом напарника. Зак тяжко вздохнул: тысячу раз говорил, что пора купить новую, вместо этого доисторического огрызка, но друг ни в какую не давался — она, видите ли, счастливая у него. Вот так выглядит персональная кроличья лапка двадцать первого века, а он тут на амулетики индейцев грешил. — Данные вскрытия показали наличие алкоголя в почках и фрагментах скелетных мышц. Проще говоря, он просто утопился по пьяне. Стандартный набор: наклюкался, решил искупнуться и до берега не доплыл… или не отплыл. — Не нравится мне все это. Сразу Крисс, теперь вот дружок его… Зак отвернул край простыни и взглянул на синюшное лицо трупа. Он видел этого пацана рядом со своим домом, и не раз. Засранец частенько задирал Билла, но, сука, быстро бегал и отирался рядом с Бауэрсом, чей папаша был еще той редкостной гнидой. Сынок от родителя недалеко ушел. Предвзятое отношение к подозреваемым, убитым и свидетелям в их работе не приветствовалось, но парень, как ни крути, свою смерть заслужил. На руках этого молокососа было бессчетное количество замученных и, в последствии задушенных голыми руками животных. Жалобы на зверства по отношению к домашним питомцем, чьи трупы потом находили в холодильнике на свалке — тайник Хокстеттера — дальше стола Бауэрса не проходили и отправлялись прямиком в мусорную корзину. Не ровен час, с таким попустительством, мелкий выродок принялся бы и за людей. Хотя слушок по участку ходил, что своего младшего брата Эйвори, семимесячного младенца, подушкой задавил именно он, но все тогда списали на несчастный случай. Карма или бумеранг жизни все-таки есть. Собаке собачья смерть. Никто горевать за ним не будет. — Обыденное дело. Слабые мрут по весне. — Это ты к чему сейчас? Друг только загадочно улыбнулся в ответ.

***

Билл не спал. До утра просидел на подоконнике, свесив одну ногу с края, а вторую прижав руками к себе. Было зябковато, но сквозняк, пробиравшийся за шиворот и щекотавший босые пятки, немного отрезвлял разгоряченное сознание. На часах без десяти семь. Скоро мама начнет тарахтеть посудой на кухне, отец соберется на работу, а Джорджи — в школу. У жизни было странное свойство продолжаться дальше, как бы тебе не было хреново — оп! — и стрелка пересекает отметку в двенадцать, начиная новый день. Вчерашняя правда выбила его из колеи. Зачетно так подкосила, Билл даже отказался ужинать, вновь напугав родных своим прежним равнодушным поведением. Джорджи с виноватым видом таскался за ним по пятам до самого отбоя, пытаясь задобрить старшего брата вытянутым из нычки крекером. Дурачок. Он совсем не злился на него. Он вообще ни на кого не злился. Денбро просто было больно, а что именно болело, непонятно. Кусок не лез в глотку, стоило вспомнить, кто именно запихивал свой член ему в рот, разжимая в несколько пар рук сведенные до судороги челюсти. Майк, Беверли, Бен, Стэн… Фу. Мозг отказывался видеть насильников в образе его друзей. Денбро ощутил, как стенки воспаленного желудка вновь начинает неприятно жечь кислотой. Пришлось залпом осушить стакан воды, чтобы заглушить отголосок возникающего спазма. Он выдохнул и зажмурился до кругов перед глазами, стараясь выкинуть из памяти сцену групповухи. Воскресла дрянь, когда не ждали. Теперь семеро мразей в ней снимали с себя звериные маски, показывая свои настоящие смеющиеся лица, и все становилось только хуже. Теперь он знал. Только что же делать с этой правдой, пока было не ясно. Будильник оповестил его, что нужно собираться в школу. Билл боялся этой встречи. Боялся, что не сможет сдержаться и подведет Грея. Хотелось встать к ним лицом к лицу, посмотреть в глаза и громко, чтобы каждый житель Дерри услышал, закричать: «Я знаю, что это были вы! Я знаю, что вы сделали со мной!» Самообладание подводило его, и он замедлял шаг, желая только одного — вернуться домой, спрятаться под пледом, под кроватью, под чем угодно, лишь бы не сталкиваться со своими ожившими кошмарами, отпечатавшимися на лицах бывших друзей. Заяц, трусливый кроль, прячущийся от волков и лис в своей норе. Слабак! Лузер! Он мог сколько угодно ругать себя, но Биллу нужно было найти хоть одно малюсенькое «но», чтобы пересилить страх. Что-то, на что парень смог