Сказка о том, как Герда бежит за Каем

— Да не трогай ты её! — Джинни хлопнула Гермиону по ладоням, поворачиваясь обратно к зеркалу. — Юбка выглядит круто. — Или так, будто я забыла надеть низ наряда, — вздохнула девушка, садясь на стул в ванной для девочек. — Гермиона... — Джинни открыла рот, накладывая тушь и ещё больше склоняясь к зеркалу. — Будь у меня такие ноги, я бы носила исключительно подобные юбки. Грейнджер закатила глаза, наблюдая за мимикой подруги, которая рассматривала свои старания в зеркале. Эта юбка была подарком от тёти на её прошлый день рождения, и девушка могла поклясться, что успела вырасти из неё, — такой короткой она казалась сейчас. Или Гермиона просто привыкла к длине школьной одежды, которая заканчивалась над коленями. В любом случае вряд ли был смысл думать об этом сейчас, когда она позволила младшей из Уизли вытащить этот предмет одежды на свет божий и заставить надеть на себя. — Я вообще не уверена, что мне стоит идти, — покачала головой Грейнджер, смотря на отражение своих волос, на которые Джинни нанесла «пенку от Петти Пенки», делая их более объёмными и оформленными. — Гарри и Рон... — Гарри и Рон просто идиоты, — прервала её девушка, бросая, наконец, тушь в косметичку, ведь, казалось, ещё один слой — и Джинни больше никогда не откроет веки. — Ты не должна постоянно за ними бегать и пытаться помирить, хоть что-то в этой жизни они должны научиться делать без твоей помощи. С одной стороны, Гермиона была полностью согласна, потому что прошло всего четыре дня, а она уже устала постоянно разрываться между ними и пытаться проводить время с обоими друзьями. Однако, с другой стороны, им обоим было непросто. Ясно, что Рон устал вечно выступать на вторых ролях, но и Гарри был совершенно не виноват. Ещё у Гермионы начинала кружиться голова, когда она думала о заданиях Турнира, наверное, поэтому согласилась на затею Джинни, чтобы хоть как-то отвлечься. Однако теперь очень сомневалась в этой идее. — К тому же, это ненадолго. Небольшое приветствие... открой рот, — Джинни присела, накладывая Гермионе на губы прозрачный блеск. — Да, небольшое приветствие для гостей. Ничего особенного. — Кто его устраивает? — спросила Грейнджер, складывая губы вместе. — Вроде как когтевранцы, — пожала плечами Джинни. — Там будут только старшеклассники. К тому же, вечеринка — отличный повод надеть что-то не из формы. Прошёл всего месяц, а меня уже тошнит от этого однообразия. — Я думаю, что это отличный повод насыпать соль на рану Дина, — прищурилась Гермиона, вставая. Уизли резко повернулась к ней, оборонительно сводя брови. — К чёрту Дина, — пренебрежительно бросила она. Грейнджер скептически фыркнула. — Ладно, даже если он там будет, пусть видит. Потому что он должен знать, что я не буду сидеть и лить по нему слёзы. — Вы выясняете отношения каждую неделю, Джин, — Гермиона покачала головой. — Плевать, больше нет. Мы расстались, — она откинула рыжие волосы, вновь смотря на своё отражение, — поэтому давай повеселимся! Гермиона опустила глаза, оценив наряд подруги. — Подожди, мы покупали эту блузку вместе, и там точно не было такого выреза. — Ага, мама научила меня нескольким заклинаниям для портных, — подмигнула Джинни. — Слава Мерлину, твоя мама не знает, в каких целях они теперь используются. Если бы ткань в районе груди Уизли опустилась хоть на сантиметр ниже — это была бы катастрофа. — Согласна, — засмеялась Джинни и, подхватив Гермиону под руку, поторопилась выйти из портрета, будто опасаясь, что лучшая ученица школы сейчас сбежит обратно. На часах было без пяти одиннадцать вечера, так что в замке стояла сонная тишина. Создавалось впечатление, что Филч отсчитывает секунды в своей комнатке, когда сможет, наконец, пойти на поиски разгуливающих по коридорам учеников. Старый фетишист. — Надеюсь, мы не наткнёмся на старост, — прошептала Гермиона. Ей было не впервой нарушать правила, вылезая из гостиной после отбоя, но обычно она успокаивала себя тем, что это для дела. Ради чего-то важного, а не ради какой-то странной вечеринки, что закатили старшекурсники и на которую Гермионе даже не хотелось идти. — Шутишь? — хмыкнула Джинни, отвечая ей тем же полушёпотом. — Старосты там будут в первую очередь. Они подошли к известной стене в глубине коридора, который был вообще не освещён. — Парни сказали, что нужно трижды подумать «безумные развлечения», — пробормотала рыжая скорее для себя, отпуская руку подруги и закрывая глаза, несколько раз проходя мимо стены. «Пароль» показался Гермионе странным, и ей было вообще невдомёк, как это можно провернуть. На какой-то миг она решила, что Джинни надули, но через секунду напротив них показалась большая кованая дверь в металлических завитках. — Ура! — воскликнула Уизли, явно забыв о мерах предосторожности, и потянула на себя витиеватую ручку. — О, вау... И здесь Гермиона была полностью согласна с Джин. Это правда вау. До сих пор она не думала, что волшебные стены обладают такой звукоизоляцией, потому что музыка была довольно громкой, а плохо освещённый коридор, оказавшийся позади, оставался мертвенно-тихим. Гермиона слышала раньше о выручай-комнате, даже читала где-то, но никогда не видела. Комната была... что ж, она была огромной. Помещение походило на лофт-студию — абсолютно открытое пространство. Кто-то чертовски хорошо постарался, потому что оформление вмещало в себя все цвета хогвартских факультетов. Диваны были разбросаны по периметру комнаты: некоторые стояли вокруг столов, некоторые возле бара, за которым переговаривались ученики. Здесь был бар. Ладно. Пара бильярдных столов и даже небольшая площадь для танцев, на которой уже сходили с ума несколько девчонок. Гермиона не ошиблась, если бы предположила, что до этого они провели немалое время возле противоположной секции, где какой-то пуффендуец тряс шейкером. Она увидела толпу слизеринцев, которые развалились на стёганых диванах, но гриффиндорке тут же стало легче, потому что Джинни была права: здесь присутствовали старшекурсники абсолютно всех факультетов. Гермиону сразу заинтересовало, насколько может увеличиваться помещение. Конечно, комната принимала форму вопрошающего, но, согласно законам магии, любое помещение имеет меры того... — Вы пришли! Я думал, передумали, — парень с чёрными кудрявыми волосами подскочил к девушкам, тут же приобнимая Джинни, и Грейнджер узнала в нём Джимми Пикса. — Привет, Гермиона! — махнул он ей, приветливо улыбаясь. Тугой комок в желудке Грейнджер немного ослабел. Здесь было... не так уж и плохо. — Немного задержались, — отмахнулась Уизли, сканируя глазами лофт, и Гермиона могла поклясться, что та искала чёрную макушку Дина Томаса. — О, Боже! Здесь куча шармбатонок и дурмстранговцев! Даже Крам! Её глаза засветились желанием мести, а Гермионе захотелось стукнуть подругу, потому что это никогда не заканчивается ничем хорошим. Они прошли вглубь, становясь возле девушки, которая одна из немногих пришла в школьной форме. — Почему здесь так мало гриффиндорцев? — спросила Гермиона, осматривая помещение. — Потому что здесь куча слизеринцев. Они-то ни за что не пропустили бы вечеринку, — пояснила Амалия, смотря на группку, которая смеялась громче всех в помещении. — Но мы не позволим змеёнышам испортить нам веселье, верно? — подмигнула Джинни, перегибаясь через барную стойку. — Эй, парень, налей нам сок или содовую, ладно? У меня завтра контрольная по Зельям: хотя бы одна капля