I'll be your gravity, you be my oxygen

      Больной съежился на месте и издал громкий вопль, отчего подорвался с места босс Портовой мафии, а по совместительству и главный врач этой больницы. Он уложил Чую на бок, улавливая дрожь по всему телу. — Больно… — повторял мафиози все время, вгоняя в ступор и панику всех окружающих. Накахара обнимал себя руками и корчился от боли. Мори смотрел на мучения своего подчиненного и не мог понять причину внезапно возникших болей, о которых он так искренне вопил. Ноги его не поджимались, создалось впечатление, что он совсем не может ими двигать, вот только… — Мори-сан, почему я не чувствую ноги?.. — мафиози с испугом посмотрел на врача, и тогда тот понял, что это было вовсе не впечатление. — Чуя…? — испуганно тихим голосом произнес Осаму, словно боясь выдать свое присутствие. — Ты все еще здесь? Я же сказал тебе уйти! — как не в себе прокричал рыжий. В него будто бес вселился, а сам он не осознавал, что делает. Накахара всем телом потянулся к краю кровати, чтобы самолично вышвырнуть так неожиданно ставшего ненавистным человека из своей палаты. Поведение рыжего мафиози пугало и Мори, поэтому он не стал его трогать сейчас и немного отошел в сторону. Но возможно, ему не стоило этого делать. Чуя не удержался на краю кровати и свалился на пол, повалив за собой неподвижные ноги. Он издал глухой выдох, соприкоснувшись еще не зажившим телом с твердым полом. — Чуя! — Чуя-сан! — Мори подлетел к нему в попытке помочь подняться, но Накахаре было не встать на ноги, и вместо попыток подняться он продолжал выгонять волнующегося за него Дазая из палаты. — Дазай-сан, я думаю, тебе лучше уйти, — сказал Мори, возвращая упавшего пациента обратно на кровать. — Но Мори-сан, как я могу сейчас покинуть его, когда он в таком состоянии? — Осаму не знал, что делать, с одной стороны, он понимал, что ничем помочь ему не может, но и просто так уйти, он тоже себе не позволит. — Дазай-сан, — Глава Портовой мафии был предельно спокоен. Он подошел к своему бывшему подчиненному и положил руку на плечо. — Уйди, дай ему побыть одному. А еще дай мне со всем этим разобраться. Как все выясню, сразу же тебе позвоню.       Последние слова он говорил предельно тихо, чтобы Чуя не услышал. Он и сам хотел знать причину такого странного поведения, но в присутствии Дазая это было невозможно. Осаму не мог с ним не согласиться, отчего, заглушив в себе все чувства, он только кивнул и, наконец, покинул палату.

***

      Через некоторое время Чуя успокоился и стал вести себя абсолютно нормально, за исключением подвижности его ног. — Чуя-сан, позволь я осмотрю твои ноги, — задумчиво проговорил Огай, ведь никаких предпосылок к повреждению нервной системы не было. Спинной мозг был цел, несмотря на множественные повреждения. Убрав одеяло, он помог Накахаре принять сидячее положение, свесив ноги вниз. Мори сел на стул и поднял одну ногу пациента, тщательно изучая ее. Чуя лишь молча подчинялся всему, что скажет врач, хоть ему и было неловко сидеть перед боссом в одних трусах.       Осмотрев ноги, он не нащупал уплотнение на медиальной группе мышц бедра. Оно обычно было небольшое и говорило о типичной атрофии мышц, связанной с нарушением тонуса, отсюда и постоянное их напряжение. Но сейчас случай точно был необычный. Атрофия на лицо, но без характерных нарушений запирательного нерва, иннервирующего медиальную группу мышц. Да и бедренный нерв скорее всего в норме, что уж говорить о седалищном. Складывалось ощущение, что ему просто сделали местную анестезию на запирательный нерв, но в таком случае он мог бы двигать несознательно. Конечно, одним осмотром дело не могло ограничиться, но Мори точно знал, что физиологические процессы тут не причем. Куда важнее работа нервной деятельности. Эти внезапные боли в присутствии Дазая и неподвижность нижних конечностей, все определенно было не так просто.       В этот же день ему сделали рентген и КТ поясничного сплетения на наличие повреждений. Как и предполагал доктор Мори, нарушений не выявлено. Посидев несколько часов в раздумьях в своем кабинете, он решился на один рискованный эксперимент. — Чуя-сан, сейчас мы сделаем тебе МРТ, — проговорил Огай, заходя в палату одиноко сидящего больного. Он явно был удручен и не отрывал глаз от своих ног. И как мог предположить врач, пытался хоть немного ими подвигать. — МРТ? Разве вы еще не все выяснили? Вы же сказали, что никаких нарушений не обнаружено. И вообще, разве существует МРТ таза? — Чуя явно не собирался ничем сейчас заниматься, но у него просто не было выбора. На самом деле, больше всего на свете он хотел верить, что ошибся, но понимал, что ошибся он только в человеке, которому так желал отдать свое сердце. — Делают МРТ всего, дорогой мой, а сейчас мы будем делать МРТ головы, — собрав все необходимое, он вместе с несколькими медсестрами вывез кровать Накахары из палаты по направлению к нужному отделению. — Что? Но зачем? — Хочу кое-что проверить, — больше Огай ни на что не отвечал. А Накахара послушно следовал его указаниям.       Подъехав к нужному кабинету, босс Портовой мафии уместился за монитором рядом со специалистом и наблюдал, как подчиненного постепенно погружают под барабан аппарата МРТ. Он включил микрофон и начал общаться с Чуей. Сначала он просил соблюдать спокойствие, пока крутится барабан прямо у него над головой. А затем стал говорить странные вещи, что даже специалист, сидящий с ним за монитором, непонимающе взглянул на него. — Чуя-сан, как ты относишься к Дазай-сану? — Что? — не понял Накахара, а в это время в мыслях возникли образы суицидника. — Кто он для тебя? — Мори-сан, зачем Вы это спрашиваете? — голос из кабины начал легонько дрожать, что от эффекта эха было не так сильно заметно, но Огай все же это уловил. Также он подал сигнал напарнику за монитором, чтобы тот отмечал результат и следил за изменениями нейронной активности. — Расскажи мне, почему ты считаешь, что Дазай-сан тебя предал? — Не знаю, зачем Вы это делаете, но черт с Вами, я скажу, — голос стал увереннее, но от этот ничуть не спокойнее. — Когда я сидел весь избитый и прикованный к стене подвала отца Дазая, — повисла небольшая пауза. — Он завел со мной беседу. Я не хотел его слушать, а уж тем более с ним разговаривать. Но тут он сказал: «Какую же верную игрушку нашел себе сынок». — Неужели эти слова тебя так смутили? — Мори концентрировал внимание на голосе Накахары и на экране монитора, готовый в любой момент прервать свой эксперимент. — Нет, что вы, вовсе нет. Разве можно так просто в это поверить, — послышалась легкая усмешка. — Он продолжил говорить: «Ты так безоговорочно веришь ему, но даже не знаешь, что находишься здесь, только потому что он любезно поделился со мной твоими данными и координатами». — И ты поверил в это? — Сперва нет. Я твердо утверждал, что Осаму никогда бы так не поступить. Но знаете, этот человек умеет убеждать. Тем более, имея при себе неопровержимые докозательства… — легкий всхлип, полный отчаяния, и нависшая тишина. — Доказательства? — осторожно произнес Мори. Он понимал, что еще немного и он подберется к истине, но при этом очень рискует довести подчиненного до нервного срыва. — Да… Мори-сан, он продал меня… я видел видео… он показал мне лицо Дазая, который брал деньги и улыбался. Своей обычной улыбкой… я узнаю эту улыбку… я думал, что знаю Оса…нет, Дазая. Но я ошибался. — И неужели он отдал тебя только из-за денег?.. — Я думаю, в обмен на информацию… о строении каких-то капсул с взрывчаткой… Больно… Мори-сан, мне больно! — На этих словах Мори решил, что нужно заканчивать и приказал выдвинуть Накахару наружу, а сам вбежал в помещение. — Чуя-сан, все в порядке? — Он подбежал к дрожащему подчиненному, который лежал весь в слезах, обнимая себя руками, сощурившись от болезненных ощущений — Обезболивающее… пожалуйста…       Пациента вывезли из помещения МРТ и вкололи лекарство, хотя Мори и понимал, что оно не поможет. Через некоторое время Чуя успокоился, и его отвезли в палату. — Отдыхай, Чуя-сан, — он покинул палату, убедившись, что пациент уже засыпал. На выходе он сказал медсестре немедленно принести результаты томографического исследования ему в кабинет.       Через час он тщательно рассматривал распечатки результатов, обдумывая каждый из десятка снимков. Все это время отдел памяти был активен, что неудивительно, он вспоминал. А вот затем начал работать отдел отвечающий за боль, тактильные ощущения. — Так значит, он снова и снова переживает свое избиение. Он это помнит. И вспоминает, когда думает о Дазай-сане, — рассуждает сам с собой доктор. — Но что самое интересное, работает и двигательная область. Отображается все, кроме нижних конечностей на самой верхушке прецентральной борозды. Голова, руки, тело — все работает, а ноги нет. При обычной атрофии сигнал в мозге есть, но вот по нервам он не проходит. А в этом случае мозг сам блокирует выработку импульсов. Проще говоря… Надо позвонить Дазай-сану.

