Шелест, шорох, шум шагов

Бетти с кухаркой слышны были поспешные шаги хозяйки, которая метнулась в небольшой парлор* рядом со спальней леди Арианвен, и спустя несколько мгновений на полу галереи задрожало золотистое пятно света. Леди Рози зажгла свечу, и теперь держала свой путь к лестнице, но проходя мимо раскрытой двери спальни, в которой притаились служанки, вдруг остановилась на пороге. Кухарка после клялась Бетти, что той несказанно повезло, что она находилась спиной к леди Рози и не видала, сколь страшна лицом была хозяйка в трепетном свете огонька. «Она могла убить!» — клялась кухарка и утверждала, что в тот вечер заработала у себя в волосах седую прядь. А леди Рози меж тем пару мгновений внимательно прислушивалась, и потом к ужасу двух дам, которые помертвели и боялись даже дышать, двинулась вглубь комнаты, поднимая свечу повыше. Вот-вот присутствие посторонних было бы обнаружено, мерцающая волна света подбиралась все ближе и ближе к комоду, за которым укрылись обладательницы любопытных ушей, но их спас громкий раскатистый стук у входных дверей. Видать, это стучал вестовой. Леди Рози отступила. Она поспешила в прихожую. Бетти с кухаркой не преминули воспользоваться сим, столь счастливо выпавшим, удобным моментом. Они на цыпочках, не дыша и совершенно бесшумно взлетели на третий этаж к комнатам слуг, а после с головокружительной быстротой спустились в кухню по черной лестнице. Леди Рози как раз заканчивала беседу с посланцем умирающей, говоря ему, что леди Арианвен никоим образом не сможет ехать повидаться с прабабушкой, и чтобы тот немедленно отправлялся в обратный путь. Когда леди Рози затворила входную дверь и прямиком прошла на кухню, то ее взору предстала прилежная Бетти, раздувавшая угли для утюга, чтобы гладить занавески. Кухарка же самозабвенно начищала песком большую кастрюлю. Выглядели дамы безмятежно-невинно, так что горящий взгляд хозяйки не мог бы отметить ничего подозрительного. К счастью для невольных свидетельниц разыгравшейся драмы, моды тех далеких времен предписывали длинные до полу юбки, которые скрыли факт того, что служанки впопыхах не успели обуться. Леди Рози отдала распоряжение не входить отныне на второй этаж до ее особого распоряжения, и даже не приближаться к спальням. Горничная с кухаркой кивнули и ответили: «Как вам будет угодно, госпожа!» Они, не сговариваясь, решили надежно держать язык за зубами обо всем услышанном и узнанном, чтобы и их не постигла какая-нибудь печальная участь. Далее леди Рози прошла в библиотеку и долго разговаривала там с супругом. Подслушивать эту беседу, однако, служанки не пожелали, так как все ужасные события отбили у них такую охоту. После хозяйка велела Бетти собрать младших детей на выход, и хозяин уехал вместе с ними из дому к своей родне. По распоряжению леди Рози со всей компанией также были отосланы конюх и двое лакеев. Они отсутствовали больше недели. И все это время хозяйка, что называется, безвылазно провела на втором этаже дома. Она перегородила проход с лестницы лавкой, на которую дважды в день Бетти должна была приносить поднос с едой на одну персону. Сама же леди Рози сидела в парлоре рядом со спальней леди Арианвен. «Я думаю, что она морит ее голодом…» — шепнула раз Бетти кухарке. «Молчи! — сквозь зубы рявкнула кухарка в ответ. — Если тебя утопят в канаве или сбросят в залив, никто тебя разыскивать не будет. Просто молчи. Молчи!» Служанки молчали. Но невольно прислушивались. А между тем из спальни старшей дочери хозяйки не доносилось ни шороха и ни малейшего звука. Кухарка и Бетти были уверены, что молодая леди все еще была заперта там, но, однако, не подавала никаких признаков жизни. Не стучала в дверь, не звала на помощь, не пыталась вырваться или привлечь к себе внимание. В вечерних сумерках, если наши дамы находили предлог пройти по двору к колодцу или строению дворовой прачечной, они украдкой бросали взгляд на окна леди Арианвен, и те всегда были темны. Но в окнах смежных с ними, не угасая, горел свет лампы. Леди Рози не дремала. Так миновало семь тягостных дней. На восьмой вернулся хозяин. И да, комнату леди Арианвен наконец, отворили. Но здесь начинается самое изумительное, ибо в спальне решительно никого не оказалось. Постель была не тронута, как и принадлежности для умывания на ночном столике. Все было оставлено в полнейшем порядке. Из стенного шкафа лишь исчезли дорожная накидка молодой леди да пара башмаков для верховой