I'll be your gravity, you be my oxygen

      Атмосфера накалялась с каждой секундой, в машине стало невероятно душно, а Осаму не мог сосредоточиться на собственных мыслях. Он понимал, что перед ним не такая уж и сложная загадка, но почему-то детектив не мог ее решить.       Перед ним все также лежали помятые клочки бумаги, пропитанные кровью. На каждом из них была своя комбинация чисел, и все, что сейчас понимал детектив, так это то, что они являются координатами, которые никак не могли сложиться в единую картинку.       Он связался с офисом ВДА и говорил с Рампо, пытаясь оставаться спокойным, словно его совершенно не интересует это дело. От напряжения болела голова, а осознание нехватки времени давило сильнее.       Рампо было бы легко провести, не будь он самым великим детективом в мире, который сразу понял, что коллегу необходимо успокоить, чтобы Дазай смог сосредоточиться на решении проблемы. Если дело касается дорого ему человека, то неважно, насколько он умен и умеет составлять логические цепочки, раз эмоции ему мешают. — Эй, Дазай, давай ты не будешь так быстро балаболить. Я сейчас дам трубку Куникиде. — Зачем? — Осаму искренне не понимал, зачем тут его коллега. — Дазай, опарыш ты неотёсанный, куда делась твоя хладнокровность?! — Куникида казался очень злым, но очень собранным. Он прекрасно понимал ураган, что творился в душе его друга, но нужных слов подобрать не мог. — Куникида, ты чего? — наигранно весело проговорил Осаму. — Ты же сам прекрасно видишь, что чувства тебя только отвлекают. Чем больше ты тут распускаешь нюни, тем дольше он находится в опасности. Откинь все мысли, как ему там плохо, и взгляни на улики. Рампо сказал, что ты уже должен был все понять, — голос его смягчился, а сам он посмотрел на коллегу, что беззаботно сидел на краю стола и ел свои любимые булочки. Вот кто уже давно во всем разобрался, но просто рассказывать не хочет. — Возьми себя в руки, придурок!       Осаму как током ударило. И правда, зачем он поддался эмоциям, которые всегда отрицал? Он как никто другой понимал, что чистый разум и полная отреченность от личных мотивов всегда помогают найти нужный ответ. Ему не нужно гадать, каково сейчас Чуе, насколько он ранен и жив ли вообще. Дазай точно знает, что он ждет. А он тут время драгоценное тратит. — Я понял тебя, спасибо, друг, — совершенно бесстрастный голос и легкая улыбка на губах, коварный целенаправленный взгляд — вот что он увидел в зеркале заднего вида. Пора ему поставить на место своего отца, который покусился на то, что совсем нельзя трогать.       С той стороны послышались гудки, а перед глазами снова оказались эти злосчастные бумажки, сжатые ладонями жертв. Это не могли быть случайные цифры. А раз цифры не случайны, то и кровь совсем не спонтанно окрасила тот или иной уголок. Сначала он думал, что жидкость попала на листочки при взрыве, но сейчас он понял, какая это была наивная ошибка. В первую очередь сложилось впечатление, что их можно сложить в пазл, но нет, снова мимо.       Осмотрев одну бумажку внимательно, он заметил, что всего два числа ни на миллиметр не запачканы кровью. И так было на каждом кусочке. Находились и те, где Дазай сначала заметил 3 числа, но на контур одного обязательно попадала небольшая капелька. Как удачно, что порядок жертв был обозначен еще агентством, а на каждой бумажке цифрой был обозначен номер. В соответствии с порядком жертв он выписал каждую пару цифр из комбинации и, наконец-то, остался доволен. Детектив сразу же отправил получившиеся координаты Куникиде, чтобы тот их пробил. Через минуту Дазай получил карту с отмеченной точкой где-то посередине леса недалеко от Йокогамы. — Ну конечно же! — и сразу к нему приходит осознание, куда нужно ехать. Он связался с Огаем, чтобы получить от него людей, и отправил адрес.

