I'll be your gravity, you be my oxygen

      Рука Осаму скользнула под рубашку и аккуратно провела по груди и животу, оставляя за собой волну мурашек. Слегка приподнявшись над кроватью, Осаму перекинул ногу через хрупкое тело рыжеволосого. Он наклонился вперёд и осторожно коснулся чужих губ. Чуя мягко отвечал на этот жест любви. Он целовал те самые губы, дотронуться до которых мечтал многие годы. Языком Накахара перехватил инициативу и проник в чужой рот, не дожидаясь разрешения. Хотя ответ и так был излишним.       Языки скользили в вальсе, опьяняя их настолько сильно, насколько не способен опьянить даже самый крепкий алкогольный напиток. Дазай временами позволял себе вольность покусывать желанные губы и проводить языком по месту укуса, описывая их сладкий контур.       Руки блуждали по всему телу и погрузились под рубашку, будто захватывая территорию. Хотя навряд ли найдется место, куда не ступала рука завоевателя. Каждый раз, когда чужая ладонь приближалась к больному боку, рыжеволосый начинал постанывать от боли. Накахаре было тяжело дышать, но он не мог остановиться, ему нравилось испытывать ту боль, которую доставляет Осаму. Голова кружилась от одной мысли, что среди миллиона девушек любитель двойных суицидов выбрал именно его. Стоило Осаму услышать болезненные стоны, его рука уходила в противоположном направлении, но, признаться честно, эти стоны ласкали слух детектива, возбуждая все сильнее. Легким движением шатен притянул к себе раненого рыжего чертенка и поместил себе на колени, не оставляя шанса на сопротивление. Хотя о каком сопротивлении может идти речь, когда мафиози, удобно устроившись, обвивает шею партнера и начинает легонько тереться, всей своей сущностью показывая желание.       Стоило Чуе в наслаждении откинуть голову, как взору Дазая открылась манящая к себе белоснежная шея. В таком удовольствии он отказать себе не мог и припал к нежной коже своими опухшими и покрасневшими губами. Пламя страсти разгоралось все сильней. Он оставлял дорожки поцелуев, обводил каждую мышцу языком и покусывал.       Припав к месту чуть выше ключицы губами, Осаму страстно засасывал кожу, оставляя красные следы. Они будто кричали, что это тело принадлежит только ему, Дазаю. Рука Накахары, спустившись по груди бывшего напарника, расстегнула ширинку светлых брюк и ловко проникла под резинку боксеров. Он осторожно обхватил уже возбужденную плоть, которая так и просит внимания, и провёл по всей длине, улавливая над ухом томный вздох. Чуе было интересно, какие еще звуки он сможет выбить у своего наглого друга. Поэтому он спустился с колен, а на непонимающий взгляд, улавливающий каждое его движение, лишь довольно ухмыльнулся и рукой оттолкнул партнера на кровать.       Пока рыжеволосый удобно устраивался между ногами детектива, Осаму не выдержал высокой температуры комнаты и скинул мешающую рубашку, которая сейчас явно была ни к месту. Чуя же помог ему освободиться от штанов и боксеров.       Он еще раз взглянул в глаза Осаму, пока кончик языка касается головки твердого члена и плавно проводит кольцо. Чуя слизал капельки выступающий смазки, пробуя на вкус своего друга. Он провел языком по всей длине, смачивая возбуждённый орган своей слюной. Слегка посасывая головку, мафиози, наконец, вобрал ее в рот. Орган погрузился в ротовую полость настолько, насколько рыжий мог себе это позволить, ведь он всё-таки не мастер в таком деле. Движения аккуратные и плавные, а томный вздох моментально радует его самолюбие. Язык, словно змея, извивается внутри, стараясь подарить больше наслаждения.       Движения ускоряются, и детектив уже сам насаживает рыжеволосого в порыве страсти, отчего он давится обилием слюны, которая сильно выделялась в тот момент и не могла отступить по естественным путям.       