Лекарство от смерти

5 июля 2018 г. Вот и пролетел первый месяц лета. За окном стояла все такая же приятная, солнечная пора, всеми силами пытающаяся выгнать меня на улицу. И должна сказать, со своей задачей она отлично справлялась. Сегодня я проснулась позже, чем обычно, и даже подъем не заставил меня встать на ноги. Очевидно, дело в том, что мы с Адамом засиживались до глубокой ночи в сетях, обсуждая щепетильные моменты из сериала или активно споря с каким-нибудь тезисом. Чтобы не ходить весь день полнейшим овощем, я была вынуждена спать днем или же просто позже вставать, по крайней мере, так мне думалось... Боли в груди меня уже давно не мучили, это вселяло глупую надежду на чудо. Я все думала, что вдруг сердце возьмет и восстановится. Не знаю, как вообще эта мысль нашла пристанище в моей голове, но ей уделялось свое законное место. Думаю, практически каждый смертельно больной человек до последнего «цепляется» за возможность исцелиться, каким бы низким не был шанс. Может выглядеть глупо и тот факт, что Адам до сих пор не знал о моем диагнозе, считая, что главная причина моей задержки в больнице – обмороки, но, кажется, скоро он обо всем догадается… Сама я ему об этом не скажу: боюсь, что это отразится на нашем общении. Постоянные соболезнования, возможные ограничения и навязчивая забота - всего этого я опасалась, потому и молчала… - Снова всю ночь по телефону тараторила? В комнату вошла Элисон. - Нееет... - А то я тебя не знаю. Совсем забыла, что такое здоровый сон… Одновременно разговаривая со мной, сестра в присущей себе манере разбирала «свалку» - так она называла мою палату - от мусора. Она бурчала про себя что-то, вроде: «Как можно быть такой ленивой и безответственной, никто же замуж не возьмет…» Это очень забавляло. - Элл, - сокращенно протянула я. Но договорить не успела. - Не хочу и слышать очередные выдумки, – с серьезным видом проговорила сестра. Я рассмеялась, лицезрея ее насупившееся лицо. - А чего же тогда решила навестить меня? - А ты знаешь, какой сегодня день? - Пятое… или шестое число… точно не припомню. А что, это какой-то тест? Я провалила? - Тебе лишь бы все обратить в шутку. Я пожала плечами. - Сегодня день рождения у одного очень близкого для тебя человека. Мое лицо исказила физиономия удивления. - Элисон, серьезно? – уже вскакивая с кровати и протягивая раскрытые руки к сестре, радостно пропищала я. – У тебя сегодня праздник? – и, не дожидаясь ответа, мои кисти моментально сомкнулись на шее сестры в крепком объятии. - Мне, конечно, очень приятно, но мой день рождения будет только 23 октября… Я разжала руки и отодвинулась от Элисон, недоуменно всматриваясь в ее лицо. – Тогда у кого же? - У Лайлы, - укорительно посмотрев на меня, ответила сестра. – Думала, ты знаешь. Я присела на кровать, погрузившись в мысли. - Как-то не доводилось спросить... - Есть идеи для подарка? - спросила сестра. - Мне кажется, да. Вот только нужно посоветоваться с Марго. *** Спустя полтора часа. Палата Лайлы. Здесь только я и Марго. - Ты уверена? – недоверчиво глядя мне в глаза, спросила она. - Лайла утверждала, что мечтает об этом столько, сколько помнит себя. - Хорошо… Устроим моей малышке настоящий праздник, – с этими словами Марго протянула мне конверт. Сразу после диалога с мамой Лайлы я позвонила Адаму и рассказала ему о своей задумке. Он согласился с тем, что девочка будет в восторге, его уверенность передалась и мне. Мы договорились о встрече в 2 часа. Также мне показалось разумным не посвящать остальных в свои планы по поводу подарка, чтобы не допустить раскрытия сюрприза. Теперь, когда Марго была не против, а Адам обещал приехать к двум часам, нужно было заняться самой сложной частью плана, но для этого придется встретить с Валентином… В двенадцатом часу дня я направилась в кабинет главврача, заранее отрепетировав речь. Приходилось надеяться на то, что он будет у себя, в противном случае всей идее грозил обидный провал. А так как запасного плана не было, то в каждый пункт приходилось вкладывать всю себя. По дороге в кабинет, который, к слову, находился на 3-ем этаже, в моей голове прокручивались разнообразные варианты ведения беседы, которая вскоре должна была завязаться. Но стоило мне постучать в дверь, как голова моментально опустела, а все умные и мотивационные мысли почему-то сменились глупыми детскими, пристрелочными словосочетаниями. - Да-да, войдите, - послышалось из-за двери. Облегченный выдох послушался из моих плотно сжатых губ, главное - он здесь. Я робко приоткрыла дверь и вошла. В красном кожаном кресле, наполовину спрятавшись за экраном монитора и компьютерным столом, сидел человек лет пятидесяти. Его лицо избороздили мелкие рубцовые морщины, губы вытянулись в строгую, недвижимую дугу, а из-под линз очков на меня смотрели большие, мудрые глаза. - Здравствуйте, - поздоровалась я, стараясь вернуть себе потерянное обладание. - Привет, Сара, - оглядев меня, ответил таким же приветствием Валентин. Я запнулась, не особо понимая, откуда он знает мое имя. - Мы