Шестой этаж

      Университет блистал окнами под аномально жарким в одиннадцать часов утра солнцем и варил в себе всех тех людей, кто не поленился и встал с кровати не для того, чтобы поехать на ленивую рыбалку или приятный отдых в прохладной тени парка, а чтобы учиться и набираться опыта на летней практике. От него страдали все: и учителя, которые пооткрывали уже все окна, которые только имели ручки, и студенты, скучковавшиеся на тех партах, куда не попадали палящие лучи, и кураторы, вынужденные сидеть в аудитории своей группы. Юлик давно снял пиджак, положил его рядом с собой, чтобы его не переварила заживо собственная одежда, и поглядывал на Антона, обливающегося потом в уголке аудитории. Самому Онешко, как ни странно, в рубашке и брюках было почти комфортно: жира он имел совсем немного, а вот Власов и несколько его одногруппников выглядели так, будто сейчас свалятся от теплового удара.       Юлику, на самом деле, сильно повезло. Он еще у входа повстречался с Антоном и смог извиниться перед ним, после чего получил довольно радостную новость: он остается куратором его группы. Вместе с ним в нее попали две девушки, которые тоже приехали из Москвы. Сейчас они сидели прямо за спиной Юлика и тихо переговаривались насчет привлекательной наружности преподавателя, старательно рассказывающего о том, по какому принципу они будут обучаться в связи с некоторыми изменениями в программе.       Эти две щебечущие девчушки успели поговорить и с Онешко, который был крайне недоволен их расспросами о том, как он себя чувствует после того, что произошло на презентации. В ответ парень поинтересовался, как они выступили со своими проектами и довольно подметил, с каким огнем ему поведали о своих работах. Если он решит с кем-то кооперироваться в работе, он точно выберет одну из них. Или даже обеих сразу. — Вы, скорее всего, уже видели расписание, которое висит внизу на стендах, — преподаватель Дмитрий два раза хлопнул в ладоши, привлекая все внимание на себя, потому что это было действительно важно, — но и в нем, практически пока мы болтали, произошли изменения. Сейчас я дам первым партам листы с полным расписанием, где добавлены специальные семинары и мастерклассы. Несколько приглашенных специалистов запоздало ответили на наши приглашения, но мы посчитали, что вам понадобится их опыт и все же включили их в учебную программу. И прошу обратить внимание на время, потому что некоторые встречи будут проводиться отдельно от учебы! — Это что, еще и два раза сюда ходить? — возмущенно шепнула подруге Настя и тряхнула листочком. — Ну уж нет, вы как хотите, а я вечером буду заниматься более полезными вещами! — Посещение всех лекций для вас обязательно, даже если мастеркласс или семинар не будет присоединен к учебному времени, пропуск будет считаться прогулом! — заключил мужчина и стал раздавать по небольшим частям тонкую стопку листов.       Юлик прыснул в кулак, когда услышал возмущенный задушенный мат сзади.       Он сам был, если честно, не в восторге, потому что время работы над основным продуктом всей этой затеи будет прерываться и ему придется отвлекаться. А когда он стал рассматривать расписание, он совсем уж впал в недоумение: кроме обязательных по его профилю предметов в нем оказались такие глупости, как социология, культурология и философия. Онешко с самой средней школы готовили к поступлению, чтобы во время учебы он мог делать больший упор на профессиональные предметы, поэтому для него было смешным наблюдать такое в расписании. Но если большие дяди решили поиграть с ними в настоящую учебу, ему остается только немного потерпеть бесполезное времяпровождение. — Следуйте вашему распорядку дня и порадуйте нас своей гениальностью. Надеюсь, вам уже сказали о том, что по окончанию учебы вам могут выделить грант на реализацию вашего проекта в размере от двухсот тысяч? — Дмитрий хитро осмотрел студентов, которые оживились, забурлили, стали обсуждать и удивленно вздыхать.       Даже Онешко эта новость впечатлила. Не то чтобы у его отца не нашлось бы таких денег, но вот для реализации идей сына он бы их точно не стал выделять. Куда полезнее их было бы вложить в акции или еще один дополнительный углубленный курс обучения, а что вот потом Юлик сделает с этими знаниями — было не так важно. Да и, кроме того, какие собственные проекты, когда его предназначение одно — перенять уже все готовое и дождаться такого же профессионально обученного мужа? Если он получит этот грант, это будет его шансом порушить все планы семьи и не умереть без материальной поддержки, без документов, которые у него однозначно заберут, чтобы остудить пыл. Во всяком случае, попробовать стоило. — Сегодня после обязательных предметов у вас состоится сбор в зоне отдыха, чтобы куратор зарегистрировал ваши группы и определил направление вашего проекта. Желаю вам хорошего дня и дальнейших успехов, — мужчина встал, кротко поклонился и вышел из аудитории.       