Another love

***

      Первое, что увидела Лилит — туман. Все ее тело пронзила прохлада влажного воздуха, и вокруг не было ничего. Лишь ветер, что вызывал мурашки, ласкал волосы и лицо, заполняя пустоту вокруг.       Брюнетка не сразу поняла, где очутилась. Пустота вокруг была словно живым воплощением пустоты душевной, и, вспомнив свои последние дни, было не так сложно догадаться, что из всех возможных мест Лилит попадет сюда. «Междумирье», — так выразилась как-то раз Мамбо Мари, практически оскверняя это место своими нелепыми названиями. Если бы брюнетка присутствовала там, то определенно посмеялась бы над подобным. И ведь она могла быть там, если бы ей позволили. Но кто? Лилит не могла вспомнить.       Множество имен, некоторые из которых уже не существовали и никому не принадлежали, крутились в голове, но того самого имени, которое решило бы этот пазл, все никак не находилось. Она помнила не все, но чувствовала, что забыла огромную и важную часть. Что-то, что объяснило бы, почему Темный Лорд пытался убить ее, почему она все еще жива и чем так провинилась?       Однако Лилит все же знала это место, хоть и не думала, что сама станет его заложницей. Вокруг была лишь тишина, и она еще никогда не давила так сильно. Словно тебя заперли в банке и напустили дым, оставляя задыхаться. К счастью, дыма все же не было, да и по ощущениям Демонессы, она бы не отказалась умереть, и причину своих мыслей так и не сумела отыскать. Решив развеять тишину, Лилит сделала пару шагов, понимая, что идет даже не по земле, а по мелководью. Полнейшая тишина была разрушена плеском воды, и женщина шумно вдохнула, наслаждаясь хоть каким-то шумом. Далеко ли ей идти? Следует ли это вообще делать? Что, если у этой пустоты нет конца? Вспомнив, что она все еще Лилит, а не какая-то трусливая ведьма, брюнетка начала делать более уверенные шаги туда, куда ее звало все ее существо. Глаза пытались зацепиться хоть за что-нибудь, найти что-угодно, но пока ничего не было видно. Женщина продолжила свой путь.

***

      Рука Зельды дрогнула, как и все тело ведьмы, как только дверь в морг с грохотом отворилась. Прошло уже несколько часов с того момента, как рыжеволосая отослала свою сестру отдыхать, но несмотря на это все так же сидела у Лилит, время от времени перебирая темную прядь между пальцами. Ведьма могла лишь догадываться, с кем и с чем Демонесса столкнулась там, между жизнью и смертью. Кто ее met tet? Кто сопровождает ее там, проводя мимо знакомых мест? Как они выглядят? Редкое любопытство взяло верх над старшей Спеллман, но она списала все на уважение к Лилит и ее прошлому. Ей же позволено уважать даже после предательства? Почему она вообще чувствует к этой женщине хоть какие-то эмоции, если ее покровительство не принесло им ничего кроме слабости и разочарования?       Амброуз явно не ожидал увидеть тетушку так близко к Демонессе, оттого слегка опешил, застав эту картину. Он принес новые лекарства, которые на вид были более ужасны, чем предыдущие. — Ты можешь не хлопать дверью так сильно? — раздраженно сказала Зельда, — а если бы у меня из рук выпала мазь? — Прости, тетя Зи, — извинился парень, — я думал, что с Лилит сидит тетя Хильда. — Твоей тетушке не помешает покой. Что ты принес? — О, это, — вспомнил о лекарствах Амброуз, — тут много мазей и несколько зельев, чтобы раны заживали быстрее и стресс для организма уменьшился. — Спасибо, — тихо сказала рыжеволосая. — Что? — Ты слышал. Спасибо вам за то, что доверились мне. — А как иначе? — напоследок спросил племянник, шагая к выходу. Амброуз знал, что если старшая из сестер все еще сидит здесь, с Лилит, мягко касаясь черных волос, явно сама того не замечая, то причина не в повиновении. Тут должно быть нечто личное, закрытое от внешнего мира. Его семья всегда была такой странной, или только после шестнадцатилетия Сабрины и ее глупых выходок все пошло под откос?       