алкоголя, и мой мозг не выдержит этого насилия. Русый парнишка понятливо хохотнул, кивая. Кажется, Уизли-младшая чувствовала себя здесь как рыба в воде. И атмосфера располагала к этому. Люди веселились, пусть сбиваясь в стайки, свои компании, но было явно заметно, что это не одно из тех мероприятий, куда учеников заставляли идти, чтобы они ровно держали спину и хлопали в Большом зале в нужных местах. — Я подожду наши напитки, — Джинни указала за свою спину, и Гермиона кивнула, отходя в сторону и присоединяясь к Лаванде и Парвати, которые стояли у одного из диванов, хихикая. — Слушай, это так странно, разве Джинни пришла не с Дином? — спросила Браун, делая глоток из непрозрачного стакана, так что было сложно понять, что в нём. Однокурсница безуспешно пыталась скрыть в глазах жажду очередной сплетни. — Я не слежу за Дином Томасом, Лаванда, — ответила Гермиона. — Да не то чтобы... — деланно безразлично пожала плечами она, сиюсекундно обмениваясь взглядами с подругой. — Просто... они разве не расстались? — Почему бы тебе не спросить у Джинни? — подняла бровь Грейнджер, пытаясь усмирить подступающую злость. В последнее время её эмоции стали совершенно неуправляемыми. Это же Парвати и Лаванда — глупенькие сплетницы, но, в общем-то, добрые и безобидные. Выдохни, Гермиона. Последние дни хождения по лезвию ножа между двумя лучшими друзьями сделали её нервной и дёрганой, потому что мысли о том, как их помирить, не покидали ясную голову девушки ни на секунду. Нужно отвлечься. За этим её приволокла сюда подруга, и была права. Присев на спинку дивана, Гермиона обратила внимание на всё ещё танцующих девушек и улыбнулась. С каждой минутой их движения становились более несуразными, но никому до этого не было дела. Небольшая группка когтевранцев спорила о чём-то, активно жестикулируя, отчего жидкость в их стаканах постоянно проливалась. Отведя взгляд ещё капельку левее, девушка заметила... самое странное зрелище, которое когда-либо видела в жизни. А она ведь была Гермионой Грейнджер, так что это что-то, да значило. Драко стоял у бильярдного стола, удерживая в руке кий и натирая его кончик чем-то зеленоватым. Он улыбался, поддакивая Нотту. Улыбающийся Малфой. Немыслимо. В этот момент Гермиона поняла, насколько странным может быть то, что ты знаешь человека несколько лет, но вид чего-то такого простого полностью выбивает почву из-под твоих ног. То ли оттого, что Малфой в её представлении был соткан из тьмы и тщеславия, а такие люди не умеют улыбаться, то ли потому что все улыбки, которые она видела на этом лице ранее, были лишь оскалами или тенями насмешек от оскорблений других, а такие улыбки лишены чувств. Сейчас он улыбался искренне, качая головой и немного хмурясь, вымеряя удар. Игра явно была дружеской, потому что второй слизеринец не сильно вдавался в вычеты, кажется, они больше валяли дурака. Драко вышел из-за игрального стола, вертя кий меж двух пальцев, и Гермиона заметила, что он одет, как тогда. Слишком просто. Тёмные джинсы и серая футболка, открывающая руки. Девяносто девять процентов студентов в комнате были одеты неформально, но именно Малфой привлекал к себе её внимание, несмотря на то, что она уже видела подобное раньше. Это всё ещё не укладывалось в голове Гермионы, словно кто-то взял и отсоединил огромную часть от укоренившегося образа в её сознании. Малфой должен быть злобным, с серо-зелёным галстуком на шее и ненавистью в глазах. Вот так и никак иначе. Драко наклонился, делая удар. Она прочертила взглядом дорожку по его руке, словно художник, который собрался рисовать и, как назло, забыл все детали анатомии, отчего пришлось лезть в учебник, чтобы, наконец, вспомнить, куда же крепится предплечье. Его движения были плавными, кошачьими, похожими на то, как двигался едва проснувшийся Живоглот. Малфой явно играл не в первый раз. Вдруг кончики нежно-розовых миндалевидных ногтей легли на его правое плечо, привлекая к себе внимание. Гермиона подняла брови, осознав, что видит Флёр Делакур. Она принесла Драко напиток и встала к нему так близко, что это не показалось обыденным. Всем вокруг было всё равно, будто это было... в порядке вещей. Флёр что-то сказала Драко, после чего их напитки отправились на ближайший столик, а он поставил белый шарик на зелёную ткань стола, склоняясь над шармбатонкой и показывая ей, куда нужно бить. Хохот девушки заполнил комнату, и Гермиона в удивлении округлила глаза. Они же соперники. Это вообще нормально? — Кто здесь отвечает за вынос мусора? — Гермиона услышала высокий писклявый голос и повернулась на звук. — Кто бы это ни был, он делает свою работу из рук вон плохо, ведь ты, грязнокровка, всё ещё здесь. Улыбка Паркинсон была как всегда гаденькой и натянутой. Вот уж чьё лицо никогда не менялось. Гермионе казалось, что Паркинсон даже спит вот так, как жуткая кукла, с этой улыбочкой, полной издевательств. — А кто отвечает за унылое и уже всем надоевшее дерьмо, вечно вылетающее из твоего рта, м? — Гермиона склонила голову, не теряя самообладания. — Вытри губы, у тебя налипло. Паркинсон прищурилась, и гриффиндорка с удовольствием отметила, что деланная бравада сползает с её намакияженного лица, как некачественная мастика. — Закройся, идиотка, — губы стоящей напротив изогнулись в злобной гримасе. — Даже своим псам ты стала противна, и они кинули тебя. Видимо, нашли кого-то более достойного, перед кем пресмыкаться. Пэнси хихикнула, вновь возвращая себе уверенность. Будто она подпитывалась, сбрасывая с себя всю эту грязь. — Ну, кто-кто, а ты уж о пресмыкательстве знаешь не понаслышке. Кстати, где твой парень? — Гермиона встала на носочки, смотря поверх головы слизеринки и видя, как Малфой шарит руками по телу Делакур. — О, кажется, он нашёл кого-то получше. Она видела, как глаза Паркинсон наполняются искренней ненавистью и... болью. Гермиона специально использовала именно это слово: парень. Она никогда не общалась с Пэнси, но не проходило ни дня общих занятий, чтобы гриффиндорка не слышала от той постоянных разговоров о Малфое. Гермиона не сильно вникала в смысл этого бреда, но ещё тогда отмечала, с какой напористостью Паркинсон рассказывала о Малфое как о своём парне. Она несла этот ярлык, словно флаг, будто это могло стать правдой, если сказать о желаемом миллионное количество раз. Гермиона не знала, какие отношения между ними, но, судя по происходящему сегодня, не самого высшего ранга. Говорил ли Драко о Паркинсон, как о своей девушке? Грейнджер не могла вспомнить ни разу. Разве что короткое «Пэнс» вместо обращения по фамилии. В другой раз Гермиона посчитала бы это слишком подлым — вот так вскрывать ржавым ножом рану другого, несмотря ни на что. Особенно видя откровенную боль. Но... Паркинсон была сама виновата. Кто просил её влюбляться в Малфоя? Все вокруг знают, что такие люди недостойны любви. — В чём здесь дело? — к Гермионе подскочила Джинни, подозрительно глядя на слизеринку. — Ни в чём. Твоё здоровье, Пэнси! — гриффиндорка подняла стакан и, нацепив на лицо улыбку, развернулась, потянув подругу за собой, пока Паркинсон не отошла от болевого шока и не нашла у себя в загашнике ещё пару сотен оскорблений. Эта перепалка здорово вымотала Грейнджер, на самом деле, как и все конфликты. Потому что от негатива подпитываются только змеи. Гермиона осушила апельсиновый сок парой глотков, поставив ёмкость на столик и при этом поймав удивлённый взгляд Джинни. И не только её.

