Шелест, шорох, шум шагов

Так с тех пор и повелось. Каждый год поздним вечером тридцать первого октября объявлялась леди Арианвен. Дом в свою очередь цепко держал семейство у себя под крышей. Нет, члены семьи могли отлучаться по делам и даже в путешествия, но потом родовое гнездо неизбежно «звало» их обратно, то есть жизненные обстоятельства бедолаг складывались так, что все неминуемо возвращались на знакомый до боли порог и к привычному интерьеру. По этой же причине съехать на съемное жилье было невозможно. На новом месте начинали терзать болезни, приключались потопы и пожары, все ломалось и валилось из рук, иссякали денежные средства, и в конце концов посрамленные беглецы снова оказывались в надежных стенах своего фамильного особняка, своего дома-крепости, или, скорее, тюрьмы. Вы думаете, что от дома не пытались избавиться? Еще как пытались. После смерти Рози, которая, казалось, смирилась с появлением призрака, дом желали продать неоднократно, со всем убранством, и даже за бесценок, только бы купили. Но ни один богач, старожил города, не желал приобретать «дом с привидением», а сделки с новоприехавшими неизбежно расстраивались. Бывало, что и в самый последний момент. Последняя попытка продажи дома состоялась более ста двадцати лет назад и оказалась самой трагичной. Особняк пожелал приобрести предприниматель-нувориш. Он сколотил себе крепкое состояние вначале на продаже негативов к фотоаппаратам новейшей тогда компании «Кодек»: фотография как раз стала повальным увлечением среди населения. А после приумножил его просто до баснословного, выгодно продав свой первый бизнес и выстроив фабрику уже по выпуску автомобилей с паровыми двигателями, которые тоже начали пользоваться шумным успехом. В общем, он точно знал, как следует ковать деньги, был невероятно удачлив, словом, у него было все, чего душа пожелает, единственно, не хватало для полного счастья дома-особняка на побережье. Разумеется, с прекрасным видом на море, и далеко-далеко от суеты рабочих кварталов города, где находилась его фабрика. Старинный дом с богатым интерьером, к тому же нисколько не тронутый неизбежным тленом времени, очаровал его. Даже честное предупреждение хозяев о присутствии в доме потустороннего духа миллионера не остановили. Он пошутил, что такой особняк является поистине бесценным, а призрак он либо пристроит к делу, чтобы приносил удачу, либо попросит его об выходе. И сделка почти состоялась. Семейство под крышей дома возрадовалось, ожидая избавления от всех бед, а предприниматель потирал руки, мечтая провести в своем будущем владении телефонную линию, центральное отопление, водопровод и только вошедшее в моду электричество. Дело оставалось за малым — подпиской купчей в присутствии нотариуса. День совершения финальной сделки начался вполне мирно, но ближе к назначенному времени оказалось, что все часы в доме предпринимателя остановились. Это его не смутило, он отправил служанку к соседям поинтересоваться, который час и узнал, что лишь слегка опаздывает. Он не усмотрел в этом большой беды и немедленно велел развести пары в котле своего скоростного автомобиля. Эта новая модель совсем недавно покинула сборочный цех его фабрики, являлась для предпринимателя персональной гордостью и с легкостью выжимала скорость до ста лошадиных сил. В общем, наш делец не мешкая отправился в путь. Предприниматель любил быструю езду и все нажимал на педаль ускорения, надеясь нагнать упущенное время. Неожиданное препятствие ждало его за крутым подъемом бегущей по холмам сельской дороги. Прямо перед ним выросла телега молочника с поломанной осью. Человек за рулем автомобиля со слов ошарашенного молочника отчаянно вывернул руль вправо, чтобы избежать столкновения. Автомобиль взлетел на крутую обочину, а после его мотнуло резко влево, почти до гребня второй обочины, и машина наконец перевернулась, погребя под собой водителя. Паровой двигатель взорвался, хоть по технике безопасности это было практически невозможно: моторы хорошенько обматывали плотными слоями проволоки во избежание подобных случаев. Разумеется, водителю пришел страшный и безвременный конец, но ни кучера телеги, ни его лошаденку, ни саму телегу и щепочкой не задело. После этого трагического случая покупателей на дом больше не находилось. Стоит добавить, что от дома невозможно было избавиться даже через неуплату налога. Налог стараниями прабабушки Арианвен всегда оказывается выплачен даже сейчас, невзирая на инфляцию. Таким образом дом оказался надежно закреплен за потомками Рози. Надо еще упомянуть, что хоть дом прекратил стареть и разрушаться, сохраняя свой первоначальный вид, но стало совершенно невозможно провести в нем какие-либо новшества или совершить переделки. Когда повсеместно начали топить камины углем, то эксперимент растопки каминов