Шелест, шорох, шум шагов

Как водится, история эта случилась давным-давным давно. В те добрые времена, о которых принято вздыхать с ностальгией и даже мечтательно задумываться. А произошло следующее: самый богатый купец города влюбился без памяти (так все и говорили) в некую Рози, дочь местных старожилов. Девица принадлежала семье крайне уважаемой, имена сей достойной фамилии мелькали в летописях со времен основания поселения в этих местах. Когда-то ряды ее включали и городского голову, и членов городского совета, нескольких судей, а также профессоров местного университета. В общем, корни семейного древа были весьма крепкими, вот только лавровых листьев почета на его кроне насчитывалось гораздо больше, чем золотых в сундуках здравствующих представителей клана. Иными словами, всеобщее уважение и респектабельность сочетались с крайне скромными финансовыми средствами. Купец же был, как это принято говорить, «нахальным нуворишем». Будучи уроженцем южного Уэльса, с небольшим состоянием прибыл он в Новый Свет, и в кратчайшие сроки сумел поставить свое дело так, что казалось к нему в услужение нанялась сама Фортуна. Не проходило и недели, как очередное судно под белыми парусами, принадлежащее его торговому дому, входило в гавань, неся на борту ценные грузы: ткани, специи, вина, предметы роскоши; и через самое краткое время вновь отправлялось в плаванье к далеким берегам, с грудами строительного леса на палубе и трюмом полным тюков табака, ящиков сушеной рыбы и бочек с зерном. Целая улица в портовых доках была отведена под склады этого ловкого дельца, которые были не хлипкими деревянными сараями, как у его менее предприимчивых соседей, а крепкими трех и даже пяти-этажными строениями из камня и кирпича. Здесь всегда кипела работа, даже, бывало, и в ночное время. Тюки с товарами поднимали на блоках на верхние этажи или же спускали вниз и грузили на телеги, чтобы отвезти к месту назначения. О железных дорогах в те времена еще, конечно же, даже и не слыхивали. Клерки сновали в конторах, расположенных на первых этажах, готовя отчеты для хозяина, который, казалось, успевал повсюду. Словом, дело ширилось и процветало, одна за другой заключались выгодные сделки, и к тому же за все время существования компании ни одно судно не было потеряно из-за непогоды или нападения пиратов, можно было сказать, что владелец был просто легендарно удачлив. И вот, однажды в порт прибыло судно, принадлежащее этому баловню судьбы, из далекого Китая с грузом чая. А чай, вошедший в те времена в большую моду, ценился буквально на вес золота, ибо был редким экзотическим лакомством, и каждая хозяйка дома, обладающая столь ценным продуктом, зорко хранила его, запертым на ключ в особой коробке, а ключ для верности всегда носила у себя на поясе. И дамы из городского благотворительного общества обратились к нашему предпринимателю с просьбой о пожертвовании некоего количества ценного груза для проведения благотворительных чаепитий, выручка от которых шла бы в казну для совершенно необходимых нужд города, и в первую очередь для открытия новой школы, где обучение детей шло бы на латыни. Купец был настолько щедр, что безоговорочно пожертвовал дамам ни много ни мало целый ящик дорогого продукта, весом в 300 фунтов. Дамы общества были повергнуты в шок, ибо стоимость подобного товара была весьма значительной. Богатый даритель был безоговорочно приглашен на следующее пышное чаепитие, а там чашку ароматного напитка поднесла ему Рози, как представительница самой уважаемой из городских фамилий. Тогда же девица одержала полную победу над коммерсантом. Купец влюбился. Пылко и сразу. Влюбленность его граничила с легким помешательством. Посватался он почти немедленно, и получил согласие родни. «Конечно, он не совсем нашего круга, — тайком чопорно замечали тетушки Рози, — но подобное состояние извиняет все». На помолвку, которая проходила холодным январем, купец полностью опустошил свои оранжереи, и весь домик Рози утопал в цветах. За кольцом помолвочным очень скоро последовало и обручальное. Словом, все складывалось как нельзя лучше. Купец просто души не чаял в молодой жене и с удовольствием исполнял все ее капризы. Самый изящный экипаж в городе, лучшие наряды и драгоценности отныне принадлежали Рози. С той поры она задавала моду дамам в модных гостиных и ни в чем не знала отказа. Портрет Рози сохранился в старинном доме. Если