***

— Салазар, и эти два кретина тоже здесь? — Малфой упал на диван, забросив ногу на колено. — С грязнокровкой? — спросил Тео, проследив за взглядом друга и подав ему стакан с огневиски и кофеиновой содовой. — Нет, она вроде пришла с Уизли-младшей. Вейзи, ты будешь? Нотт перегнулся через плечо Малфоя, передавая напиток. После ответа Теодора дышать в этом душном помещении стало буквально на каплю легче. Нахера здесь вообще горит камин? Это была первая мало-мальски приличная вечеринка за последние два года, так что Драко было просто жизненно необходимо здесь присутствовать. К тому же слизеринцы взяли на себя алкогольную часть, зная, что когтевранцы споются с полоумными пуффендуйцами и забудут о главном веселье. Так что плевать, кто это затеял, главными козырями всё равно обеспечил Слизерин. Драко была ненавистна мысль о шатании гриффиндорских выскочек в одном помещении с ним во внеурочное время. Хотя венец дебильной троицы всё же пришла, рассевшись в другом конце комнаты и ведя задушевные беседы с Уизлеттой и ещё какими-то двумя гриффиндорками, которые были недостаточно привлекательны, чтобы их имена запомнились. — Слушайте, неплохо, — протянул Вейзи, растягивая губы в улыбке. — Кто бы мог подумать, что под школьными лахами Грейнджер скрывает такие горячие ножки, да? Он хохотнул, и Драко повернулся к нему, чуть не свернув шею. Этот придурок практически дословно повторил его идиотские мысли на Чемпионате по квиддичу, когда она стояла в палатке, скованная заклятием и пожирающим взглядом Фенрира. — Блять, скажи, что ты шутишь, — скривился Малфой, понимая, что слизеринец всё ещё пялится на неё. — Они охуенно смотрелись бы на плечах, а? — он перевёл взгляд на Драко, забавляясь и делая идиотские недвузначные движения бёдрами. — Я слышал, что грязнокровки горячи. Типа возмещают свою неполноценность в другом, шарите? — Ты больной ублюдок, Вейзи, — фыркнул Тео, и алкоголь чуть не полился у него через нос от смеха. — Внешность Грейнджер... никогда не была проблемой. Её рот, который не закрывается, плюс грязная кровь. И два отростка в виде Поттера и Уизела. — Ну, я не думаю, что она тащит их с собой, когда собирается потрахаться, — засмеялся Вейзи, и Малфой почувствовал, как трясётся от смеха рука однокурсника слева от него. — Просто завалите, серьёзно, — скривился Драко. — Вам обоим достаточно. Друзья захохотали в ответ, обмениваясь ещё парой реплик. Малфой нехотя перевёл взгляд на грязнокровку. Она сидела на бирюзовом диване, забросив ногу на ногу и качая ступнёй, преломляя свет камина в паре маленьких камешков на застёжке светлых босоножек. Ноги, чёрт их дери, и правда были хороши. Драко бы никогда не сказал это вслух, как Вейзи ляпал вслух всё подряд, подобно пятилетнему, но он об этом думал. И это было уже достаточно неправильно. Волосы грязнокровки были более объемными и в какой-то степени собранными, что совершенно не имело смысла. Так что Драко решил, что дело в каких-то гламурных чарах или чём-то подобном, что так любила Паркинсон. И Пэнси обожала носить такие юбки, как та, что была надета на Грейнджер сейчас. Что больше походила на пояс. Но на Гермионе такие вещи не выглядели вызывающе. Какая ирония. — Нормально?.. — Что? — Драко уловил только окончание фразы, понимая, что у него что-то спросили. — Говорю, это нормально, что ты зажимаешь Делакур? — поднял брови Вейзи. — Это разве не конфликт интересов? — Я тебя умоляю, — закатил глаза Малфой. — А что с Пэнси? Я видел, на ней лица не было, когда она стояла у бара. Пэнси. Обидчивая, плаксивая, ни в чём не виновная Пэнси. Она должна была привыкнуть. Драко не хотелось её обижать, правда не хотелось. Но он не мог просто привязать себя к Паркинсон, как ей было нужно. Флёр не представляла из себя ничего серьёзного, как и сама Пэнси. Кто вообще представлял? Драко и сам для себя не был никем серьёзным. Очередным ходом партии своего дражайшего папочки, который даже не в состоянии посвятить его в свой план. Так, стоп. Это не место для таких мыслей. — Так-с, время, — Тео глянул на свои часы. — Я думаю, все уже собрались, нужно запечатать входную дверь, а то Филч пеной изойдётся от экстаза, если застанет нас тут. Где шляется Забини? Драко, где Блейз? — друг посмотрел на него сверху, успев подняться. — Наконец присовывает Дафне. Я не знаю, где этот кретин, — ответил Драко слишком резко, на что Нотт лишь молча поднял брови, но тему развивать не стал.

***

Гермиона отвлеклась от рассказа только что пришедшего Джимми, услышав характерный стук металла о бокал. Повернув голову, все увидели, как Теодор Нотт встал на какую-то небольшую возвышенность, которая позволила ему подняться на несколько голов над всеми. Грейнджер не видела, на чём он стоял из-за толпы, чьё внимание сосредоточилось на слизеринце, как только музыка стала на порядок тише. — Прошла уже неделя с момента, как к нам прибыли наши гости, но у нас ещё не было возможности по-настоящему отпраздновать это событие, — голос Нотта был усилен Сонорусом, так что все хорошо его слышали. — Посиделки в Большом зале и речи старика Дамблдора — это круто, но сегодня мы покажем, как реально обстоят дела в Хогвартсе, когда нам хочется повеселиться! — голос слизеринца звучал бодро и даже как-то... по-доброму, что вообще не вязалось с его образом в школе. Или тем образом, который он демонстрировал людям. — Расслабляйтесь и знайте, что как бы жестко Хогвартс ни вырвал у вас победу в Турнире, мы всё равно остаёмся гостеприимными ребятами. Давайте охуенно оторвёмся! Люди засмеялись, поднимая стаканы, хорошо принимая шутку, и уже в следующий момент музыка загремела вновь. Поднявшись немного ранее и подтянувшись ближе к толкающему речь, теперь большинство студентов оказались в одной секции. Джинни потянула Гермиону за локоть, заставляя сесть. — Так, нам нужно это допить? Кому обновить напитки? — Терри Бут потряс большой прозрачной бутылкой, жидкость в которой плескалась на дне. — Аманда? Гермиона? Слизеринская девочка протянула стакан, но Грейнджер покачала головой, немного улыбнувшись. — Спасибо, я не пью. Она могла бы и не заметить этого, лишив слизеринцев дополнительного удовольствия, если бы не повернула голову вовремя, но вряд ли они спустили бы это с рук. Малфой закатил глаза, переглядываясь с Ноттом. — Я понимаю, что вечеринка межфакультетская, — произнес Драко достаточно громко, так, что дурмстранговцы, которым разливали напитки, обратили внимание. — Но можно было хотя бы запретить приходить занудам? Слизеринец смотрел на неё с вызовом, сидя напротив, и люди вокруг насторожились, готовясь к впечатляющему обмену колкостями. — Да, Малфой, ведь малолетний алкоголизм и пафосное тыканье кием в шары делает тебя таким весельчаком, — фыркнула Гермиона и, забросив ногу на ногу, отвернулась, слыша одобрительные смешки. Она успела заметить лишь его недовольный прищур, когда Терри вмешался, примирительно улыбаясь. — Да-да, но не слизеринцы устроили эту вечеринку, так что и не слизеринцам решать, кому здесь находиться, — его реплика была чёткой, но не злобной, когда он, наконец, отлевитировал распитую бутылку на бар. — Без нас вы бы набросали сюда подушечек блевотного цвета, зажгли свечи и подохли бы от скуки, — Гермиона обернулась на показавшегося вроде бы из ниоткуда Забини в компании с каким-то парнем из Дурмстранга. — Признайте, мы сделали эту тусу. — Как видите, — обратилась к гостям Джинни со вздохом, — у змей чувство неполноценности, так что они изо всех сил пытаются примазаться хоть к чему-то достойному. — Не заговаривайся, Уизлетта, — тон Забини тут же стал холодным. Видимо, это какая-то супер-способность, которой обладают только слизеринцы — превращать свои связки в лёд по команде. Джинни лишь улыбнулась в стакан, довольная сказанным. Как бы там ни было, Гермиона понимала, что сейчас она впервые видит общение факультетов между собой. Это не были тёплые разговоры за чаем, о которых мечтали на Пуффендуе, но это было уже хоть что-то. Её размышления прервал навязчивый смех Делакур. Она прошла за соседний диван, отмахиваясь от однокурсницы и садясь рядом с Малфоем. Парни вокруг едва не свернули шеи, уставившись на неё. Было бы на что смотреть. В руках у француженки не пустел бокал, а сама она начала о чём-то щебетать, привлекая внимание девушек рядом. Они смотрели на её руку, лежащую возле бедра Малфоя. — Да, потому что во мне к'говь вейлы, — Флёр ответила своим звонким голосочком на чей-то вопрос, который Гермиона пропустила, слушая о том, что «Дин здесь, но он не обращает на меня никакого внимания, словно издевается!». — Моя бабушка была вейлой. Видно, что Делакур хотела, чтобы