Цель архимага

      – Чувак, – говорили ему, – ты не можешь забить на это. Это реальная проблема.       – Могу, – говорил он, отталкиваясь ногами от земли.       – Это только создаст ещё больше проблем! С ними ты что будешь делать?       – Всё просто, – улыбался он и, поднимаясь выше, показывал жест из одного пальца. – На них я тоже забью.       – Серьёзно, чувак?! – вопрошали его с земли. – Ты не можешь просто взять и улететь от своих проблем!       Но он реально мог, и это было прекрасно.       Документов никаких он не имел отродясь. Вообще он не имел за душой ни гроша, ни кола с двором. Попросту говоря, он был бомж, хотя сам предпочитал зваться гражданином мира. Не было у него и родственников, и даже нормального имени – или, по крайней мере, никто об этом ничего не знал. То, что было, напоминало скорее прозвище.       Эльф. Он всегда представлялся Эльфом, и все вокруг называли его так же.       Нет, уши у него были не заострённые, даже не близко. Когда его спрашивали, имеет ли он какое-то отношение к настоящим эльфам – хоть домовым, хоть сказочным фейри, – он только смеялся в ответ.       Эльф летал по всему миру, появляясь тут и там – везде, где хотел появиться, и везде оставлял по себе незабываемое впечатление. Прилетел он однажды и в Сибирь.       Небо над Сибирским анклавом охранялось не слишком тщательно. Там, конечно, стояли «Фавориты» и «Антеи», «Буки» и «Торы», было и кое-что из плонетского – но никакие комплексы ПВО Эльфа заметить не могли. Магическое же обнаружение ещё толком не наладили, но даже полностью функционирующие чары вряд ли стали бы для него проблемой.       Приземлился Эльф прямо на огромном пустыре напротив купола ГИОТ и, подбоченившись, присвистнул:       – Ну ни хрена ж себе отгрохали!..       За его спиной гудели машины – сплошь плонетские, на антигравитации. Они возводили ажурные металлопластовые конструкции – стапеля, на которых будет производиться первичная сборка гигантских боевых машин. Инженеры прилепляли к сплетениям балок толстые антигравитационные диски, и те воспаряли в воздух. На нужной высоте их хватали магнитными зацепами и прикрепляли к основному каркасу.       А диски снимут потом, после завершения секции. Можно было бы и вовсе не снимать – антигравитация позволяла возводить совершенно невероятные здания! – но то не слишком надёжно. А здесь рисковать нельзя.       Но на строителей Эльфу смотреть было неинтересно. И вообще ему тут было не очень интересно. Все работают, суетятся, машины ездят, летают туда-сюда... но что ж тут интересного? Что радостного? Где, вообще, веселье и дух жизни?!       Он ожидал большего. А здесь... здесь была, по сути, большая стройка. С антигравитацией и волшебниками, но стройка.       Однако Эльф унывать не стал. Если мир не делал ему весело, он делал весело миру.       И окружающим. Окружающие его за это, правда, частенько пытались побить... ну скучные они люди, что поделать.       Он потянул воздух носом. Таким образом он улавливал потоки эфира, мог определять... всякое мог определять. У него было замечательное обоняние.       – Ага, – довольно протянул он. – В ту сторону.       Лениво подпрыгнув, Эльф взлетел – летать для него было не сложнее, чем ездить на велосипеде – и направился к видневшемуся на горизонте бетонного ангара. Именно там находились те, с кем он собирался поболтать.       А собирался он поболтать в первую очередь с Креолом. Когда Эльф впёрся в ангар, тот как раз беседовал с неприметным бородатым человеком в серой мантии. Эльф смутно помнил, что человек этот возглавлял британский отдел тайн, но имя его забыл... если вообще когда-нибудь знал.       – ...Надеюсь, это оказалось полезным? – говорил человек.       – Не особенно, – отвечал Креол, передавая ему какой-то свёрток, обмотанный цепями. – Про устройство Лэнга я и сам всё знаю, а заклинания и ритуалы придуманы не им, они от шумерских почти не отличаются. Этот аль-Хазред был сильным демонологом, но уж не сильнее меня. Аммаштара прикончил, да – вот это хорошо, я и не знал...       – Это всё херня! – провозгласил Эльф, обрывая их и вскидывая обе руки. – Ненужно всё это, значит!       