знакомы? Мужчина улыбнулся, но ответил: - Поверь, о твоих оконных подвигах и неудачных попытках побега знает весь корпус, а также многие за его пределами…Зачем пожаловала? – не спуская с меня глаз, вновь произнес он. - Я хочу просить вашего разрешения на … Следующие десять минут прошли в объяснении главврачу всех тонкостей моего подарка; порой он многозначительно разводил руками или сильно задирал брови, показывая таким образом крайнюю степень удивления. Бывало, Валентин останавливал меня и просил заново перефразировать мысль - так сильно его занимала история. По окончанию рассказа лицо врача было преисполнено задумчивости и напряженности. *** - Это просто немыслимо, - наконец, произнес он после нескольких минут молчания. – А если какая-нибудь проверка или кто-нибудь пострадает? Сара, я настоятельно прошу, придумай что-нибудь менее хлопотное. - Не могу, - отводя глаза в сторону, ответила я. У меня тут же пропало всякое настроение, казалось, что прямо сейчас Валентин попросит меня выйти. - Но почему же? На свете столько интересного и приятного, что мешает ей получить ваш подарок позже, скажем, на следующий день рождения? После выписки... Я тяжело вздохнула, не совсем понимая, как врач вообще способен задавать такие вопросы. - Вы не хуже меня знаете, что она может банально не дожить до СЛЕДУЮЩЕГО. Кто ответит, сколько ей осталось? Год, может, два, но это при самом удачном раскладе. При всем моем уважении к вам, прошу, поступитесь своими принципами и страхами. Представьте, в конце концов, что Лайла – ваша дочь. Неужели вы ничего не сделали бы для нее? Неужели не исполнили бы самое заветное желание умирающего ребенка? – на последних словах из моих глаз предательски прыснули слезы. Я уже и не надеялась растрогать Валентина, но и остановить себя не могла. В кабинете воцарилось молчание, и лишь тиканье настольных часов его нарушало. Врач вновь погрузился в мысль и только иногда бросал на меня из-за монитора испытующие взгляды. - Ты поговорила с ее матерью? - Разумеется, Марго посчитала идею очень удачной, – ответила я и тут же добавила, - вам же ничего не будет стоить помочь нам в создании чуда, но мир Лайлы изменится после этого навсегда… Валентин тяжело вздохнул и, встав из-за стола, подошел ко мне. - Я надеюсь, ты знаешь, на что идешь… Даю вам ровно два часа: с четырех до шести, но не больше. Охрану и персонал я предупрежу, об этом не беспокойтесь. И вот еще что: за девочку отвечаешь лично ты. Меня чуть не разорвало на куски от прилива эмоций. Я с трудом сдержала себя, чтобы не броситься врачу на шею от избытка признательности. - Спасибо большое... *** В двум часам серебристый минивэн Адама, как мы и договаривались, уже стоял на парковке. Впервые у нас не было времени даже на то, чтобы нормально поприветствовать друг друга. Ради этого сюрприза Адам отпросился с работы, по его словам, босс был вне себя от гнева. В этот момент я поймала себя на мысли, что даже не знаю, кем и где работает мой друг, но времени, чтобы обговорить это, у меня не было. Отдав Адаму конверт, я в последний раз обсудила с ним все организационные моменты, и он тут же уехал. Оставалось самое простое – не попадаться на глаза Лайле до тех пор, пока очередная смс от Адама не оповестит меня о полной готовности... На лестничной площадке мне повстречалась Марго. В ней что-то поменялось. Эта девушка казалась такой счастливой, что я невольно улыбнулась при виде ее. - Все получилось? – живо спросила она, обхватив мою ладонь своими горячими пальцами. Я кивнула головой, чувствуя, как Марго все сильнее сжимает мне кисть. Она, как никто другой, понимала всю важность этого праздника, а потому мне было сложно даже представить ее разочарование в случае, если бы Валентин дал отказ. Получив же утвердительный ответ, она заключила меня в объятия. Ее изможденное стрессом тело практически ничего не весело, но мне все равно с трудом удалось устоять на ногах. В следующую секунду из глаз Марго потекли слезы. - Ты очень много сделала для моей дочери, - сказала она, успокаиваясь. – Может быть, я могу отплатить тебе чем-нибудь? – на этих словах мое лицо мгновенно просияло красным оттенком, как у человека, которого только что здорово застыдили. - Спасибо, но не стоит, моя дружба не нуждается в оплате или поощрении… Видя, что Марго попала в затруднительное положение, я постаралась сменить вектор разговора, чтобы никто не остался обиженным. – Сегодня в 4 часа все будет готово, нужно, чтобы Лайла в это время была в парке. *** Теперь, когда все организационные вопросы решились, я с трудом удерживала себя "на месте". Мне не терпелось увидеть Лайлу, почувствовать ее радость от неожиданного сюрприза. Я все прокручивали в голове реакции девочки, при этом губы невольно поднимало улыбкой. Кроме разливающейся по всему телу теплу, меня также посетило еще несколько ранее плохо знакомых эмоций. Я чувствовала, что никто не вставляет палки мне в колеса, не пытается настойчиво разубедить меня в том, что подарок не самый удачный, а также, что это