этот чёртов диван, на котором она сидела, поставили в центр комнаты на возвышение, с которого соскочил Нотт после своей недолгой речи, и слушали только её. Она упивалась обращённым на неё вниманием. — Это легко понять по че'гтам лица и волосам, конечно же, — парни вокруг слушали Флёр с раскрытыми ртами, будто она глаголила закрытые до недавнего времени истины. На это было смешно смотреть. — Да, Д'гако? Таких, как мы, очень мало. — Драко? — Вейзи сел вполоборота, чтобы взглянуть на однокурсника. — У тебя в роду были вейлы? — Бабушка Нарциссы, — равнодушно ответил Малфой, вновь пригубив то, что было у него в стакане. Ого, что ж, это было неожиданно. И одновременно ожидаемо. Белые волосы, резкие черты лица, остающиеся притягательными, повадки. Можно было догадаться. Гермиона никогда раньше не видела мужчин-вейл или хотя бы тех, у которых такие состояли в родстве, так что непонятно, как они должны выглядеть. Но теперь стало ясно, что эти мужчины, видимо, ох, Годрик, красивые, но настоящие подонки. Да, они с Флёр подходили друг другу идеально. Красивая оболочка, гнильца внутри. Учись француженка в Хогвартсе, точно была бы на змеином факультете. Смотря на то, как Малфой отбрасывает волосы с лица, мимолетно проводит пальцами по подбородку, делает какие-то простые движения, Гермиона понимала, что внутреннее уродство и внешняя красота никак не связаны, и это было совершенно несправедливо. — П'гедставляете, какие у нас были бы идеальные дети? — расплылась в улыбке Флёр, трогая Драко за волосы. Он отодвинул её руку, никак не реагируя на заявление, хотя девочки вокруг согласно закивали. Здесь стало слишком мало воздуха от накатившего пафоса. — Я пойду налью себе сок, — шепнула Гермиона Джинни, которая увлеченно что-то рассказывала дурмстрангцу (имя которого Грейнджер забыла), старательно поглядывая тому за плечо. Она прошлась к бару, смотря, чем занимались остальные ученики, неувлечённые спектаклем, устроенным Малфоем и шармбатонкой. Не было ничего примечательного: все общались, выпивали, порой, слишком громко, а остальная часть людей танцевала. Ей нравилась музыка, но сейчас почему-то не чувствовалось ни малейшего желания выплясывать. Гермиона увидела Дина, сидящего в кресле и постоянно сверлящего этого... чёрт, да как же его звали? Того, с кем говорила Джинни. Нужно будет потом ей сказать. Хотя, это так глупо. Гермиона налетела на препятствие и сделала два шага назад чисто на автомате, вспоминая, что последняя подобная стычка из-за её невнимательности закончилась синяком на плече. Чёртовы Дин и Джинни! — О, прости! — Виктор Крам виновато улыбнулся, хотя это Гермиона налетела на него. — Нет, ты извини, я засмотрелась на... неважно, — она махнула рукой, усмехаясь, в попытках сгладить неловкость. — О, я Гермиона. Виктор пожал ей руку, улыбаясь ещё шире. Сейчас он выглядел гораздо менее угрюмым. — Да, я знаю. Общался с несколькими учителями здесь, в Хогвартсе, и они говорили, что ты лучшая ученица, — Крам внезапно спохватился и взял со стола два бокала. — Хочешь? Держи. — Спасибо, — кивнула Гермиона, понимая, что щёки её горят от такой похвалы. — Они мне льстят на самом деле. Мысли о том, что кто-то говорил о ней в таком ключе, подбадривали и радовали, но слышать об этом было всё равно странно. Она не была одной из таких, как Малфой, которые обожали внимать дифирамбам непревзойденности. Гермиона задумалась, устремив взгляд в напиток. — Там ничего особенного! — уверил её Виктор. — Только то, что наливал бармен всем здесь. — Да-да, конечно, я просто... немного растеряна, — Грейнджер тут же сделала глоток, не желая, чтобы Крам думал, что она решила, будто он туда подлил что-то. Алкоголь потёк по гортани, и Гермиона немного закашлялась. Странно, они общались всего пару минут, но Крам ломал всякие стереотипы о себе. Сейчас он казался добродушным, не таким, как на плакатах на Чемпионате. — Не хочешь присесть? — предложил Виктор. Ей подумалось, что Рон с ума сошёл бы от возможности обменяться парой фраз с Крамом, так что приветливо кивнула, решив, что познакомит их потом поближе. Возможно, захватит с собой Гарри, и общая тема сплотит ребят. Да, это было похоже на план. — Буду рада, — она посмотрела в сторону Джинни, которая всё ещё имитировала заинтересованность в том парне, и решила, что подруге сейчас не до неё. Они прошли за другую сторону бильярдных столов, чтобы отгородиться от толпы. Здесь было малость тише, хотя танцпол перед глазами отвлекал, но Краму, кажется, было всё равно. Он сел вполоборота на кресле, смотря на Гермиону, пока она смотрела через игральный стол на толпу. — Кажется, у тебя не очень хорошие отношения со слизеринцами, — произнес Виктор, правильно толкуя её напряжённый взгляд. — У всех с ними не очень хорошие отношения, — усмехнулась Гермиона. — Нет, на самом деле, это только Малфой. Ты знаешь, наверное, вы ведь сидите за одним столом во время обедов. С ним сложно оставаться нормальным человеком. Крам фыркнул, смотря поверх её плеча. — Впрочем, неважно. Я поздравляю тебя с участием в Турнире, — затараторила Грейнджер, переводя тему. — Спасибо, — смутился Виктор, что опять вызвало у неё волну удивления. Он действительно был совсем другим. Приятным. Милым. — Я удивлен, что ты не бросала имя в Кубок. Столько учителей о тебе так положительно отзывались. — Нет, это не по мне, — Гермиона покачала головой. — Хотя, я всё равно в каком-то роде не осталась в стороне. Участвует мой лучший друг — Гарри Поттер. Виктор нахмурился, опустив взгляд в стакан, и Грейнджер сделала ещё один глоток, забыв, что в стакане была какая-то смесь рома и сока или чего-то, что было жуть каким сладким, словно неразбавленный сироп, и горечь алкоголя. Кому это вообще может быть по вкусу? — Ты, наверное, злишься? — неожиданно спросила Гермиона, и Крам удивлённо посмотрел на неё. — Ну, из-за того, что Кубок выбрал двоих чемпионов из Хогвартса? Знаю, это несправедливо, но Гарри правда не бросал туда своё имя. — Честно говоря, мне всё равно, — Крам расслабленно откинулся на кресле, звуча вполне искренне. — Неважно, со сколькими придётся бороться: с двумя или тремя. Всё равно победит лучший. — Я бы не была так самоуверенна, — подначила его Гермиона, почувствовав расслабление, потому что беседа явно несла легкость. — Наши чемпионы тоже хороши. — Ты пять минут назад сказала, что Малфой козёл, только другими словами, — напомнил ей Виктор, улыбаясь шире. Да, парень правда милый. — Но я не говорила, что он тупой, — Гермиона подняла палец вверх, едва не смеясь. — Нет, правда, я бы на твоём месте закрывала спальню на ключ. Такие, как он, играют грязно. Несмотря на то, что из-за акцента собеседника ей иногда приходилось переспрашивать, неловкость стёрлась довольно быстро. Виктор не стал развивать тему Турнира, говоря с ней о предметах и различиях между Хогвартсом и Дурмстрангом. Стакан в руке Гермионы почти опустел, но почему-то ей казалось невежливым просто отставить его. Гермиона поняла, насколько давно она так долго не общалась с кем-то, кроме Рона, Гарри или Джинни. Они все были не в счёт, потому что давно стали её семьёй. Всегда случались короткие разговоры с однокурсниками, помощь с домашним заданием Невиллу, перебранки со слизеринцами. Вот так сидеть и болтать о чём-то, действительно её интересующем, было приятно. Словно почувствовать себя обычной девушкой, которая не влезает во всякие передряги и не думает о том, что завтра нужно придумать, как помирить лучших друзей, и что делать с заданием Гарри. Она просто сидит и разговаривает с парнем. Просто. Шум хихикающих девушек отвлёк Гермиону от беседы. Очередная такая стайка показалась неподалёку, бросая взгляды на Виктора. Грейнджер страшно хотелось закатить глаза, но она удержалась, к тому же Крам всё равно был увлечён рассказом об окрестностях своей школы. Но спустя минуту шум стал сильнее, потому что толпа постепенно рассредотачивалась по залу, а два игральных стола засветились, бросая яркие блики на лицо Гермионы. Виктор вдруг извинился и сказал, что ему нужно отлучиться на пару минут, так что гриффиндорка лишилась своего личного островка спокойствия. Девушка обратила внимание на всеобщую заинтересованность бильярдными столами. В центре внимания, конечно же, находились слизеринцы. Малфой взмахнул палочкой, заставляя бильярдные шары парить в воздухе, присматриваясь к ним. — Эй, куда ты пропала? — Гермиона ощутила знакомое касание и цветочный аромат духов, которыми пользовалась подруга. — Как там Дин? — Как там Дин? — они спросили это в один голос, и Джинни усмехнулась, но потом поджала губы, давая негласный ответ. — Он смотрел на тебя, когда