I'll be your gravity, you be my oxygen

      Утром Чуя встал совершенно убитый. На часах было 5:40, ему пора собираться на работу. Он не знал, где ванна, поэтому обернулся пледом и стал бродить по квартире в поисках заветной комнаты. Там рыжий принял душ, а после обратил внимание на свои штаны, которые аккуратно висели около обогревателя. Рыжий проверил их на наличие пятна, и какое было его облегчение, когда он понял, что те совершенно чистые. — Интересно, когда мы успели их повесить сушиться? — Накахара часто разговаривает сам с собой, уже вошло в привычку. В голове возникла мысль, что пить в начале недели было очень плохой идеей, ибо боли в голове не давали сосредоточиться. Мафиози быстро оделся и умыл лицо, а затем направился в коридор, чтобы просто незаметно уйти. Он не хотел тратить время и деньги Дазая еще больше. Как бы он его ни ненавидел, все же немного уважал. Но не тут-то было. Детектив вышел из комнаты в тот момент, когда Чуя стоял уже обутый и собирался накинуть пальто. Он подошел и как-то на удивление заботливо положил руку на плечо. — Не уходи пока, я завтрак приготовлю, — по его сонной улыбке мафиози сразу понял, что бывший напарник не выспался. Плохо спал? Когда Осаму понял, что рыжик за ним не идет на кухню, он развернулся на пятках и посмотрел на него вопросительно. — Ты идешь? — У меня есть 10 минут. Если за 10 минут ты приготовишь что-то, то давай, а если нет, то я лучше по дороге куплю себе кофе, — сказал Чуя, но сам понимал, что еще немного, и его живот начнет петь серенады. — Могу сварить тебе кофе, тем более ты выглядишь немного помятым, — пройдя на кухню, он достал все необходимое и приступил к одному из своих излюбленных занятий. Последний раз, когда Осаму варил кофе кому-то, кроме себя, был довольно давно. Это был Куникида, и то он его просто уговорил, так как краем уха услышал, что кофе Дазая просто божественный. Он и сам хочет кофе, ведь поспал за эту ночь, дай Бог, полтора часа. Рыжий снял обувь и прошёл на кухню. Он сел за стол и закинул ногу на ногу. — Ну давай, покажи свои навыки бариста, удиви меня, Скумбрия. И да, надеюсь, ты понимаешь, что все, что произошло за вчера и сегодня, лучше никому не разглашать? — А что вчера произошло? — Дазай искренне не понимал, что собеседник имеет в виду, потому что у них явно расходилось понятие всего произошедшего вчера. Он спокойно помешивал кофе на плите, наслаждаясь процессом. Дазай буквально получал кайф от приготовления любимого бодрящего напитка. Комната наполнилась приятным бархатным ароматом свежеприготовленного кофе. — Про то, что я у тебя дома пил и спал, идиот. Боже, за что мне такое наказание? Неужели я так сильно согрешил? — он поправил непослушную челку, а после в нос ударил запах кофе, отчего мурашки пробежали по телу. Он любил кофе наравне с дорогим вином, поэтому никогда не жалел денег, лишь бы было действительно вкусно. Еще пару минут Дазай пошаманил над красивым узором, а затем подошел к сидящему за столом юноше и наклонился к нему, заглянул в глаза и улыбнулся. Чашку с кофе он поставил на стол, а второй рукой убрал с лица вылезшую рыжую прядь. Затем отошел раньше, чем Чуя успел среагировать, он знает, что после такой выходки в его теле может появиться незапланированная дырка. Но пораздражать Чую всегда хочется. — Приятного аппетита, — детектив облизал слегка пересохшие губы и отпил любимый напиток. — Убью, я же говорил, что нельзя трогать мои волосы, чертова ты скумбрия… — на удивление спокойно пробубнил мафиози, отпивая немного из кружки, чтобы оценить вкус.       Приятный тёплый вкус разлился по телу, пронизывая бодростью каждую клеточку. Это было просто потрясающий кофе, который оценил даже такой привереда, как Накахара. Более того, в голове возникла мысль, что это и вовсе лучший кофе, что он пробовал. Конечно же, гордость не позволяла сказать об этом вслух, но то, что рыжему понравилось, заметит даже слепой, хотя он и выдал лишь одну фразу: — Я пробовал и лучше, но сойдёт.       