***

      Через 15 минут Дазай стоял на опушке перед небольшим деревянным домом, на который падают редкие лучи солнца, пробирающиеся через высокие деревья, окружающие поляну. Машина осталась где-то на дороге, а ее владельцу не нужен был навигатор, чтобы дойти до места встречи. Он никогда не думал, что когда-нибудь увидит его снова. Он не помнит внутреннее устройство дома, но зато помнит, что внизу есть подвал, сырой и темный подвал.       Подходя ближе к зданию, он вспомнил, как ощущал эту мягкую травку у себя под босыми ногами. Воспоминания продолжали душить его, создавая неприятные ощущения в горле. Он провел рукой по бинтам на шее и встряхнул голову. Сейчас не время поддаваться эмоциям. Где-то там в этом доме страдает его Чуя. — Наш старый дом… и как я раньше не догадался… так он еще цел, — Он вошел внутрь, и перед ним предстала просторная гостиная. Он помнит ее, но только мельком, так как никогда в ней долго не находился. В широком кресле вальяжно, положив ногу на ногу, сидел отец. Он довольно улыбнулся. — О, а ты быстро! Тебе нравится дом? Мне пришлось его немного подлатать, — Взгляд был мягкий и заинтересованный, вот только Осаму не был заинтересован в разговоре. — Где Чуя? — Осаму не собирался тянуть с целью своего визита. Он просто хотел забрать Чую из своего собственного ада. — Он так долго не двигался, кажется, твоя собачка испустила дух, — он ухмылялся той самой лукавой улыбкой, которую Осаму не хотел вспоминать, а его слова, которым Дазай отчаянно не хотел верить, резали его по самому сердцу. «Он врет! Чуя все еще жив! Я не опоздал! » — кричал голос в его голове. — Что ты с ним сделал?! — Глаза Осаму были наполнены яростью. Он не хотел признавать факт того, что пришел слишком поздно. Нет, только не сейчас. Он не может его так потерять. Бросившись на поиски любимого, он побежал в подвал и, наконец, нашел. Самый тёмный угол, где он раньше сам сидел на привязи. Весь в крови, прикованный цепями, безжизненно сидел его Рыжик. — Чуя! — Не получив ответа, Осаму испугался еще больше. Он только хотел броситься к нему, как высокий широкоплечий мужчина вышел из темноты и подошел к заключенному. Он ударил Накахару в живот, но тот не издал ни звука. — Видимо, и правда подох. Как жаль, что не на твоих руках! — Мужчина залился грозным противным смехом. — Скоро это место взорвется со всеми нами! И тогда ты встретишься со своим драгоценным рыжиком!       В Осаму закипела ярость, которую он не испытывал ни разу за всю свою жизнь. Он не мог поверить, что Чуи больше нет. А все из-за него. Если бы только этого подрывника не поймала полиция тогда, если бы он просто его убил. Если бы он не убил свою мать. Если бы только он случайно не схватился за нож в ту ночь, когда в дом прокрался вор. Если бы он просто не родился. Чуя сейчас точно был бы жив. Ловким движением он навел ствол на подрывника, что так долго измывался над Чуей, пока тот заливался в громком смехе.       Один выстрел. Одна пуля, попавшая между глаз. И все. Он больше не поднимет на него руку или ногу. Он больше вообще никогда не поднимется. Осаму должен был давно выпустить в него эту пулю. — Разве это не прекрасно? — послышался голос на входе в подвал из-за спины бывшего мафиози. — Этот идиот, который был одержим местью вам двоим, так легко лишился жизни. Осаму, сынок, расскажи же папе, что ты сейчас чувствуешь? Поделись тем чувством, что ты испытываешь, лишая человека жизни?! — Это все из-за тебя… — тихо прошептал Осаму, глядя на измученное тело своего любимого рыжика. — Это ты во всем виноват, чертов псих! — Ярость поглощала его с каждой секундой. — Не делай из меня монстра, ты ведь и сам прекрасно знаешь, что монстр здесь ты. Человек, который убивает, разве он заслуживает жить? Посмотри на этого мальчишку, — мужчина подошел к Чуе и приподнял его лицо за подбородок. — Это ведь на тебе лежит вина в его смерти! Так почему бы тебе просто не исчезнуть, сынок? Вместе с ним! — Убери свои грязные руки! — Осаму не мог выстрелить, потому что боялся промахнуться и попасть в Чую оттого, что руки тряслись от злости. Он схватил нож со стола подвала — свое самое первое в жизни оружие — и побежал на отца.       