ты говорила с этим парнем. — Да?! — тут же оживилась она, заставив Грейнджер рассмеяться. Это всё ещё было глупым, но теперь даже забавным. Гермиона отвернулась, давая понять, что заведи они разговор об этом сейчас, среди такой толпы, завтра вся школа будет жужжать о страстях, бушующих между Томасом и Уизли. Пэнси опять вертелась возле Драко, не отходя ни на шаг, а он вполне приветствовал её общество, если эти пару полуулыбок можно было считать приветствиями. Флёр испарилась, и на секунду Гермиона даже пожалела, что, видимо, пропустила какую-то сцену. Было такое чувство, что Малфою вообще наплевать на компанию, которая его окружала. Будь то Пэнси, Флёр или ещё кто-то, главное, чтобы вокруг него вертелись, как вокруг шеста, показывая, насколько он важен. Боже, этот парень такой ширпотреб. — Не-не, к чёрту, Малфой, я не стану играть с тобой в снукер, — хохотнул Вейзи, отправляя красноватые шары на место взмахом палочки. — Не будь трусом, Вейзи, — ответил ему тот. — На сколько играете? — спросил какой-то дурмстранговец, сидящий рядом с Забини. — Я не играю на деньги, — скривился Малфой. — Это неинтересно. — Боже, какая фифа, — закатил глаза Забини, и они чокнулись с Теодором стаканами. Драко скользнул по нему взглядом, но промолчал. — На что тогда? — Вейзи осматривал остальные шары и вроде бы принимал решение. — На желания, — слизеринец растянул губы в кошачьей улыбке, а девушки на соседнем диване захихикали ещё громче, явно представляя себе желания другого рода. — То есть, таким образом, тот, кто проиграет, будет исполнять желания Драко? — усмехнулась Пэнси, вновь орошая волной самодовольствия своего... парня? — Это опасно. Гермиона фыркнула, вставая, чтобы уйти. Эту комнату до краёв затопило самодовольство Малфоя, оно успело пропитать стены, и плесень полезла по потолку. Помещение уже не спасти, а вот она могла попытаться, если уберётся достаточно быстро. — Неужели грязнокровка подала голосок? — послышался чей-то голос. Гермиона резко остановилась, поворачиваясь. Вейзи смотрел на неё со странной эмоцией на лице, но она не хотела разбираться, что к чему. — Считаешь, что всё это выше твоей персоны? — Считаю, что два идиота, гоняющие шары из лузы в лузу и считающие это чем-то великим, просто смешны, — покачала головой Грейнджер. — А по поводу второго: вам не привыкать исполнять желания Малфоя, так что не трусь. Вы все что-то вроде домашней животины для него, да? Это было довольно жёстко. Гермиона сложила руки на груди в желании защититься от десятков колючих взглядов, но черта с два она бы позволила оскорблять себя в спину. Слизеринцы ведь не умели иначе. Только некоторые. Так, чтобы глаза в глаза. — Так-так, давайте не будем ссориться, ведь... — начал что-то лепетать когтевранец, но его голос быстро стих. Гермиона не отрывала глаз от Вейзи, так что оставалось только догадываться, не наложили ли на бедного паренька Силенцио. — Тогда, может, покажешь нам всем высший класс? Что скажешь? — он бросил в неё кий, и гриффиндорка на автомате поймала его, не дав ударить по руке. — Так сказать, отмоешь своё грязное имя. Вокруг послышались смешки. — Да пошли вы к чёрту! — Джинни вскочила со своего места. — Велика честь: доказывать вам что-то! Гермиона не отвечала, всё ещё сверля взглядом их шайку, которая явно потешалась новому способу унижений. Гости выглядели растерянно, но заинтересовано, так что не влезали, а под кожей Грейнджер бурлила злость. — Забей, Вейзи, — услышала она голос того, на которого не смотрела, чтобы не кривиться от отвращения. — Ей слабо. Минутная уверенность в своём решении тут же покинула Гермиону, и девушка посмотрела на Малфоя. Он стоял, облокотившись о стол, и выглядел... довольным. Это заставило её сжать зубы. Как только один вид человека мог так быстро посеять в ней негатив? Будто Гермиона была не собранной девушкой, а насосом по перекачиванию эмоций. — Что ж, без проблем, Малфой, — она крепче сжала кий в руке, делая шаг вперед, а вокруг разнеслось улюлюканье и почувствовалась жажда зрелища. — Гермиона, пожалуйста, не нужно, — попыталась одёрнуть её Джинни, но та была слишком зла. Она не струсит перед этим кретином. Драко прыснул, покачав головой, и ей стало интересно, что значила эта эмоция. — Это глупо, — вдруг раздался мягкий спокойный голос. — Она не умеет. — Я играла раньше с отцом, Забини, — огрызнулась Гермиона. — В маггловский бильярд? — засмеялась Пэнси, будто это было искромётной шуткой. — У магглов вообще есть такая игра? — К твоему сведению, бильярд придумали магглы. Сюрприз, да? — Грейнджер подняла брови, смотря на смятение слизеринки. — И только в восемнадцатом веке эту игру переняли волшебники. Она даже визуально мало чем отличается от маггловской, только несущественные детали. — Неважно, — закатил глаза Забини, поднявшись с кресла. — Это как пинать инвалида — никакого интереса. Пусть возьмёт себе кого-то, кто будет играть вместе с ней, тогда будет на что посмотреть. Это было странно, потому что Забини обычно всегда был на стороне Малфоя. Эти двое являлись стопроцентными союзниками: так она помнила их все года в школе. И вот Блейз делает что-то поперёк. Ясно было, что Малфой не заинтересован в игре, тем более честной. Он заинтересован в том, чтобы выставить её трусихой. — Я сыграю вместе с ней, — внезапно появившийся Виктор встал рядом, забирая из тонкой руки Гермионы кий и смотря на Малфоя жёстким холодным взглядом. Сейчас он вообще не был похож на того милого парня, с которым гриффиндорка вела беседу всего десять минут назад. — Грейнджер, ты можешь собрать себе целый полк помощников, — развёл руками Драко, — я разрешаю. Ей хотелось сомкнуть свои горячие от духоты в зале руки на его аристократической шее. Он словно специально говорил все эти вещи, чтобы сбить её с толку. — Но учтите, правила всё те же, — не унимался Драко, а в его серых глазах плясало веселье, отдававшее жутью. Хотя, это могло быть просто отражение камина. Гермиона молилась, чтобы это было просто отражение, потому что сейчас слизеринец вовсе не выглядел как кто-то, кто не управлял ситуацией. — Цена — желание. — Я не боюсь тебя, Малфой, — ответил Виктор. — Подождите, они не могут играть вместе, серьёзно, — Эрни, один из тех, кто пришёл в форме, вскинул руки, малость задевая пуффендуйский галстук. — Ещё успеют потягаться на Турнире. — Да ладно вам, — голос Драко был сладким, но движение, с которым он отпихнул Эрни, делая шаг вперёд, было достаточно сильным, чтобы понять: голос — полная фальшь. — Небольшое товарищеское состязание. Что там говорил старик? Магическое содружество? Взгляды парней были такими острыми, что Гермионе казалось, переведи случайно один из них взор на неё, и кожа на плече разойдётся. Все сидящие притихли, понимая, что происходит, и девушке стало не по себе от того, что она заварила эту кашу. — Слушай, Виктор... — начала Гермиона, но он перебил её, наконец, отводя глаза от слизеринца. — Нет, Малфой прав. Небольшое состязание не повредит, — он улыбнулся ей одной из самых тёплых улыбок, пытаясь успокоить. Боже, это не закончится хорошо. Драко отошёл к столу, указывая на несколько наборов шаров. — Я даже дам вам право выбрать вид: снукер, американка, пул, пирамида?.. Виктор повернулся к Гермионе, которая шерстила глазами по цветастым мячикам и натужно вспоминала всё, что знала о бильярде. Она знала немного. Та громкая фраза об игре с отцом была всего лишь блеклым воспоминанием с позапрошлого лета, когда ей посчастливилось провести несколько вечеров с папой в бильярдном клубе. Девушка сыграла пару партий, но её сложно было назвать даже любителем. — Мы будем играть в русский бильярд, — заявил Крам. — Как пожелаете, — Малфой был слишком, слишком покладистым, и это заставляло голову Гермионы кружиться в плохом предчувствии. Всё неспроста. — По правилам необходимо сдать палочки, — напомнила Грейнджер. — Слишком просто смухлевать в такой игре. Крам отдал свою товарищу, а Забини протянул руку, чтобы взять палочку Драко. Было такое чувство, что между этими двумя пробежала чёрная кошка, но хранение собственного оружия было достаточно серьёзным делом, чтобы перестать показывать свой характер. Древко Гермионы покоилось на коленях у нервничающей Джинни, и она взялась за кий, протянутый ей Крамом. Малфой натирал свой кий мелом во время того, как Тео при помощи магии сложил белые шары в пирамиду на зелёном столе. Гермиона повернулась, видя, что практически все студенты собрались вокруг них. Даже те, кто выплясывал под музыку, бросили это занятие, чтобы насладиться представлением. — Будем делать розыгрыш начального удара? — спросил Нотт. — Пусть бьёт