Дазай сжимает кулак на рыжих волосах, отчего Чуе становится не очень приятно, но в то же время добавлялась некая острота происходящему. Комнату наполнили пошлые звуки любви и томные вздохи с частыми всхлипами. Ещё немного и рыжик сможет довести дело до конца.       Он совершенно не специалист по этому навыку, отчего Осаму решил помочь ему рукой, двигаясь с ним в такт. Ещё несколько быстрых движений и результат достигнут. Чуя чувствует, как сперма Осаму смешивается со слюной у него во рту. Накахара непременно хочет выругаться на партнера за такую выходку и обязательно это сделает. Но это потом, сейчас они смотрят друг другу в глаза и не могут оторвать взгляд. Они оба запыхались, а дыхание все никак не придет в норму. Дазай потянул своего рыжика обратно на свои колени, снова принимая сидячее положение, и нежно поцеловал.       Мягкие губы все настойчивее сминали другие, а языки словно устроили соревнование, напоминая сейчас о натуре двух соперников, что так неожиданно стали нечто большим друг для друга. Осаму не успокаивался, он провел языком по мочке уха, направляясь к завитку, и легонько прикусил маленькие ушки, которые давно успели покраснеть от смущения. От жаркого дыхания по телу рыжего прошлась дрожь, как от холодного ветерка, но ему было совсем не холодно. Осаму спустился на шею, оставляя за собой влажный след. Один поцелуй следует за другим, а дрожащие пальцы ведут по оголенной коже торса, следуя все ниже. Он задевал ими полосы марлевой ткани на талии, так непривычно для Осаму ощущать бинты не только на себе. Накахара чувствует, как его возбуждение, наконец, вырывается наружу, и от облегчения не может сдержать вздох, который жадно улавливает детектив. Чуя мычал под умелыми ласками своего возлюбленного, а его дыхание было настолько громким, что перебивало тиканье часов, висящих на стене. Он выгнул шею, чтобы лучше глотать воздух, которого сейчас не хватало. Он чувствовал, как в его рот погружают три пальца, и без лишней команды сам понимает, что ему нужно сделать.       Только что набранный опыт дает о себе знать, и Накахара обсасывает длинные пальцы, словно это самый вкусный леденец на Земле. Освободив хитрого лиса от лишней одежды, Дазай спустился своими влажными от слюны пальцами в ложбинку между ягодиц и, слегка надавив на кольцо мышц, впустил вовнутрь средний палец. Чуя выгнулся в неожиданности и ойкнул, ловя раздражающую ухмылку Осаму. В отместку он укусил его плечо, намекая, чтоб больше так его не бесил. Шатену, естественно, в радость видеть одновременно смущенного и недовольного бывшего напарника, но все же легким поцелуем в грудь извинился за свою резкость. Желание обладать любимым телом давно снесло ему крышу, а вид рыжих волос, чуть скрывающих белоснежную шею с заметными красными пятнами, румянца на щеках и давно заплывших от страсти глаз просто сводили с ума. К одному пальцу добавился второй, а Дазай нашептывал успокаивающие нежности на ушко, отвлекая от дискомфорта, пока рыжая голова прижалась к плечу, а сам Чуя пытался расслабиться. — Сделай это уже, — тихий шепот надрывистым голосом Накахары прозвучал после проникновения третьего пальца, а сам он уже начал насаживаться, не желая бороться со своим нетерпением. Он снова припал к чужим губам, которые так манили его. Шляпник не мог определиться: целовать нежно или все же страстно, он не знал, чего сейчас хочет больше. Сейчас он точно хочет только одного — своего Осаму Дазая. Он сгорает от желания ощутить внутри себя такой горячий и возбуждённый член, хочет слиться воедино с тем человеком, что прямо сейчас касается его тела.       