Осаму лишь усмехнулся его словам. Он знает, что это максимальный комплимент, который этот чертёнок может выдать. Уж слишком хорошо он его знает. Суицидник стоит, опираясь руками о тумбочку, и весело наблюдает за всей гаммой эмоций на лице рыжеволосого. Этой ночью он решил понаблюдать за своими собственными мыслями в поисках ответа на один-единственный вопрос, а ответ очень короткий и лаконичный: либо да, либо нет. Отчего в его голове на воображаемой стеночке повис листочек, разделенный на две колонки: слева — да, а справа — нет. Только что он поставил черточку в колонке слева. Ему явно нравится делать приятное для этого коротышки. — И где же вкуснее? — В одной кофейне. Там работает некий бариста. Вот он варит настолько потрясающий кофе, что аж колени дрожат, — после чего он сделал большой глоток кофе, стараясь не замечать взгляд Дазая на себе. Конечно же, вкус того кофе ни разу не сравнится с тем, что он пьет сейчас. Но желание позлить и застрявшая комом в горле гордость не давали ему сказать правду. — Хе? Надо будет оценить, что это за бариста, который доводит тебя до дрожи в коленях, — у Дазая был такой хитрый взгляд, что глаза стали будто две щелочки, но смотреть куда-либо в другое место он напрочь отказывался. — Хватит меня уже глазами жрать! Иначе я тебе их вырежу собственными руками, а затем буду жонглировать ими и петь песни. — Как жаль, что я этого уже не увижу, — с напускной ноткой грусти проговорил кареглазый. — В любом случае, спасибо! — Чуя встал со стула, допивая последние капли, причем так жадно, что сам не заметил, как в уголке губ стекает небольшая капелька. — Рад, что тебе понравилось, рыжик, — он подошел, забрал кружку и поставил её в раковину, чтобы потом помыть. — У тебя в уголке губ остался кофе, — он указал на своей щеке, тыкнув слева, при этом самодовольно улыбаясь. В небольшом смятении Чуя вытер одним пальцем губы и направился в прихожую, лишь бы не видеть этот злосчастный взгляд победителя на лице напротив. — Так, я пошёл, если узнаю, что ты что-то разболтал, то я самолично позабочусь, чтобы твой труп висел в центре города на часовне в одних трусах без ногтей, глаз и причиндалов между ног, — после чего Накахара обулся, накинул на плечи пальто и вышел из квартиры. — Надеюсь, это была наша последняя встреча! — крикнул рыжий и стал спускаться по лестнице. — А я надеюсь, нет, — крикнул ему вслед Дазай и закрыл дверь.

***

— Что-то ты сегодня какой-то никакой, — к нему подсел Ацуши. — Все хорошо? — Конечно же нет, Ацуши! Вчера хотел себе в честь дня рождения лучший суицид устроить, а он провалился! Представляешь?! — Осаму состроил обиженную моську. — А, ну теперь понятно… — а чего он еще ожидал от Дазая, от неудачника-суицидника, что его еще может волновать. — И теперь ты грустишь из-за этого? — Конечно! Это была такая классная идея! А в итоге ничего не получилось, как видишь, но я был близок к смерти! — Поздравляем! — воскликнул весь отдел. — Не переживай, когда-нибудь получится, — Куникида со всей силы постучал по спине. Такие «дружеские удары» припечатали Осаму в стол. — Интересно, что от нас хочет эта организация… — задумчиво проговорил он. — Видимо, это какое-то масштабное дело, раз перед этим они захотели вас проверить, — проговорил Атсуши. — Они сказали, что через пару дней обратятся к нам, тогда и узнаем, — проговорил Куникида, поправляя очки.       Суицидник пришел домой после смены, приготовил ужин. Сегодня Дазай даже не стал открывать вино, алкоголь в горло не лез совсем. Когда он съел свой ужин, то сразу улегся на диван и укрылся пледом, под которым сегодня спал Чуя. Легкий аромат все еще летал на этом месте. В проигрывателе играла как раз вчерашняя песня. Он прикрыл глаза, а в голове возник знакомый образ. — Вот же чертенок, залез в голову и совсем не хочет уходить… — и еще одна палочка была приписана в столбик слева.