первым, — Драко сел на кресло с таким видом, будто давал фору в десять ударов. И Гермиону затошнило от волнения ещё больше. Крам казался невозмутимым, так что это немного ослабило приступ её паники. — Тебе нужно разбить эту пирамиду, знаешь ведь, да? — спокойным тоном проговорил он. — Постарайся бить немного вбок, вот по тому, — Виктор указал на крайний из шаров. — Так есть вероятность, что попадёшь в лузу с первого удара. Есть вероятность. Она бы рассмеялась с такой «веры» в неё, если бы вся ситуация не была такой напряжённой. Гермиона наклонилась, прицеливаясь. — Следи, чтобы хотя бы одна нога касалась пола, — напомнил ей Виктор правило. Грейнджер ударила, рассредотачивая белые шарики по полотну. — Неплохо, — улыбнулся парень, подбадривая её. — По сравнению с чем? — поднял бровь Драко, поднимаясь и осматривая стол. Он встал напротив одного из шаров, и Гермионе казалось, что слизеринец даже не целился, просто жахнул наугад. Шар закатился в лузу. Драко покрутил кий в пальцах, когда Пэнси поцеловала его в щёку, расплываясь в улыбке. Малфой опустил голову, оценивая ситуацию, и, склонившись, вновь ударил, отправляя ещё один шар вниз. Он, по велению магии, воспарил в воздух, замирая на стороне Драко, показывая, сколько у него очков. — Отойди, Грейнджер, — бросил ей Малфой, переходя на сторону их стола. Она сделала шаг назад, смотря, как он опять забивает, будто это ничего не стоило. Что-то внутри неё упало точно так же, как и этот шар. — Сколько ты провёл в бильярдных комнатах в Мэноре, Драко? — спросил Вейзи, смотря на то, как легко он это делает. — Столько не живут, — ответил Малфой. Крам пристально следил за его движениями, и уголок его губы потянулся вверх, когда при очередном ударе шар лишь мазнул по другому. — Смотри... — начал Виктор, но Гермиона отдала ему кий. — Давай ты. Было очевидно, что если она сейчас попробует, то велика вероятность того, что Малфой их сделает в сухую. Крам понимающе кивнул, бросая на стол недовольный взгляд. Несколько шаров лежало рядом, здесь даже Гермиона видела, что та позиция, которую не добил Драко — лёгкая добыча. Дурмстранговец загнал шар в лузу, и его сокурсники завопили, по мнению Грейнджер, слишком рано. Она знала, что выигрывает тот, кто первым заберёт себе восемь шаров, и взгляд на стол вводил её в панику, потому что их оставалось слишком мало. — Вы часто играете в эту игру в Дурмстранге? — спросила пуффендуйка, стреляя глазами в Крама. Он нахмурился, отводя взгляд. — Это любимая игра Каркарова, — объяснил Виктор, — но не моя. Несмотря на это, следующий удар тоже был удачным. Гермиона позволила себе выдохнуть и уговорить себя, что всё не так критично. Она не проигрывала ничего важного, ценного. Дело было в том, кому девушка могла проиграть. Долгое осматривание позиций показало, что ситуация становилась сложной. Все простые удары были сыграны, и теперь дело было за мастерством. Виктор ходил от края до края, присматриваясь, и потом, видимо, поняв, что ни с одной точки не сможет загнать шар в лузу, решил пойти обходным путем. Его удар заставил несколько шаров сбиться друг к другу, практически загородив любой доступ к самой удобной лузе. — Кажется, наш гость решил попробовать поиграть в стратегию, — улыбнулся Тео, подливая себе ещё и подходя ближе, чтобы посмотреть. Гермиона видела, что теперь, должно быть, любой удар Драко будет бессмысленным. Это придало ей сил. Намазанные лёгкой рукой Джиневры губы изогнулись в улыбке. Как будто почувствовав её удовлетворение, которое стрельнуло по нему, причиняя неудобство, Малфой поднял взгляд. Холодный и колючий. Но хрен тебе. Гермиона подняла бровь, выдерживая. Драко вернул внимание столу, ничего не сказав. Он вообще мало говорил во время игры. Его взгляд был сосредоточен: чёткий, резкий, ни грамма плавности и ехидства, которое недавно плескалось в светлой сетчатке. Движения точно вымерены. Малфой взъерошил волосы, задумавшись, и Гермиона проследила за ним, понимая, что этот жест ей знаком. Он так делал на Чемпионате, оказавшись в более неформальной обстановке, чем сейчас, когда каждый пялился на него. К своему ужасу Гермиона поняла, что, если Малфой держит рот на замке, он становится гораздо более, нет, не привлекательным. Просто терпимее. Поток её мыслей прервало то, что Малфой сел на бортик стола, всё ещё удерживая одну ногу на полу. Какого?.. — Знаешь, Крам, — сказал Драко, перехватывая кий в другую руку и ставя его перпендикулярно столу. — Если в Турнире твоя тактика — это стратегия, то измени тактику. Он резко ударил кончиком на миллиметр левее от шара, и он, будто по велению волшебной палочки, обогнул все остальные шары, которые перекрывали лузу, и упал вниз, принося слизеринцу очко. — У меня до сих пор чувство, будто мы пинаем инвалида, — скучающе произнёс Забини, делая глоток. Все вокруг удовлетворительно заохали, впечатлённые ударом. И впечатляться было чему. — Что с лицом, Грейнджер? — Драко поднял уголок губы, останавливая её сердцебиение. От накатывающего понимания. Следующие несколько ударов полностью подтвердили опасения девушки — у них не было шансов. Несмотря на то, что Крам явно держал кий в руке не первый раз, было такое чувство, что Малфоя закрывали в чёртовых бильярдных, где он проводил всё лето. Восемь шаров до смешного просто оказались в воздухе позади него. — Ты такой умница, милый! — Паркинсон подхватилась с дивана, обвиваясь вокруг слизеринца. — Что ж, признаю, ты в этом мастер, — вежливо кивнул Виктор. — Так каково будет твоё желание? — А с чего ты вдруг решил, что желание будет относиться к тебе? — самодовольная усмешка вернулась, когда Малфой повернул голову к Гермионе. О нет. Нет. Нет-нет-нет-нет. — Нет, подожди, — озвучил её мысли дурмстрагновец, пока гриффиндорка считала собственные удары сердца, пытаясь убедить себя, что всё это происходит не с ней. Что она не вляпалась в это сама. — Мы вели игру. — Но именно Грейнджер раскрыла рот, ты ей только помог. Ну, если это можно считать помощью, — иронично заметил Малфой, кивая на стол. — Так что желание будет для Грейнджер. Толпа начала шуметь, она даже различила пару хлопков ладонями, будто кто-то вызывал артиста на бис, зная, что сцена будет великолепной. И Малфой их не разочаровывал. Никогда не разочаровывал в этом плане. — Вот тут, наконец, начнётся шоу! — засмеялся Грэхэм. — Малфой, — предупредительно произнесла Гермиона, пока его улыбка становилась всё шире. Прямо пропорционально чёрной дыре внутри девушки. Были слышны вопли тех, кто предлагал свои варианты и тех, кто говорил, что это нечестно. Гермиона не могла различить ничего конкретного. — Я, пожалуй, оставлю его себе. До лучших времён, — Малфой сказал это, и она не могла понять: ей стало легче или наоборот. — Ты должен сказать суть желания прямо сейчас по правилам, — голос Виктора полнился агрессией, хотя и было видно, что он пытался держать себя в руках, — и это не должно быть ничем... непристойным. Это просто ребяческая игра. — Ты, видно, рехнулся, если думаешь, что я бы пожелал чего-то подобного с ней, — фыркнул слизеринец. — Грейнджер теперь должна мне правду, — все вокруг нахмурились, не понимая, о чём идёт речь. — В тот момент, когда мне этого захочется, я прикажу ответить правдиво на любой мой вопрос, и она не сможет соврать. Он взмахнул палочкой, закрепляя своё желание, и Гермиона ощутила, как горчит во рту. Это не так страшно. Не так страшно. Он мог бы сказать ей станцевать или раздеться, или ещё какую-то пошлую глупость, которой от Малфоя и следовало ожидать. А это так... пустяки. — Плевать, — Гермиона подняла подбородок, показывая, что желание её ничуть не заботит. Зрители разочарованно простонали, когда феерия ускользнула от них, только подразнив своей вероятностью. — Гермиона, — Джинни оказалась рядом с ней, сочувственно смотря на подругу, — могло быть хуже. Уизли хотела её успокоить, но ничто в данный момент не было на это способно. — Прости, пожалуйста, — Виктор оказался рядом с Грейнджер, немного отодвигая их от столпотворения. — Забудь, — покачала головой Гермиона, надеясь, что выглядит спокойно. — Малфой никогда бы не полез в игру, в которой он недостаточно хорош. Слишком труслив для этого. Мне стоило знать. — И всё равно... — Виктор вздохнул, и стало ясно, что эта ситуация действительно была неприятной для него. — Если вдруг он что-то выкинет с тем желанием... Скажи мне, ладно? — Хорошо, — улыбнулась Гермиона, и через секунду Джинни показательно прокашлялась, заставляя Крама откланяться. Уизли сунула ей в руки стакан. Гермионе действительно хотелось пить, так что она сделала глоток, опять почувствовав сладко-горькую смесь. — Тебе