Осаму приставил головку своего вновь возбужденного члена к достаточно растянутому входу. Ему хотелось бы еще помучить рыжика ожиданием, но сам уже не мог терпеть. Чуя схватился за спину и плечи напарника, пока он начал медленно и осторожно входить в него. Он смотрел на каждую мимическую мышцу на лице рыжика, что зажмурился сейчас и всеми силами пытался не застонать. Он сильно сжимал пальцы на спине, оставляя яркие отметины. Когда Осаму ввел член до самого основания, он понимал, что Чуе нужно дать время привыкнуть, и остановился. Он успокаивал его поцелуями и легонько поглаживал по бедрам. Им приходилось прерывать контакт, чтобы глотнуть хоть немного воздуха, но кому нужен воздух, когда рядом такие мягкие и притягательные губы.       Накахара уже наплевал на дискомфорт и ерзал на коленях Осаму, устраиваясь поудобнее. Он почувствовал, как его схватили за бедра, приподняли и тут же насадили обратно, отчего мафиози громко простонал от неожиданных ощущений. Движения были плавные и местами обрывистые, Осаму искал нужную точку, пока Чуя вовсю поддался ощущениям. Но член резко проходится по простате, заставляя рыжего сладко простонать и пустить дрожь по всему телу. Дазай ухмыляется и ускоряет движения, нацеливаясь лишь на одну точку. Звуки ударяющейся друг об друга плоти все громче, стоны все слаще, а в комнате становится невыносимо жарко, отчего кружится голова. Спина шатена уже давно исцарапана в кровь, а бинты местами порваны, но его это совершенно не волновало, он слышал свое имя с каждым толчком, теряя разум снова и снова.       Еще несколько рывков и он дошел до экстаза, кончая внутрь, а Чуя изливается, даже не прикоснувшись за все это время к себе. Оба обессиленно падают на постель, не размыкая объятий. — Я люблю тебя... Осаму... — тяжело дыша прошептал Чуя, прижимаясь плотнее, как же давно он мечтал сказать эти слова. — Ого, Чуя, с каких пор ты стал таким ванильным? — усмехнулся Дазай, целуя копну рыжих волос на макушке. Голос его был уставший и совсем не дразнящий, а скорее нежный. — Идиот… — сказал Накахара, прикрывая уставшие после работы глаза. — И я тебя люблю, — он гладил мягкие рыжие кудряшки и смотрел в окно на звездное небо, которое так редко увидишь из-за огней ночного города. Чего ему ожидать в будущем, он не знал. И не хотел знать. Во всяком случае, не сейчас. Детектив просто радовался успокаивающему сопению под боком и надеялся не увидеть вновь тот кошмар. И не потому что ему страшно, он не хотел пугать им Чую. Сейчас только начало все налаживаться, но как долго продлится эта идиллия?

***

      Осаму проснулся от злосчастного будильника, который так и орал, что нужно идти на работу, но как же, черт возьми, не хотелось вылезать из теплой постели. Он залюбовался мирно спящим котенком, которому, видимо, звуки будильника были чужды. Его волосы блестели от первых солнечных лучей, пробирающихся в окно через незакрытые шторы, про которые они вчера благополучно забыли.       Осаму поцеловал Чую в щечку и встал с кровати. Он решил сделать свой фирменный кофе, ведь это единственное, что у него получалось из приготовления еды. Хоть чем-то он сможет порадовать свое вечно ворчащее рыжее существо. А кофе Дазай варил действительно вкусный.       Шляпник проснулся лишь от одного приятного аромата, а его будильником стал плач китов в пустом желудке. Как оказалось, Накахара вчера вообще ничего не ел. Завтракать он не хотел, а на остальные приемы пищи просто не было времени. Он медленно открыл глаза, пытаясь осознать происходящее. Кое-как поднявшись с кровати, он накинул рубашку и надел нижнее белье. Шаркая ногами, Чуя направился на кухню, откуда и шёл запах кофе.       