***

      Осаму вышел из больницы с диким желанием, чтобы его по дороге сбила машина. Но прежде всего ему нужны ответы. Самая первая мысль, которая может возникнуть в такой ситуации, отец что-то с ним сделал, но что и как.       Придя домой все, что он сейчас хотел, кроме суицида, это напиться до беспамятства. Просто забыть все, что сегодня произошло. Неужели это психованный старикан, которого он когда-то называл отцом, не может успокоиться даже после смерти. Поднимаясь по лестнице, он несколько раз чуть не потерял сознание. Воздуха категорически не хватало. Шатаясь, он медленно подходил к окну, чтобы хоть немного вдохнуть кислород.       Время пролетело как в тумане, а с чего начать свое расследование, он не знал. Поэтому просто сидел на подоконнике и пялился в одну точку. Опять это дикое желание спрыгнуть вниз, но нельзя умирать сейчас. Нельзя, чтобы его рыжик оставался обманутым.       Ближе к вечеру его отвлек телефонный звонок. — Мори-сан? Вы что-то выяснили? — Здравствуй, Дазай-сан, ну, пожалуй, больше да, чем нет. По крайней мере, могу подкинуть тебе зацепку. — Я Вас слушаю, — Осаму тут же напрягся и выпрямил спину. — Ну, начну, пожалуй, с его состояния. Случай на редкость необычный. Каждый раз, когда он вспомнимает тебя, он чувствует ту боль, что ему причиняли там в подвале. — Как это возможно?.. — Наше сознание — очень сложная штука, но в то же время до неприличия простая. У него фантомные боли, вызванные воспоминаниями. Он словно снова погружается в эти события, как только видит тебя или вспоминает о тебе. — Но причем тут я, Мори-сан? — О, это не менее интересный вопрос, который я хочу обсудить с тобой чуть позже. А пока скажу, что от этого ноги и растут. Кстати, про ноги. Тут то же самое. Дело в том, что типичная атрофия мышц может возникнуть по нескольким причинам. Во-первых, врожденный дефект, что, естественно, нам не подходит, во-вторых, проблемы с эндокринной системой, тоже не то, все перечислять не буду, просто скажу правильный вариант — нарушение мышечного тонуса. Это связано с переферичискими нервами. Но дело в том, что у него нет нарушений в поясничном сплетении, все три основных нерва, иннервирующих бедро, абсолютно целы, несмотря на множественные повреждения. Но при этом при типичной атрофии сигнал от мозга идет. Но в данном случае, ответственная за это область мозга просто не хочет работать. — Мори-сан, а можно как-то попроще и ближе к сути, — Осаму не хотел вникать во всю эту медицинскую терминологию, все равно мало, что понимал. — В общем, он сам уверен в том, что не ходит, что получил травму и не может встать. — А если сказать ему об этом? — Нет, так это не работает. Психосоматическое расстройство характеризуется тем, что пациент сам уверен в своей беспомощности и отрицает все обратные доводы. — Тогда что нам делать? — Всеми силами заставить его поверить в твою невиновность. — Неужели я и в ногах его виноват? — Именно. Все в его голове. А разум одновременно самая крепкая и самая хрупкая часть человека. Ему могут вбить в голову все, что угодно. Но вытащить это потом будет практически невозможно. — Тогда объясните, как с этим связан я. — О, а вот и самая интересная часть нашей беседы. Расскажи-ка мне, ты виделся с отцом где-то в подворотне? — Что? Нет. Я встретил его первый раз на задании в заброшенном складе. Почему Вы спрашиваете? — Хм, и как же он тогда это сделал?.. — задумчиво проговорил он. — Ладно, слушай, — Мори пересказал ему слова Чуи во время эксперимента на аппарате МРТ. — Какое еще видео? Как он мог такое принять за правду?.. — Осаму практически заикался на каждом слове. Он знал, что отец что-то провернет, но не ожидал, что это будет настолько продуманно. — Дазай-сан, если ты действительно ничего не знаешь, будь добр, разберись с этим как детектив. Узнай, что это было за видео и раскрой истину. Только так мы сможем привести Чую в порядок. Считай это приказом. — Мне казалось, что я больше на Вас не работаю, — усмехнулся Дазай. — Могли и не говорить. Я и так хотел с этим разобраться.

