Глава 3.
8 февраля 2020 г., 12:07
***
Мари знала, что у ее плана есть риск. Он есть всегда, такова уж жизнь, но в задуманном ведьма была уверена до последнего. Она на самом деле хотела, чтобы Зельда ей поверила. И ведь рыжеволосая почти купилась на ее игру, если бы не одно «но»: Зельда слишком умна, чтобы так сразу довериться незнакомцам, хоть и достаточно быстро подпустила Мамбо Мари к себе. А ведь достаточно было легких касаний руки и наигранного самопожертвования, чтобы в итоге попасть к жрице в постель. И все ведь было хорошо, так как с помощью легкой манипуляции шатенка добилась возможности остаться у Спеллманов, а с помощью французских нежностей обрела некий контроль. На какое-то время. Все разрушилось, когда рыжеволосая начала витать в облаках, отказываясь рассказывать о снах, что ее беспокоят. Ведь если бы сказала, что Мари запросто избавилась бы от источника тревог старшей Спеллман, возвращая ее с небес на землю. А потом появилась та записка, написанная кровью Лилит. Шатенка сразу увидела, что все эти холодные взгляды Зельды в сторону Демонессы были напрасны: она уже забралась к ней под кожу, и даже сама Спеллман не сможет — и не захочет — избавиться от желания к женщине. Мари научилась появляться вовремя: как только Зельда была на краю, желая почувствовать хоть кого-то, шатенка дала ей эту возможность. Немного нежности и капля страсти прекрасно породили коктейль, который Зельда с жаждой осушила. Она не любила Мари, и это не было проблемой, ведь любовь может придти со временем. Важно то, что с каждым днем Спеллман становилась более податливой, что давало возможность диктовать свои правила. Но шатенка просчитались, не учтя важный фактор, на который ее натолкнул Амброуз: сердце Зельды жаждет Лилит, и это чувство было сильнее затуманенного разума. Мамбо Мари потеряла свое положение в этом доме ровно в тот момент, когда осознала, что на самом деле не контролировала все так, как ей казалось. Она могла хоть до дрожи в руках обладать Зельдой, но разум жрицы всегда был далеко. Словно у Спеллман есть мысли, которые важнее близости. И теперь Мари точно знала, о ком они. Все начиналось слишком гладко, чтобы закончиться вот так, но одно оставалось неизменным: источнику ее проблем скоро конец, и этот ли факт не радовал? Шатенка уже знала, что придумает Сабрина, поэтому ей просто стоит подыграть. Сделать вид, что она поможет, как помогает этой семье всегда. Она ведь готова на все ради Зельды, не так ли? Мари не была плохой. Она хотела Зельду, о чем дала знать с самого начала, но у женщины были и иные планы. Она не могла уйти, ведь Амброуз и Пруденс слишком вовремя нуждались в ней.***
— Какие идеи? — с порога спросил Амброуз. Новость о помощи Лилит тетушки восприняли без удивления, лишь кивнув головой. Это упростило задачу, так как теперь можно без всяких сомнений рассчитывать на их помощь. — Абсолютно никаких, — выдохнула Сабрина, — что бы мы ни придумали, отец явно на шаг впереди нас. Я могу лишь попробовать удержать его, но толпа… они будут жаждать крови Лилит, Амброуз. Мы не справимся. Девушка почувствовала, как слезы обжигают лицо. — Я могу заставить всех замереть, но тогда вам придется вызволять Лилит самостоятельно. Времени будет мало, все это слишком опасно… Парень подошел ближе, крепко обнимая кузину. — Не говори ерунды, Сабрина. Ты придумаешь хороший план. Как и всегда, верно? — он отстранился, чтобы посмотреть в глаза девушки, — отбрось слезы и давай думать вместе, хорошо? — Хорошо, — девушка улыбнулась. — Пойду позову тетушек. Они сидели до глубокой ночи. Сперва на кухне собралась лишь семья, но потом присоединилась Пруденс: — Лилит, несомненно, та еще штучка, но Амброуза я одного не отпущу, — сказала она, и Зельда тихо хмыкнула, но Хильда все равно заметила реакцию сестры. Перебрав все, что только могло придти в голову, включая самые безумные вещи, план был почти готов: — Итак, мы отвлекаем моего отца, — суммировала все блондинка, — с помощью Калибана, который устроит отличную «сценку». В это время я, незаметно для остальных, временно парализую отца, и в этот момент все дело за вами, — Сабрина