I'll be your gravity, you be my oxygen

      Уже целую неделю Мори находился возле постели Чуи. Он отслеживал его состояние. Юный мафиози шел на поправку, он нормально питался, от лекарств не отказывался, Босса от себя не отгонял. Но все же одна проблема была. — Чуя? Как ты себя чувствуешь сегодня? — Огай заботливо провел рукой по рыжей макушке. Но в ответ — молчание. За все это время Накахара не издал ни звука. Он не реагировал ни на единое слово. Мори даже первое время думал, что тот онемел. Но нет. Чуя мог кричать. Он кричал, когда его привязывали к кровати во время очередного приступа. Простые веревки не могли его сдержать, это говорило о том, что тело постепенно восстанавливается и крепчает. Тогда персонал применил ремни. Так было проще. Приступы ломки длились недолго. Пока сам главврач, по совместительству Босс Портовой мафии, не придет и не вколет транквилизатор разбушевавшемуся пациенту. И кто знает, по этой ли причине Чуя с ним не разговаривал. А может есть что-то еще. Он просто не хотел разговаривать. Какой бы подход ни искал заботливый руководитель, подчиненный не поддавался. — Ну Чуя-сан, ты точно ничего не хочешь мне сказать? — в очередной раз делает попытку главврач. Однако в ответ снова получает молчание. Пациент просто смотрит в стену, будто в палате он один, а над ним не возвышается высокий мужчина в белом халате и не прожигает в нем дыру. — Хорошо, тогда я вытяну из тебя слова по-другому… — Босс достал телефон, набирая номер, чем заинтересовал пациента. — Алло, Дазай-сан? — Наконец-то Чуя обратил внимание на своего лечащего врача и резким движением повернул голову в его сторону. — Мори-сан? Я вас слушаю! — Осаму ждал звонка всю эту долгую неделю, что он провел в одиночестве наедине со своими мыслями и мучительными воспоминаниями, которые сейчас снова возвращаются на полку, продолжая собирать многовековую пыль. — Дазай! Не приходи сюда, идиот! — громко прокричал Чуя, но голос звучал хрипло из-за долгого молчания. — Чуя, — почти шёпотом проговорил детектив с улыбкой на губах. Наконец-то он слышит его голос, он знает, что рыжик в порядке, раз уже готов осыпать его оскорблениями. — Говорите адрес! — Осаму был полон решимости. — Чуя-сан, успокойся, — Мори самодовольно улыбнулся, наблюдая за оживившимся пациентом, который готов сейчас ремни порвать. — Дазай, тупая ты скумбрия! Если ты приедешь сюда, то я тебе шею лично сверну! — Скоро буду! — Огай скинул ему по смс адрес и все необходимые рекомендации, по которым он сможет пройти в палату к буйному наркозависимому пациенту. Сорвавшись с места, он выбежал из здания агентства, не обращая внимания на сотрудников, что провожали его непонимающими и испуганными взглядами.       Рыжий лежал на кровати, не удостоив и взглядом пришедшего гостя, а рядом, поглаживая его волосы, сидел Мори: — Добрый вечер, Дазай-сан, — Он жестом попросил гостя подойти ближе, озаряя его своей улыбкой. — Чуя, поздоровайся что ли, — но Накахара молчал, словно с рождения не имел голосовых связок, регулирующих размеры голосовой щели.       