Лекарство от смерти

Под шум бурлящей воды очень легко расслабиться. Когда мне стало душно, я открыла затычку, и вот вода полностью ушла. Вконец распустившись, я съехала спиной на плиточный пол кабинки и легла, как выброшенная на берег медуза. Тогда глаза устремились к потолку и замерли на нем. На этот раз мне вспомнилось наше первое приключение с Никой. Нам было по пятнадцать лет, и мы купили билеты на выступление гастролирующих по миру с концертами группу Green Day. Меня, как фанатика рока, этот приезд не мог обойти стороной, тогда как Ника не особо любитель подобного жанра. Но, видя мою настойчивость и желание, она была вынуждена согласиться. В день выступления площадка буквально разрывалась от десятков тысяч сходивших с ума от предстоящего зрелища кумиров фанатов. Ажиотаж не знал себе равных. В воздух то и дело взмывали яркие, наполненные гелием шары с изображением руки, держащей гранату в образе человеческого сердца. Все доставали камеры и телефоны, направляя их на сцену. Слышались крики и различного рода призывы. Не знаю, как тогда меня отпустили на тот концерт, но я была счастлива, будучи «своей» среди всего этого скопища таких же отмороженных людей, возраст которых варьировался от 12 и до 60, хотя и здесь встречались исключения. Возле сцены газовые пушки пускали дым, лазеры скользили по телу эстрады, затем спускались на первые ряды возле ограждений, а после постепенно рассеивались вдали. Напряжение сохранялось такое, что у меня дрожали руки, будто бы я сама сегодня выступала. Выступление должно было начаться с минуты на минуту, как раз в тот момент, когда последние солнечные лучи игриво прощались с собравшейся толпой фанатиков рока. Нам с Никой повезло выбрать себе места на небольшой возвышенности, они, конечно, располагались дальше остальных, зато с них можно было беспрепятственно наблюдать за всем тем, что происходит на сцене, а также не попадать под толпу замесов, которые то и дело происходят на подобных мероприятиях. И вот, ровно в 5 часов на сцену вышла группа. К микрофону тут же подошел солист по имени Билли с ярко-красной, кислотной басовой гитарой. Слева от него расположился Майк – бас-гитарист, справа – Тре Кула – отвечает за ударные. Зал взревел и пришел в неистовство. Никогда еще мне не приходилось видеть такое сосредоточение энергии и активности. Эти люди были безумны: они кричали, свистели, скандировали разнообразные лозунги и, наконец, просто кайфовали. Тогда, казалось бы, в атмосфере полнейшего безумия, меня посетила мысль о том, что подобные концерты – мой второй дом. Я тоже закричала, позабыв обо всем. Ника, вероятно, посмотрела тогда на меня, как на сумасшедшую, но я этого не заметила. После получасового приветствия и различного рода юмористических колкостей Билли вдарил по гитарным струнам, и толпа в своем крике на миг заглушила всю музыку. От эпичности происходящего у меня под давлением эмоций покатились слезы. Ника не поняла этого и подумала, что кто-то сзади просто сильно ударил меня в бок локтем. Это выступление, эти часы под одним небом с людьми, которых я с детства так мечтала увидеть – пожалуй, самое яркое событие из моей жизни. Мне будто бы сорвало голову эмоциональной гранатой. Минуты летели бесконечно быстро, как казалось мне, но моя подруга с трудом отбывала последний час среди этого культурного хаоса. - Сара, у меня очень сильно болит голова, и мне нужно отойти в туалет, - прокричала она мне на ухо, потянув за конец футболки. Я окинула взглядом Нику, она была слегка бледна, но не придала должного значения ее словам, ответив, что она может сходить в уборную, а потом вновь присоединиться. Ника еще что-то сказала себе под нос, но до меня это уже не дошло. - Я пойду, - последнее, что запечатлелось в памяти. Заиграла песня Holiday, и сознание вместе со всеми присутствующими полностью ушло в отрыв. Я была мокрой от пота, и с каждой секундой становилось все жарче, голос сорвался на