Учитель Томиока добрее, чем кажется...

«Не бойся казаться нужным, И танцевать в угаре. Останься со мной безоружным – Мы не расскажем маме…»       Нам с детства рассказывают в сказках, романах и мелодрамах, что любовь – это прекрасно. Но есть штука получше любви – понимание. Часто, его не бывает в отношениях. Без него, любовь превращается в удавку на шее. Есть такое красивое выражение: «Если тебе нравится цветок, то ты его срываешь, но если ты любишь цветок – ты поливаешь его каждый день». Лично я считаю, доля правды в этом есть, но какой толк поливать цветок, если ты слепо хочешь видеть его цветение? А вот если ты понимаешь этот цветок, то ты изучишь тонну соответствующей литературы, чтобы знать, сколько раз в день его нужно поливать, чтобы цветок рос гармонично.       И с людьми точно также – ты можешь посадить человека в золотую клетку, если любишь, и заботиться о нём всеми силами. Но если в твоей любви будет понимание, то ты прислушаешься к тому, чего хочет твой возлюбленный. Возможно, его губит твоя забота? Он хочет свободы и дышать полной грудью, а ты сжимаешь ему горло своей любовью. Именно поэтому понимание – это даже лучше. И это чудесно, когда они с любовью идут рука об руку.       Гию ждал её около школы. Вроде, кончился последний урок, Незуко уже должна выйти из Академии вместе с толпой школьников, придерживая на плече лямку от школьной сумки. Пакет со своими вещами Томиока держал в левой руке, а в правой сжимал несколько сложенных вдвое листов бумаги с какими-то подписями – документы, которые он забрал с работы. С рабочего места уносить было нечего, так что он просто отдал ключи от зала на вахту, а сам тихо вышел из здания школы. Иногда, уходить тихо – самое правильное решение, чтобы незаметно скрыться с чужих глаз, остаться просто размытым пятном в чужих воспоминаниях.       По крыльцу Академии растекались солнечные лучи – день, вроде, неплохой. В эту весну что-то много дожей, но есть и проблески. Вчерашние лужи блестели на свету, слепили глаза бликами, превращались в сотни брызг, когда мальчишки пробегали по ним и с размаху в них прыгали. Ветер приносил с собой запах глициний, а курить уже не хотелось – за две ночи он смог бросить. - Вы ждёте Незуко? – Танджиро возник перед ним как-то незаметно, держа за руку Канао, с лица которой не сходила загадочная улыбка – Верно?       Её старший брат слишком много знал и видел, чтобы от него что-то снова скрывать. К тому же, в вопросе не чувствовалось агрессии, так что Гию, сложив в пакет документы, снова поправил ворот водолазки: - Ну, допустим… - Вы говорили сегодня? - Да.       Тут Камадо не мог придумать, что ещё сказать. Он лишь видел, как весь урок Незуко просидела на скамье, а физкультура проходила, как ни в чём не бывало. По непробиваемому выражению лица физрука было сложно понять, как именно закончилась их беседа. Хотя, какой он теперь физрук… - Танджиро, спаси меня! – Зеницу с размаху вцепился парню в рубашку – Этот кабан совсем озверел!       Вопил Агацума так, словно его режут. Хотя, учитывая то, что Хашибира нёсся на него с видом разъярённого животного, Зеницу ещё можно было оправдать: - А ну иди сюда, блондинистый!       Иноске схватил паренька за шкирку и силой оттянул от Танджиро, которого Канао удерживала от того, чтобы вступиться, своими объятиями. Славные воспоминания для последнего дня работы… Гию нахмурился и выдал на одном дыхании: - Отставить разборки! – оттолкнул Хашибиру от бедного Зеницу одним движением – На территории Академии никаких драк!       Ученики присмирели, зная Томиоку в гневе. Камадо сделал шаг к Гию, потом тихо, чтобы остальные не слышали, проговорил: - Пообещайте, что всё будет хорошо?       Мужчина с трудом представлял, что сейчас испытывает Танджиро. Он боится отдавать Незуко, боится за её будущее. Но Гию уже принял на себя весь груз ответственности, остальное зависело лишь от самой девушки: - Обещаю.       Их компания медленно доплелась до ворот, потом, едва они вышли с территории школы, Иноске набросился на Зеницу. Ну, это уже их проблемы… Только Цуюри оставалась совершенно спокойна, ласково поглаживая Танджиро по плечу. Эта девочка много молчала и много понимала. Может, парень уже рассказал ей обо всём, а может, она сама догадалась. Но Канао была тем человеком, в котором можно было не сомневаться – она сохранит эту тайну.       Ждать пришлось ещё около десяти минут, а к этому времени почти все ученики ушли с занятий. Незуко быстро соскочила со ступенек, прижимая к себе школьную сумку и виновато поджав губки – такая маленькая и милая, что хотелось сгрести её в охапку и обнять покрепче. Но Гию сдержался – не здесь: - Вы… ждали? – его бывшая ученица звела за ухо прядку волос – Просто мне пришлось выслушать лекцию от Кочо-сан, так что… Она говорит, что вас упрячут в тюрьму. - Не нужно слушать каждую стервозную маразматичку, - он сделал недовольное лицо – Пусть себе болтает… - У вас много дел? - Нужно найти новую работу, - Томиока запрокинул голову к небу – Но об этом я подумаю завтра. Лучше скажи – разрешишь проводить себя? - Не хочу домой… - щёчки девушки заиграли румянцем – Можно мне немного… Немного прогуляться с вами?       Мужчина повернулся к ней спиной, потом медленно пошёл к выходу со школьной территории. Как в тот раз, не услышав за собой её шагов, он обернулся и тихо бросил: - Ты идёшь?

***

- Судите сами о том, что происходит у нас в Академи… Шинобу положила на стол директора Убуяшики телефон с фотографией целующихся Гию и Незуко. Так как он был слеп, его жена сначала рассмотрела фото, потом на ухо, шёпотом, всё ему пересказала. Кагая, про себя улыбнувшись, сделал вид, что удивился: - Не ожидал я такого от Томиоки-сана… - в душе директор чувствовал, что оказался прав в своих предположениях – Только, Кочо-сан, школе не нужны негативные слухи, так что прошу вас – не распространяйте это никуда. Ко всему, это не должно повлиять на обучение Камадо. - Рада, что вы меня услышали! – биологичка встала со стула – Конечно, делать негативную рекламу Академии Клинка я не стану, шумиха тут не нужна. - Но есть тут одна загвоздка… Когда, говорите сделано фото? - Буквально только-что! - Только что… - Кагая вскинул бровь – Видите ли, час назад, когда Амане заполнила бухгалтерию, он перестал быть нашим работником. А так как у нас в стране половая жизнь разрешена с 13 лет… Ничем не могу помочь. Удивлённо фыркнув и, кажется, покраснев от негодования, Шинобу вскочила со стула и пулей выскочила из кабинета. Когда за ней захлопнулась дверь, директор расплылся в задумчивой улыбке. Амане, перемешав ложечкой сахар, придвинула к его руке белую чашку с чаем, и, отпив, Ояката-сама проговорил в пустоту: - Пожалуй, всё складывается правильно…