Городская сумасшедшая

Поначалу мне казалось, что после таких «каникул» мне понадобятся еще одни, чтобы отойти от первых. Мне было сложно приспособиться к жизни на Меридиане. Отсутствие родителей, телевизора, нормальной сантехники… Господи, как же я скучала по водопроводу! Стыдно признаться, но даже больше, чем по родителям. Здесь вместо привычной душевой кабины была огромная ванна, ведра с водой и служанки, которые не понимали, почему меня смущает их присутствие. Несколько дней я гордо пыталась мыться сама, но потом плюнула на стеснение и позвала помощниц: неудобство победило чувство стыда. Человек привыкает ко всему, вот и я постепенно привыкла. Ноги перестали болеть от того, какие расстояния я проходила каждый день, перемещаясь из одного конца замка в другой. Желудок больше не ныл от непривычной грубоватой пищи. К платьям я тоже привыкла, благо, удалось сторговаться на фасоны, которые не напоминали балахонистые ночнушки. Подруги меня навещали, я переписывалась с родителями. И, конечно, училась колдовать. Я брала книги в библиотеке, зубрила и практиковала заклинания, спрашивала совета у Фобоса. Иногда импровизировала. Это было действительно здорово, я могла делать вообще все, что угодно. Я даже управляла погодой! Захотела солнце — сделала солнце, захотела дождь — весь день хлестало как из ведра. Правда, Фобос попросил особо не увлекаться этим, чтобы не лишить весь Меридиан урожая от моих экспериментов. Меня очень заинтересовала защитная магия. Корнелия как-то рассказала мне, что на самом деле произошло во время лавины. Я и правда видела подружек с Седриком, а потом, видимо, интуитивно выпустила силу и всех оттолкнула. Это и спровоцировало новую волну снега. Девочки не успели подхватить меня, они едва сами спаслись, а Седрика так вообще засыпало, он не смог бы вернуться за мной, даже если бы захотел. В общем, меня искали спасатели, а отдельно от них — стражницы. Им меня показало Сердце Кондракара, оно потянуло их за собой в мою сторону. Снег вокруг меня растаял, а я была окружена куполом золотистого свечения. Оно погасло, когда подруги нашли меня, а я была теплой и словно спала. В общем, они меня и перенесли к базе, положили на ветки, и, пока спасатели не «нашли» меня, Тарани не давала мне умереть от переохлаждения. Короче говоря, я понимала, почему подружки не сказали, где я, а искали меня сами и потом ждали спасателей, тайна стражниц и бла-бла-бла; меня же интересовало не это. Я тогда еще не знала о магии, но как-то смогла наколдовать себе щит. Причем будучи в отключке. Как? Это я и спросила у Фобоса, когда библиотечные книги не дали мне ответа. Брат слегка подрастерялся и сообщил, что можно, конечно, изготовить амулеты, способные создать щит, когда их обладатель без сознания, но это сложная магия, требующая долгой подготовки. Я могла защититься инстинктивно, если бы догадывалась о своих силах, но для этого нужно было как минимум прийти в себя. — Во дворце есть Зал Медитации. Ты можешь погрузиться в транс и найти ответы в своей памяти, — предложил Фобос. — Даже если я была тогда без сознания? — уточнила я. — Если ты была в беспамятстве, то ты ничего не узнаешь. Но если твое сознание бодрствовало, пусть и не оставив четких воспоминаний, ты это тоже поймешь, — пояснил он. Разговор происходил за ужином, нашим единственным совместным приемом пищи, а в Зал Медитации я отправилась следующим утром, отдохнувшая и твердо настроенная все узнать. Почему-то мне это не давало покоя и казалось важным. В отличие от мрачного замка, Зал оказался светлым, с умиротворяюще журщачим фонтаном посреди комнаты, что меня слегка озадачило. Как он не затапливал дворец? Тоже магия? В общем, я опустилась на бархатную подушку в персидском стиле и закрыла глаза. Фобос вчера посоветовал глубоко дышать и мысленно сосредотачиваться на нужном дне, что я и сделала. Ничего не получалось. Я просто сидела, зажмурившись, слушала журчание воды и чувствовала себя по-идиотски. В конце концов, мне это надоело, и я открыла