Городская сумасшедшая

Идти на дурацкий весенний карнавал мне не хотелось, но я была записана в оргкомитет, а это значило, что я получу выговор от директрисы, если не появлюсь. На мобильнике не было ни одного пропущенного — Хейл даже не пыталась связаться со мной и извиниться. Мне было так обидно, что я едва не расплакалась снова, но сдержалась: нельзя же всю оставшуюся жизнь провести в хандре и жалости к себе. Не хочет налаживать отношения — и не надо, мне надоело вечно терпеть и все прощать. В общем, на следующий день я заставила себя вылезти из постели, натянула неудобное платье, одолженное в школьном театральном кружке, причесалась и отправилась на весенний праздник. Шарики в средневековую ярмарку, как по мне, не вписывались совершенно, однако именно за них я и была ответственна, поэтому хмуро украшала стенды для конкурсных занятий и витала в облаках даже больше, чем обычно. В какой-то момент подошла Корнелия и попыталась заговорить со мной и извиниться за свое поведение, но замешкалась, когда я спросила, готова ли она серьезно обсудить то, что я рассказала ей вчера. Я была на взводе, а поэтому взорвалась на ее заминку, и мы поссорились снова, наговорив друг другу кучу гадостей (ладно, в основном, гадости говорила я, а Хейл только огрызалась, что злило меня еще сильнее, потому что я чувствовала себя капризным ребенком, психующим на взрослого). Как только я закончила с украшениями, то, наплевав на всех и вся, свалила с праздника подальше. Ну, как подальше — в книжный. Рик очень удивился моему визиту: буквально вчера я сказала, что не смогу работать в магазине из-за школьного мероприятия, а тут вот объявилась. На вопрос Хоффмана, с чего вдруг я поменяла свои планы, я буркнула, что карнавал был скучным, и поспешила перевести тему, предложив подменить мужчину на сегодня. Насчет причин ухода с весеннего праздника он мне явно не поверил, но не стал расспрашивать и оставил меня за главную. В такие моменты я радовалась, что Рику было плевать на мое душевное состояние: я совершенно не горела желанием объяснять ему, почему поссорилась с лучшей подругой, учитывая, что буквально несколько дней назад я испугалась при нем собственной галлюцинации. Рик до сих пор иногда поглядывал на меня как на бомбу замедленного действия. Посетителей было не очень много, все-таки будний день, поэтому я удивилась, когда в магазин зашел Калеб — разве он не должен быть на занятиях в колледже или типа того? Мы практически не пересекались, а сейчас он стал лишь очередным напоминанием о том, как мое процветающее безумие мешает мне жить и строить нормальные отношения с людьми. Хотя даже в таком состоянии я понимала, что глупо было злиться на ни в чем не повинного парня, поэтому я постаралась скрыть мрачное настроение и натянула улыбку, которой встречала всех покупателей. — Привет, — Калеб приветливо улыбнулся мне, подходя ближе к кассе, за которой я стояла. — Ты Элион, да? Не знаю, помнишь ли ты меня, но мы виделись на дне рождения Вилл, — дружелюбно произнес парень. Я невольно улыбнулась ему в ответ уже более искренне, подумав о том, каким он все-таки был симпатичным, да и имя мое запомнил, приятно же. Жаль, что на него первая запала Корнелия… Пусть мы и в ссоре, она все равно моя лучшая подруга, а это значило, что я не буду пытаться уводить у нее ухажера, даже если у меня вдруг с чего-то будет шанс это сделать. — Да, я Элион. А ты Калеб, если не ошибаюсь, — конечно же, я не ошибалась по поводу его имени: благодаря моим проклятым снам он казался мне давним знакомым. Но никогда не повредит хотя бы попробовать притвориться нормальным человеком. — Верно, так меня и зовут, — он как будто