***

      Чуя сидел в своей палате и молча смотрел на ноги. Как же ему хотелось верить, что Осаму все еще любит его, если он когда-нибудь действительно его любил. В голове всплывали воспоминания их первого поцелуя со вкусом клубничных сигарет, их первый раз на пляже под полной луной, все испачканные в песке. Эта любимая ухмылка, с которой он ставил любимый кофе перед Чуей, на котором обязательно было что-то нарисовано: красивое дерево, облака или лисенок. От этих мыслей на лице возникла улыбка. Он откинул одеяло.       С большим усилием он переместил свои ноги на край кровати. Он чувствует пол кожей босых стоп, это уже радует. Рука оперлась об прикроватную тумбочку и напряглась. Он переносит вес тела на нее и без резких движений пытается встать.       Колени трясутся, руки дрожат, в любую секунду он готов упасть, но все еще стоит. Пока одна коварная улыбка и знакомые глаза, глядя прямо в камеру, отдавая деньги никому иному, как своему отцу, не сбивает его с ног в прямом смысле слова.       Он больно ударяется коленями об холодный пол. Мороз он ощущает всем телом, съежившись в позе эмбриона. Улыбка сменилась слезами на глазах, по телу прошла дрожь, и он снова ощутил удары, сводившие его с ума. Крик раздался на всю палату, всполошив медсестер, которые немедленно ворвались к нему.       Накахара плакал, кричал и просил сделать обезболивающее. Он умолял об этом.       Так прошла неделя, и мафиози выписали.

***

      Чую привезли на машине и усадили в инвалидную коляску. Он терпеть не мог чувствовать себя беспомощным, поэтому сказал, что дальше доберется сам. Вот только привыкнуть к каталке — это одно, но вот пользоваться ей в таких сложных ситуациях — совсем другое.       Осаму подъехал на машине к дому и припарковался. Выйдя из машины, он заметил около подъезда знакомую рыжую макушку, сидевшую в кресле-каталке спиной к нему. В душе сразу что-то дрогнуло, и он сглотнул. Глупый страх мешал ему подойти. Страх навредить ему еще сильнее. Всю неделю он безуспешно пытался решить загадку, но смог продвинуться совсем немного. А сейчас его загадка прямо перед ним, а он даже подойти не может. — Чуя… — Он осторожно подошел сбоку, чтобы не казалось, что он подкрался. — Привет… —Дазай… — Испуг в глазах всплыл с новой силой, и он отвернулся. — Что ты тут делаешь?..       Снова тремор в руках. Снова боль, возникающая будто рефлекс. Он как собака Павлова: стоит ему увидеть Дазая, как все тело начинает войну против него самого. — Тшшш… пойдем домой… — Осаму завез его в подъезд. Лифт как не кстати был сломан, поэтому Дазай аккуратно взял больного на руки. — Держись за меня. — Дазай, отпусти меня. Я сам дойду… — Чуя, старался сохранить самообладание, ситуация действительно была безвыходной. — Мне больно… — И как ты собрался сам добраться до 11 этажа?! — Осаму уже злился, хоть и старался сдерживаться. Он понимает, что все из-за фантомных болей мафиози. — Сиди, пожалуйста, я аккуратно занесу тебя домой, —Сейчас он мог только поторопиться, поэтому бегом, переступая через две ступеньки, он поднимался на 11 этаж.       В один момент Чуе показалось, что его снова ударили по рёбрам, отчего он вскрикнул, и не мог цепляться за человека, который его сейчас так бережно нес. Наконец, Дазай поднялся и открыл дверь. Он занес его в квартиру и положил на кровать. — Прости, что мое присутствие доставляет тебе столько боли… я спущусь и доставлю сюда кресло… после этого соберу вещи, и ты меня больше не увидишь, обещаю… — с этими словами он вышел из комнаты и отправился вниз за креслом-каталкой.       У Накахары вновь потекли слезы, он рыдал. Громко рыдал, накрывая лицо подушкой до тех пор, пока на пороге в спальню не появился детектив. Он прекрасно видел состояние рыжеволосого, но посчитал, что его присутствие сделает только хуже. — Ты думаешь, я хочу этого? Хочу никогда больше тебя не видеть, Осаму? Зачем ты это сделал?.. — Чуя, расскажи, что ты видел?.. — Осаму сел на кровать радом с Чуей, но не решался его трогать. Он хотел быть рядом, безумно этого желал, но не мог допустить, чтобы Чуе было больно. — Я видел запись с камеры, как ты мог продать меня? — Чуя говорил спокойно, смотря прямо в потолок и даже взгляд не кидал на Осаму. Хотел ли он сейчас услышать оправдания? Нет. Но хотя бы объяснения ему нужны были. — Чуя… я бы никогда этого не сделал… Что ты видел на этих записях?.. — Ты смотрел в камеру, улыбался, — Начал Накахара. — Даже помахал… Ты протянул бумажку высокому мужчине. Зум приблизил этот документ, там было моё фото. Это точно были твои руки, твоя улыбка, — каждое слово причиняло ему страдания, но он продолжал говорить. — Я обязательно во всем разберусь… обещаю… Чуя, я этого не делал, и никогда бы не променял тебя, ведь ты самое дорогое сокровище, что у меня есть, — Каждое слово резало Накахару острым лезвием, но при этом раны моментально зализывались, создавая некое облегчение. Накахаре хотелось верить в ту скорбь, что партнер вкладывает в каждое слово. Даже после смерти отец не даёт Осаму жить. — Я обязательно докажу тебе, что не виноват, — с этими словами он покинул комнату, забрал необходимые вещи, за которыми он сюда и приехал, и покинул квартиру.       Безусловно, рыжему хотелось надеяться, но собственные глаза не позволяли ему это сделать. Он доверился человеку, а этот человек его бросил. Может ли это и правда быть Дазай? Возможно, нет, скорее всего, это был не он, но как тогда это произошло так, что даже Накахара принял это за чистую монету?