И остановился, торжествующе взирая на магов.       – Ты вообще кто такой? – процедил вмиг посмурневший Креол. – Исчезни отсюда, и чтобы я тебя больше не видел.       – Погоди ругаться-то, – укоризненно сказал ему Эльф. – Я тут, короче, идею придумал, ты потом мне ещё спасибо скажешь! Я тут слух слышал, что вы с Лэнгом собрались воевать! Собрались же, да? А я, короче, знаю, как его победить без этого всего!       – Ну так расскажи, – тихо предложил человек в сером, скрещивая руки на груди. – А мы послушаем.       – Короче, вот у нас есть адамантий. Он же неразрушимый, так? Значит мы делаем из него большую... – здесь Эльф раздвинул руки в стороны метра на полтора, потом подумал и раздвинул во всю ширь, – ба-альшую сферу. Накидываем внутрь всяких атомных бомб, запечатываем сферу... и тут бомбы ка-ак взрываются! Адамантий нагреется прям ваще сильно – на сто миллионов градусов!.. или на двести миллионов!.. или даже на двести пятьдесят миллионов! Нагреется, но не расплавится – он же неразрушимый! И если мы скинем эту сферу на поверхность земли, она проплавит землю, магму, достигнет ядра и нахрен вскипятит ядро планеты! И планета взорвётся!.. ну, наверное.       – Мощности плонетских протоядерных бомб и без того хватает, чтобы уничтожить планету, – всё так же тихо сказал невыразимец. – Они именно это и пытались сделать с Лэнгом, но...       – Да я не тупой! – перебил его Эльф. – Знаю, слышал уже! Я не предлагаю взрывать бомбы в Лэнге! Гляди, мы сначала их взрываем – а потом с помощью портала быстренько выкидываем адамантиевую сферу в Лэнг! Ну оно ж там не остынет, верно?       – Гм, – озадаченно вымолвил невыразимец. – А мысль интересная, мы до такого не додумались...       – Мысль глупая, – скучным тоном сказал Креол. – Не сработает. Йог-Сотхотх эту адамантиевую бомбу тебе же назад выкинет, и всё. Что тогда делать будешь?       – Страдать! – жизнерадостно ответил Эльф. – Недолго, правда. Кто из нас демонолог, а? Ну ты там на эту бомбу всяких печатей наложи антидемонических, заклинаний начитай...       – Не сработает, – хмуро повторил Креол. – Адамантий почти не зачаровывается, наложить на него такие сложные чары невозможно.       – Я вам идею предлагаю, а вы брыкаетесь! – возмутился Эльф. – Ну придумай способ! Если вы одну бомбу защитить не можете, как тогда армию защищать будете?! У меня тут ещё одна идея есть...       – Исчезни отсюда со своими дурацкими идеями, – нехорошо произнёс Креол, взвешивая в ладони взятый из ниоткуда посох. – Больше повторять не стану.       – Погоди, Креол, – придержал его невыразимец. – Эльф, тебя, кстати, Дамблдор искал. Нужен ты ему для чего-то важного.       – Короче, прогоняете, – подытожил Эльф. – Гения обидеть каждый норовит. Не доросли вы ещё до моих идей, я так понял. А это чё у тебя за свёрток с цепями?       – Извини, но это не твоё дело, – вежливо сказал тот, убирая свёрток куда-то внутрь мантии. (Карманы той были многомерными.) Креол молчал, и молчание его с каждой секундой становилось всё более недобрым.       – Пойду на полигон, постреляю, – недовольно пробурчал Эльф, косясь на обоих. – Если что, ищите там.       ...Когда он ушёл, Элджернон Мэтлок снова повернулся к Креолу.       – А вопрос он, кстати, резонный задал. Ты, действительно, как армию-то планируешь защищать?       Креол недовольно посмотрел на него. Это был не тот вопрос, на который он хотел отвечать.       – Найду способ, – угрюмо ответил он. – До этого ещё времени много.       – Ну-ну, – кивнул Элджернон. – Мне-то разницы нет, я занимаюсь этим не ради результата, а ради процесса. Но ты же сам понимаешь, что никто тебе не даст просто так, наудачу, отправить армию в низший мир? Плонетцы, может, и согласились бы, но у Земли нет повода начинать крестовый поход с нулевой вероятностью на успех.       – Понимаю! – раздражённым тоном отрезал Креол. – Я тебе говорю, это всё решаемые проблемы! За эти вещи есть кому побеспокоиться.       – Хорошо, – покладисто согласился Элджернон. – Но вообще, согласись, мысль он всё-таки интересную подал. Полагаю, можно найти какие-нибудь способы совмещения адамантия и ядерных бомб, чтобы обуздать силу взрыва... Нерушимый материал – для него ведь можно найти уйму применений, не ограничиваться банальной бронёй...       – Мне это не интересно, – категорически заявил архимаг. – С адамантием можешь экспериментировать без меня.       Элджернон неодобрительно качнул головой и спросил о другом.       – Я слышал, ты из соседнего мира недавно вернулся?       – Ещё на той неделе. А что?       – Могу ли я попросить тебя в следующий раз взять с собой кого-нибудь из моих сотрудников?       Креол поморщился.       – Попросить можешь. Но я в другие миры не ради развлечения отправляюсь. В Кафе дышать без защиты сложно, тем более... и тебе что, Плонета мало?       – Да, ты очень помог нам в работе над порталом. Но Плонет не слишком отличается от Земли, к тому же все данные по нему у нас уже есть. Мир этих существ... джиннов... совсем другое дело.       То краткое явление ифритов не осталось незамеченным остальными волшебниками, но кроме небольшого интереса особой реакции с их стороны не вызвало. Да и откуда бы – всех последствий только и было, что полуразрушенный и уже восстановленный коцебу.       Ну и сам Креол, отправившийся предъявлять Великому Хану за своего раба.       – Зачем тебе туда? – перебил его архимаг. – Ещё один портал строить? Нечего людям в Кафе делать. По своей воле я и сам бы туда не сунулся.       Элджернон почесал бороду. Так-то да, от пары коротеньких визитов толку маловато будет... и в любом случае это не более чем пустое удовлетворение любопытства. Физические законы Кафа могут быть очень интересны, но землянам это к чему?       А если работать предметно, то тут и с Плонетом работы навалом. Они с Дэвидом уже давно обсуждали возможные проекты, которыми стоит заняться сразу после открытия врат.       – Пожалуй, ты прав. Но в таком случае... – невыразимец снова порылся в многомерной мантии и достал пустую Запоминающую Сферу, – могу я попросить тебя поделиться воспоминаниями об этом визите?       – Хм... – подозрительно прищурился Креол, вспоминая путешествие. Ничего постыдного там не было, и маг пожал плечами.       – Ладно, давай сюда.       В сфере мелькали одна за другой картинки; Креол держал её на вытянутой руке и как будто снова переживал всё произошедшее. Великий Нефуд, двухдневный перелёт до Вабара, дворец Марибан и встреча с самим Великим Ханом. И – самое главное – как он с лёгкостью сокрушил Хана мощью своего посоха и забрал Правое Крыло Огня!..       Потом пережить это сможет любой другой; туман, клубящийся за стеклом, запомнит и повторит все события. Либо напрямую, в виде белёсых силуэтов, либо с помощью Омута Памяти – одного из тех чудесных артефактов, что создают иллюзию полного погружения.       – На, держи.       – Благодарю, – кивнул Элджернон.       ...Полтора года назад Гарри с Гермионой гостили у семьи Рона, в «Норе». На прошлое Рождество никому никуда выбраться так и не удалось – был Турнир, и Турнир был важнее. Этим летом никаких чемпионатов не было, поводов для приглашений вроде как тоже, поэтому все сидели по своим домам.       А на это Рождество Гарри наконец-то сумел пригласить друзей к себе, то есть не совсем к себе – к Сириусу. Сириус написал ему пару месяцев назад, что его старый дом на площади Гриммо наконец-то приведён в порядок и что он может смело приезжать к нему на каникулы. Гарри подумал – раньше-то он никогда не покидал Хогвартс на Рождество – и решил, что съездить надо.       И вот теперь он стоял в коридоре и рассматривал фамильное наследие Блэков. Мрачные потемневшие портреты, тусклый свет, изъеденные каменные стены и ступени, запах какой-то сырости... головы домовиков на стенах! Если это было «приведено в порядок», то Гарри даже не хотел представлять себе, каким был беспорядок.       Жуть же. В «Норе» было намного уютней. Впрочем, мысленно поправил он себя, это, пожалуй, всё дело привычки.       Хотя привыкнуть к этому будет посложней.       Сириус крепко обнял его – встреча вышла слегка неловкой. Крёстный с крестником виделись последний раз... нет, разумеется, они писали письма друг другу, временами связывались и через каминную сеть, но вживую не встречались... да, как раз с того самого чемпионата.       