глупая, несбыточная затея. Мне впервые за долгое время довелось вспомнить, что такое настоящая свобода, когда от твоей личности многое зависит, когда ты вольна сама выбирать и принимать решения. И, должна признаться, это очень приятно ощущать на себе. Быть причастным, быть игроком, быть ведущим… Воскрешая события минувшего утра, я все никак не могла освоиться в новой себе. У меня с роду не было уверенности, но сегодня она проявилась. Моя настойчивость никогда не приносила плодов, но теперь стала победной. Касаясь минувшего разговора с Валентином, я могу лишь догадываться, отчего же все в этот раз получилось. Наверное, рядом просто были люди, которые верили в меня, поддерживали и ценили. Когда часы показали половину третьего, я направилась в душ. Нужно было привести себя в порядок перед праздником. Оголив свое тело перед зеркалом, я некоторое время думала над тем, в чем же пойти на день рождения. Наверное, платье сейчас очень хорошо бы смотрелось на моем худеньком теле. Но, к сожалению, из гардероба на данный момент у меня были только джинсы и футболки, в которых я больше походила на потрепанного жизнью мальчика… Хотелось выглядеть достойно, ведь случай удобнее этого вряд ли представится... С этими мыслями мое тело переступило через ванную перегородку, включился душ, и вода постепенно скрыла все внутренние голоса. *** До кульминации дня оставалось не больше пятидесяти минут, пора было деваться и поторапливаться в парк. Адам ждал нас там. В очередной раз зависнув возле зеркала, я представляла себя в ярком праздничном платье, с красивыми, чистыми, распущенными волосами. Одновременно руки натягивали на ноги джинсы с невероятной неохотой. Когда весь «праздничный» наряд был повешен на мое бледное, худое тело, в дверь постучали. - Войдите, - спокойно произнесла я. На пороге показалась Элисон. В руках сестра держала какой-то сверток. И хотя последний был частично скрыт плотной упаковочной тканью, в вырезах просматривались яркие, пестрые тона какого-то лоскутка. Она моментально бросила взгляд на мои джинсы и слегка помятую футболку, а после, тяжело вздохнув, закатила глаза и с улыбкой проговорила: - Ну, уж нет, в этом на праздник ты точно не пойдешь. Взгляд сестры вновь пробежался по моему "наряду", после чего она зашла в палату и, остановившись возле кровати, протянула сверток мне в руки. Я вопросительно посмотрела на Элисон, не понимая, что меня ждет. - Что это? – спросила я первым делом. - А ты открой и узнаешь… Дрожащими по непонятной мне причине руками я стала вскрывать упаковку, стараясь действовать, как можно аккуратнее, чтобы случайно ничего не порвать. То, что лежало внутри подарочной коробки практически ничего не весило. Развязав декоративные банты, я сняла картонную крышку и вытащила невесомый, красный, покрытый черным горошком кусок ткани, не сразу догадавшись, что же предстало передо мной. Руки чувствовали мягкость бархата, а свежий запах стирки тут же распространился по всей палате. Но окончательно мне стало все понятное лишь тогда, когда я развернула этот яркий лоскут - он превратился в платье… Чудесное красное платье, которое в солнечных лучах, казалось, горело, а на его ярком, слепящем фоне не менее удивительно смотрелись черные вкрапления, подходящие на дымящиеся угольки вечернего костра. На какое-то время меня покинул дар речи. - Это мне? – наконец вырвалось из моего скованного шоком рта. «Да» - кивком подтвердила сестра и улыбнулась. У меня заблестели глаза при виде лежащей на моих руках красоты, а сердце приятно сжалось в сплошной комок признательности. - Спасибо, спасибо, спасибо, - твердила каждая клетка моего организма. В один прыжок я настигла Элисон и очутилась второй раз за день на ее шее, стискивая ее своими худыми ручонками. Мне хотелось, чтобы сестра поняла, насколько же я благодарна ей и как сильно люблю. Элисон расплылась в доброй улыбке и слегка покрылась румянцем. - Надевай же скорее, не терпится увидеть тебя… - сказала, отмахиваясь от моих нежностей, сестра. Хотя, по правде говоря, мне и самой безумно сильно хотелось посмотреть на себя в новом платье. Поэтому я без лишних слов стала переодеваться. Когда все было готово, сестра повернулась в мою сторону и охнула. Выражение полнейшего удивления и восхищения остановилось на ее лице, став лучшим комплиментом. Я робко улыбнулась, снова смутившись, а после перевела взгляд с сестры на зеркало. Тут у меня отпала нижняя челюсть. Неужели та, кто стоит передо мной в зеркале – я? Платье сидело на мне просто безукоризненно, будто бы его сшили специально по моим размерам, сняв, как и требуется все мерки. Оно идеально подчеркивало каждый изгиб моего тела, обтекая его, как вода камень. Платье выделяло мою талию «Дюймовочки» - так называл ее раньше Сэм. Красные рукава достигали самых сгибов локтей и ничуть не затрудняли движений руками. Бледная кожа здорово контрастировала на фоне яркого наряда, но мне очень нравился получаемый эффект. Две хрупкие ключицы выступали еще одной прекрасной деталью, которую раньше я