***

      Приехав в офис, Дазай вернулся к делу, что расследует уже неделю, собирая информацию по кусочкам. Он все рассказал своему напарнику, помогающему ему с этим сложным заданием. — Поражаюсь твоей сдержанности, ты все еще не пошел драться и не лупишь стены, достижение, — с ехидством заметил Ранпо. — Итак, по словам самой жертвы, в лице Накахары, ты разговаривал с отцом и передал ему фото, так? — Начал Куникида. — Но вы виделись с ним только на том заброшенном складе. Давай проверим, есть ли там камера. Если есть, то он взял оттуда отрывки и как-то все умело смонтировал.       Дазай только кивнул, и они сели в машину. — Но я ведь точно не смотрел в камеру! И точно не махал! — Дазай сидел на переднем пассажирском сидении. Куникида не решился пустить его за руль. — Ранпо уже почти разобрал дело по каждому пазлику. Нам же нужно съездить на место.       Детективы прибыли на заброшенный склад. Внутри было чисто. Видимо, отец тут успел прибраться. Если так, то он мог и от камер избавиться. Но их следы точно должны остаться.       Недолго думая, парни принялись за поиски. Они потратили на это весь вечер, но так ничего и не нашли, кроме старых нетронутых богом пыльных камер, до которых никому нет дела. Дазай сел на пол и потянул спину. — Куникида, эти камеры уже лет сто не работают! — Значит, мы зашли не туда. Какие идеи, Дазай? — Они могли сами снять видео, но это слишком муторно, сомневаюсь, что он пошел бы на это. Найти кого-то настолько похожего на меня сложно! Я единственный такой! — Единственный такой болбес, — тяжело вздохнул Доппо.       По дороге в офис они молчали. На дворе была уже ночь. Дазай остался в офисе и стал искать любые зацепки, любые камеры и места, где они могли пересечься. Никаких результатов. Снова ничего, как и всю эту неделю. Осаму поклялся себе, что не вернется домой, пока не найдет доказательства.       Рано утром в офис пришел Атсуши. Он увидел мирно спящего за столом Дазая. — Дазай-сан? — он не отреагировал. Тогда Атсуши подошел ближе и накрыл его пледом. — Твою мать, что случилось?.. — Осаму проснулся с жутко больной головой. — Д… Дазай-сан, вы уснули в офисе? — Атсуши был слегка напуган резким пробуждением наставника. — Кажется, да… — Что вы делали? — Атсуши посмотрел на экран компьютера и увидел кадры с камер наблюдения. — Это не важно… — Осаму прикрыл рукой лицо, потирая глаза. Как скоро он сможет прийти домой? Такими темпами никогда… А ведь там Чуе приходится самому со всем справляться, а он даже помочь ничем не может. Нет, он может только выяснить правду. В детективе теплели чувства к возлюбленному, он мечтал снова обнять его и прижать покрепче к груди. Отцу действительно удалось обхитрить его, он унес ответы в могилу.       В офис пришел Ранпо, одарив детектива своей веселой улыбкой. Это могло говорить только о том, что он точно что-то знает. — Я удивлен, что ты все еще не ринулся допрашивать каждого встречного, — весело заметил великий детектив. — Это и правда интересный случай. Тем более улик нет. Поехали в морг, я хочу кое-что проверить, — без лишних вопросов Осаму подорвался и последовал за детективом.       В морге их виду предстали обугленные тела, которые опознать было невозможно. Они надели перчатки и маски, чтобы хоть как-то заглушить запах. Какие-то остатки одежды на трупах все же остались. Дазай осматривал предположительно тело отца, но зачем Ранпо притащил его сюда, он не знал. — Дазай, я считаю, что никакого видео не было, — начал рассуждать великий детектив, он не раз задумывался об этой версии, но доказательства мог найти только здесь, в морге. — Нашел, посмотри, — Ранпо поманил коллегу и указал на расплавленный металл на грудине, наблюдая за удивленным взглядом коллеги. — Медальон? — предположил Осаму. — И какое отношение это имеет к делу? — По остаткам этого медальона можно понять, что он занимался гипнозом! — С чего вдруг? — Смотри, на нем еще имеются следы некого символа. Если ты не знаешь, это похоже на герб школы изучения психологии, находящейся в Британии. Эта школа печально известна тем, что постоянно использовала гипноз не только для лечения, но и для манипуляций. — Я слышал о ней, была информация о нескольких случаях ограбления, когда людей просто вводили в транс, а когда они приходили в себя, уже оставались ни с чем, — кивнул Дазай. — Но я и подумать не мог, что отец имеет какое-то отношение к этой школе, так значит, он один из тех гипнотизеров. И ведь правда, дело всей его жизни — это психология преступника-убийцы. — Но даже гипноз так не работает, Дазай. Он бы помнил, что его обманывали. — Пожалуй, да, но мы уже ближе к разгадке, — Дазай задумался. Даже если отец занимался гипнозом, вполне возможно, он даже был профессором в этом учебном заведении, но он не мог внушить Чуе ложные воспоминания. Значит, есть еще один фактор, но какой? — Дазай задумался. Он прошёлся от одной стены к другой, пытаясь сопоставить некоторые факты. И тут в его голове появилась идея. Он повернулся лицом к напарнику по делу и поднял палец вверх. — Вчера, пока я просматривал записи камер наблюдения со всего города, заметил того подрывника. — И? — заинтересовался новой информацией детектив. — Он завернул в темную подворотню и старался быть незаметным, будто скрывался, — Рассуждал Осаму и уловил, что Рано совсем не был удивлен таким повором событий. — Именно туда я предлагаю поехать. — Вот так-то лучше, наконец, ты подключил мозги, — весело подшутил детектив. — Поехали.       Они отправились на улицу, где засветился мужчина. Попав в ту самую подворотню, детективы спрятались за мусорный бак, услышав шум. Сумерки постепенно сменялись ночной тьмой, закипала ночная жизнь.       В подворотне они обнаружили нечто похожее на чёрный рынок. Оба детектива сразу поняли, что внутрь так легко пробраться не получится. В городе множество черных рынков, но торгуют они разной контрабандой. Сейчас даже смысла нет пробовать туда проникнуть. Без связей не пройти. И тогда у Дазая появилась идея. Пока они сидели за баком, бывший мафиози набрал номер босса Портовой мафии. — Мори-сан, мне нужна ваша помощь. — Так неожиданно. Что-то случилось? — Вам известны все точки чёрного рынка в городе, ведь так? — Конечно, я ими практически управляю. Тебе нужно что-то достать? — Скорее наоборот, мне нужно узнать, чем торгует определенная точка, вы мне поможете с этим? — Лучше на самой точке проверить, так как товар очень обширный: оружие, наркотики, органы и люди. Некоторые точки продают информацию о политиках, звёздах, государственных служащих. — Тогда помогите мне проникнуть в точку на Черной улице, будьте так добры. — Выбрал ты, конечно, местечко не очень. Туда и своих-то с трудом пускают, — задумался Огай. — Я пришлю к тебе человека, так что подожди.       Через полчаса машина подъехала к обговоренному месту, а из неё вышла исполнительница Портовой мафии и давняя знакомая Дазая. Ее прическа как всегда была элегантной, как и ее кимано. — Добрый вечер, Коё, какая неожиданная встреча, рад Вас видеть, — Дазай очень мило улыбнулся и казался таким приветливым. — Хм, как интересно, здравствуй, Дазай. Без тебя так спокойно в мафии. Вам нужно попасть внутрь, да? — женщина оперлась руками на свой деревянный зонт и как всегда непоколебимо улыбалась. — Вы абсолютно правы. Итак, какой же у нас план действий? — Как прискорбно, что мой вечерний чай прервался, и мне пришлось приехать сюда. Но ведь дело касается моего дорогого Чуи, это так? — она улыбнулась более добро, чем ожидал суицидник. Он всегда думал, что женщина его недолюбливает, но эта улыбка, кажется, говорит об обратном. — От Вас ничего не скроешь, Вы ведь и так все знаете, — тяжело вздохнул Осаму. — Конечно, это ведь я присматриваю за Чуей и сопровождаю его на терапию, где он заново учится ходить. — Вот как… — Плана нет, — продолжила Озаки, замечая нотки грусти в голосе бывшего мафиози. Она совсем не ненавидела его, хотя местами он ее даже пугал. Но сейчас в ней словно сработал материнский инстинкт. — Какие сведения вам нужна? — Нужно выяснить, что брал вот этот человек, — он протянул снимок, сделанный с камеры и распечатанный им перед уходом из офиса сегодня утром. — Ждите здесь, я сама со всем разберусь, — она забрала фотографию и направилась в сторону рынка. Долго ждать ее не пришлось, так как уже минут через 15 Озаки вернулась. — Вот, держите, тут все, что вам нужно. — Коё, Вы просто сокровище, не знал, что вы неплохо ведете дела с черным рынком, — Осаму достал лист бумаги из конверта, чтобы прочитать ее содержимое, и тут же его глаза округлились от удивления, а брови поползли наверх, кажется, будто весь пазл сложился воедино. — Ты много обо мне не знаешь, Дазай, ведь именно я со стороны мафии контролирую торговлю во всех точках города, — самодовольно улыбнулась женщина. — Кажется, я все понял… — В самом деле? — удивилась исполнительница. — Хм, так значит, моя догадка подтвердилась, — Ранпо заглянул в бумажку через плечо бывшего мафиози. — Неужели даже те самые? — Именно. Он хорошо его изучил. Я и не догадывался, что отец составил досье не только на меня, но и на него, — Дазай набрал уже знакомый номер и приложил трубку к уху, вслушиваясь в гудки. Озаки наблюдала за разговором Осаму и Мори, словно выстраивая какие-то свои выводы, пока Дазай договаривался о встрече в штабе Портовой мафии.       Осаму сел в машину и пригласил Коё, чтобы подвести ее до штаба, на что та любезно согласилась. По дороге он отвез Ранпо обратно в офис, чтобы тот не заплутал по дороге. — Так значит он воспользовался его слабостью, чтобы внедрить ему ложные воспоминания? — задумчиво проговорила женщина. — Да, он тщательно его изучал и нашел нужные точки, на которые сможет надавить. Отец спланировал это ещё очень давно, — Осаму злился на него, он снова хотел всадить ему нож в сердце и резать его раз за разом, чтобы он прочувствовал самую невыносимую боль. Он хотел пытать его, как когда-то в Портовой мафии выбивал информацию из пленников. Но его он пытал бы просто из желания. — Дазай, — Она положила руку ему на плечо, наблюдая за эмоциями на лице когда-то ее подопечного, что несомненно заставило его обратить внимание на женщину. — Я на тебя полагаюсь. Спаси Чую, он не заслуживает того, что ему сейчас приходится выносить. А самое главное, не злись на его обиду. — И в мыслях не было, Коё-сан, — Осаму искренне улыбнулся, у него было некое теплое отношение еще с детства к этой женщине. Она всегда была строгой, но каждый раз находила хорошие слова для поддержки. Наверное, это и было заботой. — И не злись на себя, ты ни в чем не виноват, — Озаки положила руку на каштановые волосы и легонько потрепала их. В машине повисла тишина. Он помнит то время, когда в первые дни эта женщина была единственной, с кем он мог заговорить. Временами она напоминала ему маму. — Знаешь, без бинтов на лице тебе намного лучше, — ее улыбка успокаивала. Создавалось впечатление, что все точно будет хорошо, и ни одна преграда ему не помеха.