Когда парень вышел, Зельда немного расслабилась, хотя все еще перебирала в голове методы решения проблемы. Каким образом они достанут Лилит оттуда? Может, она и сама найдет выход? Последний вопрос показался ведьме максимально глупым, ведь она видела взгляд брюнетки, где вместо давно знакомых и завлекающих своей красотой огней была лишь пустота и оттенок утраты. Демонесса скорбела о своей жизни? Если бы Спеллман прожила столько же, да еще и с таким обращением, она была бы не прочь прекратить свое существование, однако Лилит она этого не позволит, потому что слишком сильно нуждается в ней. Кому ей доверять свои главные страхи? Кого просить о силе и мудрости, если не ее? Ведьма слишком много раз отворачивалась от той, кому поклонялась. Но как же сама Лилит? Разве она никогда не отворачивалась от нее? Слушала ли она молитвы старшей Спеллман? Давала ли силу, когда та была так нужна? Все это было слишком запутано, причина борьбы за жизнь брюнетки была запутанной и непонятной, и Зельду бесило то, что она не понимает.       От раздумий ее отвлекла сестра, что замялась в дверном проеме и не сдержала свою смущенную улыбку. Помнится ей, что Зельда отказывалась ухаживать за Демонессой. — Ой, Зельдс, прости… я, пожалуй, не вовремя, — начала было блондинка, когда ее прервал холодный голос сестры. — С чего ты взяла? Я как раз утомилась сидеть с ней. Никакого толку от нас не будет, она в лимбе. Хильда приняла слова старшей как нечто предсказуемое, особенно если учитывать, что Зельда и сама побывала там совсем недавно. Подойдя чуть ближе, младшая Спеллман жестом сообщила, что займется телом Мэри Уордвелл, и что рыжеволосая может отлучиться по своим делам. Весь дом стоял на ушах, охраняя каждого, кто был внутри, но в морге было все так же тихо и прохладно, слегка отдавало сыростью и смертью, что могло бы свести с ума любого, но точно не эту семейку.       Хильда знала. Пожалуй, с самого начала она видела каждый взгляд, каждое движение руки и каждое колкое слово, что Зельда посвящала брюнетке. Это были искры в самом ярком проявлении, буря в сердце и рассудке, как написали бы в красивой истории, которая наверняка украсила бы книжную полку блондинки. Однако этот союз был слишком опасен, и, вероятно, будет таким до конца. Именно это является причиной того, что Хильда была счастлива, что ее сестра наконец нашла кого-то более обычного, подходящего. И все же эмоции были совсем не те, даже не близко к тому, что происходило между ведьмой и Демонессой. И все же сейчас, находясь в отношениях, искры сердца Зельды принадлежат не Мари. Блондинка слишком хорошо знала сестру, знала о том, что та не может полюбить со временем, что бы она себе сама не внушала и какие способы не пробовала, все ее существо возвращалось к тому, кому отдано ее сердце. Эта черта личности нравилась Хильде больше всего, ведь она показывала, что Зельда на самом деле может любить, и никакие маски здесь не помогут. — Это мило, — пробормотала себе под нос младшая, когда сестра встала со стула. — Прошу прощения? — переспросила Зельда. Она не понимала, что «милого» могло быть в том, что она следит за тем, чтобы с Лилит ничего не случилось. — То, что ты передумала, — ответила Хильда. Рыжеволосая поняла, о сем идет речь. — Пойду найду Сабрину, — развернулась на каблуках ведьма, направляясь обратно в гостиную.       Ведьма едва перебирала ноги, ощущая свинец в каждом мускуле своего тела. Она слишком устала, твердил разум, но ее ковен нуждался в ней, Лилит нуждалась в ней. От последней мысли дрожь пробежалась по коже, даря легкое ощущение испуга. Как она смеет думать о таком? Как смеет уставать в такой важный момент и позволять безумным мыслям затуманивать рассудок?       