почему-то не замечала, возможно, потому что не была настолько худа… Однако самое красивое, что было во всем образе – источающие невероятную притягательность зеленые глаза. Они светились и мерцали, подобно звездам или изумрудам. - Как же тебе идет, - наконец-то опомнилась Элисон. – Ты в нем прямо, как м… - она запнулась, не договорив. На щеках проступил расползающийся румянец, а глаза сестры слегка повлажнели. – Тебе очень идет, Сара. Я видела, как сестра что-то старательно перебирает в своей голове, но нарушить ход ее мыслей не решилась. Она выглядела как человек, который вспомнил что-то очень важное, давно забытое или же специально отложенное для уместного случая. "Как будет готова, расскажет сама" – так мне думалось. *** Из корпуса больницы я вышла одна. Элисон, Лайла и Марго должны были подойти чуточку позже. Погода стояла просто отменная. Прохладный, игривый ветерок ласково обдувал мои уложенные в подобие прически волосы и слегка трепал подол платья. Солнце размеренно прогревало землю, не давая последней остыть под натиском небольших ветряных завихрений. Я сделала вдох полной грудью и растянулась в улыбке. "Чудесный день для праздника" - пронеслось в моей голове, и я двинулась в сторону парка. Встречающиеся по дороге люди улыбались мне и окидывали любующимися взглядами. Иные оборачивались, стоило пройти мимо, а после еще подолгу смотрели мне вслед. Все это очень забавляло, но и также в равной степени смущало. Я никогда, поверьте, никогда не считала себя достойной такого внимания, а моя внешность казалась мне посредственной. Так вот, как чувствовала себя Ника, появляясь на вечеринках в дорогостоящих нарядах... К хорошему быстро привыкаешь. Мне всегда казалось, что платья не для меня, а потому я ограничивала себя в них, раз за разом пихая тело в джинсы или штаны. А сегодня что-то заставило меня изменить себе, своим страхам и попробовать что-то новое… Уже будучи в парке, я разглядела на сочной траве первые следы пребывания здесь моего сюрприза. Валентину это точно не понравится... Очутившись рядом с прудом, в тени трех могучих, широких дубов, я наконец увидела главный сюрприз вечера. Он был чудесен… - Оправдал ожидания? – послышалось из-за спины. Я обернулась и встретилась глазами с Адамом. - Это сейчас стало модным - подкрадываться к девушке со спины? - Думал, тебе нравятся неожиданности. - Лайла будет счастлива… - Адам улыбнулся, видимо, посчитав это комплиментом своей работе. Должна признаться, он действительно отлично справился. - Судя по всему, подарок не единственное, что сегодня сделает день прекрасным… - Что же еще? - Твой внешний вид. Ты выглядишь, как одна из принцесс Диснея. У меня потеплело в груди от его слов. К слову сказать, сам Адам выглядел так же безупречно, как делал комплименты. И это не сарказм. На нем красовались черные выглаженные джинсовые штаны, облегающая розовая рубашка, исходя из изгибов которой, можно было бы сделать вывод о том, что мой друг очень даже не плохо сложен. А запах его духов являлся настолько ненавязчивым и в то же время дурманящим, что приходилось несколько раз ловить себя на самых непристойных мыслях. - Сара Баркс? – послышалось из-за плеча. – Я Джастин Холл - владелец Уголька и, по совместительству, страховка, на случай, если что-то пойдет не по плану. Ваш спутник уже посвятил меня во все нюансы предстоящего события, и, должен заметить, вы не прогадали, выбрав именно этот подарок, - сказал незнакомый мне мужчина, выходя из тени дубов, со строгой английской чопорностью. Было видно, что это очень манерный человек, воспитанный и безукоризненный. - Очень приятно, - ответила я, мрачно поглядывая на Адама. Но, видя его невозмутимость и спокойствие, расслабилась. Мне думалось, что никаких «поводырей» в комплекте не идет, но раз уж другого варианта не было, то придется надеяться на то, что Джастин не окажется заядлой занудой. Словно читая мои мысли, владелец Уголька тут же поспешил меня заверить: - Поверьте, я вам не помешаю абсолютно. Лишь буду следить за тем, чтобы девочке ничего не угрожало. А как только она освоится, отойду на «второй план». - Хорошо, – согласилась я. *** В четвертом часу, как и было оговорено, до меня стали доноситься приближающиеся голоса. Детский смех, который безошибочно угадывался, принадлежал Лайле. Вскоре показались из-за поворота Марго и Элисон. Девочка не спеша топала перед ними. Компания дружно беседовала и смеялась. Все находились в хорошем, приподнятом настроении. Маленькая Лайла походила на крошечную принцессу. Она тоже надела платье, которое ей точно соответствовало. Завидев меня, Лайла бросилась вперед, и мы обнялись. Дождавшись Элисон и Марго, наша дружная партия двинулись в сторону тех массивных дубов, где нас поджидали Адам и Джастин с сюрпризом. Все это время девочка держала меня за руку и осыпала вопросами. Она старалась угадать, что же ей приготовлено, но даже близко ни разу не попала. - Это поход? Пикник? Идем купаться? Тооочно, знаю, это мороженое… Всех очень забавляли ее догадки. Сестра также