Шестой этаж

      Дома было душно. Юлик, привыкший за маленькую прогулку с Денисом к легкому прохладному ветерку, обдувающему лицо и тело через тонкую ткань рубашки, был неприятно удивлен по возвращении в свое маленькое пристанище. Это побудило его тут же распахнуть все окна настежь и, скинув с себя надоевшую официальную одежду, принять душ. Ему предстояло сидеть в одной и той же позе за ноутбуком около нескольких часов, чтобы найти хотя бы опорные сайты в их работе, поэтому хоть небольшой отдых в ванной ему совсем бы не помешал.       Когда Онешко, снова полный сил на монотонное изучение статей, вышел и влез в самую свою большую футболку, которую только откопал в чемодане, его телефон завибрировал на тумбочке возле входной двери. На дисплее отражалось имя мамы, и Юлику даже стало немного стыдно: он вообще с родителями не созванивался после его вылета из Москвы, а если бы ему и не позвонили — он и не вспомнил бы о надобности отчитаться о своем состоянии. Парень положил полотенце, которым тщательно взъерошивал отросшие волосы, и ответил на звонок. — Привет, Юль, — из динамика послышался высокий и приторный голос женщины. — Мы вот по тебе соскучились, решили узнать, как у тебя дела, как ты доехал, как тебе твоя квартира. — Да, привет, мам, — Онешко поставил разговор на громкую связь и пошел на кухню, чтобы заварить себе чай. — Прости, времени как-то не было. Сама понимаешь, что такие долгосрочные отъезды — это всегда суматоха, раздражение, да еще и учеба уже началась. — Ну рассказывай тогда, как долетели, — слова Юлика просто пропустили мимо ушей. — И как тебе учеба? Нормальные хоть учителя? — Долетели нормально, только багаж Никиты немного задержали. И вообще, здесь все так лениво было, — парень поставил чайник нагреваться и повернулся к телефону. — Заселился я сразу же, квартира неплохая, только тут рядом оказывается живет альфа, прямо на лестничн- — Ой, вот, как раз хотела тебе сказать, — тон женщины стал немного заигрывающим, и Юлик даже мог предположить, что сейчас она закручивает свою осветленную длинную прядь на палец. — Я тебе, помнится, рассказывала про мою подругу детства. Она как раз приехала с сыном для решения некоторых ее проблем в производстве, и сейчас она на несколько недель остается в Ульяновске. У нее такой сын — ты бы видел этого парня! Сильный, лицо аристократа, умом не обделен. — Да, да, я понял, — Онешко раздраженно поморщился: мало того, что его перебили, но теперь он еще, кажется, понимал настоящую причину звонка. — Мне-то чего с этого? — Она предлагает вам встретиться, может, обменяться знаниями и контактами, — мама Юлика заливисто засмеялась. — Брось свои препирания, на этом настаивает и твой папа, потому что считает, что это будет полезно! Ты ведь совсем не отвлекаешься от своей учебы, а тебе ведь уже восемнадцать. Пора бы иметь отношения, а в этом случае они будут и выгодными, и ты найдешь себе равного по разуму. — Мама, мы это обсуждали, — Юлик закатил глаза, вспоминая, сколько раз до этого его так сводили с нужными его отцу и маме людьми. — Я не хочу иметь с этим никаких дел, мне хорошо пока одному. — Ты же знаешь, отец будет злиться, — женщина понизила голос и стала серьезнее, — и не только на тебя, но и на меня тоже, за то, что не смогла тебя уговорить. Ты можешь сходить с ним всего на одно свидание и потом сказать, что ваши интересы не сошлись. Просто сделай это для меня, если не для себя.       