нужно снять стресс, — ответила рыжая на удивлённый взгляд. — И он флиртовал с тобой! — шепнула она, всё ещё смотря вслед дурмстранговцу. — Сейчас такое меня волнует в последнюю очередь, — буркнула Грейнджер, и это была правда. Они услышали звонкие звуки и радостный хохот студентов. Светловолосая когтевранка тащила две новые бутылки чего-то покрепче (и где они их только достали?) и две цилиндрические шляпы, похожие на те, с которыми делают представления фокусники-магглы. — Давайте-давайте! Все знают правила игры в котелки? — взбудоражено спросила девушка, закручивая светлые волосы в хвост, чтобы не падали на лицо, пока она расставляла выпивку. — Бумажки с именами будут в этой шляпе, а бумажки с заданиями в той, которая находится в комнате! — её рука указала на небольшую дверь, которую Гермиона заметила только сейчас, проследив за кистью когтевранки. Вполне возможно, она появилась там только потому что они решили поиграть в эту игру. — Шляпа будет выбрасывать имена студентов и задания. Это весело! Всё, я пишу, дайте мне перо, Алиса, да, за тобой, сзади... Гермиона отошла под всеобщие волнительные разговоры. — Я хочу уйти отсюда, с меня хватит игр, — сказала она. — Да, сейчас, дай мне пару минут, Амалия просила уйти вместе. Она до ужаса боится попасться Филчу, — объяснила Джинни, оборачиваясь. — Я быстро её найду, вернусь, и мы пойдём спать. К чёрту такое веселье. К чёрту все подобные затеи. Гермиона села в кресло, которое стояло немного дальше от всех остальных, и сделала ещё пару глотков. Этот вечер был похож на одну из старинных сказок, где главный герой прыгал из чана в чан, то обжигая свою кожу, то охлаждая её ледяной водой. Девушка обвела взглядом зал, не находя Виктора, так что можно было предположить, что он ушёл вместе со многими однокурсниками: остались лишь пара-тройка человек, чего не скажешь о шармбатонках, которые слонялись повсюду. Гермиона вздохнула, откидывая голову. Завтра она выспится и почитает о том, как отменить желание в подобных играх. И обязательно найдет, потому что это было её работой — находить ответы на вопросы. Она делала это лучше всех. Вновь открыв уже изрядно уставшие глаза, девушка облизала губы, понимая, что помады на них практически не осталось. Она слышала голоса из правого угла, которые говорили о том, что функции этих вот шляп-котелков очень похожи на те, что исполнял Кубок, выбирая чемпионов. Когтевранцы наперегонки поясняли, что они и используют этот же механизм, вдохновившись. Студенты решили, что будет интереснее, если партнерами, исполняющими желания, всегда будут мальчик-девочка, и таким образом играющих стало вдвое больше. Через пару минут Гермиона наблюдала, как пара смеющихся гриффиндорцев скрылась за дверьми, явно довольные собой, и оставалось только представлять, что за задание им там выпадет. Когда шляпа выплюнула несколько новых имен, послышался вереск Паркинсон: — Энтони Рикетт? Кто это ещё? — видимо, нужный парень показался, потому что она скривила лицо. — Что там за задания вообще? Я не стану трахаться с пуффендуйцем. Брови Гермионы взлетели. Просто поразительно, что её смутило именно то, что он пуффендуец. — Пэнси, вы должны там пробыть семь минут, ты действительно только что опустила бедного Рикетта ниже плинтуса, — захохотал Забини, побуждая остальных засмеяться. Она видела, как краснеет парень, идя в комнатку за Паркинсон, от виляния бедер которой планета могла сойти со своей орбиты от раскачки. Господи, где же Джинни? Глаза Гермионы слипались, и она потёрла их, пытаясь отогнать дрёму. — Вот чёрт, — прошептала девушка себе, увидев на пальцах мелкие чёрные разводы. Гермиона слишком редко красилась тушью и поэтому забыла о её наличии. Через пару минут дверь в комнатку вновь скрипнула, говоря о том, что пара вернулась, и хоть Грейнджер и надеялась, что паренёк остался жив, не стала поворачиваться, чтобы проверить. Босоножки прилично натерли ей ногу, поэтому она потянулась к тонкой застёжке, — ослабить замок. Её рука замерла прямо возле камешка, украшающего ремешок, когда она услышала своё имя. — Гермиона! — когтевранка, держащая шляпу, отклонилась, чтобы найти глазами ту, чьё имя держала в руке. — Что такое? — гриффиндорка цокнула языком, понимая, что раздражается не по делу, но усталость таким тяжёлым грузом ложилась на её плечи с каждой минутой, что она могла уснуть прямо на кресле. — Твоя очередь, — улыбнулась девушка. Увидев бумажку в руках, до неё, наконец, дошло. — Я не хотела играть. — В смысле? Я писала имена всех, — растеряно произнесла эта... по-моему её звали Кристен. — Ты должна была сказать. — То, что я ушла, должно было тебя насторожить, Кристен, — сощурила глаза Гермиона. — Кирстен, — поправила её девушка. — Один раз, и я потом уберу твоё имя, если так. Голос когтевранки был не менее раздражённым, чем голос Гермионы. Кажется, ей было невдомёк, откуда столько проблем из-за игры, в которую жаждали поиграть абсолютно все присутствующие. Второй кусок бумаги выскочил из шляпы, и Кирстен с таким удовольствием развернула его, что, казалось, она никак не меньше объявляет победителей международного соревнования. — Драко Малфой. Все окружающие издали протяжное «о-о-о» в то время, как глаза Гермионы округлились. Что? — Что? — спросила она, но никто её не слышал; все искали слизеринца. — Драко! — позвала Миллисента Булстроуд, поправляя отвратительные бусы на шее. — Чего тебе? — он стоял в компании дурмстранговца, который весь вечер таскался за Забини, и выглядел так, будто готов кого-то загрызть только при помощи своих зубов. От веселого расслабленного настроения не осталось и следа. — Твоё имя выпало из шляпы. И знаешь, с кем в паре? — протянула Булстроуд, наслаждаясь каждой гласной. Когда слизеринка кивнула в сторону Гермионы, и Драко, проследив за кивком, встретился с ней взглядом, она сделала шаг назад. К чёрту храбрость и всё остальное. Только не это. — Я не буду, — покачала головой гриффиндорка. — Я никуда с ним не пойду. — Но ты должна! — уже откровенно бесилась Кирстен. — Такие правила, мы не сможем играть дальше, магия не позволит! — Тогда вам придётся сгнить здесь в ожидании! — рявкнула Грейнджер. — Да в чём проблема, мать вашу? — закатил глаза Теодор. — Замени её имя, и пусть валит. — Да я не могу! Это против правил! — верещала когтевранка, аж привскакивая со своего места. За всё это время Малфой не произнес ни слова. Кажется, от злости ему завязало язык. — Измени ёбаные правила, — наконец выдал он ужасающе тихо, и создалось ощущение, что, подними он голос хотя бы на полтона выше, его взорвёт. — Я не могу, Малфой, — так же спокойно ответила Кирстен, понимая, что кричать на этого человека — плохая идея. — Ты знаешь правила: так не делается. Повисла продолжительная пауза, и Гермиона на полном серьёзе рассматривала возможность сбежать. Вот просто взять и побежать, неважно, насколько долго потом все будут обсуждать это. Хуже быть просто не могло. — Она не пойдёт с ним! Драко! — Паркинсон встала, хватая его за руку, но он выдернул её, похоже, на автомате. — Пэнси, успокойся, или ты совсем потеряла рассудок от охраны своей территории? — хохотнула Милисента. — Это же просто грязнокровка. — Хватит устраивать драму, — вмешался Блейз, показавшись откуда-то сзади. — Семь минут постоите в тишине и дадите всем нормально играть. Никто ещё не подыхал. Это превращается в идиотизм. Желваки на скулах Драко заходили так быстро при взгляде на лучшего друга, что Гермиона была уверена — он его четвертует после этой вечеринки. Но Забини даже не смотрел на него. Гермионе хотелось заорать на всех, потому что этот вечер казался одной большой шуткой. Она будто бы была с температурой градусов в тридцать девять. Однажды такое случалось. Гермиона помнила шумиху вокруг неё, когда мама звонила по телефону, вызывая врачей. Тогда она будто бы не осознавала происходящее, словно всё творилось вокруг девушки, а она была марионеткой. Похожий эффект был сейчас, но внешне Гермиона просто молчала. — Да иди уже, Годрик, — фыркнула девушка, по голосу похожая на Лаванду, и Гермиона чётко слышала в её интонации — что? Злобу? Зависть? Ради Мерлина, она бы с удовольствием сейчас оказалась запертой в туалете с троллем, чем с Малфоем в той комнате. Семь минут. Чёртовых семь минут. Когда Гермиона двинулась за Малфоем на ватных ногах, Вейзи окликнул его, и боковым зрением та заметила, что он хохотнул, делая какой-то неопределённый жест рукой, на что Драко закатил глаза. Эта ночь казалась просто бесконечной. Он практически втолкнул её в комнату, и, когда дверь закрылась, Гермиона поняла, что мысленно назвать эту каморку помещением было