Осаму очень любил процесс приготовления бодрящего напитка и погружался в него с головой, отчего не замечал ничего вокруг. Он мирно напевал мелодию, известную лишь ему, немного пританцовывая. Больше всего в приготовлении он любил вырисовывать разные элементы на пенке. Возможно, у Дазая был талант художника, но никто об этом не знал, даже сам Осаму. Сейчас он рисовал красивое дерево с листочками в виде сердечек. — Доброе утро, тупица, — Вяло подал голос рыжеволосый, опускаясь на стул, и прошипел от подступившей боли. — Сначала ты должен был спросить разрешения, прежде чем что-то делать на, прошу заметить, моей кухне! — О, доброе утро, коротышка! Я бы что-нибудь приготовил, но зная мои навыки, травить я тебя не хотел, так что держи, — никакие ворчание не могло испортить его приподнятого настроения, так что он лишь с улыбкой прошелся взглядом по телу рыжика в одной рубашке. Он игнорировал едкие замечания про разрешение хозяйничать на кухне, ведь теперь они живут вместе, да и просто не поддавался вредности рыжеволосого.       Осаму поставил на стол чашечку кофе с рисунком, который он так старательно вырисовывал. И сел напротив. Над своим рисунком он, конечно же, так не старался. — Спасибо. Я разве похож на маленькую принцессу, которой что-то нужно изображать на кофе? — Рыжеволосый приподнял левую бровь, словно показывая всю свою дерзость одним движением. Он осторожно отпил, чтобы не обжечься. Кофе получился просто замечательным, но кто такой Накахара, чтобы показывать искренние чувства, особенно по утрам. — Сойдёт, хотя когда-то я пробовал лучше, — колко ответил юноша. — Эээээ?.. Неужели тебе не понравилось?.. — Дазай надулся как маленький обиженный ребёнок, а на глазах появились небольшие капельки слез. Ему так хотелось получить похвалу, но разве от Чуи дождешься? — О нет, только не плачь. Вкусный кофе, правда, очень вкусный! Пожалуйста, только не плачь, — Чуя демонстративно сделал большой глоток, несмотря на кипяток, чтобы показать, что кофе действительно очень приятен на вкус. — Эй, пей осторожно, а то обожжешься! — Осаму довольно улыбнулся. Он всегда хорошо манипулировал людьми, чтобы добиться того, чего хочет. Так что получив желаемое, лучезарно улыбнулся и засветился от счастья. — Я знаю, что ты манипулировал мной, чертова скумбрия! — Через пару минут чашка уже была пустой. А сам Рыжеволосый подошел к раковине, чтобы вымыть её. — Мне нужно сменить повязку, а ты собираешься менять свои бинты?       На этих словах Осаму замер и посмотрел в голубые глаза, устремленные прямо на него. Он ведь обещал, что справится, но сможет ли он это сделать на самом деле.       На кухне повисла гробовая тишина, которую ни один из них не хотел прерывать до определенного момента. — Я… — Осаму боялся, он искренне боялся этого и не знал, как сказать. Но Чуе слова были не нужны. Он просто взял забинтованного за руку и повел в ванну, чему детектив и не пытался сопротивляться.       В ванне Накахара усадил его на табурет и снова взглянул в карие глаза, полные паники. Они то и дело заглядывали в зеркало, которое висело над раковиной.       Мафиози проследил за направлением и моментально принял решение. Он достал с полки полотенце и расправил его. Дазай следил за каждым его движением и не понимал, что именно задумал рыжий. Но полотенце плавно опустилось на зеркало, а Чуя подошел к шатену и положил руку на его мягкие волосы. — Осаму, здесь на тебя смотрю только я, теперь ты и сам себя не видишь. Доверься мне, я помогу, — с минуту они молча смотрели друг на друга, пока он не получил легкий утвердительный кивок. Тонкие пальцы расстёгивали пуговицу за пуговицей и помогли снять с широких плеч белую рубашку. Бинты совсем спали в некоторых местах после бурной ночи, но что Накахару удивило сильнее, так это то, что они были мокрые. Даже дураку стало бы понятно, что Осаму решил освежиться, пока Чуя нежился в кровати, но он даже спущенные бинты снимать не стал.       