очередном мощном припеве, но я старательно продолжала надрывать связки. Каждый второй на этой площадке представлял себя кем-нибудь из членов группы. Кто-то подпевал во все горло, подобно солисту, так, например, делала я. Кто-то прыгал на одной ноге, задевая всех вокруг локтями, подражая Майку с глянцевой зеленой гитарой наперевес, были даже фанаты, пришедшие на концерт с вырезанными из картона или собранными из дерева макетами бас-гитар. А находились лица, кому просто до чертиков нравились ударные, они, вооружившись воображаемыми барабанными палочками, отбивали невероятные ритмы, полностью погрузившись в музыку и себя. Все вместе эти люди создавали неповторимую картину, от которой захватывало дыхание. Видя нашу активность, группа тоже не отставала. Резкие и чрезмерно энергичные песни сменялись спокойными, чтобы фаны и группа могли отдохнуть. И вот, на одной такой песне, я вдруг решила окликнуть Нику, чтобы поинтересоваться самочувствием, но рядом ее не было. Оглянувшись, мне также не посчастливилось увидеть ее ни за спиной, ни где-либо на островке или в толпе. Тогда меня посетило беспокойство, в голове вспыхнула ярким образом ее бледность и холодность. - Черт, - произнесла я, расталкивая руками окружающих, чтобы выбраться с площадки. Теперь уже, как не хотелось мне оставлять свое место, необходимо было разыскать Нику. Быстрым шагом, проталкиваясь через танцующих людей, пропитанных сладким дурманом свободы, а также уворачиваясь от случайно направленных на меня конечностей, я, наконец, добралась до выхода с площадки. Около нее располагалось административное здание, в котором, собственно говоря, и находилась уборная. Ника прекрасно об этом знала, поэтому я даже не сомневалась в том, что она не заблудилась, направившись не туда. В последний раз бросив грузный взгляд в сторону сцены и тяжело вздохнув, я зашла внутрь. Воздух был не слабо прокурен от пола и до самого потолка. Сладковатый аромат травки носился по слабо вентилируемому помещению, оседая в головах постояльцев. Тут и там мне встречались одурманенные парочки, сплетающиеся языками. Открыв дверцу уборной, я едва не прослезилась – настолько все тут было задымлено. Странно даже, как еще не сработала пожарная сигнализация. Очутившись внутри, я пошла заглядывать в кабинки – другого варианта найти свою подругу мне не виделось. Так как здание было четырёхэтажным и на каждом по два туалета, то пришлось обойти все. Но ломясь в очередную кабинку, мне не удавалось обнаружить и следа пребывания там Ники. Сколько всего натерпелись мои детские глаза в тот вечер, сложно и представить. Такого обилия наркотиков, алкоголя, секса и прочих далеко не детских приколов нельзя найти больше нигде. Практически в каждой кабинке слышались стоны или звуки поцелуев, на полах переливалось спиртное. Здание превратилось в самый настоящий бордель. Обшарив все углы этого злополучного здания, пришлось прийти к выводу, что Ника где-то в другом месте. Сердце затрепетало под поршнем страха, я испугалась за подругу и стала растерянно метаться по этажам, крича ее имя. Но откликались лишь накуренные дядьки, едкие мадам и пьяные подростки. Кровь стынула в жилах, когда я думала о том, что только могло случиться… Растерянная и обвиняемая сама собой в полнейшем невежестве я выбралась на крыльцо и села. На улице было уже темно и лишь блеклые, уличные фонари административного блока бросали свет на округу. Я достала телефон и попыталась позвонить, в трубке послышались бесконечные гудки. Мне было страшно вызывать родителей или полицию, придавая случившееся огласке, казалось, что за это попадет и мне. Вернувшись на концертную площадку, я надеялась, что Ника каким-то чудесным образом окажется здесь. Глаза бегали по рядам, скользили меж толп людей, но им все никак не удавалось разглядеть такую приметную кофту Ники оранжевого оттенка. Тогда я стала расспрашивать окружающих, в надежде услышать заветное «видела ее…», но