Another love

      Сердце ведьмы разбилось на кусочки. Сдерживать слёзы становится невыполнимой задачей для Зельды. Она не видит и не слышит вокруг себя ничего кроме Лилит и той боли, что она испытывает с каждым ударом. Женщина всмотрелась в глаза своих родственников: Сабрина плакала, закрывая лицо руками, Амброуз морщился, стараясь при этом отвлечь Сабрину, а Хильда не могла перестать вздрагивать от каждого звука, что отлетал от стен. Но тут взгляд пал на Мари. Мари, чей взгляд на происходящие выделялся из общей массы не только Спеллманов, но и всех присутствующих. Она не казалась испуганной или скорбящей. На ее лице была легкая ухмылка, словно маска добродушия наконец спала и она предстала той, кем на самом деле является. Мари не была расстроена этим событием, так как-то, что вот-вот произойдет, станет подтверждением того, что Зельда все так же будет принадлежать только ей, что она останется в безопасности. Сама того не заметив, Зельда резко вырвала свою руку из мягкой, но крепкой хватки шатенки.  — Что такое, ma chérie? — отвлеклась от происходящего шатенка, меняясь в лице. Рыжеволосая не ответила, лишь с гневом прожигая женщину насквозь. Как она посмела? Как она могла позволить такой, как Мари, придти сюда с ней? И как сама Мари позволила себе придти сюда и радоваться происходящему?       В любом другом месте и в другое время, если бы Зельда смогла увидеть истинное лицо своей любовницы, она бы точно зарядила шатенке смачную пощечину. Но сейчас, когда обессиленное тело Лилит упало на пол, а в ушах зазвенело от воплей самых мерзких существ на свете, у Спеллман не было сил. Она услышала вопль Сабрины именно в тот момент, когда тяжелые цепи коснулись земли. Блондинке было плевать на то, что она показывает свою слабость. Она лишилась своей наставницы, лишилась дорогого человека, который предал своего повелителя ради семьи Спеллман. Она упустила возможность помочь Лилит, подарить ей свободу и счастливую жизнь. Все, что случилось — лишь ее вина, и Сабрина будет винить себя до конца жизни.       Лишь тогда, когда взгляд блондинки зацепился за колдующего паренька, который стоял в тени толпы, Сабрина поняла: Люцифер не отнимал их силы. Как она сама до этого не додумалась? Почему позволила себе поверить самому дьяволу? Все было просто до абсурда, ведь она была слишком слаба, чтобы мыслить здраво. В ее голову даже не закралась мысль, что Люциферу будет приятнее, если его дочь и вся дружная семейка Спеллманов будут просто смотреть, хотя в их власти будет остановить все это. Знала ли об этом Лилит? Что она подумала о них? Думала ли вообще о том, что Сабрина ей поможет? Хотя бы один раз, как благодарность за все спасения. И сейчас вся боль, что наполняла девушку, превратилась в бушующую ярость, что способна сжечь дотла. Вот только что она сейчас может сделать? Как помочь брюнетке, чье тело лежит на полу, а прекрасные глаза, которые когда-то принадлежали ее учительнице, опустошены? Сабрина перевела взгляд на кузена, но он уже все понял. Амброуз присмотрелся поближе, надеясь на хоть едва заметное движение, которое дало бы надежду. Вот только тело не двигалось, и шум в ушах подтверждал, что все закончилось. Для Лилит.       