Осаму кивнул в знак приветствия и зашел в палату, подходя ближе к кровати. Он окинул лежащего взглядом и сразу понял, что при Боссе с ним не побеседовать. — Мори-сан, так он не заговорит, вы можете оставить нас наедине? — Есть информация, которую я хочу уточнить у Чуи, но он отказывается со мной делиться. Если не скажет, то придется перейти к крайним мерам, — взгляд его был сожалеющим, но при этом таинственным. Оба юноши знали, что у Мори всегда было полно тузов в рукавах, и в любой момент он может их применить. — Придурок Дазай, я же сказал тебе не приезжать! — сквозь зубы прошипел рыжеволосый. — Птенчик снова заговорил, тогда вопрос мой ты уже знаешь. Ну так что? Ответишь на него? — Да, — Накахара прикусил губу, обдумывая дальнейшие слова. Он посмотрел на Осаму. — Я употреблял и в отпуске, но делал это так, чтобы никто не узнал, поэтому и получилось все так грязно… — Взгляд он не отрывал от янтарных глаз, которые тоже ожидали правды. — Умничка, Чуя-сан, наконец-то, ты признался во всем. Ты явно недооцениваешь врачей, — после этого Огай встал, спрятав руки в карманах халата, и улыбнулся, показывая свое превосходство. Оно и понятно, попытка Чуи скрыть свое маленькое преступление от Босса не увенчалась успехом. Он похлопал Дазая по плечу, как бы передавая ему эстафету, и вышел из палаты. — Оставляю вас. — Чуя, как ты себя чувствуешь? — Осаму сел на кровать и погладил мафиози по голове. Взгляд его был устремлен только на одного человека. Ни на кого он не смотрел так, как смотрел сейчас на Чую. — Ты никогда меня не слушаешь, бестолочь, — Накахара отвернулся. — Ненавижу тебя, были бы свободен, давно бы скрутил тебе руки и отрезал язык. И пальцы, чтобы ты телефон не смог в руки взять. — Ты можешь меня бить столько, сколько пожелаешь, я хочу умереть только от твоей руки, — Осаму наклонился и поцеловал рыжика в лоб. — Ты идиот? Боже, за что мне такой напарник… черт. — Чуя с головой накрылся одеялом. — Дазай, уходи прямо сейчас. — Я никуда не уйду, ты полный дурак, если думаешь, что я смогу тебя оставить. Я и так долго ждал, согласился на условия Мори, и все ради того, чтобы сейчас уйти? Ни за что! — Детектив скинул одеяло с головы рыжика, заставляя его вздрогнуть от неожиданности. Внезапно рыжего начало дергать. — Дазай, пожалуйста, уйди, пока я тебе глотку не выгрыз, — его голос звучал таким жалким в тот момент, что даже сам мафиози не ожидал. Накахара непроизвольно пытался вырваться. Его голова крутилась во все стороны. Голос начал срываться. Руки и ноги хотели свободы. — Чуя, успокойся! — он схватил его за плечи и держал, чтобы тот не вырывался.Чтобы остановить рыжего, ему пришлось залезть на кровать и повиснуть над ним. Дазай смотрел на Накахару с испугом в глазах. — Пожалуйста, Дазай, я не хочу сделать тебе больно! Уходи, Осаму! Хоть раз послушай меня, чертова скумбрия… — Я не уйду! — но все же Дазаю пришлось встать, чтобы позвать санитаров в палату. Медперсонал быстро среагировал и прибежал в палату. Не в первый раз они успокаивали буйного больного. — Снова приступ, — в помещение также зашел и Мори. Дазай молчал, он просто смотрел на эту ужасную картину, ему было так больно видеть Чую в таком состоянии, но сделать он ничего не мог. Опять эта беспомощность! Как же он ее ненавидит!       Накахара бился в конвульсиях. Санитары держали ему руки, пока Огай пытался ввести транквилизатор. Чуя маленький на вид, но мощи у него всегда хватало, а особенно сейчас, когда он не тратит энергию от силы совсем, кроме как на попытки сбежать. Ему наконец сделали инъекцию, и Рыжеволосый успокоился минут через пять, мирно засыпая. — Вот и закончилось, — тихо прошептал Мори. — Мори-сан, неужели так уже последние несколько дней? — он будто не ждал ответа, только подошел ближе и продолжал смотреть на безмятежные черты лица спящего Чуи. — Такое ощущение, что он сам не хочет избавляться от этого. Что бы ему ни кололи, он все равно сходит с ума, не знаю, как долго мы будем его лечить. Может месяц, может два, может год, а может и всю жизнь. Хотя мне такого не надо. Мне нужен мой здоровый сотрудник, — Мори спокойно сел и снова стал поглаживать рыжие волосы. — Чуя, черт бы тебя побрал! Зачем ты так поступаешь со всеми? — Дазай злился. И на себя в том числе. Как же ему хочется просто взять и вытащить Накахару из той тёмной дыры, в которой он утопает.       