***

Сегодня Мори решил отправить его на миссию в другую страну, чтобы тот быстро расправился с появившейся там неразберихой. Домой он прилетел только после 11, отчего рыжеволосый чувствовал себя очень уставшим. — Господи, ощущение, что я весь провонял этим суицидником. Куда не пойду, везде его мерзкий парфюм. Ненавижу его! Ненавижу, определено ненавижу, — сам с собой рассуждал Чуя, пока поднимался на свой этаж. Ощущение, что он месяц не был дома, хотя не ночевал всего одну ночь. Дома было перекати-поле, что в плане алкоголя, что в плане еды. Голодный и уставший Накахара не знал, чем себя занять. Ни музыка, ни фильмы, ни даже банально приготовить ужин, ничего не могло поднять ему настроение. Он совершенно не знал, что делать. Он завалился на диван, обращая внимание на то, что он не такой мягкий, как дома у его бывшего напарника. — Черт, о чем я вообще думаю. Я ненавижу Осаму Дазая. Я ненавижу его. Ненавижу, — Чуя подскочил с кровати, собрался и вышел на улицу. Он шёл вдоль какой-то реки, слушая в наушниках музыку, навевающую ему веселое прошлое, когда они с Дазаем вырезали сотни людей за ночь. Чуя все же очень по нему скучал. Он шёл мимо по улице, попивая купленное по дороге пиво со вкусом лайма. В другой руке была сигарета с клубничным вкусом, оставляющая сладкий привкус, что постоянно хочется облизывать свои губы.       Осаму же сейчас лежал и думал, как сильно его изуродовал бы Чуя, если бы узнал, что тот не выходит у него из головы. В первую очередь он назовет его гомиком, возможно, рассмеется в лицо, а может, и вовсе ничего не скажет и просто примется кромсать на мелкие кусочки. А детектив даже возражать не будет. Почему-то теперь он хочет умереть именно от его рук. Копилка палочек слева кажется уже слишком переполненной от одних только мыслей о Чуе, а вот справа оказалась совсем пуста. Он подошел к окну, укутавшись пледом, и смотрел на темные улицы. Дазай заметил знакомый силуэт и недолго думая вышел на улицу. Найти уходящего призрака не составило труда. — Простите, не угостите сигареткой? — раздалось из-за спины рыжего. Дазай стоял непоколебимым, будто совершенно случайно здесь оказался. — Дазай, с какой целью ты выслеживаешь меня каждый день? У самого сигарет что ли нет, а? — Накахара поправил шляпу, убирая прядь волос под неё. Он достал из пачки одну из сигарет и протянул высокому юноше. — Я думал, ты покончил с вредной привычкой. — Нервишки шалят, по-другому никак, спасибо, — Дазай взял сигарету и закурил. Сделав первую затяжку, он почувствовал приятный клубничный вкус. В голове мелькнула мысль, что вкус будет ярче, если снять его с губ рыжика, но он быстро откинул эти глупые мысли. — И нет, я не слежу за тобой. Это территория около моего дома, так что скорее я должен спрашивать, не следишь ли ты за мной? — Упаси босс Портовой мафии мне следить за тобой! Делать мне больше нечего, чем смотреть за тем, как ты в очередной раз безуспешно пытаешься покончить с собой. Хоть раз бы взял и реально умер! А то постоянно смотреть на твою улыбку на лице меня выбешивает, — Чуя снова затянулся, а после облизывал губы, сладкие от фильтра сигареты. — А давно у тебя эта привычка облизывать губы? — он снова затянулся, наслаждаясь вкусом, но не отводил глаз от рыжеволосого. — Лет с пяти, чего это ты вдруг впервые за все время нашего знакомства обратил на это внимание? — он уселся на лавочку около воды, ее единственную освещал фонарь, наблюдая за тем, как волны медленно бьются о берег, а от качающихся деревьев исходил приятный успокаивающий звук. — Просто подумал, что раньше я за тобой такого не наблюдал, — Дазай пошел за ним и сел рядом на лавочку, докурив, он выбросил сигарету. — Так спокойно, даже удивительно, — задумчиво проговорил детектив, облокотившись на спинку на локтях. — Странно, что ты испытываешь спокойствие рядом с человеком, который в любой момент может перерезать тебе глотку, стоит ему только захотеть. Вот лично я чувствую напряжение между