огромным преувеличением. Это был какой-то чулан с двумя горящими фонариками желтоватого цвета и тумбой, на которой стоял злосчастный колпак. Это всё. Тот, кто продумывал эту комнату мысленно, был очень скуден в своей фантазии и явно не страдал от клаустрофобии. Гермиона вроде бы тоже не страдала, но когда услышала щелчок замка, едва подавила в себе желание начать неистово дёргать ручку. — Ты, видимо, сегодня издеваешься, грязнокровка, — Малфой плюнул ей эту фразу в лицо. — К твоему сведению, я тоже не особо горю желанием находиться в твоей компании сейчас, — Гермиона обхватила себя руками, мысленно закрываясь. Когда в воздухе показался клочок пергамента, Драко раскрыл его таким резким движением, что она испугалась, что он разорвёт его надвое. И тогда что? Они будут сидеть здесь вечно? Какая нелепость. Но уставший мозг уже просто не выдерживал напряжения, а ему ещё столько предстояло выдержать. Прочитав написанное, Драко засмеялся, как сумасшедший, качая головой. Грейнджер сглотнула, не понимая, как реагировать на такое неадекватное поведение. На какой-то миг ей показалось, что всё обойдётся, потому что смех — это ведь хорошо, верно? Но в следующую секунду Малфой с такой силой саданул кулаком по стене возле неё, что Гермиона вскрикнула от неожиданности. Где-то на задворках сознания пронеслась мысль о том, услышали ли это люди, сидящие в соседней комнате, но она быстро угасла, будто отдав всё бешеное свечение глазам Малфоя. — Скажи, Грейнджер, какого хера ты вообще притащилась сюда? — он дышал так глубоко, что в другой ситуации она бы озаботилась запасами кислорода в такой мелкой комнатушке. — Сидела бы вместе со своими кретинами в норе и зубрила бы свои книжечки, которые ты так любишь. — Малфой, что... — ей смертельно хотелось отодвинуться, но двигаться едва ли было куда. Сколько уже прошло? Час? — А теперь подавись этим, — он сунул ей в руку листок, умудрившись таким простым движением сделать больно. Гермионе пришлось приложить усилие, чтобы аккуратно развернуть скомканный пергамент. И лучше бы она этого не делала. Лучше бы трансфигурировала чёртов светильник в пламя и сожгла листик в нём. «Поцелуй». Такое маленькое короткое слово, даже десяти букв нет, а какую огромную волну ужаса оно вызвало. — В смысле «поцелуй»? — спросила Гермиона, всё ещё ожидая, что она что-то недопонимала в игре. Малфой посмотрел на неё как на идиотку. Она была почти уверена, что слышит хруст своих костей в его мыслях. — Сука, от тебя одни только проблемы, — произнёс Драко еле слышно, даже не смотря в лицо. — Нет, мы же... мы же можем просто... ну, знаешь, постоять? — Гермиона попятилась в другой конец. — Семь минут пройдут быстро, и мы сможем... — В эту игру играют даже дети, неужели непонятно, что хренова дверь не откроется, пока задание не будет сделано? — крикнул Малфой, а потом понимание отразилось в его глазах. — Ах да, это ведь магическая игра. Как я мог забыть. Он отвернулся, и Гермиона уставилась в его спину. — Л-ладно, — согласилась она, чувствуя, что у неё не остаётся сил для ответных колкостей. Девушку будто перемололи в фарш. — Тогда, может, в щечку? Ну, это ведь тоже считается за... Малфой? Гриффиндорка вновь увидела его лицо, когда он сделал два шага вперёд. И в таком чулане это было целых два шага. — Малфой, что ты... — Заткнись, Грейнджер, — рыкнул он, едва держа себя в руках. Драко оказался достаточно близко, чтобы она заметила, как напряглись вены на его руке, когда немного опустила глаза, смотря пониже плеча. Её ресницы вздрогнули, возвращаясь к лицу слизеринца: злому, холодному. Вдруг эмоции в его глазах сменились на другие, необычные. Он смотрел на неё как на незнакомку: изучающе, рассматривая лицо так, будто раньше никогда не замечал. Потому что они никогда не видели друг друга так близко. Гермиона могла встать на носочки и убрать тёмную упавшую ресницу с его щеки. И это показалось таким из ряда вон выходящим: упавшая ресница. Будто до этого момента девушка вообще не думала, что Малфой человек, у которого могут быть такие вот неидеальности. От него пахло какой-то странной помесью табачной вишни и свежести. Странный аромат, Гермиона привыкла, что парни обычно пахнут так, как пахнут все мужские гели для душа — одинаково. Он упёрся двумя ладонями по бокам от неё, продолжая смотреть. — Малфой, мы... — Грейнджер понятия не имела, что хотела сказать. Просто нужно было как-то оттянуть момент. Нужно было что-то сделать. Нужно было, чтобы кто-то внезапно сюда ворвался и прекратил это, потому что... ей внезапно стало интересно, что скрывается за этим наигранным хитрым прищуром и острыми скулами. — Замри, Грейнджер, просто... замри. Гермиона ненавидела, когда ей приказывали, но сейчас не смогла бы двинуться, даже если бы приложила всевозможные усилия. Её тело оцепенело. А потом... наверное, потеряло целостность. Потому что по-другому быть не могло. Его губы были прохладными. Как он умудрился, при такой жаре? Будто у слизеринца был свой датчик терморегуляции, как у хладнокровных. Его губы едва касались её. Едва-едва, словно всё ещё размышляя. Гермиона больше не могла сдерживать дыхание, боясь, что потеряет сознание, и выдохнула, чувствуя, как странное, непонятное желание раскручивается внутри словно волчок. Драко прикоснулся и замер, вроде бы ожидая. Прислушиваясь. Похоже, мир должен был рухнуть или что-то вроде. Но было так тихо, что Гермиона была уверена, он слышал, как стучит её сердце. Малфой сделал усилие, прижимаясь к ней сильнее, заставив закрыть глаза. Его язык мокрым касанием прошёлся по её нижней губе, и потом она бы сказала, что это было помешательством, которое произошло слишком быстро, чтобы девушка успела его остановить. Маленький, едва ощутимый мазок кончиком языка по его губам в ответ, и Гермиона почувствовала, как её затылок ударяется обо что-то твёрдое. По звуку удара казалось, что должно быть больно, но не было. Была только вскипевшая лихорадка, когда одно движение Малфоя заставило её открыть рот, облизывая его язык. Он был на вкус как... черника? Холодная свежая черника. Гермионе был знаком этот вкус, и, наверное, она смогла бы вспомнить, но они повернули лица одновременно, углубляя поцелуй, и все остальные мысли испарились из головы. Все те вещи, которые девушка делала, были инстинктивными. Её тело откуда-то знало, как нужно действовать. Простонав что-то нечленораздельное, чувствуя, как температура в теле поднимается локально, конкретно в тех местах, которых он касался языком, она подняла руку в попытке дотронуться до него. Зачем-то. Но Малфой опустил свои руки по стене так резко, что Гермиона была уверена: он содрал их, чтобы пригвоздить её ладони и не дать двинуться с места. Ещё одно сладкое на вкус движение, и, видно, это его отрезвило. Драко отодвинулся от неё, смотря, как она облизывает свои губы, глотая слюну. Грейнджер уставилась на него в ужасе. Они будто убили кого-то. Будто попали в смертельную передрягу, и им удалось остаться живыми. Адреналин проник в каждую её пору, когда Малфой оттолкнулся от стены, отпуская руки гриффиндорки, так и оставшиеся висеть вдоль тела. Медленным движением он вытер губы, скривившись. Идеально отточенный жест. Потом Гермиона могла в малейших деталях воскресить в памяти это лицо, полное презрения. — Надеюсь, эта хрень примет это за поцелуй, — произнёс Малфой. — Хотя ты пиздец как безнадежна. Он что-то там говорил, но в её висках барабанила кровь, так что плевать. Его лицо не выражало ничего хорошего. А должно было? И видно, Драко понял, что Гермиону будто оглушило на пару секунд, потому что в следующий миг вновь оказался достаточно близко, чтобы она опять посмотрела на его губы, но быстро одумалась, подняв взгляд. Два его пальца знакомо сомкнулись на её щеках, разве что не так сильно. Малфой проговорил тихим властным тоном: — Если хотя бы одна живая душа об этом узнает, ты пожалеешь, грязнокровка. Тихий щелчок двери показался ей ударом гонга, когда он отпустил её и выскочил из комнаты. Гермиона бесшумно открыла рот, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу, наконец, чувствуя, как пульсирует затылок, якобы закончилось действие анестезии. Будто в слюне Малфоя содержался лидокаин. С черничным вкусом. Господи, господи, господи. Гермиона вылетела из выручай-комнаты, не заботясь о Джинни, Амалии или о ком-либо другом, потому что произошедшее накатило на девушку снегопадом из метеоритов. Лицо всё ещё горело, и когда она прислонилась щекой к прохладному камню во тьме пустого коридора, могла поклясться, что слышит смех слизеринцев, который словно вторил гулкому шуму крови, набатом отдававшемуся у неё в жилах.