бы опереться сейчас и потом, когда будет совсем не в моготу. А ему будет, себя-то он хорошо знает! Грей… Грей поможет ему. Он будет на его стороне. Нельзя разочаровывать того, кто верил в него, кто смог поверить в то, что Билл достоин участия и помощи. Денбро вздохнул, переступая порог полупустого класса. — Большой Билл! — Ричи приветственно помахал ему рукой. Он ответил тем же и, поравнявшись с другом, хрипло произнес: — П-привет, Балабол. Ребята, подошедшие поздороваться, уставились на него, как на восьмое чудо света. «Фантастическое возвращение Уильяма Денбро!» — смотрите на всех больших экранах страны! Каспбрак выронил ручку и глупо улыбнулся, не зная, что сказать. Двое друзей, у него их только двое. Верных. Остальных для него больше не существует. — Ты снова говоришь? — Угу. — Надо это отметить! — Тозиер прямо светился от радости и, не сдержавшись, сгреб Денбро в охапку. Следом за ним подключился и Эдди, остальные выражать свое восхищение не спешили, часто переглядываясь между собой. Нежданчик получился. Обломитесь, дамы и господа! Рано они его со счетов списали! — Да… с-стоило бы. Он пообещал Роберту, что будет держаться. Улыбайся, Билл. Просто улыбайся. Косить по дурачка у него неплохо получалось, но каждый раз, когда кто-то из троицы прикасался к нему руками или пытался приобнять возникало ощущение, что с головой окатили навозом. Беверли неловко чмокнула его в щеку. Поцелуй Иуды, как пить дать. Что же, расплата всех настигнет. «Висеть предателям на сикоморе!» Людей в парке развлечений, куда они завалились после школы, было много, несмотря на рабочий день. Попкорн, сироп, вата, аттракционы и попытки Бена разузнать, почему он молчал. «А-то ты не знаешь?» — вертелось на языке, но Билл только снизывал плечами, напуская на себя флёр таинственности. Веселья в нем не прибавилось ни на грамм, и пока друзья катались на американских горках, он решил проведать Роберта. Бледнолицый с улыбкой до глаз выглядел замученным, стоящим в шаге от желания послать всех нахрен и свалить домой в любимое креселко. Типичное состояние Роберта Грея. Других Билл пока не видел, но это только пока. — Почему и-именно клоун? — Потому что в детстве меня бесил цирк и такие вот докапывающиеся засранцы, вроде тебя. — Ты сам грим н-наносишь или визажист? — Да! Ты отпугиваешь моих клиентов! Кыш-кыш-кыш! — прошипел Грей, отмахиваясь от парня рукой в перчатке. Он ему не собака, чтобы на него кышкать. Билл мстительно пнул соседа по ноге, вновь привлекая к себе внимание. — Я п-принес тебе воды. На лице Грея появилась смесь изумления и благодарности, и ожидания подвоха. Денбро закатил глаза и отдал бутылку газировки. Купить он ее купил, но в процессе покупки перехотел. Вот и сплавил Роберту под шумок. — Долго тебе еще п-пугать людей? — До шести. Подождешь меня у комнаты страха. С ребятами они расстались незадолго до конца рабочей смены Грея. Бен и Беверли шушукались между собой, изредка оборачиваясь в его сторону, пока не скрылись за углом. Отморозки. Невыносимо. Билл прислонился к стене и, запрокинув голову, всмотрелся в темнеющее небо. С окружающего мира медленно стекала краска, превращая верхушки деревьев, насекомых и птиц в черные силуэты. Еще полгода назад ночь казалась ему длиннее дня. Было ощущение, что утро никогда не наступит, и весь остаток жизни он проведет на краю воспаленной тьмы. Солнце, вопреки всему, вставало, а облегчение так и не приходило. В больнице Денбро больше думал о физической боли, но когда она отступила пришла боль душевная — мучительная, от нее таблеточку не выпьешь, хирург не зашьет тебе то, чего не видит. Порванную задницу залатать можно, а вот клочки внутреннего мира это тебе не лоскутное одеяло, которое умельцы лепят из мусора. Из того, что осталось, трудно было наново себя создать — получалось косо, с изломами. Так, как прежде, уже точно не будет. Он почему-то мог смириться с тем, что Генри вышел на новый уровень издевательств, но друзья? Билл любил каждого неудачника и всеми силами старался оберегать их — ведь вместе они сила. Сколько им довелось пережить передряг и неприятностей? Сколько слез и утешений было потрачено? Для чего тогда… Популярность, покровительство — школа ведь скоро закончится и все разъедутся по другим городам, забудут, как страшный сон, хулиганов и подростковые проблемы. Нет, ребятами руководствовали свои мотивы. И он хотел знать, какие именно. — Ты что здесь спать собрался, лузер? Роберта он заметил не сразу, окунувшись в ленивый мыслительный поток с головой. Грима на лице не было — надо же, домой его проводит нормальный человек, а не клоун. Билл следовал за ним, продолжая размышлять о своей жизни. Унылая картина вырисовывалась. Трагедия, акт пятый. — О чем ты думаешь все время? — О том, как классно, когда ш-шестеро парней и одна девка трахают тебя в подворотне, а ч-четверо из них твои друзья. Неприятно, зато честно. Если и был человек, способный крутить одну и ту же хрень в голове — то вот он — Билл Денбро — ежедневно обтачивает свой персональный кактус, рыдает, но продолжает накалывать иголками опухший язык. Это как особый вид мазохизма, когда боль становится настолько привычной, что без нее как-то некомильфо. Парень хотел избавиться от нее, но не мог. Не мог, пока была жива память. Хреновый круговорот невезения в природе. — Выбрось из головы эту дрянь, заяц. Выбрось? Денбро криво усмехнулся. Это тебе не мусор, который страстный испанец выкинет из балкона на голову прохожим во время ссоры с женой. Воспоминания пустили свои корни слишком глубоко, подорвали края его личности, и теперь она постоянно кровоточила. Паскудно. Дома его ждал вкусный ужин, но есть по-прежнему не хотелось. Намучилась же мама с ним… Он собирался уже ложиться спать, когда в окно прилетел камушек. Кто это так поздно? Билл осторожно выбрался из кровати и спустился вниз, стараясь не будить спящих родителей и брата. Как лох, чуть не споткнулся на пороге и не проехался носом по крыльцу, огласив смачной руганью окрестности. Роберт только обреченно вздохнул. Да-да, только лузер может запутаться в своих ногах. — Тихо. Будешь так шуметь — оставлю здесь. — Кто? — Твой дружок Хэнском. Билл с мрачной решимостью последовал за Робертом, даже не спросив куда.

***

Роберт привел Билла в закрытое подвальное помещение, находившееся в настоящей жопе мира, то есть в небольшом темном тупичке между баром для геев и магазином оружия. Весьма интересное соседство, наверное, от клиентов отбоя не было. Не каждый отважится сюда прийти, но трусить перед Греем хотелось меньше всего, а потому он делал вид, что ему совсем не страшно. Три коротких стука в железную дверь с интервалом в три секунды и два — сразу же один за другим. Послышался звук отпираемого засова и в проеме показался охранник, похожий на секьюрити из триллеров, где главный злодей босс крупной компании, а парочка таких вот людей стоят на стреме около него. Роберт что-то шепнул ему на ухо, и их без лишних вопросов пригласили пройти внутрь. — Роб! — коренастый полуголый мужик, поднявшись со стульца, приветственно хлопнул Грея по плечу — сосед в долгу не остался. Денбро наблюдал за ними с опаской, теряясь в жутких догадках, куда Роберт его притащил. Место мрачное: цепи, столы, кожа и металл. Бойцовский клуб, что ли? Правда, латексные трусы на знакомом соседа не внушали стопроцентной уверенности в правильности его выводов. Разве что у них тут тематические гладиаторские бои временами проходили. Если честно, то выглядел он, как бруталы из порно, которые скручивают своих партнеров в дугу и насаживают на член, как им приспичит. В руках такого хочешь-не хочешь, а проявишь в себе дремавшие акробатические способности. — Это Билл. — Бран Трэвис. Рад знакомству! — В-взаимно, — он осторожно ответил на рукопожатие. Сила с которой сжали его ладонь свидетельствовала о том, что ее хозяин либо постоянно занимался рукопашным боем, либо дрочил по надцать раз на день. Билл уверенно топтал за второе, причем, скорее всего, передергивал тот не себе. — Ну что, где ваш дружочек-пирожочек? — А вот он наш, сладенький! — насмешливо протянул Грей, когда два амбала втащили в комнату подростка с мешком на голове. Черт побери, да кто такой Роберт, что похищение человека для него сущий пустяк? Ох и ввязался он в проблемы на свою голову! — Это у него первый раз? — Первый и последний. Будь с ним пожестче, чтобы он