Рыжий тяжело вздохнул и принялся развязывать узел на забинтованной талии, а как только из-под бинтов появлялась израненная кожа, Дазай отворачивался и старался смотреть куда угодно, но не туда. Чуя понимал его нежелание смотреть на собственное тело, но ему хотелось успокоить его и сказать, что в нем нет ничего страшного. Вот только одних слов тут будет мало. Снимая последний тур, он откинул грязные бинты в сторону и легонько прошелся пальцами по отчетливо видным рубцам. Сейчас уже непонятно, чем был оставлен какой шрам, но все они выглядели невыносимо больно. У Накахары сдавило сердце, когда от прикосновения к своему телу, Осаму сжался.       Чуя знал, что должен был что-то сказать, но не решался произнести ни звука. Вместо этого он наклонился и чуть коснулся губами самого отчетливого и большого шрама на груди.       От неожиданности Дазай повернулся и посмотрел на рыжеволосого, взгляд Накахары был непоколебим, но чего он хотел добиться, парень не знал. — Эти шрамы не уродливы, они часть тебя, а тебя я люблю всего. Каждого затаившегося в твоей душе черта я люблю и не хочу, чтобы ты отвергал себя, — с каждым словом на щеках появлялся все более выразительный румянец, но взгляд оставался твердым и решительным, ведь он знал, что малейшее сомнение в его голосе сможет сломать этого человека еще больше.       Осаму не мог ничего ответить, слова не шли, но на удивление самому себе он уже не отрывал взгляда от каждого движения Чуи. Даже пока он разматывал его руки, Дазай видел как за каждым туром появляется все больше ссадин и шрамов. Хотя они и появились уже куда позже, меньше боли они ему не приносили.       Наконец, остался последний бинт на шее, снятие которого Осаму боялся больше всего. Чуя убрал его без проблем, но ощущение свободы не дало шатену чувства покоя. Внезапно воздуха стало невыносимо мало, а дыхание участилось и сбилось. Он коснулся своей гладкой шеи и вместо собственной кожи почувствовал кожаный ошейник. Чуя видел все изменения, происходящие с ним сейчас, но не знал, что делать. Еще немного и Дазай потеряет сознание от недостатка кислорода. Он быстро схватил новый бинт и попытался привести в чувство партнера. Но все было бесполезно, его как будто поработили иллюзии, и он перестал видеть грань выдуманного и реального.       Тогда Накахаре ничего не оставалось делать кроме, как вобрать побольше воздуха и сделать искусственное дыхание. Он коснулся чужих губ и выдул весь воздух, что у него был. И как ни странно, это помогло.       Дазаю стало легче дышать, и он начал приходить в себя, не понимая, почему Чуя так сильно прижимается к нему сейчас. Одно прикосновение к рыжим волосам позволяет мафиози понять, что напарник пришел в норму. Тогда он загнал свой испуг куда подальше и наложил пару туров на шею, несильно завязывая.       Это окончательно привело Осаму в сознание, и на вопросительный взгляд голубых глаз он лишь кивнул, говоря, что готов продолжить.       Чуя хотел скорее с этим покончить, поэтому не стал медлить и наложил повязки на талию и грудь, приступая к рукам. Минут пять они еще сидели в ванной молча. — Ты в порядке? — подал голос рыжеволосый. Он сидел на полу и сам еле успокоил свое волнение. — Спасибо… — только и мог выдать Осаму. Он не хотел думать о том, что сейчас показал всю свою слабость, он просто был благодарен. Дазай обнял его так сильно, как только мог, а Накахара лишь поглаживал каштановые волосы. Прошло еще минут десять пока они не поняли, что такими темпами оба могут опоздать на работу.       Чуя быстро вывел Дазая из ванны, чтобы принять душ и сменить себе повязку. Осаму же нужно раньше в офис, поэтому он переоделся и оставил записку на тумбочке с просьбой быть осторожным и покинул квартиру.