дома новым видом топлива окончился полным провалом. Как только уголь был высыпан в кухонный очаг, то буквально через секунду, наподобие картечи, выстрелил по всей кухне. Сие действо сопровождалось грохотом, словно от разорвавшегося ядра. Дом содрогнулся. Служанка едва не лишилась чувств и тут же уволилась. Нужно ли упоминать, что подобная стрельба и звуки канонады приключались всякий раз, как ведерко с углем высыпали за каминную решетку? Пришлось топить камины как прежде — дровами. Все же в середине прошлого столетия мой прадед, расхрабрившись, решился на проведение кое-каких работ по улучшению дома. Дед мой тогда был еще совсем мал, и чтобы он не простыл от сквозняков, гуляющих по дому в холодное время года, от которых не спасал огонь в каминах, на семейном совете было решено провести в доме центральное отопление. Для этого были приглашены двое подрядчиков, которые спустились в подвал дома, чтобы хорошенько его осмотреть и прикинуть, где лучше будет поместить резервуар с топливом. Пробыли они там недолго, ибо внезапно, как по команде, ощутили приступ леденящего ужаса в душе и январского холода на коже. Они позорно бежали из дома. В тот же день их обоих срубил приступ жесточайшей простуды, и целых полгода после злосчастного происшествия по слухам им снились исключительно кошмары. Попытка провести электричество десятью годами позже также не увенчалась успехом. Как-то раз, солнечным, тихим и совершенно безмятежным утром к особняку на холме направился крытый грузовичок на этот раз с двумя электриками и аппаратурой для привнесения цивилизации в старинный дворец. Все было тихо и мирно, пока мастера не доехали до литых чугунных ворот, и тут мотор, как по мановению волшебной палочки, заглох. А далее двое бедолаг в кабине не могли вовсе объяснить, как такое могло получиться вообще: машина покатилась по асфальтовой дороге в обратную сторону. Она съезжала с холма, все ускоряя и ускоряя скорость, однако же ловко лавируя на поворотах. Грузовик потерял управление, хотя и, казалось, был ведом какой-то сверхъестественной силой. Так как утро было очень ранним, то дорога оказалась свободна, и других машин на ней не встретилось. Фортуна хоть в этом оказалась для подрядчиков благосклонной. Все окончилось тем, что грузовик задом-наперед выскочил на морской пирс, пробил ограждение и, проделав в воздухе внушительную дугу, шлепнулся в море и пошел ко дну вместе со всей аппаратурой. К счастью, на этот раз обошлось без человеческих жертв: в полете дверцы на водительском и пассажирском сидениях отворились, бедняги-мастера вылетели наружу, искупались в соленых волнах, но можно сказать, что оба отделались простым испугом. С тех пор попытки привнести в дом блага цивилизации угасли на корню: и хозяева поняли тщетность своих попыток, и компании в городе решительно не хотели иметь с домом на холме никакого дела. Следом за этим инцидентом прадеду по почте пришло официальное уведомление от нового, только что основанного городского исторического общества, что особняк его был признан «исторической ценностью» и менять в нем что-либо с того самого момента было строжайше запрещено. Если уж в дело вмешались официальные власти, прадеду оставалось вздохнуть и формально смириться, а гневаться и скрежетать зубами только втихушку. Так и живем. С тех пор. Так что леди Арианвен боятся, или вполне объяснимо опасаются. Но, впрочем, трясшиеся, как заячий хвост, на протяжении веков предки и родичи выпускали из внимания один факт: даже в самую лихую годину во время жесточайших кризисов у них всегда была надежная крыша над головой. Но куда там… Хочу еще упомянуть, что в доме все оставалось неизменным за исключением портрета леди Арианвен. Он с каждым годом выцветал все больше, пока на нем не осталась одна лишь едва различимая ее тень. Говорят, что Рози, пока была жива, часто заходила в спальню и часами смотрела на портрет старшей дочери, и госпожу в такие минуты лучше было не трогать. Странно, но я не боялся с детства страшилок про обитающее в доме привидения, и я знаю, что леди Арианвен помогла мне два раза, и даже скорее спасла меня. Первый раз, когда я вздумал, начитавшись приключенческих комиксов, как заправский и самый что ни на есть настоящий пират, влезть по легенькой деревянной сетке, прилегающей к задней стене дома. Сетка была построена для вьюна, цветущего пышными гроздьями белых соцветий (чем не морская пена?) и подходила вплотную к круглому чердачному окошку, напоминающему иллюминатор. Оно-то меня и манило. Я представил, что оно расположено на корме моего собственного корабля. И вот, недолго думая, я взял в зубы пластмассовую саблю и бесстрашно полез вверх. Разумеется, моя храбрая попытка закончилась тем, что я сорвался с шаткой сетки вниз с уровня второго этажа. Но удара о камни мощеного двора не