оглянула тетушек и кузена, — вы освобождаете Лилит, пока Пруденс открывает портал обратно. Все нужно делать быстро и без сомнений. Одна ошибка — и мы трупы, прямо как и Лилит. Хильда сглотнула, а Амброуз провел рукой по волосам. На какое-то мгновенье Сабрине показалось, что ее план никому не нужен, что она лишь зря рискует всеми, но потом Пруденс громко заявила, чем удивила всех присутствующих: — Достанем эту дамочку из ада, а потом, с ее же помощью, надерем зад твоему отцу. — Не хочу вас огорчать, — послышался сладкий голос неподалеку, — но мне кажется, что вам стоит читать и последние строчки посланий. Все взгляды теперь были устремлены лишь на француженку, чья речь скрывала каплю ликования. — Что ты имеешь ввиду? — спросила Зельда, выпуская из легких сигаретный дым. Мари подошла ближе к семье, держа в руке послание. «Откуда оно у нее?» — подумала Сабрина. Опустив взгляд на листок, ведьма прочитала: — «Для таких одаренных гостей, как моя дочь, Сабрина: любые силы, дарованные Люцифером, будут подавлены до конца церемонии». — Он меня боится, — уверенно сказала Сабрина. — А еще он слишком хорошо тебя знает, ma chérie, — карие глаза встретились, и Сабрина была готова поклясться, что видит на лице женщины радость, которую она явно пытается скрыть. — И что нам теперь делать? — спросил Амброуз, переводя взгляд с одного члена семьи на другого. Пруденс сжала его плечо, стараясь ободрить. У Сабрины защипало глаза, и она судорожно вдохнула воздух, которого стало слишком мало. Она не хотела плакать перед Мари, ведь довериться ей она не была готова. Да и стоило ли? В ее глазах с каждым днем было все больше чего-то темного, непонятного. — Раз уж мы ничего не можем сделать, — мягко начала шатенка, медленно и осторожно оглядывая каждого в комнате, — то разве не будет легче просто остаться и не травмировать себя? Все задумались на пару секунд, после чего выжидающе посмотрели на Сабрину. — Это не приглашение, — начала она, практически вырывая лист из рук Мари, — мы обязаны быть там. Если не явимся самостоятельно, за нами придут. Если мой отец хочет, чтобы все видели, то он этого добьется. Зельде стало не по себе. Ее единственной надеждой была племянница, которая всегда находит выход из любой ситуации, но сейчас каждый член ее семьи был бесполезен. Им оставалось лишь смотреть, и от одного силуэта в воображении Спеллман стало ясно: кошмар был не выдумкой, а лишь предупреждением. Она чувствовала все это с самого начала, и теперь каждое стоящее в толпе лицо обрело сущность, а у голоса появился обладатель. В груди болезненно сжалось. Они… она не могла бездействовать и смотреть, как Лилит умирает. Брюнетка предала своего хозяина ради семьи Спеллманов, и теперь те, ради кого она пошла на эти жертвы, должны просто стоять и смотреть? Гневу Зельды не было предела. Но вместе с ним пришла и боль, тупая и мучительная. Она пробиралась наружу из самого сердца, и старшей Спеллман стало тяжело дышать. Она дотронулась до собственного горла, не в состоянии понять, что происходит. — Зельдс? — испугалась Хильда, — Зельдс, что с тобой? Слова словно превращались в шум, который смешивался с громкостью бурлящей от эмоций крови внутри. Сабрина быстро оказалась рядом с тетушкой, дотрагиваясь до ее второй руки. — Тетя Зи? Что с тобой? Лицо рыжеволосой ведьмы переменилось. Из привычного бледного и непроницаемого оно стало слегка покрасневшим, а в глазах был весь спектр эмоций. Никто, включая Зельду, не мог понять, что происходит. Когда воздуха снова стало достаточно, чтобы дышать, ведьме полегчало. Она словно пережила что-то ужасное, хотя ничего не произошло. «Ещё не произошло» — поправила она в мыслях. — Ma chérie? — осторожно спросила Мари, пододвигаясь чуть ближе к Зельде, незаметно для остальных смахивая руку Сабрины с плеча тетушки, — что с тобой? Тебе нужно что-нибудь? — Проводи меня в спальню, — слишком тихо сказала старшая Спеллман, но этого было достаточно, чтобы Мари аккуратно помогла ей встать со стула и, схватив под руку, повела в сторону лестницы. Сев на кровать, Зельда почувствовала, что стены уже не давят на нее так сильно. Однако