Осаму обошел кровать с другой стороны и опустился на край, сжимая в своей руке чужую. Если бы они столько времени не бегали друг от друга, все могло быть по-другому. Чуе и в голову бы не пришла эта ужасная идея с наркотиками. Если бы только один из них сделал шаг навстречу. Еще когда они были напарниками. Ведь даже тогда, он понимал, что рыжеволосый ему дороже любого другого человека. Но свои чувства он осознал только сейчас. Глупый и недалекий ребенок! Чувство вины продолжало расти внутри и давило на плечи, прожигая грудную клетку. — Это все моя вина… — Не бери в голову, Дазай-сан, он начал употреблять года четыре или четыре с половиной назад. Только сначала это было что-то легкое. Я, по крайней мере, узнал об этом тогда. Потом он начал мешать с алкоголем, и полгода назад это переросло в жёсткую зависимость. Хотя да, ты виноват. Виноват в том, что ушёл, — Мори как всегда был резок и прямолинеен, прожигая Осаму взглядом. — Я ведь не знал… — как-то грустно проговорил Дазай, редкий момент, когда он был, словно открытая книга. Детектив продолжал держать руку Чуи, поглаживая ее. Душа в пятки ушла, а ком в горле не давал нормально дышать.       Остаток времени они просидели в тишине до тех пор, пока Чуя не проснулся спустя 12 часов. — Чуя… — Дазай смотрел ему в глаза, продолжая мягко касаться чужой руки. — Дазай? Что ты... ах, да... — он говорил медленно, словно язык был ватным, слегка поворачивая голову. — Здравствуйте, Босс. — Доброе утро, Чуя-сан. — Чуя, все в порядке? Как ты себя чувствуешь?.. — Дазай смотрел на него обеспокоенным и усталым взглядом. Он за все время почти не двигался и продолжал держать руку мафиози, словно последнюю ниточку, которая связывала их, и если он ее отпустит — ниточка оборвется и не восстановится никогда. Глаза его так и не сомкнулись. Огай иногда выходил, но позже возвращался. Он говорил Дазаю, чтобы тот передохнул, но Осаму слишком упрямый, он сохранит эту ниточку, которой так сильно дорожит. — Воды… — прохрипел пациент. Огай позвал медсестру. Она отвязала Чую, а потом вместе с Боссом привела его в полусидячее положение Фаулера. После чего женщина подала рыжеволосому стакан с водой. — Чуя-сан, не устал притворяться? — В ответ Накахара лишь цыкнул и сделал глоток из протянутого стакана. — Выходи уже отсюда и начинай работать, я и Дазай-сана подключу, если надо.       Осаму молча сидел и наблюдал глазами виноватого щенка. Он не знает, куда деться, что делать. Ощущение было таким, будто Чуя совсем не хочет, чтобы его бывший напарник тут находился, будто ему противно просто быть в одном помещении с ним. Он готов сейчас на все, лишь бы Чуя вновь находился в его объятиях и, как замёрзший рыжий котёнок, прижимался к Дазаю, чтобы согреться.       Он даже готов вернуться в Портовую мафию, если его котёнок этого захочет. — Я не… — попытался заговорить Чуя, но у него выходило с трудом. — Не обманывай. Мы взяли анализ крови. Если сравнивать их с анализами недельной давности, то все твои гормоны в полном порядке, Чуя-сан. — Ладно. Я понял… — Отлично, тогда через пару дней тебя выпишут, и не вздумай творить глупости, — Мори поднялся, отряхнул штаны и вышел из палаты.       