Зайдя в гостиную, Зельда застала множество знакомых лиц. Она видела Сабрину, стоящую у окна и наблюдающей за чем-то, выжидая или опасаясь. Рыжеволосая перевела взгляд с племянницы на других присутствующих, но свести глаз с Мари не смогла. Шатенка сидела на том же месте, где сидела Лилит в облике учительницы, и для полной картины этого пазла не хватало лишь присутствия старшей Спеллман рядом, чье дыхание было бы совсем близко, но сама женщина оставалась бы неприкасаемой. Но Зельда не хотела садиться рядом, хоть теплый взгляд женщины располагал к этому. Вместо того, чтобы и дальше продолжать зрительный контакт, рыжеволосая вновь посмотрела на Сабрину и сказала: — Лилит сейчас в лимбе. Блондинка взглянула на тетушку. Как она могла не додуматься? Если тетя Зи оказалась там, когда ее подстрелили, то и Лилит попала туда же. Но как ее достать? Мамбо Мари говорила, что человек должен сам найти выход, но что, если на границе жизни и смерти Демонесса вновь столкнется с ужасами, что преследовали ее всю жизнь? Кто будет ее сопровождать? — Значит, мы достанем ее оттуда. — Невозможно, — вмешалась Мари, — она должна сама найти выход, потянуться к свету жизни. — А нужно ли ей это? — вмешалась Зельда. — Тогда ради чего мы все здесь? Зачем мешать ей уйти? — шатенка говорила сдержанно и мягко, но все равно наткнулась на колкий взгляд юной ведьмы, чье тело излучало силу и злость. — Потому что она имеет право на мирное, счастливое существование! Она это заслужила! — вскрикнула блондинка, и ее голос словно сломился, став выше, а глаза защипало из-за проклятых слез. — мне плевать, что Люцифер с ней делал и что она хочет умереть, так и не прожив ни дня счастливой жизни. Она мой друг, и она заслуживает счастья. Возможно, Сабрина была слишком эгоистична, ведь похожие ошибки в своей жизни она уже совершала, но пусть тогда эта станет последней. — После всех бед, что принесла? — Мамбо Мари стала чуть жестче, а ее слова налились тяжестью. — Ты не права, — подошла ближе к племяннице Зельда, и Сабрина подумала, что это адресовано ей. — Лилит не раз спасала наши жизни, мы ей обязаны. Я ей обязана. Но если ничего не выйдет, — женщина слегка запнулась, думая об этом, — то так тому и быть.       Шатенка смиренно кивнула, скрестив руки на груди. Сабрина уверенно зашагала в библиотеку. Если она не найдет нужное заклинание, она создаст свое.

***

      Брюнетка шла слишком долго, но тяжести и усталости не испытывала. Зато воспоминания начали всплывать в памяти, хоть и казались лишь тонкой вуалью прошлого. Сабрина. Девчонка на самом деле стоила того, подумала Лилит, и все же заволновалась о том, не соблазнит ли юную ведьму власть и сила, которую так возжелала в последнее время блондинка. Страх был оправдан, но все же девчонке есть, за кого держаться. Здесь ее друзья и семья, а в аду найти хоть кого-то приятного весьма сложно. Брюнетка лично убедилась в этом.       Пройдя дальше, Лилит наконец отвлеклась от своих мыслей, и словно прочитав, что в голове у брюнетки, лимб предложил ей очертания дома Спеллманов. Женщина остановилась. Для той пустоты, что была вокруг, этот дом казался слишком живым. Внутри слышался смех и звуки посуды, а свет из окон дарил тепло холодному туману, что не мог пробраться внутрь. Все тело будто тянулось внутрь, и Лилит без сомнения решила вступить на крыльцо большого дома. Как минимум потому, что ничего вокруг больше не было, а убегать от него смысла не было. Так или иначе, она всегда сюда возвращалась.       