Противник выставил пистолет, но не успел нажать на курок в попытке увернуться от молнеиносного удара ножом. Выстрел пришелся в правую руку Дазая. Лишившись ведущей руки, он не мог остановиться. Глаза, залитые кровью и слезами, устремились с гневом на мужчину напротив, а левая рука, перехватившая нож, нанесла удар через всю грудную клетку. Этот удар вынудил преступника отойти на шаг, что дало возможность Осаму повалить отца на землю и нанести несколько ударов в живот. Он резал его, словно разрывал когтями, как обезумевший зверь.       Ученый закричал в агонии, но Дазай не останавливался, он резал и рвал с тем безумным взглядом, который мог быть только у него. Горечь утраты пронзила насквозь этим самым ножом, а разум давно покинул его. Отца уже не было в живых, он выпускал из организма кровь под натиском таких ударов. — УБЬЮ! Я УБЬЮ ТЕБЯ! УБЬЮ ТЕБЯ! УБЬЮ! — Осаму продолжал калечить бездыханное тело. Вся злость и страх скопилась воедино и со всей силы выплескивалась на человека, который лишил его всего: детства, матери, любви и жизни. — Дазай! — в подвал ворвался Куникида. — Нужно уходить! Мы все сейчас взлетим на воздух! — эти слова вырвали его из прострации, созданной яростью и безумием. В отчаянии он подлетел к Накахаре и ловким выстрелом разорвал цепи. — Чуя… — он аккуратно взял на руки лёгкое, как пушинка, тело, скорчившись от боли в руке. В этот момент прогремел взрыв где-то на первом этаже дома, в результате которого завалило вход в подвал. — Вот черт! — воскликнул Куникида, не зная, что делать. — За мной, есть другой путь, — он подошел к противоположной от стены с цепями стороне, где стоял шкаф. — Куникида, открой дверцы и выбей заднюю стенку шкафа. Там лестница, через которую мы попадем в кабинет отца.       Куникида без лишних вопросов выполнил все указания и поразился открывшемуся проходу. Дазай, не раздумывая побежал наверх с Чуей на руках, не обращая внимание на боль, а за ним следовал Куникида. Лестница вела на чердак, который отец оборудовал под кабинет. Пройти в него можно было только через подвал, чтобы никто не смог туда попасть, кроме него самого. На чердаке было только одно окно на высоте примерно третьего этажа. Лаборатория давно была запущена, видимо, он сюда пришел только, чтобы встретить Осаму. — Времени нет! Придется прыгать! — детектив достал рацию и приказал приготовить место для посадки.— Живее, Дазай! — Он открыл окно и поторопил друга, который засмотрелся на помещение, увиденное им впервые.        Как только они приготовились прыгать, ударной волной взрыва их выкинуло из окна. Осаму крепко прижал к себе Чую, чтобы при падении он был сверху. Весь дом взлетел на воздух. Дазай прожег свой плащ и получил несколько ожогов на спине, то же самое случилось и с Куникидой.       Они приземлились на натянутую плотную ткань, приготовленную собранной группой спасения. Дазай упал спиной на нее, соприкасаясь всеми ожогами, отчего все тело сразу прошибло током от боли. Но никакая физическая боль не сравнится с тем, что чувствовал Чуя, и Осаму это понимал. — Чуя, не умирай… ты не можешь умереть! Не бросай меня… — Из глаз бывшего мафиози потекли слезы, которые было невозможно остановить. Он держал на руках тело с бесчисленным числом гематом, ранений и ожогов, но на шее все еще остались красные следы — свидетельство их бурной ночи. Дазай впал в истерику, слезы текли без остановки. Пока не подлетели врачи Портовой мафии, которые забрали их обоих.       