пыталась набрасывать варианты, но они были еще скуднее. Наконец, дойдя до деревьев, которые в своем строю образовывали подобие стены, я всех остановила. - Пришли, - проговорила я. – С днем рождения, дорогая Лайла! Девочка непонимающе посмотрела на меня, отчего я рассмеялась. - Обойди дубы и сама все увидишь. Отпустив мою руку, Лайла пошла вокруг растительной преграды и внезапно остановилась, дрогнув. Марго и Элисон также не отставали от девочки, они встали в аналогичном неописуемом удивлении. Из тени показался двухметровый пепельный жеребец, выводимый под уздцы Адамом и Джастином. - Сюрприиз, - крикнули они одновременно, видимо, уже достаточно сдружившись. Девочка замерла на месте, прислонив ладони к лицу. Ее зрачки невообразимо расширились, а рот открылся. - Ваау… - только и смогла на выдохе произнести Лайла. Сейчас она больше походила на одну из статуй в пещере медузы Горгоны. Я же невольно улыбалась, понимая, что не прогадала с подарком. Ее эмоции стоили всех тех усилий, которые мы приложили, чтобы доставить на территорию больницы скакуна. Я перевела взгляд на Элисон и Марго, а затем на парней. Все они восхищенно смотрели на Уголька. Джастин улыбался, лицезрея эмоции девочки, ему, как хозяину скакуна, это очень льстило. Он подвел Уголька ближе. Последний остановился прямо напротив Лайлы и, опустив к ней голову, глубоко втянул своими широкими ноздрями ее запах. Девочка выпрямила руку, коснувшись ладонью лба скакуна. Все смотрели на происходящее с каким-то самозабвенным спокойствием, и лишь мать прижимала руки к груди, что-то беззвучно проговаривая про себя. Мускулистый жеребец будто бы понимал события, разворачивающиеся вокруг него. Грациозное существо чувствовало любовь, исходящую от девочки, через ее прикосновения, взгляд, шепот. Да, Лайла шептала чуть слышно какие-то слова, вскоре мне удалось понять, что это была благодарность, смешанная с восхищением. - Хочешь прокатиться? - обратился к Лайле Джастин, как только она несколько отошла от первого шока. Он видел, что девочка совершенно не испытывала страха, а значит, можно было преступить без излишних церемоний к главному сюрпризу – конной прогулке. Смущенная и одновременно пораженная внезапностью предложения, Лайла, не веря своим ушам, повернулась к нам. Она заглянула сначала в глаза Марго, а затем в мои. Я лишь одобрительно кивнула головой. - Смелее, - подбодрила ее Элисон. Тогда девочка, улыбнувшись, бросилась обнимать всех по очереди: сначала маму, которая в этот момент наполнилась слезами, затем меня и сестру, а после не обошла стороной и Адама с Джастином. Настолько была велика ее благодарность. Она не могла и мечтать обо всем происходящем даже в самом смелом сне. Когда именинница показала всем свою признательность, ее, наконец, посадили в седло. Тут лицо Лайлы снова переменилось. Это был восторг, такой чистый и явный, какого мне еще не приходилось видеть. Она буквально тряслась от счастья. - Не страшно? – спросил Адам, который со страхом посматривал на исполинские размеры животного. - Ни капельки, - улыбаясь, ответила ему Лайла и погладила Уголька по шее. Тогда Джастин взял Уголька за поводья и повел по тротуарной плитке, которая вскоре перешла в песчаную дорогу, с обеих сторон опоясанную сочными травяными побегами. Все остальные пошли следом, беседуя, отмечая для себя бесстрашность юной наездницы и смеясь. Спустя время, Лайла настолько освоилась в седле, что казалось, будто она не первый год занимается конным спортом. Первым это почувствовал Джастин, а потому, не колеблясь, отдал поводья юной особе, ничуть не переживая за то, что она с чем-то не справится. Нашему всеобщему вниманию предстало удивительное зрелище: маленькая, хрупкая девочка управлялась в одиночку с огромным по всем меркам скакуном, не испытывая при этом никаких затруднений. Уголек слушался хозяйку во всем и, казалось, что между ними возникло особое понимание. Это был по-настоящему сказочный момент… Джастин переместился к нам. Он показался всем очень общительным и забавным собеседником, а потому моментально сыскал симпатию в коллективе. Лайла же полностью погрузилась в общение с Угольком, ей не хотелось терять ни минуты, поэтому она наперебой рассказывала ему о своих самых ярких событиях в жизни. Это милое зрелище нас очень трогало и смешило. Глядя на нее в седле, нельзя было сказать, что она чем-то больна или слаба, наоборот, девочка выглядела беззаботной, радостной и сильной – как если бы была совсем здорова. Сидя в седле, Лайла забывала о том, что находится в больнице, о том, что болеет, о том, что вдали от своих друзей… - Ты можешь собой гордиться, - сказал Адам, когда мы чуть-чуть отстали от остальных. – Лайла счастлива, как ты и хотела… Я ничего не ответила и лишь улыбнулась. Мы шли вдвоем, и мое сердце трепетало. Было страшно вновь влюбляться или даже привязываться к человеку, но я ничего не могла поделать с собой. Адам становился частью моей жизни. То и дело взгляд скользил по его лицу, думаю, он это чувствовал. Когда Марго и остальные