обрадовался, что я его помню. — Я слышал, что ты здесь работаешь, вот, решил зайти поздороваться, — произнес Калеб, беря в руки один из блокнотов, выложенных возле кассы, и с интересом рассматривая блестящую обложку. — Девчонкам правда нравятся такие вещи? — он спросил это так искренне, что это не вызвало раздражения — не казалось, будто он просто строит из себя крутого парня, снисходительно относящегося к «девичьим» штучкам. — Ну, некоторым, да. Девчонки-то разные, — пожала плечами я, ощущая неловкость. Калеб держался чересчур по-дружески, но мы были едва знакомы, и поэтому я не понимала, что ему нужно. — Так тебе, мм, помочь что-то выбрать? — предположила я, рассеянно теребя кончик одной из своих косичек в пальцах. — Нет, к сожалению, я на мели, — парень положил блокнот на место и снова посмотрел на меня. — Говорю же, просто зашел поздороваться. А чего ты не на празднике вместе с остальными? — как бы невзначай поинтересовался Калеб, и тут до меня наконец дошло, чего он тут ошивается. Тщательно подавляемая злость отозвалась неприятным ощущением в животе. Нахмурившись, я скрестила руки на груди и в упор посмотрела на парня, с трудом пытаясь сохранять остатки вежливого дружелюбия. — Слушай, если тебя прислала Корнелия, то не старайся. Передай ей, что за последние два часа ничего не изменилось, — сердито произнесла я. — И если она хочет поговорить, то пусть приходит сама, — а я-то думала, что успокоилась, но нет, оказывается, я по-прежнему была взвинчена. — Эй, я не лезу в чужие ссоры, — Калеб вскинул руки в защитном жесте, как-то неловко улыбнувшись. — Просто Корнелия говорила, что вы обе будете на школьном празднике, вот и я удивился, что ты здесь. — А, — мне стало стыдно за свою грубость. — Извини, — вздохнула я. — У меня не было настроения веселиться, вот и все. — Ничего, я не в обиде, — дружелюбно отмахнулся парень. — Но раз уж мы заговорили о Корнелии… — начал Калеб, но, встретившись с моим раздраженным взглядом, засмеялся. — Ладно-ладно, я понял. Вы, девчонки, сами разберетесь. Я пойду. Рад был повидаться, Элион, — лучезарно улыбнулся Калеб и, помахав мне рукой, направился к выходу из магазина. — Ага, пока, — попрощалась я, недоуменно глядя ему вслед. И что это было? Все-таки Корнелия разведывала обстановку? Или я чего-то не поняла? На всякий случай я проверила прилавок, но нет, все товары были на месте, так что меня явно не отвлекали разговором от кражи. А вообще, может, Калеб правда увидел меня в окно и зашел поздороваться, а я злюсь на весь мир, вот сразу и думаю плохое. Дальнейший день прошел спокойно, да и следующие тоже не особо отличались друг от друга. С Корнелией мы так и не помирились: она иногда виновато поглядывала на меня, но почему-то отказывалась говорить о том, что произошло, а я заупрямилась, устав вечно первой идти на уступки. В столовой я сидела с Элками и сестрами Грампер, мне не хотелось заставлять девочек выбирать между мной и Корнелией, тем более, что выбрали бы явно не меня. Из плюсов — мне не нужно было больше терпеть Вилл, только на уроках. Я примирилась с ее существованием, но мы не подружились, и наше общение складывалось только благодаря общим друзьям. Дни снова свелись к маршруту школа-работа-дом, иногда я заходила к Элками после уроков, но общение с ней не заменило мне Корнелию. Я скучала по подруге и обижалась на нее за нежелание исправить ситуацию. Как-то раз после школы я шла в букинистический, и вдруг мне стало так плохо, что я чуть не упала на месте. Голова закружилась, меня затошнило, колени подогнулись, и мне пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть. Внутри как будто стало пусто, словно я хотела есть, но