В больнице врачи увезли Накахару в реанимацию в надежде спасти. Операция длилась восемь часов, после которой юношу поместили в бокс. Осаму находился без сознания в соседнем боксе, а Куникиду поместили в обычную палату, так как он получил наименьшие повреждения.       Огай прибыл в больницу как только узнал о завершении миссии спасения, его интересовало в первую очередь состояние Чуи, и есть ли хоть малейший шанс. — Не хочу вас обнадеживать, доктор Мори, но вы сами все прекрасно понимаете. Всю дорогу мы пытались поддерживать в нем жизнь, один раз даже пришлось провести дефибриляцию сердца. Операция была очень тяжелая. Уже то, что он ее выдержал, очень хорошо. Шансы на выживание очень малы, к сожалению. У него повреждены лёгкие, было серьезное внутреннее кровотечение, большинство костей сломано. Мы не знаем выживет ли он, а если выживет, то сможет ли выйти из комы.       Мори сел на стул и пытался переварить полученную информацию. Он уже тысячу раз пожалел, что отправил своего самого сильного бойца, к которому относится словно к сыну, на это задание.       Весь в бинтах, с искусственной вентиляцией легких, кардиостимуляторами и кучей капельниц, Накахара боролся сам с собой, он ловил за хвост жизнь, которая медленно покидала его.       В соседней комнате Осаму вкололи снотворное, чтобы успокоить его истерику. Как только он уснул, его освободили от старых бинтов и забинтовали новые раны. На нем больше не было бинтов на шее и руках. Бинты покрывали лишь ожоги на травмированной спине.       Пуля повредила срединный нерв на плече, отчего он сам нуждался в операции, иначе не сможет больше пользоваться правой рукой. Учитывая, что он не обращал внимание на боль в руке, когда нес Накахару на руках, состояние его руки ещё хуже, чем могло бы быть. Нейрохирург, наконец, был на месте и Осаму отвезли на операцию, которая продлилась несколько часов.       Дазай очнулся на следующий день. Медсестры наказали ему оставаться в постели и не напрягать правую руку вообще, но узнав, что рыжик в соседнем боксе, он не смог находиться один в палате. Больной встал и вместе с капельницей направился на выход. Опираясь на своеобразную трость, шаг за шагом он добрался до нужной ему палаты и сел на скамью, с которой через стекло был виден Чуя, весь обвешанный неизвестной ему аппаратурой и изолированный от мира. Но самое главное для Осаму, что Чуя все еще жив.       Слезы уже не текли из глаз, казалось, он выплакал их вчера. Дазай сидел молча и просто смотрел на него через стекло. И сейчас он с радостью отдал бы свою жизнь, лишь бы тот открыл глаза.       К нему подошел Мори. Состояние детектива было настолько подавленным, что сначала он даже не заметил, что рядом с ним кто-то есть. — Дазай-сан, ты ранен, вернись лучше в палату, — Огай знал, что бывший подчинённый его не послушается, но ради приличия он должен был это сказать.       Осаму ему ничего не ответил, только покрутил головой, выражая свое несогласие. Ему было плевать, что у него стоит капельница, что кружится голова, что он не чувствует рабочую руку, а ожоги болезненно ноют и кровоточат под бинтами. Сейчас его Чуя лежал на грани жизни и смерти, а он снова страдает от своей беспомощности. Дазай сидел на скамье, держась одной рукой за капельницу, чтобы не потерять равновесие. — Мори-сан, это моя вина, мой отец… — Нет, не твоя, — перебил его Мори. — Мы ничего не могли сделать. Но ты все же умудрился его спасти. А если уж выбирать виноватого, то это точно буду я. Ведь это я отправил его на это задание и я дал тебе эту папку, — они оба беспомощно