Обвинения-то с Сириуса никто так и не снял. И ходить где попало ему было бы неразумно.       – Устал я, – признался он Гарри за ужином. За большим столом сидели только они двое, да ещё старый эльф шастал туда-сюда. – Сижу тут в четырёх стенах... немногим лучше, чем в Азкабане. Надоело как, ты бы знал.       В голосе его была горечь и разочарование. Гарри вежливо удивился:       – Ты вроде на юге отдыхал в том году, и всё нормально было? Зачем в Англию было возвращаться?       – Дела, – вздохнул Сириус. – Тебя вот увидеть хотел. Нельзя же вечно по югам шляться. Сижу тут теперь уже полгода, почти безвылазно. Хорошо хоть, гости иногда заходят.       – Дела?       – Дела Ордена, – со значением сказал Сириус. – Про Орден Феникса слышал?       Гарри кивнул.       – Читал. Ты в нём состоишь, что ли?       – Состою, как же, – хмыкнул волшебник. – Мы вступили почти сразу после окончания школы: я, Римус, твои родители, Питер... Питер, чёрт бы его побрал!       – Его так и не нашли?       – Да уж нашли бы, я бы тут не сидел! Как в воду канул, паршивец!       Он вскочил и прошёлся по кухне, успокаиваясь.       – Да, кстати, как там твои друзья? Ты говорил, друзей собираешься взять?       – Они прибудут через пару дней, совсем забыл сказать, – торопливо сообщил Гарри. – Гермионе надо заехать к родителям, Рону... он тоже сперва в «Нору» заглянуть хотел.       – А, ну хорошо, – кивнул Сириус, расхаживая по кухне. Мысли его явно были где-то далеко. – Хорошо...       – Так что там с Орденом? – напомнил ему Гарри.       – Ничего, в том-то и дело, – с досадой ответил тот. – Понимаешь, мы все всполошились после той твоей истории: ну как же, Тёмный Лорд воскрес и всё в таком духе. Только... зря всполошились, как выяснилось. Ничего так и не произошло. Никаких убийств, никаких происшествий, вообще ничего из ряда вон. Он где-то затаился и выжидает... непонятно чего.       – А ты, значит, тут сидишь. Вроде как на всякий случай?       – Вроде как, – согласился Сириус. – Этот дом – надёжнейшее место. Если Лорд всё-таки объявится, если кому-то надо будет укрыться или где-то провести собрание Ордена, то... я ведь сам это предложил.       – А-а! – наконец-то понял Гарри. – То есть ты сам выбрал сидеть здесь вместо того, чтобы отдыхать на юге – а оказалось, что зря!       Сириус тяжко вздохнул.       – Столько всего тебе хочется сказать, Гарри, – проговорил он, – но давай продолжим завтра. Ты ведь устал с дороги? Пошли, покажу тебе спальню... и вообще дом.       ...В сон он провалился не сразу. Снейп был очень настойчив в своих напоминаниях – обязательно тренируйтесь на каникулах, Поттер, учитесь самостоятельно защищать разум. Гарри, может, всё одно проигнорировал бы предупреждения, но Снейп вручил ему на последнем занятии уже хорошо знакомый флакончик, и... ну не выливать же его содержимое в раковину. Это уж совсем неправильно.       Осторожно откупорив флакончик, Гарри сделал глоток. Глоток сделать было не так-то просто – зелье осознанных сновидений не было похоже на обычные варева, что они готовили на уроках. Нет, оно было невесомо-туманным, и по консистенции являлось скорее аэрозолем, чем жидкостью. Этот белый дым приходилось буквально втягивать в себя, а уж затем глотать.       И, кажется, эффект снотворного там тоже присутствовал. Во всяком случае, Гарри после приёма этого зелья засыпал всегда почти мгновенно.       ...С другой стороны, требовалось ещё понять, что ты спишь, а это было не так-то просто. Осознанное сновидение потому и осознанное, что в нём ощущаешь себя как наяву.       На самом деле разница, конечно, имелась, и немалая, но с непривычки понять было трудненько. Гарри, однако, был уже привычен. Открыв глаза, он одной лишь мыслью заставил себя воспарить вверх, под потолок. Такие вещи делались у него уже безо всяких усилий.       Сейчас он находился в Стране Снов. Если выйти из дома, взлететь в небеса... можно было увидеть много, очень диковинного. Страна Снов являлась местом безграничных возможностей – здесь можно было всё или почти всё, в зависимости от умений сновидца. Однако...       