Юлик не любил, когда мама на него так давила. Он прекрасно знал, что, когда они с мамой не выполняют что-то из его приказов, он звереет и кричит на них, грозится выставить их за дверь, а сына оставить без образования и найти преемника не по крови, а первого встречного, потому что он и то будет благодарнее и лучше, чем слабая омега на таком важном месте. И это распространялось не только на семью: подчиненные так же страдали, Онешко иногда присутствовал на работе отца и видел, какие измученные люди у него работают, и как они боятся в иной раз заходить в его кабинет. — Хорошо, схожу я на это свидание, — нехотя протянул Юлик, не найдя иного выхода. — Оно будет один на один, или с его мамой? — Один на один. вы уже взрослые мальчики, сами решите, что уж делать, — загадочно сказала женщина. — Тем более, что ты у меня скоро станешь готовым к детям. — Мам! — парень слишком громко стукнул кружкой о стол. — Я не буду искать себе пару на первый же раз, я даже не доучился! — Первая течка у тебя должна пройти точно без блокаторов, — напомнили Онешко, и он взвыл от развития этой темы. — А мы ждем, когда у тебя появится достойный муж. Вот придет время, и ты забудешь про свои глупости, станешь думать о семье. Пока, конечно, учись, но без семьи никак. — А если… — Юлик неожиданно успокоился и, налив себе кипятка, сел за стол, поближе к телефону. — Если я влюблюсь в кого-нибудь, кто не будем подходить вашим стандартам? Например, он будет совершенно не богат, не умен, не сможет управлять бизнесом? — Все те же глупости, сынок. Ну зачем тебе такой человек? Ты ведь у нас умный мальчик, понимаешь, что для хорошей жизни недостаточно одной только любви, — на том конце провода печально вздохнули. — Мы попали с тобой в такой мир, где любовь должна быть выгодной. Поэтому слушайся папу и маму, ищи себе того, в ком будешь уверен, а не следуй зову иногда непослушного сердца, которое хочет романтики. — Но ведь это неправильно, — прошептал Онешко так, чтобы его не услышали. — Когда у нас будет встреча? — Ну, мне написали, что завтра в шесть вечера было бы отлично, — вновь оживилась женщина. — Я скину тебе смс-кой место, продублирую время и дам фотографию с именем, чтобы уж точно нашлись. Согласен? — Да, мам, — обреченно буркнул Юлик и отпил из чашки, обжигая себе язык. — Ладно, мне надо готовиться к завтрашнему дню, до связи. — До связи, сынок! — парень через голос услышал, как его мама снова нацепила свою фирменную улыбку, и отключился от звонка.       Хорошее настроение, оставшееся от прогулки с Денисом, будто и не появлялось. Если все эти неудобные разговоры, приступы, а потом недельное желание сесть к любому на член — взросление, то тогда Онешко хотел бы остаться ребенком навсегда. Ему в очередной раз напомнили, кто он такой и где находится. И здесь Юлик только мог зарубить себе на носу, что не стоит влюбляться в сказку о том, что он что-то значит для окружающих и его мнение — не пустой звук, в чем его начал убеждать Денис и Антон. К хорошему он быстро привык, даже слишком.       На улице начали сгущаться сумерки, а парень все сидел на кухне и мусолил уже давно остывший горький чай. Была бы его воля — он превратил бы этот момент в бесконечность, чтобы не двигаться с места, не возвращаться к статистике и подсчетам, своей семье, которая даже за многие километры умудряется портить ему жизнь. Юлик еще долго не проверял телефон, хотя на него почти сразу же после их с матерью разговора пришло сообщение. От представления завтрашнего дня начинало слабо подташнивать, а в голове не переставали крутиться мысли, что в нужный момент организм может подставить его и случится что-то непоправимое. Почему-то Онешко здорово сомневался, что тот, с кем ему навязали свидание, будет порядочным человеком.       Его злополучного партнера на вечер звали Дмитрий. Юлик откровенно не понимал, почему мама так восхищенно описывала его внешность: сильно посаженные глаза, почти скрывающиеся под бровями, сухие тонкие губы, видная небрежная щетина. Ничего очаровательного в нем Онешко не находил, так еще и казалось, что этот мужчина намного старше. Встретиться им предстояло в неплохом ресторане, правда, он был далековато от того места, где поселился парень, и он немного раздраженно подумал, что за ним могли бы и заехать.       Юлик попытался успокоиться. В конце концов, именно он видел во всем этом огромную драму, а не приятный вечер с образованным человеком, и проблема была в нем. Парень очень хотел бы относиться к этому проще, но все попытки вразумить себя заканчивались настойчивым напоминанием разума о том, что на него в очередной раз рассчитывают родители, чтобы удачно выдать его замуж и все их проблемы улетучились, а будет ли сам Онешко счастлив, или нет — дело десятое. Его мама права: в мире, где он родился, любовь должна быть выгодной, но смириться с этим он не мог.       