***

      Осаму сегодня не хотел отлынивать от работы, во всяком случае от своей личной работы. Перед ним на столе лежала папка с делом, которую ему передал Мори. Он смотрел на фотографию уже не молодого отца. У него появилась седая борода и морщины по всему лицу, и если бы не знакомые глаза, он бы никогда не узнал этого человека.       Агентство уже неделю разбирается с одним трудным делом, в котором Дазай совсем не хочет принимать участие, но одно не давало ему покоя. Уже который день преступник водит агентство вокруг пальца, будто играет с ними или, скорее, пытается кого-то выманить.       С виду простой серийный маньяк, убивающий людей взрывами, но почему-то остающийся совершенно незаметным. Каждый день расследование начиналось с новой силой, начиная от отдельных найденных трупов и заканчивая основной целью убийцы.       Листая досье, Осаму выяснил, что после его побега отца арестовали, но долго он в тюрьме не просидел. Там произошел взрыв, в результате которого смогли сбежать несколько заключенных. Среди них оказался мастер по собиранию бомб. Говорят, он может собрать их из ненужных подручных материалов. Не нужно быть гением, чтобы понять, что именно он устроил побег.       Картинка в голове Осаму начинает складываться, а когда Куникида сообщил о новой жертве в заброшенном богом складе на окраине города, все сразу становиться ясно. Впервые за это время он согласился поехать с напарником на расследование.       Осаму оставил машину на некотором расстоянии от склада и прошел дальше пешком, так как дорога к складу напрочь заросла. Детектив не переставал прокручивать в голове сценарии развития событий. Зашел он внутрь тихо и осторожно, ведь нападавший мог быть все еще на месте. Кто знает, что этому маньяку взбредет в голову.       На складе было темно и тихо, и только свет дневного солнца, проникавший через дыры в потолке, отражался от пятен засыхающей крови.       Тело лежало практически по центру, все изуродованное с дырой в животе — след от внутреннего взрыва. Кровь повсюду, недалеко от входа валялось нечто похожее на кишки или, скорее, на их остатки. Дазай надел перчатки и подошел ближе к трупу.       Это была женщина лет 25-ти среднего роста. Темные длинные волосы. Глаза застыли в ужасе, а на губах слышался немой крик. В отчете по прошлым расследованиям Ранпо вынес вердикт, что жертвы заглатывали пилюли, в которых был запрятан маячок с взрывным нано-устройством. Тонкая работа.       Дазай не стал копаться в ее внутренних органах, от них все равно ничего не осталось. Вместо этого он осмотрел ее лицо и шею, а затем руки. Глаза его округлились стоило ему повернуть левую руку жертвы. На плече с внутренней стороны виднелся красный знак, будто шрам от ожога, точнее выглядел он как клеймо. Осаму сфотографировал знак и отправил Куникиде, чтобы тот изучил его.       Он уже сталкивался с этим преступником-подрывником несколько лет назад, бывший мафиози тогда только начал работать с Чуей. Именно из-за Осаму он попал в ту тюрьму. Из-за этого задание и было провалено, ведь от подрывника нужно было избавиться. И если бы не вмешались власти, задание было бы выполнено. Он помнит, как Накахара тогда на него ругался, ведь это был первый позорный провал «Двойного черного».       Послышался телефонный звонок. Детектив сразу поднял трубку. — Дазай, я раньше никогда не видел таких символов, да и ни у одной жертвы нет такого… — Я знаю этот знак, Куникида. Он основывается на метке Каина. Если ты знаешь библейский сюжет, то в курсе, что метка оберегает носителя и воздает обидчику ответ раз в 10 сильнее. — Но Дазай, это не выглядит, как метка Каина… — Верно, он ее изменил, теперь она означает, что носитель получает удар в 10 раз, превышающий изначальный. Этот человек всегда мнил себя богом. — Дазай, ты что знаешь, кто это? — Кажется, да. — Браво! — послышались громкие хлопки ладоней откуда-то из-за спины Осаму. Он обернулся, и его взору предстал высокий и тощий мужчина. — Ты меня порадовал, Дазай! Все-таки ты её помнишь. — Дазай! Что случилось? Ответь! — послышалось по ту сторону трубки, но Осаму не торопился отвечать. Он сбросил вызов и выключил телефон. — Давно не виделись.