при этом меня так тянуло вырвать, что о еде думать было страшно. До книжного было всего ничего, но я боялась, что не дойду, поэтому попыталась нащупать телефон в кармане куртки. В глазах потемнело, дурацкий мобильник никак не хотел находиться, мне стало страшно: вдруг я умираю? Я медленно пошла в сторону магазина, держась за стены. У меня не было сил даже окликнуть кого-нибудь из прохожих, а самостоятельно ко мне почему-то никто не подходил. Удивительное безразличие, на самом деле, обычно в нашем маленьком городке все даже излишне внимательны. В магазин я просто ввалилась, запнувшись о свою ногу и грохнувшись на пороге. Коленки обожгло болью, я хотела позвать Рика, чтобы он позвонил в больницу и моим родителям, но вместо этого мое внимание привлек новый элемент интерьера: огромная зеленая звезда с семью концами, что висела рядом с витриной. Умудрившись встать, я подошла ближе и сняла безделушку с крючка, сжимая ее в руках. Я не поняла, как это произошло, но мне вдруг резко стало легче. Тошнота и головокружение ушли, как и странная пустота внутри. Даже коленки не болели, хоть и кровоточили. У меня возникло чувство, что я в полной безопасности. Мне показалось, что сверкнула молния, но меня это не напугало. Звезда была безвкусной и огромной, как елочные игрушки, но я в больном угаре зачем-то натянула ее на шею, и обнаружить сей факт было для меня удивлением. Так я и стояла, недоуменно глядя на безделушку, пока мне на плечо не легла чья-то рука. От неожиданности я дернулась и резко обернулась, но это был всего лишь изрядно удивленный Рик. — Элион? — как-то даже вопросительно произнес он. — Ты в порядке? — Я… Наверное… — в голове все еще шумело. Я опять посмотрела на звезду у себя на шее и смутилась. Напялила украшение для магазина и стою, как дура, неудивительно, что Хоффман шокирован. — Эм, мне стало плохо, пока я шла сюда, и я упала на пороге. А потом увидела эту штуку, и что-то… Не знаю. Простите, — я мучительно покраснела. — Пойдем, я дам тебе пластырь, — мужчина заботливо приобнял меня за плечи рукой и повел к подсобке. Тут я совсем обалдела: Рик вдруг стал таким дружелюбным. Хотя да, логично, у меня по факту травма на рабочем месте, мой босс просто не хочет проблем и выплачивать компенсацию. — Спасибо, — тут я поняла, что на мне по-прежнему дурацкая звезда. — Ой, извините, не знаю, что на меня нашло и зачем я ее примерила, — я вновь залилась краской, снимая с себя украшение. Отчего-то мне стало тоскливо после расставания с безделушкой, а лицо Рика перекосилось. Вот блин… Теперь я в его глазах точно городская сумасшедшая, и сейчас он подыщет предлог, чтобы меня уволить. Тоска сменилась страхом. Я открыла рот, чтобы как-то оправдаться, но Хоффман неожиданно широко улыбнулся. — Если она тебе понравилась, оставь себе, — великодушно предложил он. — Да нет… Не то чтобы не понравилась, просто… Она лучше смотрелась бы на рождественской елке, если честно, — я неловко засмеялась, но мой нервный смех вдруг начал переходить в рваные всхлипы. Ну нет, нет, только не плакать, блин, перед начальством, ну что за фигня со мной творится в последнее время, никакого самообладания. Дурацкий переходный возраст! Пока я безуспешно пыталась взять себя в руки, Рик оперативно усадил меня на стульчик в подсобке, принес пластыри, впихнул мне в руки стаканчик с чаем и сел рядом, с волнением глядя на меня. Внезапное внимание со стороны обычно безразличного начальства меня даже пугало, но оно вполне объяснялось нежеланием Хоффмана звонить в девять-один-один и оформлять травму на рабочем месте. — Расскажи, что случилось, — предложил он. Каким-то образом семиконечная безделушка снова