смотрели, как рыжий мафиози борется за жизнь. Его дыхание было слабым и поддерживалось только аппаратом искусственного дыхания, а сердце еле справлялось со своей работой. — Дазай-сан, за тебя, наверное, волнуются коллеги. Иди к ним, а я посижу здесь. Врачи сказали, что Чуя-сан точно будет жить, — Огай с трудом это говорил, но он был уверен, что это именно то, что хочет услышать его бывший подчинённый. — Вы не знали… никто не знал… — Дазай попытался встать со стула, но чуть не упал. От падения на пол его спасла капельница. К коллегам действительно нужно сходить, хотя бы показаться, что он жив.       В коридоре у его палаты стояло все агентство. Осаму натянул свою привычную улыбку, чтобы сделать вид, что все в порядке. Их глаза были полны беспокойства, но лучезарная улыбка успокоила их. Во всяком случае, большинство. Немного поговорив с Дазаем, они разошлись и отправились на работу. — Как он?.. — тихо спросил Куникида, когда все разошлись. — Плохо… — Осаму сразу снял свою маску перед другом. А Доппо положил руку ему на плечо и погладил по спине. — Если он не выживет, я пойду вслед за ним…       Куникида не знал, как утешить друга, и просто повел его в палату и усадил на кровать, приобняв его за плечи. — Он выкарабкается, и не из таких передряг выходили, ведь так?       Дазай кивнул и вспомнил, как не раз они попадали в больницу после очередного задания. Не всегда все было так хорошо, как хотелось, и им тоже доставалось. Но сейчас все по-другому…       Куникида вышел и встретился с Огаем у палаты Чуи. Юноша отделался гораздо легче, ожоги на спине были забинтованы и практически его не беспокоили.       Сам детектив был последним, кто узнал, что Дазай раньше работал в мафии именно на этого человека. Он опасался Мори, ведь он босс вражеской организации. — Как Вас зовут? — обратился Огай к юноше в очках, поскольку видел непосредственный интерес к своей персоне. — Куникида Доппо, — осторожно проговорил юноша. Вести дела с Портовой мафией было не в его идеалах. Раньше все было по-другому. Мафия — на одной стороне, агентство — на другой. Теперь же все очень запутанно. Кажется, ему придется пересмотреть свои принципы. — Куникида-сан, берегите Дазай-сана, однажды я не смог уберечь Чую и чуть не потерял, следите за ним внимательно, — на удивление детектива босс Портовой мафии был мягок в обращении к нему. И кажется, хотел сказать ему что-то важное. — И не говорите ему, но… шанс на выживание очень мал. Я уже ищу донора лёгких для Чуи-сана, но не знаю, сколько это займёт времени. Боюсь, что он не выдержит, — Доппо не мог подобрать слова после такого признания Мори. — Прости, Чуя-сан… — эти слова уже были адресованы лежавшему в палате больному.       От услышанного Куникида опустился на скамейку. Дазай не должен об этом узнать, во всяком случае сейчас. Он сумасшедший и, наплевав на своё состояние, бросится на поиски донора. Его нужно уберечь.       Куникида — единственный член агенства, который знает о чувствах Дазая к рыжеволосому мафиози и знает, что между ними невидимая связь, которую они всеми силами пытаются сохранить. Но каждый раз случается что-то, что мешает им наслаждаться своим счастьем. И сейчас его друг не выдержит такого удара. Он пойдет за своим возлюбленным. Куникида посчитал своим долгом помочь. — Мори-сан, у меня есть предложение, — Наконец проговорил он, обращая на себя внимание босса вражеской организации. — Какое, Куникида-сан? — Я могу помочь. Мы займёмся поисками донора. Если хотите, оставим все в секрете, и я сам буду искать. Чем больше мы сил приложим к поискам, тем раньше приведем в порядок их обоих. — Куникида-сан, Вы понимаете, что здесь в ход идёт чёрный рынок? Если Вы сможете связаться с представителями других