***

      Накахара получил приказ от Мори на довольно сложное задание, отчего под его руководство поручили отряд «Черных ящериц». Давно уже Мори так не предохранялся, переживая о сохранении работников, особенно молодого исполнителя.       Последнее время кто-то занимается подрывом складов, принадлежащих Портовой мафии. Естественно, преступник не может остаться безнаказанным.       Один из складов вот-вот должен был подвергнуться атаке. Поэтому отряд незамедлительно направился туда. На раздумья времени не было, поэтому нужно было действовать наверняка. Чуя отдал приказ окружить здание, чтобы не дать никому уйти. Начался штурм.       Но никто не мог предугадать, что подрывник их ждал. Хотя будь с Чуей Дазай, все были бы куда осторожней. Секунда, и перед глазами рыжеволосого вспыхнул огонь.       Взрыв был достаточно мощным, чтобы избавиться от ненужных подрывнику пешек Портовой мафии и чтобы достаточно покалечить свою цель. Накахара получил серьезные ожоги, волной его отбросило спиной об огромное дерево, стоявшее достаточно далеко.       Помутневшим взглядом он видел, как к нему подошел незнакомый человек, но не слышал его из-за звона в ушах. Мужчина схватил мафиози за горло, подняв над землёй. Все, что мог сделать исполнитель, так это плюнуть в лицо подрывника, хоть уже и был на грани потери сознания. Ему невыносимо больно, даже дуновение ветерка приносило мучения. По сравнению с теми ожогами и болью, которые он испытывал сейчас, вчерашняя рана казалась маленькой царапиной. Мужчина швырнул Накахару на землю, отчего тот еле вскрикнул, и наступил ему на грудь, внутри которой были сломаны ребра. Чуя сейчас только и мог кричать, ведь слова оскорбления не выходили из гортани, а руки не двигались. — Глупая Портовая мафия думает, что является богом на этой земле, но это не так. Вы воплощение дьявола во плоти, а я святой, искореняющий демонов. Можешь восхвалять меня! Я оставлю тебя в живых, но ты пойдёшь со мной, может тогда вспомнишь меня, Накахара Чуя, — схватив Чую за волосы, сумасшедший подрывник потащил его куда-то глубже в лес, а исполнитель Портовой мафии уже давно потерял сознание. — Передай своему начальству, что теперь это игрушка моя, — сказал мужчина, проходя мимо ещё одного выжившего.

***

      Разговор с самого начала не задался, так как по душам не получалось, а оскорблять было бессмысленно. — Привет, малыш, я по тебе так скучал! Как ты поживаешь? Я столько слышал о твоих успехах в Портовой мафии. — Еще слово, и в твоей голове появится лишняя дырка, — Осаму выставил на собеседника пистолет. — Отвечай, что ты задумал? — Ты и сам знаешь, догадался ведь уже, верно? Я здесь из-за тебя. Просто соскучился по сыну. Ты не рад? — То есть все это для меня? Я польщен! Вот только, все, что ты сделал, это добавил мне работы. Сейчас я нажму на курок, и ее в разы станет меньше, — Осаму не показывал всю бурю эмоций, что таилась в душе. Больше всего он боится, что его рука дрогнет. — Тебе лучше вернуться в тюрьму, или я тебя убью прямо сейчас. — Ну что же ты, я слышал, ты сейчас не убиваешь. Это правда? То есть все, что я для тебя сделал ушло впустую? Мне снова нужно надавить на твое слабое место? — взгляд его пугал, он совершенно не боялся пистолета, направленного на него. — Что?.. — Дазай, я собирал на тебя информацию много лет и, наконец, нашёл твое слабое место. — Ты ошибаешься, у меня его нет. — Слабости есть у всех, даже у таких хладнокровных и расчетливых убийц, которым ты на самом деле являешься. Знаешь, я намекну. Один рыжик - очень интересная игрушка, ты так не думаешь? — Откуда ты… — глаза Дазая округлились от удивления, а брови поползли вверх. Эмоции сдерживать становится все труднее, он чувствует, как руки трясутся. — Пока я был в тюрьме, я так тосковал без любимого сына. И вот однажды ко мне в камеру посадили одного молодого парня. Он все время ругался на Портовую мафию, из-за которой он туда попал. Мне стало интересно послушать его историю. Именно от него я услышал про тебя. Какую же гордость я испытал, слушая каким хладнокровным ты стал. Он рассказал мне и о твоем напарнике. Правда, тогда я не придал этому значения. Но я узнал, уже после побега, что ты покинул мафию. Тогда я стал за тобой следить. И разработал план, как тебя завлечь, думаю, ты и сам понял принцип этих волшебных маленьких штучек, — он достал из кармана маленькую пилюлю и демонстративно улыбнулся. — А потом, когда я сам наблюдал за тобой, увидел рыжего парня в больничной палате. Тут много ума не надо, чтобы понять, что он тебе не чужой человек, — и тут мимо головы обладателя кремового плаща пролетел выстрел. Его окружили. Как не вовремя. Пока Осаму отстреливался от незваных гостей, виновника уже и след простыл. — Этот парнишка у меня Дазай! Покажи на что ты способен! Разгадай загадку и приди за ним! — это была последняя фраза, которую он слышал. Неужели отец действительно смог поймать Чую? Дазай отказывался в это верить. Вырваться из окружения для опытного бывшего мафиози не составило труда, но численное превосходство убило не мало времени. — Черт! — Воскликнул Осаму и помчался к своей машине. Он не знал, что делать. Телефон у Чуи был недоступен, так что Дазай не мог дозвониться или определить его местонахождение. Кажется, придется играть по условленным правилам.