оказалась на моих коленях. Это было странно, но почему-то успокаивало. Сегодня все наперекосяк. — Мне стало плохо по пути сюда, а когда я заходила, то споткнулась и упала. Сейчас я уже нормально себя чувствую, правда, я могу работать, все хорошо, — повторила я и попыталась встать, но Рик мягко удержал меня. — Успокойся, я не собираюсь тебя увольнять. Ты ценный сотрудник, — ладно, сегодня Хоффман сказал мне больше приятных слов, чем за все время нашего сотрудничества, наверное, нужно почаще падать в букинистическом, так и до премии будет недалеко. Шучу, конечно. Меня вполне устраивали наши рабочие отношения. К тому же, в отличие от миссис Мейерс, Рик был довольно молодым мужчиной. Его излишнее дружелюбие в мою сторону могло быть неправильно понятно, особенно моими родителями. Мама до сих пор припоминает ту шуточку Корнелии после моего попадания под лавину. — А, ну, спасибо, — неловко поблагодарила я, допивая чай. — И за комплимент, и за все это, — я кивнула на стаканчик и коленки в пластырях. — И я не буду оформлять травму, это могло случиться и на улице, здесь нет ничьей вины, кроме моей, — добавила я. — Спасибо и тебе, — улыбнулся Хоффман. — Если хочешь, можешь сейчас пойти домой и отдохнуть, все-таки тебе было плохо. — Я лучше поработаю. Честное слово, я в порядке, — заверила я мужчину, который на меня недоверчиво посмотрел, но не стал больше возражать. Я встала, выкинула стаканчик из-под чая в урну и посмотрела на звезду, которую почему-то опять держала в руке. Эта штука пугала, я совершенно не помнила, как она у меня оказывается. Да ну ее нафиг, плевать на чувство успокоения, мне достаточно странностей в жизни и без жутковатых талисманов. — Пойду повешу ее обратно, — пробормотала я и юркнула в книжный зал прежде, чем Рик опять начал убеждать меня оставить безделушку себе. Наверное, жалел меня и считал, что я от звезды в восторге, но стесняюсь признаться. После этого случая наше общение изменилось. Рик стал больше времени проводить в магазине, что навело меня на мысль, что он сомневается в моем психическом здоровье и боится оставлять лишний раз одну. Не могу его за это винить, конечно, хотя все равно обидно. Еще он начал задавать вопросы — обо мне, моих друзьях, родителях, учебе в школе. Может, он думает, что меня травят одноклассники или обижают дома, вот я и на грани нервного срыва? Мне совсем не хотелось, чтобы он пожаловался в службу опеки на моих родителей, поэтому я старалась отвечать ему в общих чертах и не жаловаться лишний раз на жизнь. Да и не создавал Хоффман у меня впечатление человека, которому можно было выплакаться в жилетку, даже если бы я этого и хотела. На одном из читательских вечеров я неожиданно встретила Ирму и Мартина. Свидание у них, что ли? Не удержалась и спросила об этом Лэр, она принялась все отрицать, а вот у Мартина ответ вышел другим. Смешные. Ирма поинтересовалась, не собираемся ли мы с Корнелией наконец помириться, но я попросила ее не вмешиваться и, прикрываясь работой, избегала подругу и ее допросы весь вечер. И только потом я подумала, что нужно было спросить, рассказала ли Корнелия о причине нашей ссоры. Надеюсь, что нет, это точно было бы предательством. Мне не хотелось, чтобы надо мной смеялись за моей спиной люди, которых я все же считала друзьями. Приближался родительский день, ежегодное мероприятие, на котором предки шли в школу и узнавали все о спрятанных контрольных и прогулянных уроках — день, который терпеть не могли все, кроме, разве что, отпетых отличников. И еще меня. Мои родители просто не приходили. Не то чтобы им было плевать на меня… Я знала, что не плевать. Они работали, чтобы обеспечить мне поступление