на грудь будто что-то давило, не давая вдохнуть полной грудью. Каждый вдох все так же давался с трудом, но кислорода все равно казалось больше. Рука ведьмы лежала на грудной клетке, словно поддерживая ее способность подниматься. — Я хочу побыть одна, Мари, — сказала рыжеволосая. Шатенка влюблялась в нее заново, каждый день наблюдая за утонченными чертами лица. Зельда была словно ледяная королева, которая способна разжечь огонь самостоятельно, убивая себя. Ей была нужна любовь и забота, особенно после брака с Фаустусом Блэквудом, как ей однажды сказала Хильда. — Он наложил на нее заклинание, — начала блондинка, пододвигаясь к собеседнице чуть ближе, — Зельда была куклой в его руках. У нее не было ни воли, ни разума. Однако она понимала все, что Блэквуд с ней делал. После этого ей нужна настоящая любовь, сестра Мари, и я очень рада, что ты готова ее дать. Хильда мягко улыбается, и на мгновение, лишь на долю секунды, Мари верит, что ее любят в ответ. Но потом здравый смысл возвращается к ней, и она отвечает так, как ответила бы любая любящая женщина: — Я позабочусь о твоей сестре, Хильда. Она заслужила заботу любящего человека. С Хильдой было слишком просто. Достаточно было лишь мило улыбаться и вести себя, как обычно ведут герои ее любимых романов. Мари их не читала, вовсе нет, но по Хильде можно было сказать, какую любовь она хочет увидеть в других. Они мило пили чай, а потом Мари удалилась в комнату Зельды. В этот вечер рыжеволосая ведьма была податливой и ласковой. Она брала все, что ей давали, и даже отдавала себя в ответ. Но потом что-то словно сломалось, и план Мамбо Мари пошел по швам. Шатенка вышла из комнаты не сразу, а только после того, как убедилась, что из уст Зельды звучала не просьба, а приказ. Она не позволила Мари наблюдать за своей слабостью, причину которой они обе прекрасно знали. Спустившись на первый этаж, Мари никого не встретила. Все наверняка разошлись по своим уголкам этого дома, что давало женщине небольшую свободу. Она достала бутылку рома, который почти закончился, и налила его остатки в стакан. Янтарная жидкость слегка плескалась о стеклянные стенки стакана, когда Мари присела на удобное кресло и закинула ногу на ногу. Она сделала маленький глоток, словно дразня себя тонким вкусом напитка. Спустя пару минут, когда алкоголь приятно обволок разум, а внутри зародилось чувство победы и тепла, Мари сказала сама себе: — Осталось совсем немного. Слова были тихими и ликующими, а улыбка почти коснулась лица, когда взгляд женщины упал на стоящую в дверном проеме Сабрину. Ее руки были сложены на груди, но на лице отражалось разочарование. Только в чем, Мари поняла не сразу. Юная ведьма подошла ближе, присаживаясь напротив. Когда шатенка все же решила пошевелиться, ее мышцы словно сковало невидимыми цепями, и легкая паника проступила на ее лице. — Что ты там говорила? Я не расслышала, — лицо Сабрины выглядело настолько холодным, что в нем можно было разглядеть жестокость. Конечно же, она все слышала. Более того, блондинка наблюдала за каждым ее движением. А ведь она верила Мари, пока не увидела, что та стала манипулировать тетей Зи. Если кто и будет за главного в этой семье, так это Сабрина. Добавить зелье правды в бутылку рома было хорошим решением, пусть и предназначался этот напиток не Мари. Сабрина хотела узнать, что на самом деле чувствует Зельда к Лилит, но в этот вечер судьба распорядилась иначе. — Я сказала, что до конца совсем немного, — против своей же воли ответила женщина. Из-за этой маленькой ведьмы все может разрушиться прямо сейчас, и Мамбо Мари молилась всем богам, чтобы Сабрина не задавала лишних вопросов, ответы на которые мигом вышвырнут ее из дома Спеллманов. — Какого конца? — ни единой эмоции. Девчонка наверняка зла, подумала Мари. — Где я останусь здесь, под защитой твоей милой тетушки, — если бы шатенка могла пошевелиться, она бы точно заткнула свой рот рукой, пока еще не поздно. — Зачем? — Потому что если я вернусь, мне не жить. — Ты испортила кому-то жизнь? — - Бывшим союзницам. Так уж вышло, что когда тебе дают возможность получить больше сил, невозможно