Однако Гарри Поттер был здесь не за этим.       – Как мне это всё надоело, – пробормотал он, пытаясь поставить окклюменторную защиту. Никаких различий с явью тут не имелось, это действие было привычным и не несло в себе особенных сложностей. Смысл в этом задании был другой – удержаться в осознанном сновидении, когда кончится действие зелья, удержать этот спокойный медитативный ход мыслей.       Насколько это у него получалось... ну, вопрос. Утром он просыпался и никак не мог понять – то ли сон так и оставался осознанным до самого конца, то ли осознанность эта кончалась примерно там же, где и началась. И Гарри Поттеру что-то подсказывало (в основном, конечно, ехидный голос Снейпа), что истина лежала куда ближе ко второму варианту, чем к первому. Нужно было больше стараться, и тогда... но Гарри, увы, не проявлял должного усердия.       Не нравилась ему вся эта сонная магия.       ...Наутро, когда он проснулся, снизу уже доносились голоса. В доме явно кто-то был... в смысле, помимо него с Сириусом. Умывшись и спустившись, Гарри обнаружил там двоих гостей. Нет, не его одноклассников – те не должны были приехать так рано, – а кое-кого другого.       В коридоре стоял профессор Люпин вместе с какой-то девушкой с розовыми волосами, и Сириус радостно встречал их.       – О, Гарри, уже проснулся, – сказал он. – К нам тут гости приехали. Римуса ты, конечно, знаешь, а это Тонкс. Тонкс – это Гарри.       – Привет, – помахала ему девушка, едва не задев портьеры на стене. Сириус при виде этого скорчил страшную рожу, и Тонкс извиняюще улыбнулась.       За завтраком все разговорились. Выяснилось, что Тонкс – мракоборец, бывшая ученица Грюма, и что она тоже состоит в Ордене.       – ...По-прежнему никаких новостей, – говорила розовая ведьма. – Всех бывших Пожирателей проверили и перепроверили, но никто из них, кажется, не связан с Вы-Знаете-Кем.       – Кажется? – хмыкнул Сириус.       – Не все из них примерные законопослушные люди, – пожала плечами Тонкс. – Ну ты понимаешь, как это бывает. Но ничего чересчур серьёзного. Они сами знают не больше нашего.       – Угу, – буркнул Сириус, с ожесточением втыкая вилку в кусок мяса. – Никто ничего не знает, никто ничего не видел... а нападение на Азкабан, наверное, само собой произошло.       Тонкс не без смущения улыбнулась. Два месяца прошло, а расследование этого нападения – единственного заметного деяния Волдеморта, между прочим! – так ни к чему и не привело. Пожиратели Смерти вместе с дементорами исчезли непонятно куда и до сих пор нигде не появлялись.       И всё. Концы в воду.       Сейчас Министерство решало, стоит ли реорганизовывать Азкабан или лучше просто уничтожить его. Дементоры – собственно, главная причина его существования – пропали, половина сотрудников погибла... и, в общем, пенитенциарную систему надо было как-то реформировать. Обратить, например, внимание на тот же Нурменгард, камеры которого так и не были никогда по-настоящему заполнены...       Но Гарри всё это знал и так – из газет, которые время от времени почитывал.       – ...А ты как, Римус?       – А как я? – удивился Люпин. – Я по-прежнему лесник в национальном парке, ничего нового. Гарри, ты лучше скажи, как у тебя дела. Что в школе?       – Да учусь вот, – пробубнил Гарри, опустив на стол кружку со сливочным пивом. – Окклюменции учусь, между прочим...       Он начинал понимать, как чувствовал себя Рон, общаясь со своими родителями. Это вот желание старшего поколения быть в курсе всего, что происходит у молодёжи, вызывало какой-то смутный протест. Не очень-то хотелось рассказывать о своей жизни.       – Что, совсем ничего не происходит? – с нотками лёгкой заинтересованности спросила Тонкс. – В мои годы... эх, мы тогда такое мутили! Помню, когда тому типу взбрело в голову отыскать те хранилища... такой движ в Хоге начался со всем этим проклятым льдом!       – Нет, ну движа-то у нас столько, что хоть отбавляй, – ершисто ответил Гарри. – Только он не особо радует, когда ты находишься в его центре. Мне теперь как-то больше спокойство по душе.       – А, ну да, – кивнула Тонкс. – Так что, рассказов о бурной юности мы не дождёмся?       – Историю магии могу рассказать, – серьёзным тоном произнёс Гарри. – Знаешь, например, с чего начинался «Гринготтс»? С золота тамплиеров.       – Ага. И к чему это?       – Да просто факт. Тебе не интересно? Мне вот интересно было.       Тонкс рассмеялась вместе с Сириусом, Люпин только хмыкнул.       – Тонкс, не приставай к Гарри. Лучше расскажи им новость про...       – А, точно, – спохватилась та, – вы же ещё не слышали. Короче, Фадж с поста уходит! До выборов исполнять обязанности пока будет его заместитель, а там разберутся.       Гарри потребовалось некоторое усилие, чтобы только припомнить эту фамилию; Сириус удивился куда сильней:       – Ишь ты, вот это поворот, – пробормотал он. – С чего это вдруг? Чтобы Фадж, да по своей воле с поста?.. Что случилось-то такое?       – С Дамблдором поссорился, говорят, – заговорщицки сообщила Тонкс. – То ли он что-то не сделал, то ли Дамблдор сделал что-то не то... да и вообще Фадж последние месяцы какой-то сам не свой был. Что-то там серьёзное произошло, вот он и не хочет со всем этим разбираться.       – И кто заместитель?       – Амбридж какая-то. Понятия не имею, что за тётка, к аврорату она никаким боком.       – Зато я имею, – хмуро сказал Люпин. – Амбридж – личность в высшей степени ксенофобская и ограниченная. Она... ну, знаешь, среди Пожирателей Смерти она сошла бы за свою. Такую министром иметь – не приведи Господь. Я и лесником-то из-за неё работаю.       – Да ладно! – искренне удивился Сириус. – Лесник – хорошая профессия! Всё лучше, чем как я сидеть.       Люпин покачал головой и положил себе ещё тушёного мяса. Гарри поднял голову:       – Так что с Фаджем-то произошло?       – Слухи разные ходят, – Тонкс присвистнула. – Даже говорят, что... да нет, это ерунда. В свой срок всё узнаем, не волнуйся.       – Нет, я просто не понимаю, – сказал Гарри, утирая губы салфеткой. – Если это не с Волдемортом связано, то... чем вы вообще занимаетесь? Орден большую роль сыграл – тогда, в той войне, – а сейчас вы хоть что-нибудь делаете?       – Не делаем, – весомо за всех ответил Люпин. – Волдеморт, если мы не ошибаемся, сейчас находится вне Англии. Тут мы бессильны.       Тонкс слегка нервно посмотрела на него и, кажется, хотела что-то сказать, но Гарри успел первым.       – И что, совсем ничего нельзя сделать?       – Дамблдор его ищет, конечно, – Люпин пожал плечами. – У него ведь есть международные связи. Я более чем уверен, что он и сейчас что-нибудь предпринимает...       ...В Хогвартс он явился морозным солнечным днём, аккурат во время обеда, чтобы увидеть его могло как можно больше народа. Зашёл в Большой зал, раскинул руки и, не чинясь, громогласно заявил:       – Хай, дядя Дамби! Я пришёл с миром!       Разговоры в зале тут же смолкли, головы повернулись к дверям. В дверях школьники увидели молодого парня в кожаной куртке и перчатках-митенках с обрезанными пальцами. Причёска у парня была совершенно дикая: торчащие шипами вверх белые волосы наводили на мысль о слишком большом количестве «Простоблеска».       Кое-кто мог бы припомнить, что подобные причёски были свойственны персонажам японской мультипликации; любителей японской мультипликации, впрочем, в Хогвартсе было по пальцам пересчитать.       После двух секунд тишины разговоры разгорелись с новой силой, и Дамблдор с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Конечно, Эльфа пригласил он, но пригласил на частную беседу!       Хотя что ещё от него можно ожидать?       Эльф степенно шествовал по залу, кивая школьникам, а в особенности школьницам, приветствовал их, кое-кого трепал по плечу, здоровался – в основном с теми, кто смотрел на него уж слишком ошеломлённо.       – Вы кто? – пискнул кто-то. Эльф наклонился и проникновенно посмотрел в глаза Деннису Криви.       – Зови меня Эльфом, товарищ. Когда ты будешь готов, я тоже буду готов.       – Хватит, – строго сказал вышедший из-за стола Дамблдор. – Идём в мой кабинет.       