Младшая Спеллман посмотрела на тетушек, и если на лице Хильды отражались боль и горе, то в глазах Зельды было нечто большее. Рыжеволосая не верила тому, что было перед ней, и даже отвлекающие речи Мамбо Мари не интересовали ее. Женщина не могла отвести взгляд, и ее эмоции отличались от чужих. Темный Повелитель посмотреть на нее на долю секунды, но их взгляды все же смогли встретиться. Зельда не чувствовала страха, как ей было положено, и оба из них это знали. В ее глазах была немая угроза, и Люцифер хищно ухмыльнулся. Из-за своей самоуверенности он не заметил, что от Лилит все еще исходит сила. Ведьма отчетливо чувствовала ее, потому что поклонялась ей слишком много лет, чтобы забыть о том, как она ощущается. Стараясь не подавать виду, старшая Спеллман оставила свою спутницу в толпе, после чего протолкалась к племяннице и тихо, едва различимо прошептала: — Она не мертва. Сабрина уставилась на тетушку в недоумении. Почему она так считает? Почему именно Зельда? В взгляде тетушки читалась надежда и… немая просьба? Младшей Спеллман сразу стало ясно, о чем ее просят. Этот призрачный шанс, который появился в самый последний момент, может быть использован. И, возможно, ей хоть раз за всю эту жизнь стоит послушать рыжеволосую и сделать так, как ей говорят: — И что нам делать? У блондинки было очень много вопросов насчет внезапного утверждения тетушки, но времени на выяснения совершенно не было. Действовать нужно быстро, пока еще есть хоть маленький шанс все исправить. Если он вообще есть. — Задержи своего отца и… тех, кто может помешать. — А потом вы с Хильдой и Мари телепортируете нас всех отсюда… — закончила Сабрина. Их шепот был едва различим, губы едва двигались, поэтому даже был шанс того, что их не растерзают. План был прост, особенно учитывая факт того, что Люцифер уже спустился к остальным и уверенно направлялся к дочери. Лилит осталась без присмотра, и Амброуз, незаметно подкравшись к месту, которое буквально пропахло кровью и болью, замер в ожидании команды кузины. — Сабрина, — начал Люцифер, протягивая руки к блондинке, но так и не коснувшись ее. Он наверняка хотел спросить о том, понравилось ли Сабрине его «шоу», но не смог вымолвить ни слова. Тогда он попытался опустить руки, которые все еще были очень близко к коже девушки, но почувствовал лишь тяжесть внутри. — Ты будешь говорить, когда я тебе разрешу, — выплюнула Сабрина. Ее глаза стали белого цвета и казались пустыми, словно девушка сейчас не знает, что именно творит. Гнев внутри девушки нашел свое применение. — Амброуз! — крикнула она, не отрывая взгляда от отца.       В это время Зельда подбежала к сестре и встряхнула ее, чтобы Хильда хоть немного пришла в себя. Сейчас рыжеволосая нуждалась в ней больше всего. — Хильда! Сейчас послушай меня, — ведьма вцепилась в плечи блондинки, и та испуганно посмотрела на нее, — мы должны отправить нас всех домой, поняла меня? Не услышав ответа, Зельда повторила: — Хильди! Ты поняла меня? Моргнув несколько раз, блондинка судорожно закивала головой и слегка размяла руки. Подоспевшая Мари, которая пропадала где-то в толпе все это время, с обеспокоенным взглядом спросила: — Вам потребуется помощь? — Помоги Амброузу пробраться к нам, — повернулась к ней Зельда, слишком крепко сжимая ладонь шатенки. Мамбо Мари отыскала кузина Сабрины взглядом, после чего, не мешкая, направившись к нему. Если сейчас она покажет, что полезна, то Зельда не сможет выгнать ее, не так ли? Мари нужно лишь показать, что она в состоянии помогать семье Спеллманов и дальше, и тогда женщине удастся остаться под их защитой. Но была ли угроза на самом деле, если женщина и так неоднократно помогала этой семье? Заслужила ли она место в их ковене?       Шатенка подскочила к Амброузу и убедилась, что никто не представляет для них опасности. Как такой маленькой и юной ведьме, как Сабрина, удается сдерживать всех этих тварей? Мамбо Мари пыталась найти ответ на этот вопрос, пока Амброуз думал, как снять цепи. Они были из неизвестного ему сплава, и этот факт несомненно повлиял на то, что освободить тонкие кисти брюнетки было почти невозможно. Амброуз поднял голову и посмотрел в сторону кузины, которая продолжала прожигать взглядом отца. — Сабрина, не могла бы ты… — не успел договорить парень, как цепи перестали обхватывать неподвижное тело, — спасибо.       