глаза, но вместо фонтанчика я неожиданно увидела общую комнату лыжной базы. Тело меня не слушалось, оно двигалось само по себе, а свой голос я слышала как будто со стороны. Ух ты! Видимо, все-таки сработало. Я-прошлая наливала какао в термос и разговаривала с Элками (я-настоящая подумала, что надо бы передать ей письмо через Корнелию). Мне не хотелось переживать заново весь тот день, и я сосредоточилась на воспоминаниях о том, как увидела «галлюцинацию». На мгновение меня окружила темнота, а когда я снова открыла глаза, то передо мной возник Седрик-змей и подружки. Только сейчас я заметила в общей куче Калеба. Я-прошлая паниковала, а вот я-настоящая с любопытством осматривалась. Вот меня отшвырнуло в сторону, вот загрохотал снег, вот я оказалась под темной ледяной массой. Оказывается, я инстинктивно закрыла лицо руками, поэтому-то я не задохнулась в первые же минуты. Я определенно была в сознании, хотя из-за темноты накрывшего меня снега я-прошлая не понимала, в отключке ли я-она или нет. Кстати, боль, холод и страх прошлой себя я тоже чувствовала, но как-то отстраненно, что помогало не поддаваться ее-моей панике. А потом меня накрыла темнота, и произошло это. Мое сознание словно разделилось на три части. Первой была я, Элион из настоящего, второй — Другая Элион, в моем любимом фиолетовом свитере и мятой юбке, которую я видела в первый раз. А третьей частью была… Кто-то… Каждый раз, когда я пыталась сосредоточиться на ней, я словно натыкалась на стену. Я услышала странный разговор, хотя, скорее монолог, обо мне, Другой Элион, и… Черт, снова меня словно вышвырнуло за толстую стену! Я попыталась успокоиться и не дать раздражению на это дурацкое воображаемое препятствие взять верх над разумом. Если я не могу разрушить стену перед собой, значит, надо ее обойти. Я скользнула внутрь своего сознания (на деле это было еще более странно, чем на словах) к прошлому, к детству, к первому осознанному воспоминанию — вот мне три года, я лежу на земле и судорожно пытаюсь сделать вдох. «Стена» здесь тонкая, и я мысленно бью по ней, и еще раз, и еще раз, пока она не разрушается, а меня не накрывает волной чужой памяти. Моей очень прошлой памяти. Меня зовут Карли Джексон. Меня звали Карли Джексон. Ураган блеклых воспоминаний проносится передо мной, сметает меня, пока я отчаянно пытаюсь зацепиться за что-нибудь. Какая-то маленькая девочка… Сестра? Нет, не сестра, дочь. Мне-Элион странно понимать, что у Карли/меня/нас когда-то была дочь. Память услужливо подсовывает ворох воспоминаний о жизни этого, нет, моего ребенка с ее рождения и до восьми лет. Я стала матерью совсем рано, мне едва исполнилось тридцать, когда… Раннее утро, туман, срочный вызов. Я — Карли — была врачом, мы мчались по выделенной полосе, но кто-то вылетел перед нашей машиной, и… Нет! Почему они не уступили скорой? Почему не отреагировали на звук клаксона? Да что с ними, черт возьми, не так?! Я-Карли вылетаю через лобовое стекло, ремень, видимо, не исправен, и я… Больно, больно, БОЛЬНО! Карли видит, как загорелась искореженная машина, жар от нее опаляет лицо, и взгляд падает на струйку бензина, стелющуюся по земле, словно ядовитая змея. Мне не затмевает болевые ощущения шок Карли, мне больно и страшно, я не могу вздохнуть, не могу пошевелиться, мгновение смерти полно боли, страха и скрежета, оно пропитано смрадом крови и гарью, оно обжигает, и я, я-Элион-Карли истошно кричу, пока меня не выдергивает обратно, и я не падаю на спасительно ледяной пол, держась руками за горящее лицо и пытаясь осознать, что пламя и боль остались лишь в воспоминаниях. Меня захлестывали эмоции, среди которых отчетливо выделялись ужас, боль и набирающая силу злость. Какой-то урод, которому хотелось побыстрее проехать по выделенной полосе, лишил меня — Карли — жизни, разрушил семью, оставил восьмилетнюю девочку (мою Мэгги!!!) без матери… Как же я была зла, просто невыносимо, ярость клокотала во мне, требуя дать волю гневу. Поднимаясь с пола, я ухватилась рукой за фонтан, и