нами, — Чуя не отводил свой взгляд от воды, словно не замечая присутствие забинтованной шпалы рядом с собой. — Напряжение? С чего бы вдруг? — он улыбнулся и перевел взгляд на профиль Накахары. И все же он очень элегантный, еще ни у одной девушки Дазай не видел таких изысканных черт. Он долго метался в противоречиях, ведь Чуя — парень, палочка пошла вправо, как он может привлекать детектива в таком плане. Но сколько он об этом ни думал, приходил к одному выводу — ему очень хочется попробовать эти запретные губы на вкус, та же самая палочка стирается из столбика справа и переходит влево. — Хватит смотреть на меня, словно увидел во мне Бога. Я прекрасно понимаю, что я идеален во всём, но ты настолько тупой, что бесишь меня. Найди себе другой арт-объект для просмотра, иначе я действительно выколю твои глаза, — Чуя снова облизал губы, а затем достал ещё одну сигарету, подкурился и стал выпускать дым, слегка отклонив голову назад так, что кадык начал выпирать.       Дазай наблюдал за своим объектом искусства, ловя каждое его движение, и не произносил ни слова. Выпирающий кадык привлекал внимание не меньше, захотелось впиться в него и не отлипать, пометить каждый сантиметр его шеи и сделать полностью своим. Он снова перевел взгляд на нежные губы. Уловив вылезший язычок, который легонько прошелся по каждому миллиметру розовых губ, Дазай сглотнул.       Не выдержав такого напряжения, он приблизился к соблазнительной рыжей бестии. Как только тот убрал сигарету от своих губ, Дазай накрыл эти желанные губы своими. Поймав рыжика врасплох, Осаму наслаждался их мягкостью и чувствовал приятный клубничный вкус. Он сминал их так осторожно, будто любое необдуманное движение может переломить это божественное наслаждение. Хотя куда еще больше ломать? Он и так уже сошёл с ума.       Накахара среагировал моментально и оттолкнул бывшего напарника. Рука тянется к кинжалу, который он быстро приставляет к чужому горлу. — Ты чего уже успел употребить, гомосятины кусок??! — в глазах рыжего наблюдался страх, ноги отказывались бежать, руки дрожали, но продолжали держать нож перед Осаму. — Н-не подходи, иначе я порежу тебя на маленькие кусочки и точно кастрирую! Он ожидал именно такой реакции от Чуи. Дазай с наслаждением слизывает остатки клубничного вкуса со своих губ, а потом заметил страх в глазах рыжеволосого. Это явно не входило в его планы. — Ты меня боишься? — он коснулся руки, что держала кинжал у его горла. Глаза Осаму были наполнены нежностью, а в голове бушевали фейерверки. Пусть он и получил отказ, но не мог понять причину того страха, что сейчас так отчетливо вырывался наружу из Чуи, который был похож на беззащитного ребенка. Дазай захотел сейчас прижать его к себе и успокоить, но вовремя себя остановил. — Слушай, Дазай, давай раз и навсегда забудем о существовании друг друга, хорошо? Ты сейчас встаёшь и идёшь в противоположную сторону. Ты больше не появляешься в моих районах, а я в твоих, окей? — Он выдернул свою руку, подскочил и стал пятиться назад, только вот кинжал взял поуверенней. — Не волнуйся, я уже собирался уходить, — он встал и пошел в сторону своего дома. — Сигареты были очень вкусными, спасибо, — Дазай подмигнул ему с улыбкой и пошел домой.       Осаму понимал, что зря это сделал. Изначально, это было плохой идеей, но желание сильнее его. А страх в глазах Чуи не выходил из головы. Он ожидал криков, оскорблений, ругани и ненависти, но никак не страха. Что с ним такое? Стоило Дазаю прийти домой, как он подошел к шкафчику с алкоголем. Детектив не стал брать вино, сейчас ему нужно что-то покрепче. Он вытащил коньяк и стопку, не рассчитывая завтра вообще просыпаться.       