уже скрылись за поворотом, ведущим на около больничную территорию, где находился прекрасный зеленый луг, мы с Адамом только увидели его издалека. Я наслаждалась покоем парка, его прохладой и безмолвием. Мой спутник, как мне казалось, занимался тем же. - Когда тебя выпишут? – неожиданно спросил он. - Надеюсь, скоро, - соврала я, зная, что такое едва ли возможно. - Не хочешь рассказать правду? – принудительно остановив меня за руку, произнес он. В следующий короткий момент наши руки ощущали тепло друг друга, а глаза лишь подтверждали подлинные чувства. Тогда, видя его пытливый взгляд, я поняла, что он не успокоится, пока не узнает истины. - Сара, в чем проблема? Ты не доверяешь мне? - я молчала, мечась в поисках подходящего ответа. – Пошла уже третья неделя твоего пребывания в больнице. Я не идиот, чтобы поверить, что всему этому причина «просто» обморок. Я хочу знать, чем ты больна, мне нужно… - Кардиомиопатия, - не дав ему договорить, ответила я быстро дрогнувшим голосом. Ума не приложу, как мой язык не запнулся... Взгляд соскочил с Адама и потупился в дорогу. Все нутро чувствовало его напряжение. От игры нервов тряслись губы. - Насколько все серьезно? – холодно спросил он. - Настолько, что врачи дают прогноз на 1-2 года, если не найдется донор сердца… После моих слов Адам умолк. Немного постояв в тишине напротив друг друга, мы снова двинулись в сторону шумной компании, но теперь мою руку больше ничто не держало, никто не держал... За весь следующий путь с наших губ не упало ни слова. Мы настигли остальных. Время летело очень быстро, и я старалась не обращать внимания на Адама, отдав всю себя общению с Лайлой. Но краем глаза мне все же удалось заметить в нем перемены. Его яркое лицо посерело и походило теперь на выцветший кусок ткани, а улыбка, если и появлялась, являлась фальшивой и натянутой. Было забавно видеть лица людей, которые разгуливали в это время по парку: они искренне удивлялись и показывали пальцем на неизвестно откуда взявшегося жеребца под предводительством юной всадницы. Некоторые доставали телефоны и, смеясь, снимали происходящее, подолгу провожая нас взглядами, другие в легком испуге и недоумении спрыгивали с дороги и что-то тупо и глухо шипели про себя, возмущенные нарушением их спокойствия. Когда часы показали без двадцати шесть, все мы двинулись в обратный путь, в сторону парковки. Здесь нас уже ждал Валентин, нервно похаживая из стороны в сторону. За ним, как персональная охрана, возвышались два санитара. Увидев нас, врач облегченно закатил глаза и шумно выдохнул. Удовлетворенно окинув всю компанию взглядом, он что-то прошептал на ухо одному из работников и пошел по направлению к больнице, перед этим помахав нам рукой. Настало время прощаться с Джастином и Угольком. Я очень боялась, что Лайла сильно расстроится от этой новости и тут же поменяется в настроении, но ошиблась в своих догадках. Девочка лишь крепко обхватила шею скакуна и вновь что-то прошептала ему на ухо, а после без каких-либо возражений слезла с него. Болезнь вроде как образумила Лайлу: больше никаких детских капризов и истерик, она научилась ценить свое время, научилась уступать и идти на компромиссы. Она была куда более развита в социальном и духовном плане, чем все дети ее возраста. Уже будучи на земле, девочка подошла вплотную к склонившейся в ее сторону голове Уголька и поцеловала скакуна в холодный нос. - Я тебя никогда не забуду… Конь довольно фыркнул, мне показалось, что он все понял. А может, не показалось… Я всегда отмечала сообразительность этих существ. Попрощавшись пусть и нехотя с Джастином и Угольком, мы пообещали друг другу обязательно встретиться вновь, а после все дружно, в прекрасном настроении двинулись в больничный корпус. Лайла то и дело подпрыгивала от радости, держа маму за руку. Теперь она делилась своими впечатлениями от прогулки. Марго была счастлива видеть свою дочь в таком состоянии и даже улыбалась в ответ на увлекательный рассказ своей Лайлы. Казалось, эта прогулка вновь исцелила их, смыв напрочь последнее упоминание о тяжелом заболевании хрупкой наездницы. - Как я смотрелась в седле? – потянув в очередной раз маму за руку, спросила дочка. - Ооо, ты была просто неотразима. Так справляться с управлением и ничего не бояться. Ты прирожденный наездник… Лайла радостно хихикнула. - Правда? - Чистейшая, - ласково поцеловав девочку в лоб, подтвердила Марго. - Тогда давай запишемся в секцию конного спорта, как только нас выпишут? Мне все очень понравилось. - Сделаем это в первый же день, - посмотрев на этот раз в мою сторону, пообещала она и вновь улыбнулась. Когда речь зашла о школе верховой езды, внутри меня что-то дрогнуло. Я вспомнила свой похожий разговор с родителями, но тогда мне отказали. Сердце легко закололо от всплывающего буя обиды. В какой-то степени я сейчас находилась с Лайлой на одной ступени и смогла пережить это прекрасное чувство под названием «согласие». Я представила себя на ее месте и, на миг закрыв глаза, дала себе слово когда-нибудь вновь