Слегка повернув темноволосую, Амброузу пришлось лицезреть кровавую картину на спине женщины. Тело Мэри Уордвелл было слишком хрупким для такого наказания, и к своему же сожалению, Лилит сохранила именно его, привязав к своему образу до скончания времен. Парень постарался как можно более аккуратно взять женщину на руки и двинуться в сторону тетушек. Мари двинулась за ним, охраняя в случае опасности.       Хильда пришла в себя, вернув рассудок и более или менее спокойное сердцебиение. Весь их ковен, как и все остальные, стояли неподвижно, но после легкого движения Сабрины вновь обрели возможность вдохнуть полной грудью. Пруденс, найдя взглядом Амброуза и Мамбо Мари, с облегчением выдохнула и поспешила к старшим Спеллман, чтобы убраться отсюда. Так же поступили и остальные ведьмы и колдуны ковена.       Глаза Сабрины обрели прежний вид, и теперь сам ее образ не пугал ее же семью, пусть никто из них и не признавал этого вслух. Девушка медленно повернулась и отправилась в сторону своей семьи, все так же контролируя каждое движение демонов и своего отца. Этой ночью крики Лилит были компенсированы молчанием каждого, кто хоть раз выкрикнул что-либо в сторону женщины.

***

      Как только весь ковен оказался в доме Спеллманов, послышались указы старшей Спеллман. — Сабрина, возьми остальных и постройте защиту вокруг дома. Твой отец несомненно сунется сюда, — четко сказала Зельда, — Амброуз, неси Лилит вниз. Хильда, неси все, что может понадобиться. И Мари… — рыжеволосая запнулась, — помоги Сабрине. Кивнув, каждый из перечисленных отправился исполнять, что сказано. Мамбо Мари подошла к старшей Спеллман, мягко взяв за руку. — Не переживай, — сказала она, хотя в голове проклинала Демонессу. Они могли умереть. Люцифер мог перебороть Сабрину и убить их, но даже несмотря на это вся семейка ринулась спасать брюнетку. Чем она заслужила такое отношение?       Зельда слегка кивнула, но ее взгляд как обычно был потерян. Она прервала контакт, отправившись вслед за Амброузом в подвал. Ночь обещает быть веселой.       Стук каблуков эхом отлетал от холодных стен, и этот звук Зельда сравнила с каблуками Демонессы, когда та являлась в этот дом. Услышит ли она их снова? Сейчас было не время для таких сентиментальных вопросов, отметила Зельда, после чего слегка смутилась, уделив внимание слову «сентиментальных». Можно ли применить именно его, или все же здесь нечто иное? Рыжеволосая определенно ответит на этот вопрос позже, когда Лилит будет чувствовать себя лучше, или хотя бы чувствовать. Амброуз уже хотел положить ее на один из столов, когда Зельда остановила его резким: — Стой. Добить ее решил? Парень опешил, не понимая, в чем дело. Нести женщину на руках не было трудной задачей, учитывая ее вес и комплекцию, но делать все аккуратно было весьма затруднительно. Когда до Амброуза дошло, что брюнетку никак нельзя положить на спину, послышались быстрые шаги младшей тетушки. Блондинка оказалось в поле зрения, держа в руках множество баночек и трав, что почти падали из-за своего количества, но женщина не обращала на это внимания. Хильда подошла ближе, положив лекарства на ближайшую тумбу и мягко, но при этом достаточно настойчиво приказала: — Покажи мне ее спину. Амброуз постарался максимально мягко и быстро положить брюнетку так, чтобы она не касалась ранами холодной и жесткой поверхности. Хильда судорожно вдохнула воздух.       