отказаться. Вот и я не смогла. Как жаль, что сейчас этих сил у меня нет, ведь это была невыгодная сделка. Я стала слабее, чем была раньше, и если я потеряю свое положение в этом доме, то меня прикончат в первую же неделю. Мило, что с твоей тетушкой удалось найти общий язык, — ведьма усмехнулась, — и я почти смогла взять над ней контроль. Я люблю ее, но и за свою жизнь и благосостояние стоит волноваться. Однако ее мысли посвящены той, что сейчас гниет в аду. Даже обидно. У Сабрины словно что-то зажглось внутри. Не злость, не обида и даже не ярость. Презрение? Ненависть? Непонимание? Скорее, всего по чуть-чуть. — У меня к тебе предложение, — начала Сабрина. Она слегка махнула рукой, и все тело ведьмы расслабилось. Она наконец почувствовала, что способна двигаться. Пока Мамбо Мари потирала запястья, не поднимая взгляда, Сабрина продолжила: — Люцифер способен забрать силы, который сам и даровал. Но ты свои черпаешь из другого источника, верно? Шатенка подняла свой взгляд, начиная понимать, к чему ведет юная Спеллман. — Я не расскажу о том, что ты задумала, если поможешь освободить Лилит. Подкрепить твои силы мы поможем, тебе стоит лишь сказать, что именно нужно достать. — Сабрина, даже если бы я захотела, мои силы против ваших не имеют никакой ценности. У меня нет шансов против твоего отца. — Почему ты так думаешь? — Потому что он — сам Люцифер, Сабрина, а я — всего лишь католичка. Я бы хотела помочь, правда, но даже если все мы соберемся вместе, то не сможет выиграть эту игру. Это финал, и конец его будет ужасен. Сабрина сдержала нахлынувшие слезы, после чего удалилась к себе в комнату. Она не хотела ничего слышать от этой женщины.***
Когда пришло второе послание, у Сабрины чуть не остановилось сердце. Завтра ночью решится судьба той, что спасала жизнь Сабрины и обучала ее, и всем им остается только ждать. — Ты пойдешь туда со мной? — спросила Зельда, подходя вплотную к шатенке. — Конечно, mon amour. Факт того, что Мари все же будет рядом, успокаивал. Ведьма не знала, как она будет себя ощущать, но присутствие шатенки рядом должно было упростить задачу, не так ли? Зельда выдохнула, а после впилась в губы Мари своими. В этом жесте не было ни капли страсти или иных любовных чувств. Через этот жест рыжеволосая передала всю свою благодарность. Зельда ей нравилась, даже очень, ведь в женщине было прекрасно все: манеры, красота, утонченность и, несомненно, сексуальность. И все это Мари могла желать и желала, но Зельда принадлежала другой, и женщина ничего не могла с этим поделать. Лишь горькая ревность обжигала ее, но шатенке оставалось лишь немного подождать, чтобы источник ее переживаний исчез из жизни. И пусть Мари любила Зельду, желала ее до беспамятства, но они были совершенно разными. Словно два параллельных мира, которым не суждено встретиться. Из их отношений ничего не выйдет, и шатенка это знала изначально, но не могла перебороть себя. Она желала счастья семье Сабрины, но ее собственное было важнее. Сабрина сидела в гостиной, где когда-то сидела и сама Лилит в окружении тетушек. Что-то было в том, как близко села к ней тетя Зи и как проходилась по телу учительницы взглядом. Все началось уже тогда, и Сабрина задумалась, а заметила ли сама Зельда все эти взгляды и жесты, колкие высказывания и упреки? Зельда прогоняла в голове тот момент, когда отказала Демонессе. Она хотела ненавидеть ее всей душой, как ей и следовало, но все так же боролась с желанием подойти ближе дозволенного. И в этот раз именно так она и поступила. Их лица были так близко, что Зельда чувствовала Лилит всем телом. Нормально ли желать ощутить это горячее, учащенное дыхание на своей шее? Нормально ли ловить на своих губах взгляд, который пробегает по каждой части лица, изучая? Но когда ужасные, жестокие слова рыжеволосой срываются с губ, сердце замирает. Так будет правильно, повторяет себе Зельда, после чего ищет хоть кого-то, кому можно выплеснуть любые эмоции.***