езды. Видать леди Арианвен удалось ускользнуть совершенно непостижимым образом. Она сбежала! Но куда? Наверняка, в имение прабабки. Так думала Рози, пока ее уверенность не развеял визит адвоката старушки. Он прибыл как раз в разгар переполоха, когда леди Рози пытливо допрашивала слуг, не видали ли они, как выходила из дому молодая леди, и привез известие, что «в силу того, что правнучка не приехала попрощаться с прабабушкой на смертном одре, наследство будет передано не ей, а целиком помещено в ценные государственные бумаги и пущено в оборот, на проценты которого отныне будет выплачиваться ежегодный налог за дом». Значит, леди Арианвен не появлялась в имении престарелой родственницы. Не появлялась… «С паршивой собаки хоть шерсти клок», — проскрежетала зубами леди Рози, выслушав пафосную речь адвоката, но все же после в суде попыталась оспорить завещание, утверждая со все большим пылом, что ее дочь в ночь тридцать первого октября уехала прощаться с умирающей без сопровождающих, и не ее вина, что до имения она не доехала. Попытка, мол, для исполнения воли старушки, предпринята была. Но, впрочем, все хлопоты леди Рози пропали всуе, и наследных денег от имения на руки ей получить так и не удалось. И все же, куда подевалась Арианвен? Рози готова была поклясться, что буквально не спускала с двери спальни глаз, ключ от замка в единственном экземпляре находился у нее. Ни души не проходило на второй этаж в течение целой недели после Хэллоуина. К тому же невозможно было выбраться из комнаты на двор и через окно. Для этого потребовалась бы приставная лестница, а любую возню под окном непременно заметила бы Рози, находившаяся в парлоре, примыкающему к спальне. И клумба с рыхлой землей, вдоль всей передней стены дома, на которой были высажены поздние цветы, никак не была потревожена. Да и защелки! Защелки на окнах были плотно заперты. Подобным образом их можно было запереть лишь изнутри. Хозяйка была словно громом поражена и не знала, что и думать. Между тем необходимо было как-то объяснить исчезновение молодой леди Арианвен, от которой не осталось даже бездыханного тела. Хозяйка решила придерживаться той версии, которую изложила адвокату: она заявила, что «Леди Арианвен, будучи своенравной, и невзирая на ее запрет, уехала в имение прабабушки вослед за верховым, отосланным леди Рози, и не вернулась». Были даже затеяны поиски беглянки, разумеется, безрезультатные. По городу поползли скандальные слухи. Рози была вне себя. Как все оказалось бы просто, если бы Арианвен скончалась, тогда ее смерть можно было представить, как последствие тяжелейшей простуды, и ни один негодяй в городе даже ухом бы не повел. Но сейчас семья в роскошном доме была поставлена в крайне щекотливое положение и должна была давать много объяснений при том, что сама пребывала в полнейшем недоумении. Рози не могла найти себе места, чуя во всем подвох, и только железная воля позволяла ей сохранять невозмутимость. И все же горничная Бетти подметила странное явление в спальне пропавшей дочери хозяйки. Она как-то обронила фразу, что портрет леди Арианвен, тот, что между окнами, чуток побледнел. Но никто больше этого не заметил, и горничную высмеяли за ее слова. Также стоит упомянуть, что на троих оставшихся дочерей леди Рози таинственное бегство старшей сестры не произвело особого впечатления, однако ее драгоценности сильно волновали их воображение. И вот как-то раз тайком от матери они попытались убедиться, исчезла их старшая сестра, прихватив с собой свой роскошный гарнитур, или же нет. Сестры даже сговорились промеж собой, что если драгоценности окажутся в шкатулке, то они поделят их следующим образом: одна получит серьги и брошь, другая ожерелье и браслеты, третья же — диадему и перстень. Но крышка шкатулки не поддалась их совместным усилиям, а после, в самое короткое время, одна из дочерей нечаянно обожгла пальцы обеих рук огнем, полыхающим в камине; другая умудрилась сама, не ведая как, отморозить их прохладным днем в перчатках и муфте; третья же, зазевавшись, прищемила себе дверью сначала правую кисть, а после и левую. Так что сестры единодушно и быстро смекнули, что лучше поостеречься не только прикасаться к заветной шкатулке, но даже и приближаться к самой спальне. Между тем дело об исчезновении леди Арианвен кое-как старались замять. Однако вопрос ее местонахождения так и оставался открытым. Где она? Где?! Загадка продолжала оставаться неразрешенной.