все было тщетным. Люди не придавали особого значения моим словам, а те, кто и прислушивался, не могли помочь. Так прошел следующий час, не принеся ничего удовлетворительного. Концерт постепенно заканчивался, площадка пустела, а я уже окончательно потеряла надежду увидеть сегодня свою подругу. "Может быть, она уехала домой" - промелькнуло в голове. - "Но если это так, то почему Ника не предупредила, не перезвонила… Нет, этот вариант слишком наивный и простой". Отчаявшись, я побрела вновь к администрации, чтобы обойти весь забор по периметру и, возможно, застать ее за очередным поворотом. Медленно обходя всю около эстрадную площадь, я придавала значение каждой отдаленной фигуре, каждому шороху свешивающихся на металлический каркас забора ветвей. Ноги устало плелись по разгоряченному за день покрытию, шаркая щебенкой и поднимая столбики пыли. Часы показывали половину девятого, когда я поняла, что крупно встряла. Шутки кончились. Растирая руками опухшее от усталости лицо, я миновала близ эстрадный парк, площадью не больше двадцати гектаров. На улице к этому моменту стояла кромешная темень, а лазеры и огни со сцены не касались этой зоны от слова совсем. Но все же это было последнее пристанище, где могла находиться Ника. Еще на подходе мне повезло наткнуться на легкую вспышку света, родившуюся за плотной листвой деревьев. Я направилась в самую глубь парка, постоянно прислушиваясь и оглядываясь. Сначала все было тихо, но по мере приближения явственно прослеживались голоса. Это был типичный диалект так называемых американских гангстеров из банд, которые только и занимаются тем, что стреляются, грабят, насилуют, а также всячески порочат репутацию штата и страны в целом. Я спряталась за деревом и, робко выглянув из-за него, заметила шайку из пяти человек. В руках у темнокожих парней были алкогольные коктейли, они что-то бурно обсуждали, а меж ними сидела девушка, приспустив голову на колени. Ее волосы были сильно растрепаны, а лицо краснело, как спелый фрукт. Только по специфическому наряду у меня получилось распознать в этой девушке свою подругу. На очередном громком хохоте парней она приподняла голову и, взяв со скамейки бутылку черного цвета, сделала несколько размашистых глотков. После ее скомканный язык пролепетал какие-то невнятные слова, которых я не могла расслышать со своей позиции, но отчетливо различили парни. Они вновь рассмеялись жутким хохотом, оголив белые зубы. - Сучка хороша, - протянул вполне спокойным голосом один из толпы в белой кепке. – Возьму ее сегодня к себе. - Да зачем она тебе сдалась? У нее и груди-то нет. Ещё мелкая... Проблем с копами потом не оберешься… - возразил ему второй из шайки в черной кожаной куртке с банданой на голове. - Нет, лучше она ко мне поедет. Уж я-то о ней позабочусь… - вторил еще кто-то. - Эй, а ничего, что ее споил я? Эта шлюха принадлежит мне… Дальше события стали развиваться вполне ожидаемо. Не видя компромиссов в дальнейших переговорах, банда стала конфликтовать. Не обошлось и без рукоприкладства. Завязалась потасовка. Недвижимой была лишь Ника, сидящая в разбитом алкогольном бреду. Я с ужасом смотрела на дерущихся чернокожих мужиков и не знала, что предпринять. Теперь все мои принципы касательно звонка в полицию отошли на задний план… Парк наполнился ругательствами самой разнообразной красочности, от некоторых меня передергивало и ,прямо скажем, трясло. Остановилась шайка только тогда, когда самый дерзкий из них – тот, что был в темно-синей широкой футболке с дредами на голове и забитыми руками, свалился без чувств после точечного удара рядом стоящего парня с белой кепкой. Когда звук хрустнувшей челюсти дошел до моих ушей, я задрожала. Я могла видеть выпавший белый зуб и бархатные струйки алой крови, стекающие по бурым губам. В это время оставшиеся бросились на главаря, оттаскивая его за руки. - Джо, остановись, хватит. - Надеюсь, все поняли, что я не намерен шутить. Сказал