***

— Я много чего нашел, Мори-сан, начну с того, что считаю видео фальшивкой. Точнее никакого видео и не было вовсе. — Как интересно, — Огай подпер кулаком голову и закинул ногу на ногу, внимательно вслушиваясь в рассказ. — Отец был как-то связан с печально известной школой психологии, которая занималась гипнозом. Возможно, он там даже преподавал. Вы наверняка слышали о ней, — на этих словах Осаму получил утвердительный кивок и продолжил. — Также изучая видео с камер наблюдения, я наткнулся на нашего подрывника, который часто ходит в ту самую точку черного рынка, насчет которой я Вам и звонил. Так вот, — он протянул бумагу боссу. — Это те самые наркотики, которые принимал Чуя. Я думаю, они накачали его и ввели в транс, внушая эту запись, которой на самом деле и не было, — повисла тишина, а Мори внимательно читал предложенную записку, переваривая полученную информацию. — Что вы думаете об этом, Мори-сан? — Вполне возможно, Дазай-сан, я верю тебе, но поверит ли Чуя твоим словам? Его слова были весьма убедительными, — Мори знал, что дело нечисто, но чью сторону принять в этом вопросе, он не знал. Дазай предоставил убедительные доказательства, получив полное право на доверие. Но одних слов для Накахары будет мало. — Я не знаю, как убедить его в обратном, поэтому я здесь. Просто словам он не поверит. Нужен способ, с помощью которого мы сможем избавиться от ложных воспоминаний. — Может, если подключить психотерапевта, с которым сейчас занимается Чуя, у нас будет шанс? — в разговор вмешалась Коё, которая только что к ним подошла. Она излучала уверенность, как бы показывая Огаю, что верит Дазаю, даже несмотря на то, что он покинул ряды организации. — Это, конечно, сложно, но попытаться мы должны, — согласился Мори. Кое всегда была для него авторитетом, и если даже она на стороне Дазая, то и Мори должен бросить все силы на это дело. — В любом случае фантомные боли его и сейчас преследуют, даже когда тебя, Дазай, нет рядом, он не может и дальше так жить, а практика в ходьбе совершенно не помогает, — Озаки знала, о чем говорит, она все время наблюдала за больным и указывала на срочность психотерапии. — Тогда решено, спасибо, Дазай-сан, — Мори решил не затягивать с ситуацией и связался с врачом, удаляясь в сторону своего кабинета. — Чуе сейчас так плохо? –обратился Осаму к исполнительнице. — Не стану врать, Дазай, это так, поэтому мы цепляемся за любую возможность, я провожу тебя, — она направилась к выходу. — Спасибо за честность, Коё-сан.