стоило моей руке коснуться воды, как та стала гуще и помутнела, потемнела, превращаясь в грязь. Прохладный мрамор под моими пальцами нагрелся и нехорошо завибрировал. Я отдернула руку, сквозь застилающую глаза злость понимая, что разрушать фонтан все-таки не надо, и бросилась прочь из Зала. Внутри меня бурлила энергия, агрессивная, злая, разрушительная сила. Она питалась моим гневом, но это был тот редкий момент в моей (а моей ли?) жизни, когда я не могла и не хотела взять верх над эмоциями. Более того, я чувствовала, что должна выплеснуть эту энергию куда-то, пока она не вырвалась из меня смертоносной взрывной волной и не уничтожила все на своем пути. Я не хотела никого убивать (господи, как же больно и страшно умирать!..), но мне нужно было что-то разрушить. Надеюсь, Фобос не очень дорожит мебелью в моей спальне. Впрочем, разрушение даже дорогущей тумбочки все равно лучше, чем убийство. Легок на помине — брат неожиданно вынырнул из-за угла. Мы не столкнулись лишь чудом, я поспешно отскочила, боясь навредить, когда Фобос протянул ко мне руку. — Элион? — удивился он. — Ты чего? Что случилось? — Не трогай меня сейчас, я очень зла. Вдруг случайно сделаю тебе больно, — прохрипела я. — О… — глаза брата расширились. Он качнул головой. — Идем, я знаю, что делать в таких случаях. Фобос, старательно не касаясь меня и лишь отмахнувшись по пути от удивленного Седрика, встретившегося по пути, провел меня в сад. Мне что, от сорняков тут избавиться магией? Но брат подвел меня к пустому участку, видимо, для посадок, и кивнул на вскопанную землю. — Выплесни все сюда. Не волнуйся, тем растениям, которые я хочу сюда поместить, нужна именно темная энергия, — произнес брат. Я плюхнулась на колени, не заботясь о платье, и погрузила руки во влажную почву, переставая сдерживаться. Земля под нами задрожала, меня прошибало выплескивающейся энергией, и я сжала зубы, чтобы не заорать от злости и отчаяния. У меня отняли жизнь — я никогда не была на самом деле Элион — но я и не Карли — мое тело одержимо мной же. Гадство, гадство, сплошное гадство! — Элион, что произошло? — сквозь пелену злости услышала я голос Фобоса. — Я умерла, — глухо ответила я, не соображая, что и кому я говорю. Фобос, кажется, подавился воздухом и что-то спросил, но я не разобрала из-за вибрации воздуха вокруг себя. Наконец, поток энергии иссяк, и я отняла руки, отряхивая их от грязи и утомленно садясь на землю. В голове прояснилось, пусть меня все еще и била дрожь. Злость не исчезла, но хотя бы отошла на задний план. Я снова обрела контроль над собой. — Спасибо. Помогло, — тихо сказала я, скосив взгляд на Фобоса. — Не за что, — кивнул он. — Ты сказала, что ты… умерла? — он вопросительно взглянул на меня. — А, ну… Клиническая смерть, видимо, у нас на Земле это так называется, — соврала я. Мне не хотелось обсуждать меня-Карли с Фобосом. Да и с кем-то другим тоже, если честно. — Это было очень больно и страшно. Наверное, есть вещи хуже смерти, но пока что это самое ужасное, что со мной случалось, — у меня дико задрожал голос, и я подтянула коленки к себе, уткнувшись в них лицом. Фобос погладил меня по волосам и плечам, пробормотав что-то утешительное. Я посидела так пару минут. Их мне хватило, чтобы снова взять себя в руки, и я распрямилась, вставая. Мне даже улыбку удалось выдавить. — Ты узнала, что защитило тебя? — поинтересовался брат. — Я пришла в себя и очень захотела, чтобы магия была реальной и чтобы я спаслась. Видимо, этого хватило. Потом, наверное, от шока все забыла, — снова соврала я. Фобос недоверчиво посмотрел на меня, но не стал расспрашивать и кивнул. Земля, в которую я выплеснула свою злобу, вызывала теперь гнетущее, мрачное ощущение. Это что ж здесь может вырасти-то? Дьявольские силки из «Гарри Поттера»? Я озвучила свой вопрос брату, конечно, без отсылок к поп-культуре. Об этом мы и поговорили по пути обратно в замок, не возвращаясь к теме увиденного мной в Зале Медитации. Про это я размышляла уже позже, оставшись одна.