Взойдя на первую ступеньку, женщина ощутила, что древесина вовсе не сырая, хоть все вокруг залито слоем воды. Весь дом казался слишком теплым и обволакивающим, словно согревая все изнутри. Лилит поднялась до последней ступени, после чего заметила, что ни с подола платья, ни с босых ног не капает вода. Наоборот, брюнетка словно не касалась воды вовсе. Решив принять этот факт, как должное, Демонесса подошла к двери вплотную, после чего постучала костяшками пальцев. Она знала, что в данном действии нет смысла, но все же не позволила себе хозяйничать в этом мире. Кто знает, что может случиться?       Через пару секунд послышался звук каблуков, и Лилит была готова поклясться, что если дверь откроет Зельда, то брюнетка без сомнений развернется и уйдет в пустоту, наплевав на факт того, что лимб послал ей этот дом и эту женщину. Однако дверь открыла вовсе не рыжеволосая. Ее встретила пустота. За дверью никого не оказалось, и все живые звуки словно стихли на мгновенье, после чего стали слышны вновь, но не так четко, как раньше. Даже свет будто кто-то приглушил, как часто делают подростки на вечеринках в честь дня рождения, когда для кого-то приготовлен торт со свечами. Лилит шагнула внутрь, ощущая теплоту. Как только она переступила порог, дверь за ее спиной с грохотом захлопнулась, и брюнетка, слегка вздрогнув, обернулась. А потом все звуки резко исчезли, словно их никогда и не было, и все вокруг окутал мрак.

***

      Этой ночью было безоблачно. Свет луны проникал через окно, даря возможность лучше видеть собственную комнату, которую Зельда и так знала лучше всего на свете. Свет не разбудил бы ее, вовсе нет, но женщина и так не спала. Сон все никак не приходил, как бы Зельда ни старалась. Руки Мари все еще покоились на талии рыжеволосой, а теплое дыхание щекотало нежную кожу шеи. Шатенка наверняка видела третий сон. Спеллман не помнила, когда вновь разрешила шатенке делить с ней постель, но теперь четко понимала, что это больше не спасает ее от мыслей. Ее влекло к Мари, но данное чувство нельзя отнести к любовному интересу. Заинтересованность, вот что это было. Рыжеволосая встретила сильную женщину из другого ковена, которая помогла ее семье. Более того, шатенка была нежной и ласковой, пусть в последнее время и показывала свои плохие стороны. И все же было в ней что-то, что Зельде нравилось.       Слегка пошевелив всем телом, Спеллман взяла руку шатенки в свою, после чего освободила собственную талию от крепких объятий. Дышать сразу стало легче, хоть прохладный комнатный воздух и атаковал нагретые участки кожи. Зельда повернулась на бок, стараясь не будить другую женщину, после чего продолжила смотреть на холодный свет, что пробирался сквозь окно. Раньше в такие ночи она молилась Лилит, упиваясь красотой неба в этот момент. Зельде нравилось чувствовать силу ночи, но ее молитвы оставались без ответа, и это было обиднее всего. Но даже тогда, молясь в пустоту, ей было кому. Кому ей молиться, если Лилит уже не вернется?       Зельда не думала о том, посвятит ли она свои молитвы Демонессе еще когда-либо, однако ответ был неизбежен. Если они смогут ее спасти, если Лилит вернется к ним, то Зельда будет служить так, как заслуживает брюнетка на самом деле. Плевать на молчание в ответ, плевать на ненависть в глазах женщины. Спеллман не признается вслух, что больше ей некому молиться, да она и не пожелает того. Рыжеволосая всегда была верна своим принципам и своему выбору, и в этом случае Зельда выбирает Лилит.       Ночь была теплой. Сабрина это заметила, когда наконец вышла подышать свежим воздухом после множества часов, проведенных в библиотеке. Ее разум гудел, а тело ослабевало от отсутствия отдыха, и ночной воздух приятно проходился по всему существу девушки, словно обнимая. Сабрине нужно поспать, просто прилечь и, наконец, отдохнуть. Ее геройство зашло слишком далеко, и сейчас нельзя останавливаться, так и не доведя дело до конца. Но, сделала пометку блондинка, как только это закончится, она пойдет спать и попросит всех забыть о ней на несколько дней.       