Онешко плюнул на любые правила, страхи и собственные обязанности, и стал спешно одеваться. Ему срочно требовался разговор в живую, с кем он смог бы обсудить весь тот пиздец, что с ним происходит, может, поплакаться, а потом пойти домой совершенно уставший и вымотанный, чтобы больше не будоражить самого себя. И Денис для такого в этот раз не подходил по многим причинам. Зато Кузьма, с которым Юлик не списывался уже почти два дня, будет рад его визиту, даже если он поздний и такой внезапный. Конечно, ему сначала выдадут тираду о бестактности, но точно не выгонят и не попытаются отделаться как можно скорее.       Ульяновск, как и все города в сумерках, преобразился. Улицы были почти пусты, не считая редких машин и отдаленных визгов детей во дворах, которые до сих пор, наверное, гуляли с пьющими родителями, имеющими странное пристрастие к распитию пива прямо на детских площадках. Ветер очень тихо, почти таинственно перебирал листья деревьев, и это шуршание, шелест и свежий воздух произвел на Юлика благоприятный эффект: он вздохнул полной грудью и немного успокоился. Прогулки в одиночестве, тем более без музыки — не его стиль, но сейчас это было впервые настолько необходимо, как глоток воды в пустыне. Онешко очень быстро шел по улицам, испытывая некую оторванность от реальности, подмечая, что его движения стали приятно плавнее, быстрее, легче. Его будто бы нес на своих спокойных волнах ветер, мягко дувший ему в спину и направляющий дальше, к адресу родителей Кузьмы.       Как Юлик и предполагал, Никита был минимум удивлен его визиту в полночь, но покорно вышел из квартиры, чтобы сесть рядом с другом на лавочку и закурить. Онешко раздраженно сверкнул в полутьме черными глазами и, смешно фыркнув, перехватил у Кузьмы сигарету. При первой попытке вдохнуть дым он сильно закашлялся, а Гридин отобрал у него никотиновую палочку и недовольно хмыкнул: его друг ненавидел курение, а если взялся уж за него сам, значит дела плохи. Он подождал, пока Юлик придет в себя, и снова выжидающе на него уставился, все еще не понимая, что к чему, и надеясь, что его друг выдаст ему очередную тираду в его духе. — Меня опять сводят родители, — от затяжки тяжелой сигаретой в горле у парня пересохло, и он говорил через силу. — Завтра иду на свидание. — Бля-я-я, снова? — разочарованно протянул Кузьма, за один раз скуривая полсигареты. — И кто на этот раз? — Сынок богатенькой подруги мамы, которому уже я гожусь в отпрыски, судя по фотографии, — Онешко попытался сказать это как можно равнодушнее, но голос его дрогнул, и весь образ раздражения посыпался под напором безвыходности. — Они делают это, раз за разом думая, что что-то изменится, да и то будто для вида, что они считаются с моим мнением. Когда начнется течка… — Эй, брат, — Гридин положил одну руку на плечо Юлику и несильно сжал. — Ты всегда можешь прийти к нам, я поживу недельку в отеле, а с тобой побудет Катя. Ты же понимаешь, что если они приведут к тебе кого-нибудь, то это будет считаться насилием? — Кате еще со мной возиться… И ты думаешь, им не плевать? Отец неоднократно намекал, что собирается сделать что-то подобное. Когда это произойдет, то у меня не останется никакого выбора, потому что помеченный и с ребенком я никому в этом мире не сдался. Мне придется выйти замуж, родить, жить с этим человеком, которого в душе я буду ненавидеть, и не выходить из дома, потому что моя миссия на этой планете будет выполнена, — к концу своей речи голос Онешко стал совсем глухим: это была избитая, заезженная для них тема, и он даже знал, что услышит в ответ. — Им плевать. Но тебе пока надо забыть об этом, ты от своей ебнутой семейки сейчас далеко, у тебя много работы и, если ты сам не согласишься, никакие