***

Все для меня изменилось после того, как я выяснила, что произошло во время той лавины. Я долго думала над новообретенными воспоминаниями и пришла к выводу, что память Карли — это моя прошлая жизнь. Я помнила далеко не все о ней, но некоторые эпизоды из прошлого у меня имелись. Моя нынешняя жизнь была в другом мире не больше, чем детской сказкой, мультиком. К сожалению, я его совершенно не помнила. Хотя, предполагаю, именно этот сюжет частично приходил ко мне в «пророческих» снах. Но реальность отличалась от того, что мне снилось, и я поняла, что опираться на эти знания не стоит. Тем более, что видения прекратились после того откровенного разговора в букинистическом. Сначала я впала в депрессию, думая, что меня-Элион как таковой не существует. Мол, это сознание принадлежит Карли, она спасла меня во время лавины и теперь просто ждет подходящего момента, чтобы занять мое тело. Но потом я решила, что все гораздо проще. Иногда люди помнят свои прошлые жизни, ну или утверждают, что помнят. А я так вообще волшебница, это же тоже могло повлиять. Тем более, что я все еще чувствовала себя Элион, а не Карли. От нее мне осталась периодически вспыхивающая злость и безумный страх смерти. Раньше я считала свои странные сны кошмарами, но сейчас я поняла, что такое настоящий ужас. Каждую ночь я умирала снова и снова, просыпаясь от этих видений в слезах. За много лет страшных снов я научилась не кричать, поэтому никто не знал о творящемся со мной. Разве что Фобос указал на круги под глазами и обмолвился, что мне пора перестать засиживаться за книгами в библиотеке вместо сна. А я искала способы защитить себя. Становиться бессмертной (даже если такое вообще возможно) я не хотела, но меня до паники пугала возможность насильственной гибели. Я надеялась, что смогу тихо и безболезненно уйти во сне, желательно на старости лет. Так что я штудировала книги с заклинаниями и ритуалами. Амулеты, о которых упоминал Фобос, я тоже изучила, они лучше всего удавались колдунам с востока Меридиана. Брат обмолвился, что посылает туда людей за провизией, и в ответ на мою просьбу пообещал приказать купить мне пару таких вещиц. Множество книг сообщало, что существуют заклинания и волшебные предметы, способные подавить магическую силу противника. Эта информация вызвала у меня новый приступ тревоги, вылившийся в кошмары, и спустя пару дней я заявилась к Седрику, озвучив ему просьбу научить меня драться. Он удивился. — А тебе это вообще зачем, Элион? — недоуменно поинтересовался Рик. — Хочу уметь защищать себя. Хотя бы немножко, — честно ответила я. Седрик задумался, а потом деликатно отказал мне, сказав, что привык готовить солдат и не церемониться с ними, а подобные жесткие методы не подходят для принцессы. Зато он пообещал найти мне подходящего учителя как можно скорее. Седрик не подвел и через пару дней познакомил меня с девушкой по имени Миранда. Она была моей ровесницей или чуть старше и казалась почему-то очень знакомой. Однако я удивилась, почему Седрик выбрал именно ее, чтобы научить меня драться. Маленькая и хрупкая, Миранда с виду была едва ли сильнее котенка и не создавала впечатление человека, способного защитить себя или научить этому других. — Приятно познакомиться, принцесса, — девушка склонила голову и присела в реверансе. — Взаимно, и зови меня Элион, пожалуйста, — рассеянно попросила ее я, устремив вопросительный взгляд на Седрика. Тот усмехнулся, видя мое замешательство. — Внешность обманчива, Элион. Миранда — одна из лучших в армии князя Фобоса. И, помимо прочего, она… —… оборотень, — закончила я фразу в унисон с Седриком. Они с Мирандой удивленно уставились на меня. — Я вспомнила это из своих снов. Ну, тех, типа пророческих, — пояснила я. Седрик понимающе кивнул, Миранда то ли была в курсе, то ли хорошо делала вид, что это так. — Принце… Элион, я постараюсь научить вас всему, что умею сама, — заверила меня девушка. Я все еще была настроена скептически. — Не попробуешь — не узнаешь. Если Миранда тебя не устроит, Элион, я найду