На спине брюнетки не было и живого места, а ткань платья, которое она явно давно не снимала, была пропитана кровью и потом. Обычное попадание инфекции было практически неизбежным, но суть была далеко не в этом. Лилит потеряла много крови, которая все еще сочилась из ран, и, будь она в сознании, несомненно взвыла от боли. Хильда не понимала, каким образом женщина все еще жива, и жива ли вообще, но один взгляд на сестру дал блондинке понять, что Зельда полностью уверена в том, что брюнетка все еще может выкарабкаться, а если старшая Спеллман в чем-то уверена — то никаких сомнений в ее правоте быть не может.       Хильда взяла одну из баночек и опустила руку в сомнительную смесь, после чего нанесла достаточное количество на часть спины Лилит. Она почувствовала, как горит кожа женщины, и на секунду по ее собственной спине пробежали мурашки, сопровождаемые почти болезненными ощущениями. «Бедняжка», — подумала Хильда, вновь опуская руку в банку.       Зельда смотрела со стороны, сложив руки на груди и слегка поджав губы. Во что они вновь влезли? Ради чего? Если бы рыжеволосая не нервничала так сильно, как сейчас, то несомненно бы закурила, но в данный момент ни одна мысль о сигарете не могла пробраться в ее разум. Все ее мысли были посвящены другому: когда Лилит придет в себя? Как вернуть ее в этот мир, если женщина даже не дышит? Не показалось ли ей, что та еще жива? Решив не стоять без дела, Зельда говорит максимально собрано: — Пойду помогу остальным. Она не ждет никакой реакции, но все равно встречает слегка удивленный взгляд Амброуза, после чего разворачивается на каблуках в сторону двери. Она доверяет Хильде, потому что ее сестра совершенно точно способна помочь брюнетке, и старшая Спеллман более чем уверена, что мешает здесь. Женщине не комфортно покидать холодное помещение, но сделать это она обязана, иначе… что? Сабрина не сможет создать защиту? Эта девушка заткнула самого Люцифера и его приспешников, заставив их стоять смирно. Эта сила пугала, но при всем этом каждый член семьи знал, что Сабрина более разумна, чем была ранее. Она не ранит их, но при этом может попасть под удар. Но разве она уязвима, имея те способности, которые показала? Зельда могла поклясться, что точно сойдет с ума, если каждый ее день будет похож на сегодняшний. С этой мыслью она хлопнула дверью подвала.       Сабрине не потребовалось много времени и сил, чтобы защитное заклинание вступило в силу. Ей даже не нужна была помощь остальных членов ковена, что собрались в доме, чтобы скорее защитить себя, нежели Лилит. Пруденс была сама не своя, бегая взглядом по прихожей. — Что с тобой? — спросила Сабрина. Блондинка не могла угадать, что именно беспокоит девушку сейчас, но одна из ее догадок подтвердилась, когда ведьма ответила: — Отец снова на свободе, а мы забрали у Дьявола его любимую игрушку. Что дальше? Апокалипсис? Обе девушки вздохнули, после чего Пруденс немного успокоилась, но по ее взгляду можно было понять, что сейчас она готова убить кого-нибудь. — Я найду его и прикончу собственными руками. В этот раз не убежит, — сжала зубы ведьма. Сабрина хотела что-то ответить, когда ее прервала старшая тетушка: — Тогда не забудь позвать меня, — начала она, после чего перевела взгляд на Сабрину, — все готово? — Да, — четко сказала блондинка, — Мамбо Мари хотела тебя видеть. Зельда кивнула, но никакого желания вернуться к любовнице у нее не было. Она слишком устала, чтобы вновь позволять женщине касаться ее. Рыжеволосая не хотела чувствовать ни вкус ее губ, ни прикосновения