Это был последний день, который могла бы увидеть Лилит, но, к сожалению, ей придется просидеть в темноте последние часы своей жизни. Демонесса ослабла, и от физической боли в этой ситуации зависело мало. Если бы она не знала, что Темный Лорд следит за каждым ее вдохом, то возможно, только возможно, она позволила бы слезам упасть на пол, сливаясь с сырым и холодным покрытием. Вокруг было много ее крови, часть которой Люцифер использовал в качестве чернил для «приглашений». Сможет ли Лилит почувствовать себя более униженной? Ей не хотелось знать, хотя она прекрасно знала ответ. Ей больше не хотелось думать. Все ее мысли были о семье Спеллман, и это убивало раньше срока. Она знала, что они будут там. Знала, что там будет Зельда, и, если верить Темному Лорду, та самая католичка будет вместе с ней. Она могла представить, как они стоят рядом, и в глазах Зельды тихое презрение и скука. Лилит уже не надеялась увидеть что-то еще в этих прекрасных глазах, не говоря уже про чувства в сердце. Лишь дрожь, бегающая по коже, позволяла почувствовать хоть что-то. Она провела эти часы, прокручивая в голове лишь один момент: ее последнюю встречу с Зельдой, но не чувствовала ярости. Она уже ничего не чувствовала. Зато перед глазами словно вновь предстало прекрасное лицо ведьмы, чьи рыжие локоны спадают на плечи настолько идеально, что Лилит хотелось запустить руку в волосы и растрепать их. Хотя она уже знала, что даже с растрепанными волосами и смазанной помадой женщина выглядела так же прекрасно. Жаль, что этот чудный образ — не результат работы Демонессы. Люцифер не пришел за ней, а послал жалких пешек, которые не представляли собой никакой силы. Если бы Лилит и подумала попробовать вырваться, то не стала бы. Это всего лишь потратит ее жизненные силы, которых и так уже не осталось из-за голода и жажды. — Пора, — сказал один из демонов, и Лилит заковали в наручники, едва освободив от цепей. Когда Сабрина и ее семья оказались в самом настоящем аду, их встретил сам Темный повелитель. — Сабрина, дочь моя, — он говорил так, словно они пришли на какой-то праздник. Блондинка пыталась успокоить себя, вспоминая милые вечера с тетушками. — Я так рад, что вы пришли. — А у нас был выбор? — выплюнула Сабрина. В ответ она получила лишь улыбку отца, однако заметила и сжавшиеся челюсти. Лицо мужчины расслабилось через секунду, и он продолжил, переводя взгляд с дочери на Мамбо Мари и обратно: — Кто эта милая дама? — Она с Тетей Зельдой, отец, — ответила Сабрина, и заметила едва заметное ликование в его лице. — Рад, что ей тоже хочется увидеть шоу. Прошу, занимайте лучшие места. Я специально приберег их для вас. Теперь настала очередь Сабрины сжимать кулаки. Натянуто улыбнувшись, девушка пошла в главный зал, и вся ее семья последовала туда же. Зельда крепко держала руку Мари, и даже понятия не имела, что именно происходит у той в голове. Ведьм и колдунов было много, но никто никогда словно не замечал. Ни один из них не хотел быть здесь, но не потому, что им жаль, а потому, что им плевать. Зельда слышала, как демоны выражаются о Лилит, и если бы она была глупее, но наверняка бы сказала что-нибудь в ответ. Но вопрос в том, ушла бы она отсюда после этого? Суматоха продолжалась до тех пор, пока все резко не замолчали, и на самой видной части зала не появился Люцифер. Он ничего не говорил до тех пор, пока к его ногам не бросили брюнетку, которая уже не выглядела так, как раньше. Ее лицо сильно изменилось от усталости, а в глазах не было и тени ясности происходящего. Она уже была не здесь, и Сабрине вдруг стало плохо. Она схватилась за Амброуза, что стоял рядом, и он крепко сжал ее руку. Из глаз хлынули слезы, а грудь начала наполняться гневом. — Дамы и господа, поприветствуйте Лилит, — Люцифер будто с отвращением выплюнул это имя, говоря четко и громко. Демоны не удержались от оскорблений в сторону брюнетки, — ваша королева, которая не смогла долго продержаться на троне, ведь такое ничтожество не может править адом. Зельда сжала кулаки. Мари стояла чуть дальше, ведь было видно, что жрица не готова принять прикосновения хоть кого-то. Сабрина начала время от времени поглядывать на Мари, ожидая от нее хоть каких-то действий, хотя прекрасно понимала, что ничего не последует. — Ваша дорогая Лилит, которая должна была