отношения тебе не грозят, — заключил Гридин и потушил подошвой ботинка бычок, скуренный практически до фильтра. — У меня начались приступы, — пискнул Юлик и закрыл рот руками от волнения, потому что сказать это Кузьме оказалось намного сложнее и страшнее, чем он предполагал. — Ты… — у Никиты глаза на лоб полезли от удивления. — Прошло… все хорошо, никто не… — Нет, попались порядочные люди, но мне сказали, что меня может в любой момент снова накрыть, — Онешко провел рукой по волосам и потерянно посмотрел на друга, пожалуй, почти что в первый раз. — И я не могу уехать домой, потому что там будет только хуже. Я не знаю, что мне делать. — Я тоже, — после долгого молчания протянул Никита, всматриваясь в темноту перед собой. — Но ты влип по самые уши, это точно. Лучше… на твоем месте я бы обзавелся презервативами на случай, и начал маскировать запах. Он у тебя правда поменялся, я сначала думал, что мне казалось, но теперь я понимаю, что в нем появилось что-то новое, нотки коньяка что ли. Сначала даже подумал, что ты напился, но на тебя это не похоже. — Ты умеешь поддержать, — кисло скривился Юлик и посмотрел туда же, куда и Кузьма. — Ну, а что ты предлагаешь? Пить опасные препараты? Ехать к ебнутым родителям? Или залететь с первого же раза? — молниеносно взорвался Гридин. — Не, так-то выбирай любой понравившийся, препятствовать не стану, имеешь право! — Да где мне найти себе прямо сейчас пару? Ты смеешься? — Онешко вскочил на ноги. — Да легче будет на все два месяца в квартире забаррикадироваться и там же умереть от голода или боли! — Кириллыч, сядь! — Кузьма ударил кулаком по лавочке рядом с собой. — Сядь, и поговорим!       Юлик попытался начать с другом опасную игру в гляделки, подключив все свои выработанные защитные рефлексы, но почти сразу почувствовал предательское давление со стороны друга на себя и, зарычав, с размаху сел на лавку, больно стукнувшись о жесткую поверхность. Его злило это непонимание со стороны Никиты, которое упиралось в то, что он сам никогда с таким не сталкивался. Он принюхался и понял, что сам ощущает кроме усилившегося запаха жженого дерева от Гридина нотки очень дорогого алкоголя, которым неоткуда было взяться. Черт, насколько же все плохо! — Единственное, что ты можешь сейчас сделать — это найти себе друзей, которые тебе помогут переждать течку, если она начнется у тебя здесь, не более, — с Юликом говорили вкрадчиво, как с ребенком, объясняя ему, что нож, который он по незнанию взял в руки, так еще и за лезвие, надо аккуратно положить на пол. — Я не лучшая кандидатура на это, думаю, понятно по каким причинам. Остается искать кого-то другого, а вот альфу, омегу, бету или вертолет — решай сам. — Я понимаю, что это логично, — нехотя согласился Онешко, — но за два месяца сблизиться с совершенно незнакомым человеком настолько, чтобы довериться ему в такой момент… — Я понимаю, что это тяжело, — Никита кивнул, — но, а что ты еще можешь сделать для себя хорошего? И знаешь, если ты уж решишься искать себе все-таки пару, сделай это не по настоянию родителей, нахер, а лучше с тем, кто вообще не заинтересован в твоем наследстве и не знает, что ты на него претендуешь. У него меньше будет причин держаться с тобой долго. — Ты думаешь, что среди моего окружения есть такие? — горько усмехнулся Юлик и прикрыл уставшие от темноты глаза. — Все, с кем я учусь, так или иначе варятся в моей среде и о моей фамилии наслышаны. — Тогда бери тех, кто не знает ничего о бизнесе?       Онешко снова усмехнулся и склонил голову. От этого разговора легче ему совершенно не стало, добавились только новые мысли и сомнения. Но Юлик и не мог не признать, что это все равно оказалось продвижением, и теперь он не занимается бессмысленной прокруткой вариантов решения проблемы, а сконцентрирован на одном, очень ясном и простом, который, наверное, сейчас отдыхает со своими друзьями или спит, потому что ему, как и самому Онешко, между прочим, рано вставать и идти в университет, чтобы преподавать философию.