Накахара подождал, когда Мори выйдет из палаты, а затем протянул руки к Дазаю. Осаму, мягко говоря, был шокирован таким поворотом событий, но виду не подал. Он снова подметил, какой же его рыжик непостоянный и, может, вовсе не хочет, чтобы он ушел прямо сейчас. — Хочешь, чтобы я взял тебя на ручки? — Дазай пытался пошутить, ведь наверняка в действиях рыжего чертенка был какой-то подвох. Чтобы действовать ему нужно было разрешение, конечно, ему не привыкать получать по шее, но все же. Тем не менее, он подсел поближе к манящему телу и охватил его руками, смыкая в своих объятиях. Накахара обнял Дазая, стараясь как можно крепче прижаться к другу. — Ты что-нибудь говорил Мори? — тихо на ухо спросил юноша, утыкаясь носом в грудь высокого парня, вдыхая запах его тела, который проникает до самих полушарий мозга.       Осаму усадил своего рыжего котенка себе на колени и крепко прижал к себе, так удобней было обнимать маленькое тело. Да, он вызывал страх у многих. Да, тело его было крепким и сильным. Но даже ему сейчас нужна забота, которую он жаждал много лет. Сейчас Чуя был маленьким и беззащитным ребенком, который позволял Осаму себя защищать. А бывший мафиози словно строил стену, пытаясь защитить его от всего жестокого мира, спрятать от окружающих и никогда больше не размыкать крепких объятий. Дазай гладил его по голове и вдыхал запах волос, такой приятный родной запах. — Нет, я сказал только то, что нашёл у тебя наркотики, но ты их так и не принял в отеле, Мори-сан устроил мне настоящий допрос, представляешь? — он прошептал сладким баритоном, ласкающим слух и слегка хихикнул на последних словах. — Я не хотел, чтобы тебе досталось из-за меня. Чтобы Мори прикончил тебя, как муху. Поэтому… поэтому я сделал это... — он сильнее прижался к Дазаю, губами осторожно целуя грудь через одежду. Тело ломило, на руках шее и ногах были кровавые подтеки от ремней, которые сильно натирали, все тело было в синяках, поскольку во время ломки он постоянно обо что-то бился. — Осаму… я... я тоже... люблю тебя. — Знаю… — Он прижал рыжика сильнее и поцеловал его в лоб. В душе Дазай был счастлив, наконец, его маленький рыжий признался, что любит его. Не в состоянии наркотического бреда, а вживую, прижимаясь головой к груди. — Никогда больше так не делай, слышишь? Я ведь так испугался, Чуя! — Осаму слегка отстранился, чтобы у него появилась возможность наклониться и поцеловать любимые губы. Самые мягкие и самые сладкие на свете губы. Дазай сминал их нежно и осторожно, боясь причинить боль. Руки его мягко поглаживали спину и иногда переходили на грудь или бедра. Он был так аккуратен, словно боялся разбить одним неловким движением, ведь Чуя ассоциировался у него с чем-то хрупким, словно хрусталь.       Накахара осторожно обвил длинную шею детектива своими руками, поглаживая каштановые волосы. Он хочет сейчас бежать в другой город, в другой мир вместе с Осаму.       Слегка отстранившись, Дазай прислонился лбом ко лбу и смотрел в глаза, в два бездонных голубых озера, впервые он увидел в них неприкрытую любовь, таившуюся столько лет за пеленой отрицания. — Чуя, давай жить вместе… — прошептал Дазай своим нежным баритоном.       