организаций, которые смогут предоставить подходящие легкие, то я Вам дам данные, по которым необходимо выбирать донора. Надеюсь, Вы понимаете, что донор умрет. — Это очевидно, Мори-сан… — Куникида никогда не хотел лишних жертв, он всегда этого боялся. Но сейчас речь идёт о жизни его друга. Он найдет способ. Возможность отследить человека при смерти с идеальными и подходящими лёгкими чертовски мала, но она есть. Он будет искать и бросит на это все силы. Его идеалы уже давно подорваны. Рушить — так совсем. — Вот и славно, — Босс достал из своего кармана бумажку, на которой были написаны все необходимые данные: группа крови, резус-фактор, все характеристики главного комплекса гистосовместимости и многое другое, что необходимо для пересадки. — Первые пять пунктов наиболее важные, они на совместимость, остальные по возможности. Удачи с поисками, Куникида-сан, и спасибо, — он действительно был благодарен, сейчас требуется любая помощь. — Внизу записан мой номер. Я буду держать вас в курсе по поводу его реального состояния, но Дазай-сану ни слова. — Я понимаю. Если он узнает, ринется на поиски или свои предложит и наплюет на собственное состояние, — Доппо поправил очки и направился к выходу. — До свидания, Мори-сан. — До свидания, Куникида-сан.

***

      Куникида засел за своим ноутбуком и весь погрузился в процесс поиска. Он подключил и Катая, который прекрасно разбирался в компьютерах и мог найти любого. Вдвоем они составляли прекрасную команду по розыску информации и определенных людей.       Поиски продолжались до самой ночи. Куникида искал и искал. И вот под утро он пожинал плоды своих трудов. Нужный человек был найден. Этот человек находился в другой стране. Он лежал в больнице в коме. Его мозг уже почти умер, а родственники подписали разрешение на донорство его органов. Его лёгкие соотвествовали практически всем параметрам.       На часах 4 утра. Мешки под глазами Доппо висели до подбородка, а голова раскалывалась, он набрал номер босса Портовой мафии. — Мори-сан, не спите?.. — Да как в такую минуту спать, Куникида-сан. Есть новости? — Мори сидел в кабинете и разбирал все предложенные варианты доноров, найденных его подчиненными. Сейчас он полностью переместил свои вещи в больницу в качестве глав-врача. — Я нашёл человека, Мори-сан. Сейчас он в больнице в коме, его мозг почти умер, а родня подписала соглашение на донорство, но он в другой стране. — Пришлите мне координаты, я отправлю за ним своих людей, — он просмотрел собранный Куникидой материал и понял, что донор действительно подходит почти идеально.       Огай сразу же отправил людей к донору и приказал готовить операционную, операцию в которой он проведет сам. Хоть сейчас он босс Портовой мафии, он все еще врач, причем хирург.       Дазай все же поднял свою тушу с кровати, маленькими шажками дошёл до двери и вышел в коридор. Он стоял напротив стекла и смотрел на Чую. Осаму заметил, как вокруг все начали копошиться.       Следом за медсестрами в белом халате, шапке и маске шел доктор Мори. На отделении началась целая суматоха, медицинский персонал носился туда-сюда, ведь надо было довезти рыжеволосого юношу до операционной, не отключая оборудования, и транспортировка происходила под наблюдением врача-реаниматолога. Тем временем Огаю сообщили, что донора везут на вертолёте, а значит, пересадка точно состоится. Уже была проведена экспертиза на совместимость.       Осаму смотрел на Мори и не решался спросить, но знал, что все происходящее необходимо для блага Накахары.       Куникида так и не решился на отдых. Поэтому приехал в больницу. Он обнаружил Дазая на скамейке и узнал от него, что Чую повезли в операционную. Дазаю никто не сказал, зачем и почему, а Мори просто велел ему не переживать. Но в такой суматохе слишком трудно не переживать. У него тряслись руки от страха и паники, ведь он ничего не понимает.       