На него уже никто не обращал внимания. Все сосредоточились на том, чтобы выбрать себе партнеров по работе: и дураку было понятно, что тянуть такую ответственность и нагрузку самому просто непосильно. Юлик, пока была возможность, повернулся к девушкам и заискивающе переглянулся с Дашей, понявшей его без всяких слов. Она мелодично засмеялась и испытывающе посмотрела в ответ. Настя, заметив, что между Онешко и Каплан появилась какая-то странная связь, затихла и стала бодро мотать головой то к парню, то к подруге. — Такие милые леди не будут против поработать с одним из студентов лучшего московского университета? — Онешко привстал, чтобы облокотиться на парту выше, и положил на руку голову, не разрывая зрительного контакта с девушкой. — Обещаю, прокрастинировать не буду. — Ну этим ты сразил меня наповал, — театрально вздохнула Даша и подмигнула Юлику. — Насть, как думаешь, нам нужна еще одна прекрасная подружка? — Я бы не отказалась, — Шпагина пожала плечами и невинно улыбнулась. — Если эта подружка не будет безвкусно одеваться и нудеть про техническую часть, я очень даже согласна. — А про что, по-твоему, еще можно нудеть в сфере, которая тесно связана с математикой и анализом? — хохотнул Онешко, но потом согласно покивал головой: все-таки, навыки общения у него были неплохи. — Завтра, специально для спокойствия твоей души, приду в зеленой рубашке, красных джинсах и синих кроссовках. — Я прямо на тебе эту одежду разрежу, — Настя мечтательно облизнулась и, достав из своего блокнота маленький листок для закладок, написала на нем имя. — Вот, найди меня Вконтакте, чтобы мы имели хоть какую-то связь. Сейчас не надо, потому что через три минуты следующая пара, а мы не то что знаем, где находится аудитория, но еще и номера ее даже не смотрели.       Не они нашли аудиторию, а аудитория нашла их. Точнее, вяло плетущийся рядом со своей группой Антон вдруг указал на табличку, и в ту же секунду ему в лоб отлетела дверь. На пороге стоял — Юлик даже протер глаза и прищурился — взъерошенный Денис, вроде бы как в рубашке, брюках, вроде бы как очень взволнованный и из-за всего этого будто ненастоящий. В нос снова ударил запах мяты, преследовавший Онешко всю ночь: он положил отданный ему шарф рядом с кроватью, да так и заснул рядом с тумбочкой, и парень совсем выпал из реальности. Его очень сильно повело, и он еле устоял на ногах, только благодаря цепкой ручке Даши он не упал на рядом стоящего бету. Денис ошеломленно окинул группу взглядом, всего на мгновение задерживаясь на Юлике, и пропустил всех в аудиторию. — Ты как? — Онешко слышал Дашу будто через сон, все еще оставляя свое внимание полностью на изменившемся от сильных эмоций мятном запахе. — Твой запах, он… снова стал ярче и взволнованнее. Не запусти тут цепную реакцию, пожалуйста. — Да, да, конечно, — Юлик помотал головой и постарался вытеснить из головы все мысли о мяте. — Но я ведь не один чувствую, как тут все провоняло его волнением? — Вы знакомы? — к тихому разговору подключилась Настя и мельком посмотрела на Шмальца, который суматошно ворошил бумаги и очень встревоженно крутился возле Антона, который уже выглядел, как наполовину мертвый. — Да, это мой сосед, — через несколько секунд молчания и откровенного заглядывания на Дениса в рубашке сказал Онешко. — Я не знал, что он здесь преподает, мы всего знакомы-то третий день. — У-у-у, запущенный случай, — Шпагина покачала головой. — Что ж ты на него настолько остро реагируешь тогда? — Вспомни вчерашний день, а потом поговорим, — недовольно зашипел парень и кинул на девушку раздраженный взгляд, усаживаясь поудобнее и незаметно ерзая. — Вы переспали?!       Вопрос, кажется, прозвучал достаточно громко, чтобы его услышала вся аудитория и мгновенно затихла, обратив все свое внимание на троицу. Даже Денис, обеспокоенно осматривающий помятое лицо друга, вытянулся по струнке и с глазами по пять копеек обернулся на студентов. Он, кажется, готов был кого-нибудь убить или сбежать подальше от того, что он услышал. В этом разговоре фигурировал Юлик, а значит, тема определенно зашла именно на их с ним взаимоотношения, и ничего хорошего это не сулило. Пусть он еще и не был до конца преподавателем, но отношения с его временным подопечным, тем более в классе, за которым он должен был присматривать, и даже слух о них ему краски не добавит. Разве что грязной, болотисто-коричневой, которая перечеркнет всю его карьеру преподавателя, к которой он так долго шел.       Девушки, быстро осознавшие свою ошибку, краснели и вжимались в свои стулья, совершенно растерявшись от неожиданности. И только Юлик сидел с совершенно невозмутимым видом и в ответ на вопрошающие взгляды отвечал такими же, будто не понимал, в чем, собственно, дело. Он стрессоустойчив, его научили держать себя в руках как внутренне, так и внешне почти при любых обстоятельствах. То, что все смущены и удивлены — не его проблема. Но когда молчание стало сильно затягиваться, ему все-таки пришлось прекратить этот цирк, и он акцентированно прочистил горло, напоминая, где они находятся и что надо бы перестать пялиться.       