в хороший колледж и нормальную жизнь. Но иногда я так скучала по ним, что была согласна даже на пытку в виде родительского дня. Но это все лирика и подростковые переживания. Я не устраивала драк, прогуливала ровно столько, чтобы не попадать в неприятности, и показывала родителям только работы с хорошими оценками. То есть, поводов беседовать с учителями и администрацией я не давала. Мои родители писали записку директрисе, та укоризненно смотрела на меня, и на этом все заканчивалось. Обычно я все равно приходила, чтобы побыть с Корнелией и поддержать ее. Но мы все еще были в ссоре, и я собиралась в этом году просто поработать в этот день. Тем более, Рик должен был присутствовать на мероприятии, так как он был спонсором (книжный магазин традиционно печатал школьные ежегодники), а я могла приглядеть за магазином в его отсутствие. — В этом году у вас интересная тема — родословные. Посмотри, вот тут анкеты для семейного древа. Может, все-таки придешь, расскажешь о своих родственниках? — Хоффман передал мне образец. — Эта тема не для меня, — я пожала плечами, но запихнула анкету в сумку. Заметив пристальный взгляд Рика, я со вздохом объяснила. — Семья у меня маленькая. Где-то полвека назад случился пожар, бабушка тогда потеряла дом, а с ним и документы с фотографиями. Что я, что мои родители — единственные дети. На этой анкете будут только наши фотографии. — И никого из родственников не осталось? Звучит не очень убедительно, — скептически посмотрел на меня Рик. — Думаете, родители мне врут? Может, и так. Возможно, единственные наши живые родственники — наркоманы или психопаты, вот мне и не говорят, — это многое бы объясняло, конечно. В особенности мои галлюцинации. — Но это нормально, взрослые часто боятся травмировать детей подобной информацией. Я не в обиде, если что. — Иногда мне кажется, что тебе намного больше шестнадцати, — вздохнул Хоффман. Я улыбнулась. — Если бы мне было больше шестнадцати, я бы сейчас не шла в школу, — я еще раз провела тряпкой по полкам и занесла инвентарь в подсобку. У нас не было первых двух уроков по средам, так что я помогала подготовить магазин к открытию. — До вечера, Рик, — попрощалась я перед уходом. — Мы встретимся раньше. Я ведь сегодня читаю лекцию про семейную историю в твоей школе, — напомнил Хоффман. — А, ну да. Тогда до встречи, — откликнулась я. — До встреч-чи, Элион, — брр, и вновь у него эти шипящие нотки начали проскальзывать. Я прошла уже почти полпути до школы, как вдруг обнаружила, что оставила в магазине свой учебник по биологии. И фиг бы с ним, но внутри был мой реферат. Не сдам сегодня — получу двойку. Пришлось поворачивать обратно и ускоряться, чтобы не опоздать. Когда я подходила к книжному, то заметила, что внутри что-то сверкнуло. Рик опять пытался настроить освещение? Плохая идея, в прошлый раз все пробки выбило. Я пошла еще быстрее. — Рик, это снова я. Забыла учебник, вот и пришл… — я набирала смс для Элками, чтобы она прикрыла меня на математике, поэтому в магазин зашла, уткнувшись в телефон, и не сразу подняла голову. Увиденное, однако, заставило меня замереть и выронить и мобильник, и сумку. Калеб и Рик сошлись в рукопашном бою, причем у последнего руки увеличились, приобретя острые когти и змеиный рисунок на коже. Вот и галлюцинации снова проявили себя, а я-то уж надеялась, что инцидент с енотом был первым и последним в магазине. Паршиво. Но это не суть, важнее было то, что, видимо, Калеб собирался ограбить книжный или просто пришел дебоширить, а Рик пытался его остановить. Я поняла, что за то время, что я наберу девять-один-один, а копы успеют приехать, Калеб может успеть серьезно навредить Рику