моя – значит, моя. Кто следующий?! Последнее заявление все встретили, промолчав. - Швырните его в кусты, пусть проспится, - скомандовал он своим головорезам, и те без колебаний исполнили приказ. Избитое тело бросили прямо в кусты, стоящие рядом со мной. И если бы тогда глаза гангстера были открыты, то он увидел бы меня, но судьба благоволила... После чего главарь провел рукой по волосам Ники и приподнял ее голову, все еще держа подругу за волосы и с неповторимой, садистской улыбкой больного человека поцеловал ее практически бессознательное тело. Меня бросило в жар, а сердце сжалось от ненависти к своему бессилию. Я тут же достала телефон и набрала полицию, дрожащим голосом мне с великим трудом удавалось связывать слова, а руки не могли ровно держать телефон. Во время разговора меня не покидало ощущение, что банда слышит каждое мое слово, а значит, в следующую минуту черная рука схватит меня за шею, и всему придет конец. Благодаря точному описанию сотрудница полицейского участка очень быстро поняла меня и дала рекомендации по дальнейшему поведению, а именно: ничего не предпринимать и ждать сотрудников, они уже в пути. Кто бы сомневался… Время тянулось неумолимо медленно, и я отсчитывала в уме секунды, минуты до приблизительно приезда полиции. К моменту звонка концерт уже окончательно окончился, и фанаты, сделав последние фото со своими кумирами, практически всем своим многотысячным составом покинули концертную зону. Огни на когда-то шумной эстраде постепенно тухли, в воздухе сгущался мрак, а мое сердце все сильнее трепетало от страха. Большой выдержки стоило усидеть на месте, когда я видела, что творится в глубине парка. Тот мужик, что был в кепке, вновь прильнул губами к Нике, но на этот раз к шее. Я видела, как она чуть повела бровью и постаралась оттолкнуть негодяя, но тот лишь сильным ударом откинул ее руку. Дальше было следующее: подозвав к себе остальных членов банды, он дал им понять, что пора собираться. У него была крайне слабо развита дикция, а потому не каждое его слово доходило до меня. Но все же призыв был понятен. Поставив Нику на ноги, он что-то буркнул ей в ухо, заставляя идти, но когда она вновь чуть не повалилась на скамью от сильнейшего опьянения, гангстер взбесился и отвесил сильную затрещину по безвольному лицу моей подруги, этот удар заставил ее немного протрезветь. Издав стон, она приподнялась и, покачиваясь на ногах, с надеждой посмотрела вокруг себя, ища защиту. Я корила себя каждую секунду, которую просидела в своем укрытии, бездействуя, так хотелось вырваться и заступиться за Нику, но что может сделать пятнадцатилетняя девчонка вроде меня толпе взрослых, накаченных и, наверняка, вооруженных бандитов..? Поднялся ветер, зашумела листва, и голоса банды растворились в шуме без всякой возможности донестись до меня. Напрасно я таращилась впотьмах, в надежде уловить нить разговора. По спине пробежался холодок от мысли, что полиция не успеет приехать, от мысли, что подругу мне больше не увидеть никогда. Повернувшись ко мне спинами, компания быстро удалялась в неизвестном направлении, еще пара мгновений, и я окончательно потеряю их из виду… - Ну же, Сара. Действуй! Ты должна что-нибудь сделать! – шептала я себе, впиваясь ногтями в ствол дерева. - … ничего сама не предпринимай! Дождись группы! – всплывали в памяти слова девушки. - Но если я сейчас останусь здесь, то могу потерять близкого человека навсегда, мне необходимо задержать их. Эти диалоги, прокручиваемые внутри меня, были, видимо, позывами совести. Я не хотела оставаться дальше безучастной, не хотела просто так смотреть на то, как под руки уводят мою одурманенную, обессиленную и беспомощную подругу. Я ринулась за ними, из-за слабого освещения в парке мне приходилось то и дело спотыкаться, налетая на сучья, пни и случайные камни, но это не останавливало. Вот, вдали уже мелькнули фигуры шайки и Ники, это придало мне уверенности: я все еще могу