***

      Осаму отправился к реке, где они в детстве часто гуляли с Чуей. В 16 лет здесь было очень весело, особенно доставать этого маленького рыжего слизняка и слышать в ответ совсем не обидное прозвище «скумбрия». А потом каждый раз после очередной ссоры они садились у берега реки и болтали о жизни. Вспоминая эти времена, Осаму отметил, что Чуя всегда был прекрасным собеседником, хоть они и не всегда ладили.       Посидев немного, Осаму пришел в себя. Желание кинуться в речку потихоньку успокоилось. Он встал и отряхнулся. Куда ему идти? Домой? Там его не ждут. Отчего очень больно.       Он сел в машину и решил отправится на свою прежнюю квартиру.       А с Накахарой каждый день работал специалист. Он осторожно вводил его в гипноз и выяснял обстоятельства происшествия, выстраивал логические цепочки, убеждая своего подопечного в том, что правда, а что нет. Каждый день у Чуи начинались фантомные боли, которые специалисту приходилось игнорировать, чтобы добиться нужной цели. Через несколько дней такой работы начали появляться результаты. Теперь при упоминании Дазая у него не возникало неприятных ощущений, и боль практически исчезла. Кажется, он, наконец, смог убедить пациента в том, что никакой записи на самом деле нет.       В один из дней после очередного сеанса Чуя очнулся от гипноза со слезами на глазах и долго не мог придти в себя. Коё села рядом с ним и успокаивала, а он только и повторял: «прости… Осаму, прости меня». Как только его истерика закончилась, она сказала Мори, чтобы тот позвал Дазая.       Через 15 минут Дазай был в штабе Портовой мафии. Он ехал с довольным лицом, не замечая ни единого светофора на пути. Когда-нибудь он точно разобьется.       Мори, Кое и Чуя, а так же психотерапевт, сидели в кабинете босса Портовой мафии и проводили беседы. Осаму постучался в кабинет и, получив разрешение, вошел. Он осторожно прошел вглубь помещения. Дазай боялся дышать, колени дрожали, а голова практически кружилась. Он застыл, как статуя, и не двигался, боясь даже пошевелиться. Тревога парализовала его. Страх снова навредить любимому. — П… привет… — первым заговорил Чуя, смущаяясь смотреть в глаза родному человеку. — Теперь прогонять не будешь? — улыбнулся Осаму своей ехидной улыбкой, но такой ласковой. Им давно уже нужно поговорить по душам обо всем, что случилось. — Нет, — тихо прошептал Накахара, так и не поднимая взгляд.       Осаму подошел ближе и сгреб его в свои объятия. Он видел этот страх и смущение, сковавшие Накахару сейчас, поэтому хотел защитить. Осаму закрыл его своим телом от этого страшного мира. Он так давно мечтал это сделать без лишних слов, которые здесь совсем не нужны. — Прости меня… — прошептал дрожащим голосом рыжеволосый и уткнулся лицом в грудь любимого человека, пряча ото всех вновь наворачивающиеся слезы. Пальцы сгребают бежевый плащ, а забинтованная рука успокаивающе гладит по спине. — Пойдем домой, — тихо проговорил Дазай и, получив утвердительный кивок, отстраняется и улыбается, глядя в голубые глаза. Палец стирает дорожку слез, стекающих из глаз. Ответная улыбка согревает сердце, сжигая его изнутри.       Он помогает ему сесть в каталку, попрощавшись со всеми, они направились к выходу. — Ты рад, что мы наконец-то снова будем жить вместе? — говорил Осаму с несползающей улыбкой, пока вез его к машине. Наконец-то он будет спать дома и прижимать к груди любимого рыжего чертенка, по которому он так скучал. — Нет, потому что мне снова придётся готовить на двоих! — Накахара счастливо улыбался. Его боли практически прекратились, а сам он наконец едет домой вместе с Осаму. — Я помогу! Представляешь, пока я жил на своей старой квартире, научился готовить! — сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Они доехали до автомобиля. Дазай открыл дверь, а после аккуратно усадил рыжика на переднее сиденье и застегнул ему ремень. После чего убрал кресло на заднее сидение, так как в багажник оно не поместилось бы. — Ого! А ты не отравишь меня? — посмеялся рыжик. — А я почти научился ходить, так что как только окончательно поправлюсь, то устроим марафон, в котором я тебя уделаю. — Ну, а я буду поддаваться, чтобы тебе обидно не было. Я же заботливый парень! — Осаму засмеялся и с улыбкой посмотрел на рыжика, пока вел машину. Как же он скучал по нему. Они осторожно ехали по дороге, соблюдая все правила. — Будешь поддаваться, я вычислю это и убью тебя! Как тебе такая смерть? — Накахаре было очень весело, ведь он так скучал по обществу этого забинтованного балбеса.       Осаму только улыбнулся. Наконец, они приехали. Дазай припарковался, после чего помог Чуи пересесть на кресло. Лифт опять не работал, и детектив снова взял его на руки и понес по лестнице. — А как ты без меня тут справлялся? — Обычно лифт работал, а иногда сосед помогал, — он держался за шею Осаму и с улыбкой смотрел на него. — Сосед значит? У меня есть повод ревновать? — Дазай наклонил голову к шее сидящего у него на руках Чуи и легонько дунул в шею, вызывая мурашки на чувствительной коже. — Ещё раз так сделаешь, и я точно уйду от тебя к соседу! — Надулся рыжик и отвернулся. — Да куда ты от меня денешься! — Осаму оставил легкий поцелуй на открывшейся шее собеседника и самодовольно улыбнулся, получая в ответ смущенный взгляд. Наконец, они добрались до квартиры. Дазай усадил рыжеволосого на диван в гостиной, а сам пошел обратно за каталкой.       Пока Осаму бегал, Накахара решил опробовать свои худые ноги. Он схватился за поручень дивана и попытался подняться. Чуя даже смог сохранить равновесие, но попытавшись пройтись вперёд, в итоге упал.       Когда детектив вернулся с креслом, он увидел лежащего на полу мафиози и тут же подлетел к нему, чтобы помочь встать. — Ну и что ты творишь тут без меня, акробат? Кто же трюки без страховки выполняет? — Осаму, подхватив за талию, поднял его и встал напротив, придерживая за руки. — Я помогу, ступай аккуратно. — Да ладно, ты, наверное, хочешь есть. Иди поешь, а потом попробуем снова, — Чуя подошел на шаг ближе и нежно коснулся губ напротив. — Ты такой непредсказуемый, разжигаешь во мне интерес все больше и больше, — Шепнул ему на ушко Осаму, отвечая на такой долгожданный поцелуй. — Пойдем на кухню и приготовим чего-нибудь, я уверен, ты тоже не ел. Сможешь сам дойти? — Он хочет дать ему возможность как можно больше ходить самостоятельно. Конечно же, с его помощью. — Давай, тогда держи меня, — Накахара стал медленно двигаться, осторожно перебирая ногами. Чуя был очень осторожен и терпел всю боль, которая поступала от кончиков пальцев к бедру. — Ты молодец! Скоро точно будешь бегать по всей квартире от меня, — Дазай шел спиной вперед и придерживал друга за оба предплечья. Он видел, как рыжик старался и все терпел. Осаму не отрывал глаз от человека, к которому он испытывал самые теплые чувства и берег их как зеницу ока, тем более после того, что они вместе пережили. Он гордился тем, как Чуя сейчас старается. — Не смотри на меня такими жалкими глазами! Я по-твоему настолько слаб? Видишь, у меня отлично получается! Ауч! — Ни в коем случае, ты смог все это пережить, и никто не в праве назвать тебя слабым. Покажи себя этому миру. Ну, а я буду твоей поддержкой, буду держать тебя, словно гравитация! — Осаму улыбнулся. Он уважает его больше, чем кого бы то ни было, поэтому будет поддерживать каждый его шаг. Прямо как сейчас.       