Может, Чуя действительно хотел услышать эти слова. Хотел услышать их ещё лет пять назад, а что сейчас? Сейчас они по разные стороны. Накахара - ходячее зло во плоти, а юноша, желающий смерти, несёт в себе свет. Хотя у кого внутри свет, а у кого тьма, еще нужно поспорить. — Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы. Поэтому… я откажусь. — Ты же знаешь, что на проблемы мне плевать. И если ты откажешься, я просто буду каждый день приходить к тебе домой, хочешь ты этого или нет, — Дазай улыбался той своей хитрой улыбкой, но так по-доброму. Он и правда намеревался быть с ним чуть ли не 24/7. Вражда между организациями ему чужда. К тому же он не мог его просто так оставить, чтобы следить за его здоровьем. — Тогда придётся жить у меня, если что-то не устроит, сможешь съехать, — Наконец-таки тот самый сарказм и чёрный юмор вернулся рыжеволосому. Он уже предвкушал, сколько сможет хамить своей скумбрии, раз уж они будут жить вместе, — Но сначала надо, чтобы меня выписали. — Как же я скучал по твоему ехидству и сарказму, люблю тебя, — он снова поцеловал его, но на это раз уже смелее, вкладывая всю свою любовь в этот поцелуй.       Рыжеволосый юноша слегка прошипел от неприятных ощущений, поскольку у него болело всё тело, и губы не исключение. — Прости, — Осаму погладил его по голове, убирая пряди с лица. Он рассматривал полюбившиеся черты, будто пытаясь их запечатлеть в своей памяти. — Хочешь, чтобы я остался сегодня здесь с тобой? — Тебя в любом случае выгонят, ты же не Босс Портовой мафии, — Чуя слегка рассмеялся. Послышался стук в дверь. — Мои голубки, я могу войти? — Мори не заходил, заранее предостерегая себя. Чуя слез с колен Дазая и принял прежнее положение. — Конечно, Мори-сан, — спокойной сказал Дазай. Внутри он немного расстроился, что сорвали такой момент, но это когда-то должно было прекратиться. Ничего, скоро они будут жить вместе, а там им никто не помешает. Осаму уже предвкушал, чуть ли не облизываясь.       Дазай помог Чуе накрыться и поправил одеяло. В этот момент как раз зашел Босс Портовой мафии. — Дазай-сан, тебе пора, его нужно кормить.       Зашла медсестра, неся какой-то суп, который очень вкусно пах морской капустой и какой-то необычный приправой. — Хорошо, спасибо, — Ответил Накахара и слегка улыбнулся. — Пока, скумбрия! — Сказал он, смотря на Осаму. — Увидимся завтра, слизняк, — Осаму улыбнулся и незаметно для всех окружающих подмигнул рыжему. Теперь он спокоен, ведь с Чуей все в порядке, поэтому можно пойти домой. Дазай поднялся с кровати и пошел на выход. — Мори-сан, когда его выпишут? — подойдя к Боссу, спросил детектив. — Через пару дней где-то, — Мори приблизился к Дазаю и тихо шепнул. — Не приходи к нему эти дни, дай ему мотивацию поправиться скорее и... рубашку поправь, — ехидно улыбнулся Босс, глядя на расстегнутый ворот, съехавший в сторону плеча, и вылезший край рубашки с одной стороны, видимо вылез, когда Осаму сажал Чую на коленки. Осаму не подал виду и без какого-либо смущения привел себя в порядок.       Он улыбнулся Боссу и кивнул. Конечно, он хотел приходить к нему каждый день, но спорить с Мори бесполезно, да и он прав, если это ускорит выздоровление, детектив не против. — Тогда свяжитесь со мной, когда его выпишут. — Обязательно, Дазай–сан, — После чего Огай подошел к подчинённому, сел рядом, словно отец, и стал помогать медсестре кормить его. Он вытирал у того небольшие пятна от еды и поправлял волосы. На лице Мори читалось искреннее беспокойство за Накахару, поскольку за столько лет он сильно привязался к нему, словно к сыну. Чуя не раз выручал Босса, вытаскивая его из передряг, и делал всю грязную работу.       Осаму уехал домой на редкость в приподнятом настроении. Какие проблемы могут волновать сейчас, когда впереди новая жизнь, полная любви, заботы и счастья.       Вот только он не знал, что одна темная фигура, наблюдающая за каждым его шагом, теперь положила глаз на рыжего пациента, который через окно высотного здания был хорошо заметен, словно под прицелом.       От прошлого не сбежать, оно еще не раз настигнет тебя…