тебе нового учителя, — произнес Седрик, и я расслабилась. — Договорились, — кивнула я, и мы втроем отправились на мою первую тренировку. Внешность действительно была обманчива. Я сразу попросила Миранду не жалеть меня и не думать обо мне, как об изнеженной принцессе, и не была разочарована. Одна только разминка чего стоила! Миранда была на удивление сильной, и к концу тренировки я отбила себе всю задницу от того, как часто на нее падала. Их показательный спарринг с Седриком меня вообще искренне восхитил: они были практически на равных, хотя во всех обличьях у них была значительная разница в габаритах. В общем, Миранда полностью устроила меня как учитель, и мы тренировались несколько раз в неделю. Крутым бойцом, конечно, не стану, но защитить себя смогу, и это знание помогло спать спокойнее. Мы с Мирандой иногда общались вне тренировок, мне было приятно поговорить с кем-то хотя бы примерно моего возраста. Время на Меридиане пролетало быстро, ведь теперь я все время была чем-то занята. Я даже не сразу поняла, что наступил август, об этом мне напомнила Корнелия на одной из наших встреч. А вскоре и Фобос сказал, что подготовка к церемонии разделения и передачи силы идет полным ходом. От меня требовалось только явиться на примерку праздничного платья, но я пришла от него в ужас и настояла, чтобы наряд был сделан по моим эскизам. В том пестром безвкусном нечто, в которое меня сначала обрядили, мне было бы стыдно даже мусор пойти выбрасывать. До церемонии оставалось чуть меньше месяца, когда произошла беда. Все началось с того, что одну из служанок нашли мертвой в коридорах дворца. Ее тело было покрыто ожогами, горло расцарапано, глазницы были пустыми и кровоточили. Зрелище не для слабонервных, раньше меня бы точно стошнило, но Карли была врачом, так что в ее памяти встречались вещи и похуже. Можно было бы списать на странный несчастный случай, но в течение нескольких дней обнаружились точно такие же трупы еще пары слуг и даже стражников. Позже в таком виде нашли одну из придворных дам, и это стало последней каплей. — Изоляция всего замка? — нахмурилась я, услышав распоряжение Фобоса. — Ты думаешь, так будет проще найти преступника? — Это не убийства, Элион. Я забеспокоился, когда нашли первую служанку, но подумал, что это единичный случай. К сожалению, отрицать происходящее стало невозможным. Нельзя допустить, чтобы столицу охватила эпидемия огнеанской чумы, — мрачно ответил брат. — Что это такое? — спросила я. — Опаснейшая болезнь, которую очень сложно вылечить. Она зародилась на востоке, в городе Огнеан, оттуда и название. Вызывает сыпь, которая остается ожогами по всему телу. Начинаются галлюцинации. На последней стадии люди сами выцарапывают себе глаза и раздирают горло, умирая в страшных мучениях от удушья и боли, — с каждой произнесенной Фобосом фразой мне становилось все сложнее сдерживать нарастающую панику. Боясь, что голос подведет меня, я лишь молча кивнула в ответ. — Одного не пойму: откуда вспышка возникла у нас? — нахмурился брат. — Мой Княз-з-зь, караваны с Востока вернулись неделю назад. Амулеты, о которых просила принцесса, приобрели в Огнеане, — тихо прошипел Седрик. Я похолодела, в безмолвном ужасе уставившись на Фобоса. — Элион, ты не виновата. Никто не знал, что так будет, — успокоил меня он, увидев мое побледневшее лицо. — Однако я вынужден буду забрать у тебя амулеты. Седрик, проследи, чтобы их вынесли из покоев принцессы и уничтожили, сейчас же, — приказал Фобос, и Седрик, поклонившись нам, вышел из тронного зала. — Какой кошмар… — пробормотала я. — Фобос, я могу что-то сделать, чтобы как-то исправить ситуацию? — Можешь. Стража проводит тебя в твои покои, когда Седрик избавится от амулетов, и… — Фобос вздохнул. — Прости, Элион, но я запрещаю тебе покидать комнату до церемонии, ради твоей безопасности и ради блага нашего народа. Стражницам с сегодняшнего дня закрыт вход в замок. Неизвестно, могут ли они заразиться, но мы не должны рисковать, — сурово произнес брат. Мое сердце сжалось, однако я не