последовало. Меня будто кто-то подхватил в воздухе и мягко опустил на землю. Открыв рот, и плохо соображая, что приключилось, я задрал голову вверх, продолжая глядеть на чердачное окошко, и в этот момент меня вдруг резко приподняли за шиворот, хорошенько тряхнули и поставили на ноги уже менее бережно, а злосчастное окно с грохотом захлопнулось. Желание творить глупости сразу же улетучилось. Другой раз уже зимой я жестоко заболел и у меня поднялся жар. Как назло, в то время случился огромный снежный занос. Снегу намело до середины окон первого этажа. Весь город встал. Невозможно было вызвать такси, чтобы добраться до больницы, снегоуборочные машины с трудом прочищали дороги, почти потонув в сугробах. Родители серьезно опасались за мою жизнь. Я помню, что сквозь звон в ушах и шум крови в голове, мне вдруг послышалось далекое пение. Женский голос негромко напевал что-то на незнакомом мне наречии, сейчас могу сказать, что, возможно, на староуэльском. И я погрузился в сон, а на утро проснулся со страшной слабостью, но совершенно здоровым. И тут, я уверен, постаралась леди Арианвен. Но все же нрав у нее крут и шутить она не любит. Это стоит зарубить у себя на носу сразу же. Иногда однако с ней даже можно договориться. Когда я остался полновластным хозяином дома, так уж получилось, я выговорил себе право на установление небольшого электрического генератора, а вернее маленькой ветряной мельницы во дворе. Провод был мною аккуратно пропущен через отдушину в гостиной, так что стало возможным подключить компьютер, и я не совсем оторван от мира; и также ночную лампу по вечерам. Продукты я храню по старинке на каменных плитах погреба, насыпая в особый резервуар несколько пакетов льда. Машину осторожно припарковываю на конюшне. Еду готовлю на углях очага. Так уже привык, что кажется, что вкус пищи улучшается от подобной готовки. В общем, с леди Арианвен я пытаюсь разговаривать, не надоедая, разумеется. И пусть ответом неизменно служит тишина, но она всегда разная. Я научился различать все виды тишины от презрительно-холодной до благосклонно-поощрительной. И пусть меня считают ненормальным. Иногда бывает, что владелица дома беседует и через сновиденья. Так случилось со мной однажды, когда я спросил, видела ли леди Арианвен земли Уэльса, из которых родом был ее отец, возможным ли это стало для нее. С тех пор мне стали сниться странные сны с далекими туманными берегами, которые я воплощаю в своих полотнах. Да, я художник. Студию, чтобы не мусорить дома, я снял в здании бывших портовых доков, с видом на залив. Теперь на пирсе помещаются только различные городские офисы, да еще сдаются помещения под аренду для занятий фитнесом или же для мастерских творческих индивидов, таких как я, например. В порту ныне шныряют лишь небольшие рыболовецкие шхуны. Время величественных фрегатов миновало. Жизнь поменялась. Когда я уезжал учиться в колледж, меня сурово предупреждали: «Не строй серьезных планов, ведь ты же знаешь, что дом тебя позовет?» Колледж я окончил, а потом дом действительно меня позвал, то есть все обстоятельства сложились так, что пришлось вернуться. Все пути ведут к свиданью, как говорил старина Шекспир. Вот такова моя жизнь. Дом меня держит, а я не переживаю. Хоть душа и рвется в дальние страны. За океан. Не знаю, смогу ли я хоть когда-нибудь его пересечь. Далеко в будущее не заглядываю, живу своим творчеством и одним днем. Только не дает мне покоя некое смутное чувство. Его и в слова облечь как-то трудно. Скорее это подспудное желание разорвать, если уж не удается распутать, туго сплетенный века назад психологический узел, как-то восстановить мифическую справедливость. По отношению к кому и к чему, я и сказать-то не могу. Ну, вот он! Громкий стук. Спешу к двери. Распахиваю ее. Как всегда, на пороге ожидает пустота. Выхожу на крыльцо. Город беспробудно спит, а у меня сна ни в одном глазу. Прямо напротив в ветвях старого вяза у ворот висит огромная луна. Сегодня ночь «голубой луны» — полнолуния, второго за октябрь. Решаю прогуляться немного по безмолвным улицам и медленно иду к воротам. Но через короткое время будто бы оказываюсь в вакууме. Утих шум ветра, замерли ночные шорохи, как, впрочем, и звук моих шагов, хотя при каждом шаге я ворочаю целые ворохи сухих листьев. Полное безмолвие. Как такое возможно? Чугунная решетка под лунным светом выглядит так, словно отлита из чистого серебра, и от нее исходит голубоватое излучение, как и от земли вокруг. Затаив дыхание оборачиваюсь и гляжу на дом. Он тоже объят голубой аурой, а в окне спальни второго этажа видно мерцающее сияние, будто бы там зажжен камин. Вспоминаю, что в этот раз не было хлопка затворяющейся двери на втором этаже. Сегодня особая ночь. Особая… Ноги, хоть и ставшие внезапно почти негнущимися, понесли меня обратно к дому.