Он выжидающе посмотрел на Дениса, который, оказывается, все это время сверлил его пустым взглядом, обозначавшим одну очень конкретную эмоцию, которую ни с чем не перепутаешь: в нем читалось «мы еще поговорим на этот счет позже». Юлик только передернул плечами и почему-то очень довольно отметил про себя, что запрещенный этикой роман с учителем звучит соблазнительно забавно. Антон, сидящий в его кресле, делал то же самое, но взглядом прожигал уже затылок Шмальца. Тот все-таки повернулся и сказал Власову, чтобы он сел на свое специальное место и он смог начать урок. — Ну, наше знакомство с вами немного не задалось, — послышалось несколько нервных смешков, — но мы можем начать сначала. Я бы хотел разъяснить один момент: я являюсь вашим вторым куратором. Так как вы все тут первокурсники, вы, наверное, больше привыкли к классным руководителям, поэтому можете меня так и звать. Но я, пусть и курирую вашу группу, делаю это в плане всей вашей учебы. Антон же, с которым вы знакомились ранее, занимается вашей проектной деятельностью, поэтому к нему с вопросом «что задали» идти не стоит. Всем понятно?       Аудитория лениво загудела, выражая свое согласие. Юлик непринужденно откинулся на своем стуле и постарался незаметно потянуться, но взгляд Дениса все равно метнулся к нему с такой скоростью, будто в его стороне что-то взорвалось. Этот взгляд настораживал. И прежде всего тем, что в нем было такое внимание, какого Онешко раньше не замечал, или просто не хотел видеть в глазах других людей, потому что оно обычно сопровождалось развратом и неприкрытым интересам к деньгам его семьи. От него становилось чертовски приятно, и это веселило парня, он еле удерживался от того, чтобы не продолжить провоцировать Шмальца смотреть на него. Только в последний момент, когда он уже хотел ослабить немного галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, он вспомнил об уважении и остановился, прислушиваясь к словам соседа дальше. — Думаю, вам уже сообщили, что некоторые общие предметы у вас будут вести практиканты из педагогического, потому что в этом полезном мероприятии решили совместить все, что только могли, — продолжил Денис. — И я один из таких. Я сам студент четвертого курса, поэтому, будет немного странно, если вы будете меня звать так же серьезно, как, например, ректора. Зовите меня просто Денис, а самые прилежные могут даже остаться на деловом местоимении «вы». Теперь в течение двух месяцев я ваш учитель по философии, друг и классная мама. Возникают любые недопонимания — ко мне. Конфликты — ко мне. Плохая успеваемость — тоже ко мне, и так далее. Это вы усвоили? — А у нас будет староста? — гнусаво спросил какой-то парень с задних парт, но его за этот вопрос, кажется, были готовы четвертовать: никому не хотелось брать на себя ответственность. — О, да, спасибо, что напомнил, — Шмальц взял в руки журнал. — Староста правда будет нужен. Есть добровольцы-смертники?       Повисла гробовая тишина, сравнимая с той, которая установилась после чересчур громкого неуместного вопроса. Все затаились, надеялись, что кто-то другой решит пожертвовать дополнительным свободным временем и никому не навяжут эту должность, а если и навяжут, то точно не ему. И только Юлик веселился, почувствовав в своем положении превосходство. — Я хочу, — он встал и по-садистки улыбнулся, когда увидел, как сильно напрягся Денис после его слов. — Вы точно желаете? Потому что у вас будет много обязанностей, вам придется вести учет, оставаться после занятий, — Шмальц, обдумав свои же слова, вдруг замолчал и посмотрел на Онешко с непроницаемым видом, чувствуя, как Антон буравит его злым взглядом. — Вы же сказали любой желающий. Я желаю быть старостой, — заключил Юлик и почти рассмеялся: настолько это было абсурдно, неправдоподобно и неправильно со стороны обычного наблюдателя. — Хорошо, тогда после моего занятия задержитесь на пару минут, я передам вам журнал и расскажу, что надо будет делать, — Денис, кажется, понял, в какую игру с ним начал играть Онешко, и заставил себя оторвать от него взгляд, даже перешел на другой конец аудитории. — А теперь начинаем вводное занятие! Достаем тетради и записываем тему со слайда презентации!       Даша, слушающая вполуха учителя, все время поворачивалась к Юлику и изучала его лицо. На их с Настей вопрос он так и не ответил, а их с Денисом подозрительное поведение только нагоняло лишней жути. Да и любопытно им было, чего уж скрывать: Шмальц имел необычную внешность, но он как-то по-странному очень подходил Онешко. Или это Онешко подходил Денису, но они однозначно смотрелись. — Юль, — тихо позвала Каплан, не выдержав внутренних вопрошаний. — Так все-таки…ты с ним спал? — Нет, — довольно ответил парень и насмешливо сощурился, когда снова почувствовал на себе тяжелый взгляд и волнение, исходящее от запаха Дениса, усилилось.       Ему ведь просто было весело, правда?