Вот они дошли до кухни, и Дазай усадил шляпника на стул, а сам стал изучать содержимое холодильника. — Там ещё более пусто, чем в моем желудке сейчас. Я могу заказать готовую еду, а могу заказать продукты. Мне пришлось изучить множество разных способов манипуляции с покупками, поскольку я самостоятельно не мог их делать. Как думаешь, стоит попробовать показать тебе их? А то не хочу, чтобы ты ещё по магазинам бегал. — Давай, но только потому, что я не хочу уходить от тебя. Предлагаю заказать что-нибудь готовое, а то пока ждем, и потом еще готовить, так и с голоду помереть можно, — он сел на соседний ступ и наблюдал на Чуей. — Хорошо, — он достал из кармана телефон и открыл приложение с доставкой. — Что бы ты хотел на ужин? — Хммм, дай подумать… Тебя, — Осаму облизнулся и самоуверенно улыбнулся, глядя на возлюбленного. Ему явно нравится говорить подобные вещи. — Не думаю, что меня можно приготовить и съесть, да так, чтобы я ещё выжил. Хватит шутить. Я спрашиваю серьезно. Если не ответишь, то я выберу на свой вкус. — Хорошо, тогда выбери на свой вкус, и я не шутил, — Дазай ехидно улыбнулся и поцеловал рыжеволосого в щечку. Осмотрев кухню, он решил, что пора здесь прибраться, как и во всей квартире, собственно. Он взял тряпку и начал вытирать пыль. — Если тебе не понравится, то я съем все сам, — самодовольно проговорил Накахара, сделав заказ. — Вот еще! Я слишком жадный! — Осаму вытер все поверхности и приступил к мытью посуды. Он закатал рукава своей рубашки, демонстрируя рельефные мышцы, покрытые бинтами, и включил воду. — С каких пор мы стали такими чистюлями, а? — Чуя прислонился к спинке стула спиной и прикрыл глаза. Он бы сейчас помог Осаму, но толку от него, как от козла молока. — Да не знаю, наверное, с появлением тебя, — Дазай протянул ему тряпку. — Протрешь стол? Это чтоб ты не расслаблялся.       Юноша открыл глаза и забрал кусок мокрой ткани. Он стал вытирать стол, собирая мусор с него в один уголок.       Через некоторое время в дверь позвонили. Наконец-то привезли еду. Осаму, только закончив с уборкой, пошел открывать дверь. Получив заказ, он счастливый зашел обратно на кухню. — Выглядит очень аппетитно! — Дазай сел за стол перед своей порцией и довольно улыбнулся. — Я знаю, потому что я это выбирал. Надеюсь, тебе тоже понравится, — он попытался дойти до раковины, чтобы сполоснуть руки. Осаму сразу подскочил и поддержал его за локоть, чтобы тот не упал. Потихоньку они вместе дошли до раковины. Дазай обнял его со спины и положил подбородок на плечо. — Спасибо, — Накахара смущенно улыбнулся и осторожно вымыл руки. — На людях ты такой грубый, а со мной просто милашка, — Дазай чмокнул его куда-то под угол нижней челюсти. — Если тебе не нравится, то я могу грубить и когда мы вдвоём, — юноша слегка опустился и цапнул зубами руку Дазая. — Ты сам начал эту войну, — Дазай укусил его прямо за трапециевидную мышцу на элегантном изгибе шеи. — Ауч, Вот сейчас поедим, и я тебя сожру за твои грехи, как Цербер! — Ууу, я тот еще грешник! — посмеялся Дазай и повел любимого обратно к столу, держа за талию. — Давай покушаем, а потом уже делай со мной, что хочешь! — Он усадил его за стол, а сам сел рядом и принялся за трапезу. — Пойдем на диван, и я весь твой! — Довольно ухмыльнулся Осаму после того, как они поели. — Легко сказать «пойдём», я уже бегу! — сказал Чуя, поднимаясь со стула. Он держался за стол, чтобы сохранять равновесие. — Я сказал «пойдем», а не «иди», — детектив подхватил его за руки и аккуратно повел в гостиную. — Как мило с твоей стороны помогать мне, — Накахара улыбнулся счастливой улыбкой, он давно мечтал о такой поддержке. — Ну я ведь люблю тебя, маленький чертёнок, — Осаму улыбнулся в ответ и поцеловал его в лоб. — Чем больше ты сейчас будешь ходить, тем проще будет восстановиться. Так что каталка у нас будет на экстренный случай, ну и когда на улицу выходим. — Хорошо, я согласен… — После этих слов Накахара как-то смутился, что даже опустил голову, чтобы Дазай не увидел его покрасневшие щеки. Осаму усадил Рыжика на диван и сел рядом, но руку с талии не убирал, легонько поглаживая. — Как ты решил мне отомстить за грехи? Я все ещё жду своей кары! — Тогда раздевайся и ложись! Но в трусах оставайся, здесь тебе не секс услуги, — стеснительно проговорил Чуя. — А вот это уже интересное развитие сюжета, — Осаму закусил губу от предвкушения чего-то интересного. Желание рыжеволосого было выполнено беспрекословно. Дазай снял рубашку и свои светлые штаны, после чего приземлился спиной на диван в полулежачем положении. Он облокотился о подлокотник спиной и принял вальяжную позу, нахально глядя на своего малыша, ожидая, что же он сделает дальше.       Накахара ехидно улыбнулся и осторожно навис над возлюбленным, удобно устроившись и заглядывая в наглые кофейные глаза, а затем спустился ниже и укусил его за грудь, оставляя небольшой красный след на коже. Он стал снова и снова кусать, не оставляя живого места на груди суицидника. Признаться честно, Осаму поначалу было больно, и он даже шипел от не очень приятных ощущений, но в этих ощущениях было что-то по-мазохистски приятное, и ему нравилось то, что он чувствует на своем теле.       Потом Чуя поднялся к шее и укусил мягкую кожу, оставляя засосы тёмно-фиолетового цвета. Приятные губы рыжего пускали рой мурашек и заставляли его издавать глухие стоны. Он тяжело и прерывисто дышал, но руки его не двигались, а тело принимало каждую манипуляцию над собой. Вся эта интимная обстановка только возбуждала измученное тело Дазая. Рыжеволосый продолжал кусать, оставляя красные пометки, напоминающие о том, что этот человек принадлежит только ему.       Внезапно за окном началась гроза, и сверкнула яркая молния, сопровождаемая громом. Возможно, она уже давно начиналась, но кого волнует погода за окном, когда, наконец, воссоединяешься с дорогим человеком. От неожиданности Чуя даже содрогнулся и упал сверху на суицидника. Осаму охватил его объятиями и прижал к себе. — Испугался? — нежным баритоном прошептал Дазай прямо над ушком Накахары. Еще с детства у Чуи был страх грозы, которого он очень стыдился и прятался под одеялом, но, конечно, Дазай это прекрасно знал. Он притянул его сильнее и накрыл их двоих пледом.       Теперь он может защитить его даже от ненавистной непогоды.       Чуя жмется к нему сильнее, но ему не так страшно, как было в детстве, просто сейчас так приятно чувствовать себя защищённым. Он улыбается, прикрыв глаза.