теплой, но недостаточно мягкой руки. Все это должно быть правильным, ведь Мари правда любит ее, или уж слишком хорошо играет роль, но сил ведьмы не хватит на то, чтобы думать о ком-то кроме брюнетки, что все еще лежит на холодном столе, и охраняет ее никто иной, как Хильда, которая и мухи не способна обидеть. Зельда пошла искать Мари без всякого энтузиазма, надеясь не наткнуться на нее, но напрасно. Шатенка мягко улыбнулась, когда увидела ведьму. — Вот ты где, ma cherie, — выдохнула женщина, крепко обнимая Спеллман, — ты в порядке? — Не обо мне сейчас нужно беспокоиться, — устало ответила Зельда. — О ком же я должна беспокоиться, если не о тебе? Рыжеволосая улыбнулась и позволила поцеловать себя. Губы шатенки были мягкими и успокаивающими, они дарили ощущение тепла и любви. Но способна ли Зельда дарить эти же ощущения? Чаще всего ее поцелуи были страстными и настойчивыми, они разжигали огонь внутри и заставляли желать большего, но при этом любовь она никому не дарила, если не брать во внимание ее семью. Страсть, влечение, потребность, секундная нежность — вот, что заставило ее рухнуть в объятия почти незнакомой ведьмы. Она не любила ее, хотя надеялась полюбить, и все попытки были разрушены, как только ее взгляд встретился со взглядом Демонессы, что смотрела на нее так, как никто до этого. Зельда очень, очень хотела узнать, что же испытывает женщина, а для этого все они должны помочь Лилит вернуться к ним, вернуться к ней. Зельда не просто так обратила внимание на уж слишком привлекательную Мэри Уордвелл, что расхаживала по ее дому в черном пальто. Тогда она была лишь незнакомкой, источником проблем и вечной головной болью, но после стала наставницей Сабрины, ее спасителем и, в конце-концов, королевой ада. Зельде было стыдно, что она сомневалась в Лилит, было стыдно за то, что прогнала ее, и каждое ее действие сказалось на том, что она имеет сейчас. Когда Спеллман была совсем молодой, она много читала, и эта привычка не исчезла до сих пор, но тогда она была готова ночи напролет читать о Лилит и молиться ей, жертвуя при этом своим идеальным внешним видом. Девушка восхищалась ей, боготворила, подрожала, и кто же знал, что в итоге она окажется той, кто прогоняет ее, лишая убежища и практически выплевывая оскорбления прямо в лицо, когда они стоят совсем близко, точно чувствуя дыхание друг друга. Лилит смотрела на нее так растеряно, так беспомощно, что Зельда задумалась, а правда ли все те истории о сильной женщине, которая способна на все? И Зельда вспомнила, как взгляд Лилит был направлен на ее губы. Хотела ли она ее поцеловать? Хотела ли ударить? Был ли этот взгляд случайным, не имеющим никакого смысла и намека? Что вообще Зельда значит для нее? Для той, кому она молилась?       Спеллман отстранилась от своей любовницы, и та обеспокоено посмотрела на нее. — Тебя что-то беспокоит, я вижу это, — ее акцент резал слух, и все в ней казалось неправильным и чужим. — Я… Я просто хочу, чтобы Лилит пришла в себя и все закончилось, — сказала рыжеволосая, и Мари слегка изменилась в лице после упоминания Демонессы. Им обеим было ясно, что одним пробуждением брюнетки ничего не закончится, а скорее лишь начнется. Люцифер будет пытаться прикончить ее, а Сабрина будет мешать ему вновь и вновь, пока один из них не умрет. Страх за Сабрину был слишком велик, но женщина уже не была уверена в ее слабости. Мари не ответила. — Думаю, мне нужно проверить ее, — после долгого молчания начала Зельда. — Да, конечно, — шатенка вновь улыбнулась и поцеловала женщину в щеку.       