сесть на лошадь. В своих мечтах о будущем я успела потеряться в настоящем, и лишь сильная рука Адама, о существовании которого я уже успела позабыть, вновь вернула меня в прежнее русло. Я вопросительно посмотрела на него. - Постой, - придерживая меня за запястье, попросил он. Последние сорок минут у него успешно получалось молчать, а потому мне стало интересно, что же такое созрело в его голове. Возможно, он понял, что та обида на мою ложь о болезни была неуместна и глупа? Очень бы хотелось в это верить… Тепло его руки передалось и мне, оно растекалось, как вязкий электрический ток, проходящий по проводу, чтобы вновь вселить жизнь в мертвые приборы. – Я приготовил вам кое-что к вечеру… - с этими словами он быстрым шагом направился в сторону машины, на парковку, оставив меня одну. Я лишь удивленно посмотрела ему вслед, а после оглянулась на Элисон и остальных, которые уже практически дошли до центрального входа. Они были настолько увлечены разговорами и смехом, что, видимо, совсем не заметили нашего с Адамом отсутствия… Только теперь я вспомнила о том, что все они опаздывали на ужин. Вечер был чудесным. Свежесть, идущая со стороны парка, наполняла собой всю близлежащую площадь. Легкий ветерок игрался с моим подобием прически, хотя теперь, наверно, это были уже просто растрепанные волосы. Удивительно, но в таком виде я нравилась себе больше всего. Солнце постепенно стремилось к закату, начиная отсчитывать последние часы до наступления сна. - Сааарааа, догоняй, – послышалось позади меня. Это окликнула Элисон, прежде чем исчезнуть в здании. Я обернулась, но промолчала. Наконец показался Адам. В его руках был белый подарочный пакет. Подойдя вплотную, он протянул его мне. - Подарок Лайле от меня. Чуть не забыл про него… Еще там торт вам к вечеру… Чтобы усладить окончательно этот замечательный день. Я приняла подарки и улыбнулась. - Спасибо. Думаю, для полного куража нам не хватает только тортика, крепкого черного чая, а также около ночных разговоров… - на этих словах мои худые, бледные руки хотели обвить шею Адама, чтобы хоть как-то отблагодарить его за помощь и содействие, но он лишь неловко оступился, попятившись назад. Я выглядела максимально глупо. Взглянув в его глаза, мне хотелось понять причину столь странного поведения. Но в них читались лишь отторжение, чувство вины и грубость… Тогда внутри что-то екнуло, сердце глупо затрепетало, как посаженная в стеклянную банку бабочка. Моя рука тут же сжала грудь, стараясь приглушить волнение внутри. - Я что-то не так сказала? – осторожно поинтересовалась я. Адам, казалось, смотрел сквозь меня и совсем перестал замечать мое присутствие. Тогда я коснулась пальцами его руки, но он ее тут же одернул, при этом странно поменявшись в лице. Создалось впечатление, что его сдерживало что-то изнутри, быть может, обида или тайна, которую он боялся открыть. Его губы вздрагивали раз за разом все больше, выдавая переживания. Наконец он открыл рот и произнес: - Почему ты молчала про свою болезнь? Мне было сложно представить, что разговор вновь вернется в это русло, а потому ответ Адам получил не сразу. - Я… я просто не хотела, чтобы меня жалели… Мне нравятся наши непредвзятые отношения, то, как ты говоришь со мной, как относишься ко мне. Я побоялась, что, узнав о заболевании, все это может покачнуться и стать более вялым и робким из-за страха «повредить» больную девочку. А мне не хочется чувствовать себя такой… Лицо Адама все это время менялось в цвете, как кожа хамелеона. Оно то было бледно-розовым, то малиново-красным в щеках. Размышляя над моими словами, он выглядел очень напряженным и недовольным. На его лбу и висках проступили вены. - Неужели моя болезнь так повлияла на тебя? Ведь ничего же не произошло… - дрожащим голосом продолжила я. – Мы все так же можем общаться, гулять… - Ничего не произошло ПОКА! – резко перебил меня Адам. Он подошел к рядом стоящему дереву и уперся в него локтем, отвернувшись от меня. – Я надеялся, что, выйдя из больницы, твоя жизнь тут же наладится, и в ней появится место для кого-то еще. Для того, кто, действительно, его заслуживает… Я хотел стать таким человеком. - Адам, - умоляюще произнесла я, пытаясь его остановить, но он меня заставил замолчать. - Твой бывший, Сэм, кажется. Он был настоящей скотиной, уж прости, что напомнил. Тебе нужен верный мужчина, который бы тебя любил, оберегал, который бы сделал целью своей жизни одно лишь нахождение рядом с тобой. Я видел, какие чувства ты испытываешь, как привязана к нему. Тогда, в тот роковой день, когда ты застала его с другой, для меня заблистала надежда. Извини… но я ждал этого разрыва, потому что знал, что с ним ты никогда не будешь сама собой. И вот сейчас, когда все стало так хорошо и спокойно, появляется болезнь, перечёркивающая все самые смелые планы, которые я только ставил перед собой на эту жизнь… Я хочу сказать, что должен теперь разлюбить, - эти слова были сказаны им так глухо и подавленно, что с трудом получилось зацепиться за их смысл, - потому что в таких