или мне, поэтому пришлось импровизировать. Схватив увесистый том полного собрания «Властелина колец», я побежала к дерущимся. В самый последний момент Рик заметил меня, и его фиолетовые глаза широко распахнулись. — Элион! — удивленно воскликнул он. — Элион? — испуганно повторил Калеб и обернулся, из-за чего книга прилетела ему прямо в лицо. Послышался неприятный хруст, желудок неприятно сжался: кажется, я впервые в жизни сломала кому-то нос. О господи, это ужасно… Но если я начну сейчас загоняться и трястись, то все испорчу. — Отстань от него, воришка! — закричала я, в состоянии аффекта вновь замахиваясь книгой, но неожиданно кто-то выхватил фэнтезийный томик из моих рук, а меня саму оттащили назад. — Элион, не надо! — я узнала голос Корнелии и вихрем обернулась. — Корнелия, звони в поли… Какого фига?! — я не сдержала изумленный возглас, уставившись на лучшую подругу в фейском наряде. За ее спиной стояли остальные подружки и Вилл, держащая в руках странный розовый шар на веревочке. Что-то он мне очень напоминал, но что? Ох. Точно. Такой же был в моих снах, тех, бредово-пророческих. Нет, нет, нет. Неужели никакой драки на самом деле нет? А вдруг я ударила Калеба, который просто говорил с Риком? А остальное мне кажется... Все, приехали, я психопатка, опасная для общества. Обхватив голову руками и взвыв, я попятилась назад, ударяясь спиной о стеллаж. Глаза обожгли слезы. — П-простите, я не… Я… — залепетала я. — Элион, помоги мне! Используй свою силу! — раздался голос Рика. Я дернулась, повернувшись к нему и непонимающе уставившись на начальника. Чего? Какую силу? Это что, все реально? — Элион, не слушай его! Он желает тебе зла! — воскликнула Корнелия, бросившись ко мне. Руки подруги были теплыми и слишком реальными для моих галлюцинаций. — Сейчас мы покажем ей твой истинный облик, лорд Седрик! — произнесла Вилл и полетела в сторону Хоффмана с розовым шаром в руке. Мужчина же с легкостью оттолкнул Вандом и вновь повернулся ко мне. — Элион, ты же не позволишь им навредить мне? — умоляюще обратился ко мне Рик. — Ты не будешь больше ее обманывать! — запальчиво выкрикнула Корнелия, тоже бросаясь на мужчину. Опять завязалась драка. У меня закружилась голова. Я не понимала, правда это или выдумка, галлюцинации или реальность, кто прав, а кто виноват. Калеб напал на Рика в его магазине, но Корнелия была моей лучшей подругой и никогда не желала мне зла, как и остальные девочки, но и Хоффман тоже никогда не был моим врагом… Я была в отчаянии и просто хотела, чтобы все прекратилось. — Остановитесь! — взмолилась я, интуитивно выставив перед собой руки. Меня будто что-то толкнуло изнутри, прямо как ночью в мой день рождения, но на этот раз из меня словно хлынула энергия, как в фильмах про супергероев. И как в моих снах. Рика отшвырнуло в одну сторону, девочек и Калеба в другую, а меня оттолкнуло назад, вновь ударив о стеллаж, по которому я сползла вниз. Спина отозвалась болью. Точно будет синяк, и не один. Я тяжело дышала, уставившись на свои руки. Что я только что сделала? Это было взаправду? Похоже, что да. Сознание я не потеряла. Галлюцинации не пропали. Более того, все смотрели на меня испуганно (подруги) и недоуменно (Рик). Медленно я подняла голову и посмотрела на Корнелию. Она умоляюще взглянула на меня, словно прося ей поверить. Я перевела взгляд на Рика, уже более спокойного, без змеиных рук, но с той же просьбой о доверии в глазах. Выдох. Глубокий вдох. Я с трудом оттолкнулась от пола, поднялась на ноги и наконец смогла оформить всю гамму своих эмоций в один коротенький мучительный вопрос: — А теперь, пожалуйста, кто-нибудь нормально объяснит мне, что происходит?