визжал, как сучка! Мужик только усмехнулся. С пленника сдернули мешок, явив перепуганную рожу с волосами торчащими в две стороны, как рога у молодого оленя. Красные хомячьи щеки, бегающие глазки и дрожащие губы. Видимо, не так он себе вечернюю прогулку за пирожками представлял. Ничего, Бран его накормит питательной белковой смесью. — Кто вы такие? Что вам от меня нужно?! Хэнском метался со стороны в сторону, зажатый между двумя мужиками, которые явно не «поболтать» с ним хотели. Зашуганный пацан, наконец, обратил внимание на единственного, кто стоял чуть поодаль и не вмешивался в их взрослые игры. Лицо, словно по щелчку пальцев, вытянулось, как у лошади, и заметно побледнело. Сюрприз! — Билл? Что все это значит? Денбро молчал, только на секунду вскинул на Грея красноречивый взгляд. Все было понятно без слов. Им дали добро на перевоспитание рохли. — Мы? Заключенные из «Казематов Наслаждения». Знаешь, чего мы хотим больше всего? Т-р-а-х-а-т-ь-с-я! — по буквам пропел Роберт, расплываясь в лукавой улыбке. Понимание, что его ждет, в глазах пухлого ублюдка было слаще, чем все пирожные мира. Бран скептически окинул своего нового питомца, пощупал рыхлые бока и недовольно цокнул языком. Друг любил иметь более презентабельных сосунков, но ничего, несколько заходов и этот вытянется в его руках, как молодая березка. — З-зачем? — вопрос четко прозвучал в помещении. Бен вперил в Денбро злой взгляд: — Такие как ты никогда не понимают таких, как я! С тобой все считаются, любят, а я… я был просто тенью. Ботаником, зависающим в библиотеке. А я ничем не хуже, чем ты, Билл! Почему я не мог быть лидером?! Я умнее, начитаннее. Мне тоже хочется, чтобы меня признавали и считались с моим мнением! — С-самоутвердился? — поинтересовался Денбро, наклонившись над ним. Заяц держался молодцом, Грей ожидал, что он струхнет, но, похоже, моральный компас мальчишки дал сбой. Губы Бена скривились так, словно он вот-вот заплачет, на глазах проступила жалостливая влага. Только что дичь нес, а теперь сопли разводит. — Хочешь быть лидером — научись подчиняться, — глубокомысленно изрек Трэвис, стягивая с Хэнском одежду. У любителя жесткого БДСМа своя философия, извращененькая. Пленник выворачивался из рук мужика, который одним рывком сорвал с него трусы в красный горох, обнажив сосредоточие мужественности. Да, с таким членом в герои-любовники не рвутся. Теперь-то понятно, чего на беззащитного паренька полез — никто ж ему не даст, а так хоть шанс познать прелести половой жизни. Мразь сцыкливая, она и в Африке мразь сцыкливая. — Бран, он твой до утра. — Окей! На колени живо! — друг схватил пацана за волосы и потер носом о свой пах. Бен попытался возмутиться, но ему отвесили звонкую пощечину и, повернув назад к себе лицом, запихнули порванные трусы в рот. — У тебя пятнадцать минут, чтобы подготовить свою жопу. Я-то ко всему привык, пирожочек, а вот ты, обещаю, обосрешься и не раз. В твоих интересах промыть все быстро, чтобы быть чистеньким и свеженьким. — Где д…душ? — Не, лапуля, вон клизма, вон ведро и вперед низвергать из себя шоколадные фонтаны, — широко ухмыльнувшись, произнес Бран, быстро раскладывавший секс-игрушки на металлической подставке. Роберт едва сдержался, чтобы не присвистнуть: друг, похоже, ради такого случая психанул и ограбил секс-шоп. — Пусть привыкает. Билл только кивнул в ответ. Мальчишка был бледен и максимально сосредоточен, губы сжаты в тонкую полоску, а взгляд пронзительный настолько, что отпусти пальцами тетиву и стрела вонзится кому-то в лобешник, пригвоздив на смерть. Красивый. Красный от стыда Хэнском тужился над ведром, но никто на него не смотрел. Зрелище не из приятных, да и звук далеко не соната Бетховена. Все делали вид, что заинтересовались интерьером помещения, которого, по факту, и не было. Сученыш-таки успел уложиться в пятнадцать минут и заслужил в качестве подарка зажим на член. Яйца от непривычки приобрели темно-розовый, слегка фиолетовый оттенок. Друг был профессионалом в своем деле, так что знал, как сделать так, чтобы было очень больно, но при этом без последствий. Калечить они никого не будут. Два металлических зажима сдавили соски, а Бран подкрутил по бокам