контролировать их перемещение. Но также мои глаза разглядели автомобиль, это был старый потрепанный Шевроле оранжевого цвета. Компания, очевидно, продвигалась в сторону машины, и осознание этого пугало меня сильнее всего остального. Что, если они сейчас сядут в машину и скроются? Найти Нику будет тогда практически невозможно, по крайней мере, живой и здоровой. Видя эту картину, я сменила шаг на бег, откровенно позабыв о всякой осторожности и разумности, я побежала по дороге, еще не зная, чем собираюсь остановить бандитов. Когда между мной и бандой оставалось не больше тридцати метров, а машина находилась в каких-нибудь нескольких шагах от подходящих гангстеров, я крикнула, насколько только могли мне позволить скованные страхом связки: - Отпустите ее! Все обернулись и вопросительно посмотрели на меня. Сначала на их лицах прочиталась тревога, но после верзилы рассмеялись. - Сара, это ты? – протянула узнавшая мой голос Ника. - Смотри-ка, Джо, теперь хватит на всех, – с необычайным воодушевлением протянул один из бандитов. - Если ты такая смелая, то подойди и возьми. Ее никто и не держит, - и, как бы подкрепляя свои слова, он отпустил Нику, та с трудом устояла на ногах. У меня затряслись коленки, ведь я знала, что в его словах, нет и слова правды. Но я старалась не подавать вида испуга, а потому практически сразу двинулась в сторону банды. - Только посмотрите, какая смелая, - обратился Джо к своим, обернувшись. Банда вновь рассмеялась. Я чувствовала, что сердце вот-вот вырвется из груди, даже глаза вибрировали и слезились. Ника потянулась ко мне и повисла на моей шее. - Я так рада тебя видеть, - проговорил ее жутко пахнущий перегаром рот. - И я тебя, подруга… После я взяла ее под руку. Она с трудом двигалась, слегка прихрамывая, поэтому приходилось подставлять ей свое плечо. Мы не сделали еще и десяти метров в сторону противоположную от банды, как меня остановил громовой голос бандита: - А ты смелая, сучка, мне такие нравятся. Знаешь, я тут подумал и решил, что твоя подруга может идти, а вот ты изволь остаться. У меня появились на тебя планы… При этих словах у меня приоткрылся рот. Ника посмотрела на меня с величайшим состраданием и, несмотря на свое состояние, все поняла. Она прильнула ко мне щекой, вновь обняв меня. - Не ходи к ним, они убьют тебя, ты же знаешь… - из ее глаз полились слезы. На секунду я тоже была готова поддаться эмоциям, но для себя решила промолчать, чтобы не давать повода для новых выпадов Джо. Направляясь к компании, я уже перестала верить в то, что этот вечер закончится положительно для меня. С каждым шагом голова все больше пустела, словно песочные часы, сигнализирующие об окончании времени. Но глаза устремились прямо на Джо. Я спрятала руки за спину, чтобы он не мог видеть их тряски. И лишь одно било в противовес всему произошедшему и всему тому, чему еще суждено сбыться – Ника будет жить. Эта мысль укоренилась во мне, заставляя держаться на ногах. Когда я поравнялась с бандитами, Джо взял меня за руку и начал заталкивать в машину, тогда, в последний раз бросив взгляд из мутного окна автомобиля, я уже и не думала когда-нибудь снова увидеть Нику, семью, одноклассников. "Все кончено" - промелькнуло в голове. Как вдруг раздался оглушительный выстрел, затем крик Ники, Шевроле начал набирать скорость, сорвавшись с места, но также внезапно ее потерял, врезавшись во что-то тяжелое, недвижимое. Послышался гневный крик бандитов, они ругались. Через мгновенье двери открылись и окружающих меня гангстеров вытащили из салона. Все произошло так быстро, что я и не успела сориентироваться. Яркий свет бил прямо в глаза, слепя. Кто-то подал мне руку, я решилась довериться и вскоре была вытащена из автомобиля. Когда рассудок вернулся ко мне, то перед глазами предстала картина, которую я уже и не надеялась увидеть. Вокруг врезавшегося в металлический фонарный столб Шевроле стояло три полицейские машины. Бандиты