протестовала, понимая, что во всем этом есть моя вина. — Но мы хотя бы сможем переписываться? — с надеждой спросила я. Фобос улыбнулся. — Конечно. Передавай письма через Седрика или Миранду. Оборотни не болеют огнеанской чумой и не могут быть ее носителями, — кивнул Фобос. Так я действительно стала принцессой, запертой в башне, с Седриком-змеем вместо дракона и угрозой смертельной болезни вместо заклятия вечного сна. Я переписывалась с подругами и родителями, мне приносили еду и книги. Миранда и Седрик заходили поболтать со мной, но редко, у них были свои дела. Еще несколько человек в замке умерло от огнеанской чумы. Церемонию было решено проводить в узком кругу: мы с братом, Седрик да мои родители и стражницы в качестве свидетелей. После этого я сразу отправлюсь на Землю. За пару дней до назначенной даты церемонии я развлекалась тем, что магией меняла себе цвет волос перед зеркалом. Стук в дверь напугал меня, и я едва успела сменить оттенок кос с изумрудного на родной светлый, когда вошел Седрик. — Элион, твой брат посылает за тобой. До церемонии нужно пройти Ритуал Приобщения*, это традиция, — улыбнулся Седрик. — Хорошо, дай мне минутку, — ответила я. Седрик вышел, пока я переодевалась из джинсов и футболки в меридианское платье. Я почти три недели провела взаперти, и просто выйти в коридоры замка уже было радостно. Правда, обстановка во дворце была напряженной, коридоры стали непривычно тихими и безлюдными, даже стражников стало меньше. Седрик сказал, что многие слуги умерли, да и Фобос запретил впускать и выпускать людей из дворца, приходилось справляться тем составом, который был заперт здесь изначально. — Элион, — окликнул меня Седрик, когда мы подходили к Залу Артефактов. Я обернулась, вопросительно посмотрев на мужчину. В его взгляде мелькнуло что-то непонятное, однако сам Седрик лишь пожал плечами и улыбнулся. — Удачи, — пожелал он. — Спасибо, — слегка растерянно отозвалась я и зашла внутрь. В зале было темно, свет исходил только от огромной карты на стене и от красивого стеклянного шара, напоминавшего чем-то глобус. Шар был большим и стоял на подставке посреди помещения. За стеклом таинственно клубился голубоватый дым. Завороженная этим зрелищем, я подошла поближе. Рука моя сама потянулась к шару, но внезапно я испытала то же ощущение, что от той клумбы после моего опыта с Залом Медитации — темная, агрессивная, гнетущая энергия. Я вздрогнула и отдернула пальцы, поежившись. — Не бойся, Элион, — голос Фобоса заставил меня подпрыгнуть. Брат выступил из темноты, как-то даже слишком ласково улыбаясь мне. — Положи руки на кристалл, это начнет ритуал. — Но, Фобос, с этим шаром… кристаллом, с ним что-то не так, — возразила я. — Я чувствую его энергию. Она... неправильная. — Ты чувствуешь? — лицо Фобоса озарилось удивлением. В следующий миг он усмехнулся, на мгновение прикрывая глаза и качая головой. — А ты действительно развила свою силу. Что же, так будет даже проще, — брат вдруг щелкнул пальцами. Неожиданно моих рук коснулось что-то ледяное, дернув их вниз. Опустив глаза, я увидела, что мои запястья обхватили тяжелые черные кандалы. В голове заверещала тревожная сирена, и внезапно я поняла, что именно промелькнуло во взгляде Седрика. Он смотрел на меня так, будто видит в последний раз. Будто он со мной прощался. — Фобос, что за… — начала я, но Фобос перебил меня, не дав закончить. — Прости, дорогая сестрица. Планы немного поменялись, — брат улыбнулся, и от этой леденящей улыбки мне захотелось бежать как можно дальше. Цепи со звоном резко натянулись, дернув меня в сторону, и я, не удержавшись, подалась вперед, по инерции опустив руки на кристалл. Как только мои ладони коснулись гладкой поверхности шара, меня ослепила вспышка света. Из завибрировавшего под пальцами стекла в меня вонзился электрический заряд, заставляя каждую клеточку моего тела взорваться от обжигающей боли, и я истошно закричала, на краю бьющегося в агонии сознания думая о том, что нужно было просто сбежать, когда мне это предлагали родители.