***

— Уууу, ну и сильно же ты его покалечил! Он хоть живой? Если он испустил дух, то игра будет уже не интересная, — Ученый подошел к прикованному у стены Накахаре и грубо приподнял его лицо, осматривая. — И правда красивый, у Осаму хороший вкус.       Чуя был без сознания, раны на теле ужасно кровоточили, а ожоги адски болели. Накахара боялся проснуться, потому что боялся этой боли. Он никогда не испытывал таких страданий, как сейчас. — Я ни за что не упущу возможность отомстить этим щенкам, в тюрьму я из-за них больше не попаду, — крупный мужчина ударил Чую в живот ещё раз, отчего юноша с громким криком выплюнул кровь. Наверное, у него внутреннее кровотечение из-за сломанных рёбер. Неизвестно, сколько часов, а если минут, может прожить юноша. Сейчас он жалел лишь об одном: что не сказал своему возлюбленному о чувствах раньше.       Тем временем на базе Портовой мафии Босс сидел в замешательстве. Он и представить не мог, что самый лучший человек в его подчинении сейчас может умереть. Он быстро хватает телефон и звонит Дазаю. — Алло, у нас очень мало времени. — Я знаю, Босс, подъезжаю к вам. У меня есть важная информация, которая вам просто необходима! — У Дазая будто снесло крышу, он гнал на своей машине, не обращая внимания на светофоры и другие машины. Самое ценное, что у него было — это время. Через 10 минут он уже ворвался в кабинет Мори. Времени на то, чтобы перевести дух, не было. Поэтому он начал прямо. — Это все дело рук моего отца! — Подожди, я не понимаю, — Мори был в замешательстве, он видит решимость в глазах Дазая и пытается прочитать ответ на свой вопрос. — Причем здесь он? Разве он не в розыске? — Да, в розыске, но он добился своей цели и нашел меня. Причем, у него в подчинении тот подрывник с меткой Каина. — Что? Он?! — Огай не ожидал услышать о подобном развитии событий. Дазай рассказал ему о стычке полчаса назад на заброшенном складе. — И что же это за загадка? — Мори был сосредоточен как никогда, ведь речь идет о лучшем его сотруднике, к которому он относился как к сыну. — Координаты. Если я разгадаю загадку, то выясню, где он держит Чую. Смотрите, — он протянул ему несколько сложенных бумажек, каждая из которых была заляпана кровью. — Эти записки были у каждой жертвы в руке. На них комбинации чисел, но все разные. Сейчас агентство разбирается с этим делом. Я хочу попросить вас, Мори-сан. Мне нужны люди, опытные бойцы. Враг не шутит, отец очень опасен. И ошибки тут не прощаются. Я спасу Чую, чего бы мне это не стоило! — Хорошо. — Мори немного обдумал слова Дазая и кивнул. Он знает, что Дазай справится, тем более, что на кону стоит самое дорогое. И никто, кроме него, не подойдет на эту работу. — Дазай-сан, понимаешь, исходя из полученных мной данных, Чуя уже должен был погибнуть от полученных повреждений. Думаю, даже если мы поторопимся, то все равно можем не успеть, — Все, что успел сказать Мори напоследок. — Я не верю в это! — Осаму злился на Мори и злился на себя за собственную беспомощность. Сейчас он больше всего на свете боялся, что может опоздать.       Жизнь Накахары висела на волоске. Ожоги были настолько большими, что выступили пузыри. Изредка изо рта стекала алая кровь, которую приходилось сплевывать. Он хрипло дышал. Чуя сам не знал, как все еще остается жив. Возможно, все дело в надежде на спасение. Он не готов принимать свою смерть, только не сейчас, только не так.