винтики, наблюдая, как розовые горошины станут пунцовыми. Больно-то как! — Не надо! — заскулил Бен и тут же получил плеткой по пузу, которое от удара заколыхалось в стороны. Трэвис любитель спанкинга, в частности порки флогером и тростью. Тело сотрясалось, как холодец. Меньше жрать надо было. Нормальный мог бы быть пацан, похудел, подтянулся бы, но вместо этого решил свою лень и комплексы за счет издевательства над другом нивелировать. Всегда проще найти причину в других, чем в себе. — Тебе, шлюха, слова не давали! Не слышу ответа? Отвечай: да, сэр! — Да, сэр! — Молодец! А теперь бери свои пальцы, слюняв их, и тяни свою дырку в стороны. Будем тянуть, пока не затолкнем это в твою жопу! — хищный блеск в глазах мужика, заставил Билла вздрогнуть и отступить за спину Грея. Черная пробка с камушком проехалась тупым кончиком по спине Хэнском. — Растягивай, хорошенько растягивай! — Вы гребаные извращенцы! Я в полицию на вас пожалуюсь! — Ты слышал, Роб, кажется, поросенок не понял, куда он попал! Пирожочек мой, это заведение содержат очень богатые и влиятельные дяди, которые любят держать питомцев и делать им бо-бо. Так вот, если сюда приедут копы, то эти дяди найдут то маленькое трепло, пожаловавшиеся в органы, и посрезают с него живьем молодой розовый бекончик! — Я…я все понял! Ауч…мгх… Бран вогнал смазанную игрушку в задницу пацана. Хэнском всхлипнул и уткнулся носом в руки. Слабо тянул, зато теперь красавец — с алмазом в жопе. — Какая умница! А теперь слез, принял позу собачки и в зубах принес презики! — бамбуковая кейн оставила на дряблой коже красный тонкий след. Пацан взвизгнул и, сверкая анальной пробкой перед ними, на четвереньках пополз за пачкой презервативов. Послушный, как собачонка. Роберт сделал несколько офигенных фотографий. В их деле без компромата никак, особенно, такого. Денбро не испытывал никакого удовольствия от того, что видел. Он так и не смог наскрести в себе столько ненависти, чтобы наслаждаться унижением бывшего друга, но предатель должен быть наказан. Свой урок Билл усвоил на всю жизнь, теперь их черед. — Пожалуйста, Билл. Я не хотел. Я…Прости меня! — Нахрен ему твои извинения, свин? — Я п-прощаю тебя, Бен, — внезапно спокойно ответил Денбро, вглядываясь в глаза друга. Грей точно не ожидал увидеть на тонких губах легкую, почти теплую улыбку и услышать: — Но это тебе не поможет. — Ты… — Одно слово кому-либо, свин, и эти фотографии разойдутся по всему Дерри миллионным тиражом. Главное припугнуть, правда, завтра фотографии все равно будут везде, в частности на работе у четы Хэнском. Если унижать, то до конца. Пусть родители видят, кого воспитали, а там сделают правильный выбор. Или нет, но тогда еще хуже будет. — Поболтали? А теперь ложись и раздвигай ноги, шлюшка! — снимая трусы и натягивая презерватив, скомандовал Трэвис. — Да, с...сэр! Роберт наблюдал за хнычущим пацаном, залезающим на стол, и не сразу заметил, как Билла начало трусить так, что зубы громко застучали друг об друга. Черт, он совсем забыл! — Не смотри! — Грей притянул к себе Денбро и уткнул лицом в грудь. — Плохая была затея брать тебя с собой. — Нет. Я д-должен был увидеть это. — Пошли, нам здесь больше делать нечего. Бран, до скорого! — Удачки, ребята! А ты куда собрался, сучка? Мы с тобой только начали! На улице дышать стало легче. Денбро немного успокоился и пришел в себя. Ожидаемая реакция на секс. Черт, он едва не грохнулся в обморок…опять. Роберт точно был бы недоволен. Бена ожидала прекрасная ночь в компании Брана, который будет не столь милосердный, как Билл. На секунду он ощутил укол жалости, но тут же отмел его в сторону. Сочувствие нужно было засунуть себе в задницу, вместе с моралью. Всем было пофиг, что чувствовал парень, когда над ним изгалялись, а теперь ему тоже было все равно. Справедливо. — Ты как? — Странное о-ощущение. Я вроде и доволен, а вроде и нет. — Просто ты не такая гнида, как они, заяц. Пошли домой, угощу тебя бутербродом. — Ну ты и з-зверь! — поразился Билл. Ему-то от еды сейчас плохо станет, а у кого-то проблем с аппетитом нет. — Тебе после такого есть х-хочется? — Я и похуже видел. — Р-расскажешь? Роберт хмыкнул и потрепал его по волосам.