служить мне, но вместо этого предала ради собственной выгоды. Как вы думаете, заслуживает ли она смерти? Это был риторический вопрос, но все, словно зачарованные, одобрительно закивали, а демоны и вовсе закричали о том, чтобы Люцифер помучил Лилит подольше, пуская кровь и заставляя молить о пощаде. Лицо Зельды скривилось от отвращения, но не к Лилит. Темный Лорд, которому она молилась все эти годы, был готов прикончить женщину, которая спасла Сабрину от собственного отца ещё на том балу. Перед глазами рыжеволосой ведьмы словно на самом деле предстал тот момент, когда Лилит сдержала Люцифера, чтобы тот не прикончил юную племянницу. Этот контраст между силой брюнетки и ее слабостью давили на плечи, и дыхание перехватило, а губы предательски задрожали. Зельда сжала их в тонкую алую полоску, чтобы не показать эмоции, которые были неуместны. Она не должна была чувствовать что-либо к этой женщине, но все же внутри все перевернулось, как только Лилит подняла голову. На лице женщины не было изящного макияжа, с которым ее видела Зельда. Нижняя губа была разбита и искусана, и это служило доказательством того, что ее уже избивали. Но сколько именно, Зельда сказать не могла. Она почувствовала тяжелое чувство вины, которое буквально отбирало возможность дышать. Где ее благодарность? Да, Лилит была послана не для благородных поступков, но она спасала ее племяннице жизнь, и вовсе не один раз. Разве не этой женщине Зельда молилась многие годы? Но когда пришло время показать свою благодарность, старшая Спеллман отказала ей. Вся вина была на ней, и глаза защипало, а внутри все сжалось. Она знала, что Лилит всегда верно служила своему повелителю, и то, что сейчас произойдёт, было жестоко и несправедливо. Именно эта женщина, Мать демонов, Лилит, на самом деле достойная королева ада, стояла на коленях, хотя лишь благодаря ей Люцифер сейчас имеет все это. — Вы все здесь, потому что я решил дать ей то, что она всегда хотела — внимание. Поэтому попрошу смотреть внимательно. Первый удар был резким и неожиданным. Хильда слегка дернулась, желая закрыть глаза и испариться, но у них не было пути назад. Всем из присутствующих предстояло досмотреть до конца, и от этого тошнота подступала к горлу. Когда ругательства и унижения начали смешиваться с криками боли, Зельда зажмурилась. Она не хотела смотреть на это. Лилит была не ангелом, и все это знали, но она — та, что заслуживает жизни. Почему всегда умирают те, кто этого не заслуживает? Почему Лилит должна умереть, а Фауст — жить? Звуки плетей на минуту прекратились, и в очередной раз Люцифер приказал: — - Опусти голову, Лилит. Все предыдущие разы Лилит огрызалась или просто пропускала слова мимо ушей, но сейчас она решила, что лучше позволить ему покончить с ней сейчас, чтобы ведьмы могли вернуться к своим делам и не тратить свое время на нее. Взгляд брюнетки прошелся по лицам всех ведьм и колдунов, уделяя особое время Сабрине. Она увидела слезы, и будь она рядом, наверняка бы подсказала, как королевам стоит смахивать слезы. Лилит до конца надеялась, что они не явятся, хотя и знала об отсутствии выбора. Эта семья всегда шла против правил, верно? Когда взгляд голубых глаз встретился с глазами Зельды, у Демонессы будто ушел мир из-под ног. Они смотрели друг другу в глаза слишком долго. Лилит не видела в глазах рыжеволосой ведьмы ни ненависти, ни жалости. Лишь… утрату? Демонессе хотелось бы увидеть что-нибудь, что заставило бы ее наконец опустить голову, но того презрения, что она ожидала увидеть во взгляде ведьмы, брюнетка не нашла. Почему взгляд той, что ее отвергла, так мягок? Где ее верная невозмутимость и безразличие? Лишь опустив взгляд ниже, брюнетка увидела, как сильно и крепко Зельда сжимает руку Мамбо Мари, которой здесь даже не должно быть. Почему ее привели сюда? Люцифер все же был прав. Она явно слишком близка к Зельде, раз та взяла ее с собой. Лилит хотела почувствовать счастье за них, но смогла лишь судорожно поджать губы. Последний взгляд на старшую Спеллман выразил всю боль и разочарование, и брюнетка опустила голову, даруя Люциферу свое повиновение в последний раз.