Куникида сел рядом и попробовал успокоить друга. Так как донор найден и все состоится, Доппо посчитал, что теперь можно объяснить Осаму, в чем дело. И он рассказал, как всю ночь искал донора легких для Чуи, и что теперь с ним все будет хорошо.       Дазай посмотрел на него удивленными глазами, так как не ожидал таких поступков от друга, и кинулся к нему на шею. Он только и делал, что продолжал повторять «спасибо». Он безмерно ему благодарен и даже не обижался, что все это время его держали в неведении. Это не важно, лишь бы Чуя открыл глаза.       А Куникида просто гладил друга по голове, пытаясь придать ему уверенности и спокойствия.       Прошло больше 12 часов, босс Портовой мафии вернулся из операционной. Он собрал вещи, которых было не очень много, из бокса Чуи, а после подошел к бывшему подчинённому: — Дазай-сан, Чую переводят из реанимационного бокса в обычную палату. Думаю, ты уже знаешь, да? Легкие подошли идеально, — после чего он повернулся к идеалисту и положил руку ему на плечо. — Спасибо, Куникида-сан.       Мори развернулся и отправился на другой конец отделения, чтобы подготовить одноместную палату к привозу пациента.       Счастью Дазая не было предела, как и благодарности. Медсестра сказала, что его выпишут дня через 3-4 примерно, как только его рука будет функционировать нормально. Тогда он сможет навещать Накахару ежедневно.       Он представил, как Чуя откроет глаза, как обрадуется, увидев Осаму, и кинется на шею, как они, наконец, будут вместе. Уж слишком много времени они проводят в больнице.

***

      Через пару дней Чуя, наконец, открыл глаза. Он увидел перед собой ослепляющий свет больничной палаты. Как же он привычен в последнее время, до той степени, что это даже раздражало. Зашедшая медсестра потеряла дар речи, она подбежала к рыжему и расспросила о самочувствии, после чего побежала за доктором Мори.       Огай находился в своем кабинете, разбираясь с документами больницы и Портовой мафии, вспоминая былые времена главного врача Портовой мафии. А сейчас он уже босс, и дел у него в десять раз больше.       Узнав новость о том, что подчиненный очнулся, он откинул все бумаги и поспешил в палату, вместе с тем сообщив новость Осаму.       Дазай прибыл в палату, когда Мори уже вел с Чуей беседу о его состоянии. Он хотел подойти и обнять рыжика, как вдруг он окинул его злым взглядом, который заставил детектива остановиться. — Ты?! — Как-то неожиданно злобно процедил сквозь зубы Чуя. — Что ты здесь делаешь, чертов предатель? — Чуя, что с тобой такое? Неужели ты не рад меня видеть? — Осаму растерялся и не знал, как себя вести. Что произошло с ним, он никак не мог понять. — Убирайся! — Чуя?.. — Я. Сказал. Убирайся. — Он злобно смотрел на гостя в палате, а на глазах наворачивались слезы. — Уходи, я не хочу тебя видеть. Предатель, — мафиози отвернулся в другую сторону, чтобы никто не увидел стекающие из глаз слезы. — Чуя-сан, почему ты назвал Дазай-сана предателем? — Мори также не мог понять проблемы. — Из-за этого ублюдка я чуть не сдох! Ты ещё не наигрался? Ты знаешь, как больно ломаются ребра? Когда все твои внутренности в кашу? А когда родной человек тебя предает, оставляя умирать?! — Сейчас он уже не сдерживался, и все присутствующие увидели его слезы, стекающие из наполненных обидой глаз. Дазай не знал, что на это ответить и не понимал причину гнева Накахары, которого трясло в неизвестном треморе. — Уходи, Дазай… Я больше не хочу тебя видеть…       Руки Накахары дрожали, а слезы не могли остановиться. В голове отчётливо повторялась фраза: «Ты для него всего лишь игрушка…».