Постояв так еще несколько минут, девушка жадно вдыхала свежий воздух, готовясь лишиться его еще на многие часы. Работает ли защита? Все ли под контролем? Пытается ли ее отец достать их? А если ему нужна не Сабрина, а именно Лилит? Что, если он знает о том, где сейчас женщина и знает, как навредить ей? Блондинка сделала последний вдох и твердо направилась обратно в библиотеку, желая найти ответы.       Вернувшись, юная ведьма застала знакомую картину из множества открытых книг, и если бы любой смертный увидел ее со стороны, то явно подумал о том, что Сабрина без ума от чтения. Вот только эти книги совсем не приносили удовольствия, так как открывали двери в жестокий мир темной магии и жертв. И, словно по волшебству, в самой отдаленной книге, на самой последней странице было именно то, что искала Спеллман. Откуда она вообще взялась? Учитывая, что девушка начала частенько просматривать все эти книги, она бы точно не пропустила эту. Тем более, именно в данной рукописи было то заклинание, что спасло бы тетю Зи. — Вот оно, — прошептала девушка, едва не теряя голову от того, что сейчас покоилось у нее в руках. Блондинка бесшумно вылетела из библиотеки, чтобы достать Лилит.       С самого утра было понятно, что день будет чрезмерно солнечным. Зельда заметила это, когда Хильда наливала ей крепкий кофе, а Мари непринужденно бормотала себе под нос. — Где Сабрина? Разве она упоминала о том, что пропустит завтрак? — спросила старшая Спеллман, словно ничего и не происходило, а ее жизнь и жизни каждого члена ковена не были под угрозой. — Она провела весь вечер в библиотеке. Не удивлюсь, если до сих пор там. Схожу проверить, как она, — отчиталась Хильда. Зельда взяла сигареты и отправилась на веранду. Она ненавидела солнце. Солнечные лучи ужасно влияют на кожу, поэтому она всегда советовала Сабрине выходить в солнечную погоду как можно меньше, чтобы сохранить молодость как можно дольше. Мамбо Мари обожала жаркие деньки, они напоминали ей о прошлом доме. Само солнце ассоциировалось с ней, и когда она с облегчением вышла на солнечный свет, позволяя ультрафиолету проникнуть под кожу, Зельда ухмыльнулась. Они были слишком разными, и когда шатенка это поймет, старшая Спеллман это примет. Это всего лишь вопрос времени. — Чудная погода, не так ли, ma chérie? — отвернув лицо от солнца, обратилась к рыжеволосой Мари. Зельда уже хотела ответить, когда Хильда закричала так громко, что старшая не на шутку перепугалась. — Сабрина внизу. И там происходит что-то странное. Сорвавшись с места, женщины отправились обратно в подвал, и Зельда была готова поклясться, что вот-вот ей пришлось бы накричать на Сабрину за то, что она вновь делает самые важные вещи без семьи и остальных, но стоило женщине лишь увидеть, как одинаково безжизненно лежат тела ее племянницы и Лилит, как сердце рыжеволосой ведьмы разбилось на тысячи кусочков. Хильда испуганно наблюдала за неподвижным телом племянницы, а лицо Мари стало задумчивым. Сабрина была сильна, на самом деле сильна, поэтому волноваться не стоило, но как семья может не волноваться? К тому же, старшая Спеллман сама попросила племянницу помочь Лилит, и если выбирать придется из двух, то Зельда сделает все возможное, чтобы вернуть блондинку домой, пусть это будет обозначать повторное предательство Лилит и обречение последней на гибель. От одной мысли о том, что придется выбирать, рыжеволосую замутило. Снова повернувшись к двум все еще живым телам, Зельда подошла к Сабрине, крепко беря ее за руку. Она увидела рукопись рядом и убедилась в своих догадках. Что бы там не происходило, племянница обязана вернуться. Вернуться с Лилит.