Он не переставал думать о том, что произошло. Чувство вины накатывало все с большей силой, а коньяк уменьшался в геометрической прогрессии. Уже порядком накидавшись, он позвонил своему напарнику, тот сразу же приехал к нему домой. — Ну и что на тебя нашло, Дазай? Зачем так нажираться, свинья подзаборная?! — возмущению товарища не было предела. — Куникида-куууун… ты пришел… урааа, — пьяная довольная на вид морда выглянула из-за двери и пропустила напарника внутрь. — Ну и что случилось? — Куникида лишь закатил глаза и усадил Дазая, который сразу же завалился на пол в позе звездочки. — Куникида, а тебя когда-нибудь отвергали?.. — Что...? — Ну, было же хоть раз, что ты влюбился, смотришь на человека и понимаешь, что никого прекраснее его ты не видел, а еще на сердце совсем пусто… когда он смотрит на тебя, ты весь таешь просто…, а потом ты раскрываешь чувства, а тебя… отталкивают…? — Неужели, именно это тебя так тревожит последние дни? Ты поэтому был сам не свой? — Куникида-куууун~ — завыл Дазай своим пьяным в стельку голосом. — Эй, расскажи, что произошло. — Да ничего особенного… я поцеловал…, а на меня наорали и смотрели так, будто я какой-то маньяк… — Она тебя испугалась? Значит, ты был слишком напорист. Знаешь, девушки ведь разные бывают. Раз ты ее напугал, возможно, она просто боится контакта, — Куникида еще долго глагольствовал и рассуждал, но Дазай его уже не слушал. В голове возникли страшные мысли. Боится контакта… он никогда не видел страха в его глазах… Чуя боится Дазая?.. Они посидели еще немного, после чего Дазай уснул. Куникида накрыл его пледом, а сам уехал домой.

***

      Как только Дазай скрылся из виду, Чуя потерял равновесие и упал на землю на колени. Кашель раздирал его горло, а ком так и не захотел выходить. Дрожащие руки уже давно были запачканы в земле. Что это, черт возьми, было? Голова начала болеть от огромного количества мыслей, которые прилетели ему в голову. Чуя сходит, нет, сошёл с ума?       Чуя с трудом смог поднять себя с земли, он позвонил своему знакомому, чтобы тот отвёз его в сторону дома. На вопрос: что он здесь делает — Накахара ответил, что гнался за воришкой, попытавшись украсть его сумку, ну исход был понятен сразу.       Оказавшись дома, Чуя зашёл в квартиру, снял обувь и просто завалился на диван. Страх не покидал его сознание. В любой другой момент рыжеволосый мог просто набить морду Осаму так, что тот был бы неузнаваем даже для своих коллег, но сегодня он почему-то не смог. Это все страх. Накахара открыл шкафчик, достал оттуда какие-то таблетки и положил под язык. Волна эйфории прошлась по телу, мафиози упал на диван под действием расслабляющего эффекта таблетки. Даже дурак догадается, что он успел употребить. Откуда он это взял и с какой целью неизвестно. Во всяком случае, именно они сейчас помогли ему забыть эту ситуацию, хотя бы на время. Что будет с утра — непонятно.       На утро Накахара открыл глаза, точнее силой рук открывал глаза. Они никак не хотели увидеть этот мир сегодня. Рыжеволосый резко вспомнил предыдущую ночь, и ноги снова отказались поднимать его. Он посидел какое-то время на диване, а затем собрался с силами и заставил себя встать. Работу никто не отменял. День был трудный, а все окружающие неимоверно раздражали его. Помимо этого, началась ломка. Ему нужна та эйфория. Голову раздирают скверные мысли и воспоминания, от которых так хочется избавиться.       Ближе к четырём утра Чуя возвращался пешком к себе домой. Тело билось в ломке, отчего он старался идти как можно быстрее, пока не начнётся что-то неприятное. Ему становилось всё хуже и хуже. В глазах периодически темнело. Сейчас ему кажется, что он вот-вот потеряет сознание, так и умрет на тротуаре. Дома он трясущимися руками достал три таблетки, положил их под язык и лег на пол готовый ловить ту самую эйфорию. Счастье длилось недолго, после чего он отключился.       С утра пришла домработница и громко закричала, но даже этот крик не разбудил Накахару. Всё сразу же сообщили Огаю. Он вместе с бригадой своих подчиненных врачей прибыл на место происшествия. Босс сразу понял, в чем дело, и попросил загрузить тело Чуи в машину, чтобы отвезти его в диспансер. — Чуя-сан, Чуя-сан, кто ж такие тяжёлые принимает, опять ты за свое?..