отношениях нет смысла. Пусть даже и в дружеских… От услышанного у меня потемнело в глазах и пересохло в горле. В момент я почувствовала себя настолько жалкой, опрокинутой и никчемной, что слезы невольно проступили на закостенелых стеклянных глазах. Я поняла каждое его слово, каждую мысль: инвалидка, которой не суждено прожить больше пары лет, не должна была привязывать его к себе. Я общалась с ним, давала надежду, но вместо всего этого обязана была отторгать. Так было бы лучше для нас обоих. Он здоров, у него вся жизнь впереди, стоит ли приобретать такую девушку, как я, если отношениям наступит крайне скорый конец. Я лишь все испорчу своим краткосрочным появлением, здесь он прав. У меня пропали слова, чтобы заговорить. Диафрагма сокращалась с такой скоростью, что казалось, будто бы я нахожусь на горной вершине в зоне гипоксии. Противно закололо в груди. Держась за грудь, я обошла Адама и заглянула в его лицо. Что я хотела в нем увидеть? Может, то, чего не услышала… На что-то надеялась? Снова одна. В его тусклых глазах бегали мысли, но в них также застыла жестокость, страх, боль, грусть, скорбь… Мне не требовалось повторять дважды… Руки протянулись по бокам туловища под собственной тяжестью. Я развернулась и пошла в сторону больницы. Я ушла, даже не попрощавшись, с горой раскаленного пепла в груди – то было мое сердце. *** Я не ужинала в этот вечер. Больше не смеялась. Редко говорила. В восемь вечера Элисон, Марго и Лайла зашли за мной, позвав в проекторную. Они решили выпить чаю и посмотреть на ночь что-нибудь интересное. Именинница выбрала мультик, и никто не стал возражать. Сестра приготовила каждому по горячей кружке ароматного мятного чая, запах которого из-за забитых пазух я практически не различала. Да, я снова плакала. Элисон нарезала торт, который подарил Адам, но организм отказывался его принимать, и от первого же укуса меня чуть не вырвало. Хорошо, что этого никто не заметил. За просмотром мультфильма Лайла часто смеялась, а сестра и Марго что-то постоянно комментировали. Я же чувствовала себя просто ужасно; человек, зашедший в комнату случайно, сразу заприметил бы мою отстраненность. Слова Адама вновь пробили дорогу старой, навязчивой и губительной мысли. Я уже давно не думала о своей «мелкой» сердечной проблеме, но вот, все обновилось, будто бы вновь поставленный диагноз. Внутри меня пробуждались те эмоции, которых я так старалась избежать, а именно: жалость к себе, слабость, осознание безвыходности положения, отвращение. Становилось страшно. В очередной раз закололо в груди да так, что я чуть не попалась на всхлипывании от боли, сдерживая слезы, глаза опухли и покраснели. Вырываясь, редкие капли тут же подхватывались мною и стирались, чтобы никто даже близко не обратил на меня внимания. Внутри было так чертовски пусто и тошно, будто бы кто-то разом вырвал всю радость, всю надежду… Я глупо уставилась на экран, но была где-то внутри себя. Прошло еще с полчаса, тогда закружилась голова, а щеки запылали жаром. Мне почудилось, что я стала различать громкие и монотонные удары собственно сердца, которые в моем воображении даже заглушали звук из колонок. Это было последней каплей. Я аккуратно встала на ноги и, стараясь поймать равновесие, протерла глаза. Протянув руку к ящику, открыла его и достала пакет с подарком. - Это от Адама, - протягивая подарочный пакет сидящей чуть поодаль Лайле, произнесла я с интонацией человека, который только что вспомнил о чем-то очень важном. – Он просил передать… - Уже уходишь? - удивленно спросила Элисон, переводя все свое внимание на мое лицо. Все дружно посмотрели на меня. - Остааанься, - оторвавшись от распаковки подарка и обняв мою руку, попросила Лайла. Я попыталась улыбнуться. - Голова разболелась, лягу сегодня пораньше… Элисон тут же хотела что-то сказать, но я, предвидя ее реакцию, остановила ее: - Все в порядке, честно. Вам не о чем беспокоиться… *** Прошло уже больше часа после отбоя. Больница укуталась в теплое одеяло и погрузилась в сон. Сначала замедлились, а после исчезли совсем последние, редкие шаги в коридорах. Пропали разговоры и даже громкие крики самых активных и шаловливых детей, которые никак не хотели смириться с приходом ночи, теперь могли прийти лишь в воспоминаниях. Лишь я одна бодрствовала, размышляя о сказанном Адамом. Сильно углубившись в крупицы прошлого, я заново пережила свой самый первый обморок, а также все моменты, предшествующие ему. Возможно, я хотела найти какой-то ответ, узнать причину. Я думала о родителях, предполагая, где же те могут быть сейчас... Мне их не хватало, и теперь к боли в сердце физической добавлялась еще и тоска… Из-за постоянной возни собственного тела с постели слезла простынь, а когда стало невыносимо жарко, то пришлось сбросить и одеяло. Тело пронизывала немая боль, заставляющая меня трястись, как осиновый лист на сильном ветру. Казалось, что я лежу на канцелярских кнопках, которые, к слову, еще и докрасна раскалены. У меня так и не получилось заснуть. Я не спала всю ночь.