Когда старшая Спеллман вернулась к сестре, Хильда медленно вытирала кровь и пот с лица брюнетки. Сердце Зельды пропустило удар, когда она увидела, насколько сейчас уязвима Демонесса. — Как она? — спросила рыжеволосая. — О, немного получше. Мазь должна приглушить боль, поэтому ближайшие пару часов она может лежать на спине, но потом нужно будет вновь наносить лекарства. Бедняжка хорошо держится, раз еще жива, — сказала Хильда. Она верила сестре, хоть сама и сомневалась в том, что после всех ударов и ранений даже подобные Лилит могут выжить. Зельда осмотрелась и не увидела Амброуза, на что сестра ответила:  — Он пошел передохнуть, Пруденс не позволила ему оставаться здесь, — ответила на немой вопрос сестры Хильда. Женщина зевнула. — Тебе тоже стоит прилечь, — мягко ответила рыжеволосая. — О нет, Зельдс, мне еще нужно… — Хильда, — более твердо прервала ее сестра, — я разберусь. Иди отдохни. — Хорошо, хорошо… — сложила влажное полотенце блондинка, — было бы неплохо, если бы ты помогла отмыть всю грязь хотя бы с лица. — Еще чего, — хмыкнула Зельда. Хильда замешкалась, но все же оставила полотенце рядом и отправилась в свою комнату, чтобы хоть немного поспать. В случае опасности у них полный дом ведьм и колдунов, так что переживаться было не о чем. Она наверняка скучала по своему жениху, и Зельде стало интересно, могла бы она скучать так же? Ждать, когда человек, которому она отдала руку и сердце вернется к ней? Возможно, она даже не способна любить.       Старшая Спеллман дождалась, пока дверь за сестрой плотно закроется, после чего позволила себе подойти ближе. Она еще не видела всю картину, пусть и была достаточно близко. Глядя на лицо Лилит, которое ранее принадлежало — и принадлежит — Мэри Уордвелл, сознание возвращает тот самый взгляд, что подарила ей Демонесса. Он не выходил из головы, переплетался с другими мыслями и заполнял каждую клеточку разума, и Зельда не может сопротивляться. Тот самый взгляд, что скользнул ниже, и наверняка наткнулся на переплетенные пальцы Спеллман, что крепко сжимали чужую ладонь. Что в этот момент мелькнуло в потерянных глазах, ведьма не разглядела, но ее фантазия четко говорила «разочарование».       Зельда подошла туда, где пару минут назад стояла ее сестра, и все же взяла влажную ткань в руки. Полотенце было запачкано кровью и грязью, поэтому женщине пришлось пройти путь от стола до раковины и обратно, чтобы поменять полотенце на чистое и намочить его. Вернувшись к брюнетке, Спеллман пододвинула стул, чтобы сесть рядом с головой женщины. Она отодвинула спутанные кудри с лица, что отрыли вид на следы крови, но рыжеволосая не могла отвести взгляд. Влажное полотенце мягко, почти невесомо коснулось кожи, и с каждым движением Зельда все больше узнавала ту женщину, которую встретила в первый раз. Следы от косметики больше не были похожи на синяки, а бордовый цвет больше не перекрывал острые черты лица. Даже сейчас, без сознания и в крови, Спеллман была готова смотреть на нее вечность. Несомненно, тело учительницы Сабрины сыграло большую роль, но лишь благодаря Лилит ведьма воспринимает ее как нечто большее, нежели скромную и неприметную женщину. Это было словно ее тело, нечто естественное и максимально подходящее. Зельда мягко смывала всю грязь с красивого лица, не отрывая взгляда. Она просто не могла перестать всматриваться в эти черты, что стали знакомыми до боли и при этом такими далекими. Лицо брюнетки не выражало никаких эмоций, она была словно трупом, что никак не может умереть окончательно. Закончив протирать запачканную кожу, рыжеволосая позволила себе лишь на секунду дотронуться тонкими пальцами до острой скулы. И тут Зельду осенило, где сейчас Лилит.