***

— Озаки, позволь поинтересоваться. Ты так яростно защищала Дазая, так была уверена в нем, несмотря на то, что Чуя говорил обратное? Я считал, что ты в любой ситуации поверила бы именно Чуе, а не Дазаю, — рассуждал Мори, наблюдая за сверкающей молнией через окно своего кабинета. — Я все делаю ради блага Чуи, к тому же вспомнились первые дни Дазая в мафии, когда ты только привел его, — Кое сидела в кресле рядом Огаем и отпила из своего бокала терпкий алый, словно кровь, напиток. — Такой потерянный, будто одичавший ребенок. Он ни с кем не разговаривал и всех боялся. Всегда прятался за тобой, его спасителем. Было сложно к нему подобраться. — И правда, но ведь именно ты добилась от него первых слов. Пригрела под своим крылом, словно мать, нянчилась с ним, пока он не стал ходить на задания. — Первые смерти, — согласилась женщина. — Он так спокойно лишал людей жизни, что даже стал меня пугать, — сверкнула очередная молния. — Его отец был прав насчёт таланта, что был заложен в этом ребенке, но он совсем не заслуживал такого пути. — А Чуя всегда боялся грозы. Первые дни он даже прибегал ко мне, чтобы спрятаться. Дазай хотел пошутить над ним, но даже тогда понимал, что это черта, которую переходить не стоит, — она улыбнулась, погружаясь в воспоминания. — Чуя изменил его, ещё в самые первые дни, и продолжал менять с каждым годом. — Я помню ночь, когда Чуя пришел ко мне в очередной раз пожаловаться на Дазая, в эту ночь снова была гроза, но вылилось это все в признание, — посмеялась женщина. — Сейчас я вспоминаю это и понимаю, что даже не удивилась этому, хотя стоило бы.       Гроза — это всего лишь погодное явление. Кто-то его боится, кто-то любуется, наслаждаясь влажным разряженным ночным воздухом. Она видела множество ссор, слез и страха; она слышала смех и задушевные разговоры; а иногда ей приходилось хранить секреты любви двух людей, которые в эту ночь открывали друг другу каждый уголок своей потаенной души.       Эта грозовая ночь хранила в себе множество тайн, и ещё ни одну сохранит.