свалены на землю и закованы в наручники. На мгновенье я испытала облегченье, но тут же вспомнила про крик Ники. Круто оглянулась через плечо и, к величайшему облегчению, открыла для себя, что с ней все хорошо. Рядом с подругой стоял офицер, успокаивая ее и одновременно беседую с кем-то по телефону. Убедившись в том, что нам обеим больше ничто не угрожает, я заснула прямо в полицейском автомобиле. Позже мне объяснили, что произошло с нами и как нам сказочно повезло. Полицейские отдавали честь двум девчонкам, которые так храбро вели себя в обществе головорезов. После этого случая у нас даже взяли интервью для школьной газеты. «Герои школы» - так, кажется, называлась статья. Люди вокруг впервые стали замечать некогда «пустое место» и ставить мое мнение в счет. Словом, все было даже слишком хорошо, чтобы оставаться таким всегда. Пришедшие в неописуемый ужас мои родители поставили жирную точку на всех подобных мероприятиях, кроме того, запретили гулять дольше 8 часов вечера и уверенно взялись за мое воспитание. Они надеялись огородить меня от опасностей, но всего-лишь перекрыли доступ последним атомам кислорода… Теперь я окончательно стала самым стерилизованным подростком школы, каким являюсь и по настоящий момент. *** В своих воспоминаниях я просидела уже больше часа, нужно было срочно вылезать. Как и ожидалось, ванная комната превратилась в подобие сауны. Все покрылось каплями конденсата, а окна запотели. Отключив воду и быстро выбравшись из ванной, я накинула на себя новые вещи, которые так приятно пахли стиркой, свое старое белье бросила в пакет, причесалась и выбежала из душевой. К моменту моего выхода около двери уже сидели две женщины и мужчина, у всех был вид, мягко говоря, не очень дружелюбный. Стоит заметить, что я наконец-то стала себе нравиться. По крайней мере, внешне. Кожа вновь приобрела естественный оттенок, волосы были чистыми, а мое удручающее серое белье заключенного карцера сменилось на легкий, неформальный стиль, который, казалось, был создан для того, чтобы отвлечь меня от мыслей о больничном пребывании, пропаже родителей и диагнозе. Одевшись в новые джинсы и футболку, я сразу почувствовала себя свободнее и легче. Как будто все то, что произошло – всего-навсего игра моего воображения. На часах было 19:10, когда я попала в свою палату. На столе стоял ужин – печеный картофель с ломтиками куриного филе и овощами. Это постаралась Элисон. А на тумбочке лежал телефон. Я сразу бросилась к нему и включила в предвкушении новостей о родителях или разрывающемся профиле от сообщений на Facebook. Мне даже не приходилось сомневаться в том, что родители звонили мне. Пока загружался телефон, я приступила к ужину, и очень скоро тарелка опустела. Лежа на кровати, я стала копаться в своих последних вызовах. Иконка уведомлений показывала 8 пропущенных. Пять из которых мне были незнакомы, остальные исходили от Сэма и Ники. В очередной раз я не видела ни одного звонка от родителей, и теперь мне уже становилось по-настоящему страшно. Я тут же попыталась набрать их против всех своих принципов, но, что у мамы, что у отца, телефоны находились вне зоны действия. На Facebook не было ничего необычного. Очередные извинения от Сэма, робкие оправдания Ники, несколько сообщений от знакомых. В беседе – фото дома, парочек и общие снимки, на которых так явно прорисовывался образ двух влюбленных… На секунду закрыв глаза, я представила себя на месте Ники, но тут же поморщилась. Теперь мне было противно видеть себя рядом с ним... Моим последним шансом все узнать был звонок бабушке, но его я решила отложить до утра, возможно, давая себе время собраться с мыслями, подобрать нужные слова, прокрутить все в голове. Оставшиеся часы до отбоя прошли за чтением книги, на которой мне с трудом удавалось удерживать внимание. В десять часов свет в больнице потух, и я быстро заснула, стараясь не строить больше никаких догадок насчет завтрашнего звонка.