миновать лестницу, ведущую на галерею второго этажа, куда выходят двери спален, то его можно увидеть по правую руку в нише, как раз напротив столовой. Он был написан, вероятно, вскоре после свадьбы. Да, хозяйку дома можно назвать привлекательной. Корона густых локонов венчает гордо посаженную голову, безукоризненна правильность черт, ослепительна белизна кожи, но взгляд молодой дамы странно ускользает, он будто бы погружен вовнутрь, а не обращен ко зрителю, и в уголках ее рта пролегли скорбные складки, которые не сумела смягчить даже кисть художника. Точеные руки слишком уж крепко стиснуты поверх пышных шелков. Но всего этого и не углядеть, если бросить только беглый взгляд на портрет, столь искусно передана на полотне и притягивает вниманье нежная пена кружев, блеск украшений и игра света в складках и изломах богатой ткани. Дом должен был стать главным подарком купца для молодой жены. Негоже ей было проживать в простом, непритязательном, хоть и просторном доме возле портовых доков. Так что купец приобрел обширный участок земли на холме с видом на бухту, чтобы выстроить там новую резиденцию, в которой его жена была бы полноправной хозяйкой, и чтобы его милой были видны белоснежные, словно крылья чаек, паруса его кораблей, спешащих в порт. Каждый из них на борту нес бы новые подарки для обожаемой супруги. Сейчас залива и вовсе не видать, все застроено высокими зданиями, но в те времена вид с приобретенного участка открывался просторный и красивый. Были уже готовы планы дома, нанят архитектор, дом обещал быть чудом из чудес, ибо по слухам на крыше его должен был быть помещен резервуар для сбора дождевой воды, которая по трубам — в те времена вещь неслыханная — должна была поступать в ванные комнаты и кухню. «Прямо на манер устройства вилл у древних римлян!» — перешептывались в городе. Будущий хозяин заказал камни в каменоломне, резчики в скульптурной мастерской готовили колонны и украшения фасада по предоставленным наброскам. Были приобретены и помещены пока что на склад: богатая мебель, обивка для стен, портьеры, ковры, зеркала, серебряные и фарфоровые сервизы, мраморные и бронзовые статуэтки, светильники. Нанят художник для росписи потолков и прихожей фресками. Дом должен был поражать великолепием и являться просто мини-дворцом. Но работы были прерваны событием поистине трагическим. Морозным январским утром лошадь купца, когда он готов был ехать в порт по делам своей компании, взыграла с холода, внезапно взвилась на дыбы и выбросила хозяина из седла. Упал он неудачно, ударившись головой о камни мощеного двора, и умер почти мгновенно. Молодую вдову все жалели. Брак ее продлился всего лишь три года. Бизнес почившего мужа она ликвидировала, не в силах вести дела такой же твердой рукой, но осталась в итоге с весьма порядочным состоянием. Пережив несчастную зиму, весной она снова взялась за возведение дома и он был в конце концов достроен. Никто не осудил ее за это, ведь дом был памятью о любви ее первого мужа. Также никто не подумал злословить и судачить на ее счет, когда Рози рано прервала траур и повторно вышла замуж за своего кузена, друга детства. Брак был заключен вполне достойный. Конечно же, ей, молодой вдове, как и всякому живому созданью, хотелось утешения, любви и тепла. Жизнь ее наладилась, все обернулось для нее в итоге благополучно и счастливо. Она была окружена роскошью, оставшейся от прежнего мужа, и защищена любовью и заботой мужа второго. Одно лишь волновало хозяйку. То, как нет-нет, да и смотрела на нее дочь от первого брака, Арианвен. Старинное уэльское имя девочке дал отец. Он с самым серьезным видом утверждал, что как-то раз, будучи ребенком, в лесах Уэльса повстречал фейри с таким именем, и она была столь прекрасна, что свою дочь-первенца он решил назвать именно так. Разумеется, он шутил, да, глаза его прямо-таки сияли и смеялись. Вообще он был без ума от дочки. Слуги вспоминали, что леди Рози напротив относилась к малышке весьма холодно, будто бы и вовсе не была ей рада. И вот Арианвен, совсем еще крошка, частенько, оторвавшись от детских игр, внимательным взглядом следила за матерью. Что-то в этом взгляде было такое, что повергало леди Рози в дрожь. «Что ты смотришь! — восклицала она, сдвинув брови, — немедленно отвернись!» И малышка отводила взгляд, но на губах у нее появлялась такая улыбка, что хозяйке становилось очень сильно не по себе.