Пока они шли в кабинет, Эльф успел: показать неприличный жест Пивзу; сотворить сосиску в тесте; съесть сосиску в тесте; метко плюнуть в Пивза, летевшего у него спиной; сделать вид, что не заметил дырки, оставшейся после плевка в мраморном полу; во весь голос спеть «Боже, храни Королеву» (пение закончилось на третьей строчке, потому что дальше слов он не знал); а также почти намалевал на картине какого-то особенно напыщенного типа слово из четырёх букв. Дамблдор в последний момент отобрал у него фломастер.       – Ты, дядя Дамби, сразу бы сказал, что у тебя тут на стенах рисовать нельзя, – доверительно сообщил ему Эльф. – А то я ж не знаю, не написано нигде. А вдруг можно? Я так думаю, не попробуешь – не узнаешь! Всё, что не запрещено, то разрешено. Кредо у меня такое. Хочешь, расскажу, как я на кроленя охотился?..       Лет пятьдесят назад такое кредо могло бы вывести Дамблдора из себя, но с тех пор он научился обретать в подобных случаях дзен. Поэтому Дамблдор с великим терпением слегка огладил бороду и улыбнулся:       – Рассказывай.       ...В кабинете они всё-таки перешли к основной задаче. На когтелапом столе Директора лежала большая карта экваториальной Африки: развалившийся на стуле Эльф задумчиво потыкал ногтем в одно на ней место.       – Сюда, что ли?       – В первую очередь, – кивнул Дамблдор. – Акинбаде что-то может сказать.       – А чё ты его сам не спросишь? Послал бы какую-нибудь сову, шмову... – Эльф неопределённо покрутил рукой. – Чё, проблемы? Говорить не хочет?       – Не хочет, – согласился Дамблдор. – Но возможно, и правда не знает. Континент большой, Волдеморт мог затаиться, искать можно долго...       – И ты нашёл того, кто займётся этим за тебя, – подытожил беловолосый парень, разворачивая и кидая в рот пластинку жвачки.       – Тебе всё равно делать нечего.       – А то! – почему-то возмутился парень. – Чтоб у меня – и работа была? Не дождётесь!       – Мог бы тогда и пораньше прилететь. Я тебя ещё полмесяца назад ждал.       – Маг никогда не опаздывает, Альбус Дамблдор, и никогда не приходит раньше. Он всегда появляется тогда, когда положено.       Дамблдор даже не сразу нашёлся, что сказать – а бывало это с ним чрезвычайно редко. Эльф ещё потыкал в карту, двигая изображение, и продолжил.       – Ладно, значит, найти твоего недолича в Африке. А потом что с ним делать?       – Делать-то ты можешь что хочешь, только у тебя не получится, – Дамблдор чуть пожал плечами. – Так что просто сообщи мне.       – А чё это у меня не получится? – осклабился Эльф, выдувая из жвачки большой розовый пузырь. – Я ему тоже, может, морду набью!       – Делать ты можешь что хочешь, – повторил Дамблдор. Эльфу советовать что-то было бессмысленно; советам он не следовал никогда. – Главное, мне сообщить не забудь.       – Да понял я, понял, – отмахнулся Эльф. – Слушай, а чё это у тебя такое?       Он ткнул пальцем какой-то слегка жужжащий прибор на столе Дамблдора: тот в ответ выплюнул облачко дыма.       – А я тебе предлагал в Хогвартсе поучиться, – наставительно сказал Дамблдор. – Если б учился, то знал бы.       – Ой, да чему там учиться! – Эльф зажал нос и загнусавил: – Дети, сегодня мы будем превращать крысу в зелёного слоника. Ой, профессор, а зачем нам превращать крысу в зелёного слоника? А ты там умный чересчур, что ли? Заткнись нахер и превращай крысу в слоника!       – Ты, дружок, верно, дверью ошибся, – очень учтиво сказал Дамблдор. – Клуб юмористов – два этажа вниз.       – Не, ну я спорить не буду, – пошёл на попятную Эльф, поднимая руки. – Ты босс этого замка. Я на самом деле даже думал как-то поучиться в одной академии – не у вас тут, ясное дело, – так не взяли. Сказали, мол, какая тебе академия, больной? Иди лечись!       – Что, прямо так и сказали?       – Да нет, повежливее, конечно. Что-то там про излишнюю экстравагантность. Но всё равно чё-то обидно было – какой я больной? Я очень даже здоровый. Правда, птичка?       Умный Фоукс больно цапнул его за палец. Пошла кровь.       – Слушай, а чё у тебя в кабинете так скучно? – спросил Эльф, встряхивая кистью в воздухе. Ранка исчезала на глазах. – ТВ бы хоть установил, что ли. Вы тут в своей Англии живёте как в Средневековье, ни ТВ тебе, ни Макдоналдса!       Дамблдор поправил очки и многозначительно на него посмотрел.       – Ну не, с Макдоналдсом-то я пошутил, конечно, – пошёл на попятную тот. – Я ж всё понимаю – откуда в Средневековье Макдоналдсы?       И засмеялся так неприятно. Дамблдор ещё раз поправил очки.       – Шутку понял, – сообщил он. – Смешно.       – Да, я вижу, – выдавил сквозь смех Эльф и засмеялся ещё громче. Дамблдор продолжал смотреть.       – Ладно, полечу я, – сказал, отсмеявшись, парень. – Мрачные вы тут слишком. Только сначала до туалета дойду. Где у вас тут туалет?       Дамблдор указал пальцем сквозь пол.       – Спустишься, налево и прямо. Там увидишь.       Эльф стукнул каблуками о пол, как-то странно дёрнулся, словно растворяясь в воздухе... но не исчез. Остался торчать недоумённым полупрозрачным силуэтом.       – Эй! – недовольно сказал он и подпрыгнул пару раз. – А чё это меня не пускает?       – А нечего тут через стены шастать, – ехидно заметил Дамблдор. – Ножками давай, ножками.       Послышался длинный разочарованный вздох. Эльф, маг от рождения, магию использовал везде, где только мог, и прогулки пешком в число его любимых занятий не входили.       Хотя казалось бы.       Дамблдор неодобрительно покачал головой. Эльф в просьбах – если нормально попросить его о чём-то несложном – отказывал редко, но просили его о чём-то ещё реже. Дел с таким типом иметь решительно никто не желал. Просьбу он мог выполнить, мог выполнить неправильно, мог просто забыть о ней.       С другой стороны, вариантов немного. Волдеморт сейчас являлся проблемой третьестепенной, но совсем про него забывать было неправильно. Дамблдор не мог сам сорваться с места и отправиться в Африку его искать, однако посылать кого-то ещё было чревато для этого кого-то. Слишком тянуть с поисками тоже не хотелось – интуиция подсказывала Дамблдору, что Тёмный Лорд не просто залёг на дно, а что-то готовит. А ведь есть ещё и Трой, который тоже из Англии исчез, и куда исчез – непонятно.       А Эльф был, конечно, личностью ненадёжной, но зато неубиваемой. В прямом смысле: убить этого парня за пятьдесят с лишним лет его жизни пыталось достаточно человек, но не получилось ни у кого.       На самом деле – Дамблдор знал – даже из Великих волшебников с Эльфом сравниться могли не все.       Сова пришла в пятницу, шестнадцатого февраля 1996 года, в 8:15 a.m., то есть пополуночи. Гарри Поттер в этот момент как раз сидел в Большом зале и доедал большую тарелку омлета с жареными грибами. Писем он не ожидал и потому был немало удивлён, когда сова прицельно метнула конверт прямо ему за шиворот.       – Э! – удивился Гарри, доставая конверт. – Что за совы пошли, а!       – Чего там? – полюбопытствовал рядом сидящий Рон.       – Обратного адреса нет, – рассеянно пробормотал Гарри. – Ну-ка...       – Значит, ответ не требуется, – умудрённо заметил Рон. – Что там такое-то? Ты как-то в лице изменился...       Лицо у Гарри и впрямь вытянулось. Такого он почти не ожидал. В письме было всего две строчки, не считая обращения и подписи – но они стоили многого.       «Мистер Поттер. Вы хотели связаться с нами. Мы будем ждать вас в полдень ближайшего воскресенья в «Кабаньей голове» в Хогсмиде. Отдел тайн.»       Гарри не успел даже ответить Рону – письмо вместе с конвертом вспыхнуло лёгким необжигающим пламенем и сгорело прямо в его руках.       – Ну дела... – изумлённо сказал Рон. – Я такого ещё не видел.       – Отдел тайн, – шёпотом пояснил Гарри. – Секретность!       Рон понимающе закивал.       ...В воскресенье, близко к назначенному времени, Гарри не без опаски переступил порог «Кабаньей головы». Трактир был полупуст и очень грязен, как всегда... впрочем, он был тут до этого всего раз, и с уверенностью сказать не мог. Но с того раза, что был два года назад, не изменилось ничего.       Гарри присел за пустой столик у окна, здраво рассудив, что невыразимец отыщет его сам. Заказал сливочного пива и сел так, чтобы видеть вход и большую часть комнаты. Часов у него не было, здесь их тоже не висело, но он знал, что ждать до полудня ещё минут десять.       Ждать не пришлось. Сгорбившийся человек в углу сидел спиной к залу, но когда он распрямился и встал из-за стола, Гарри понял, что это он.       – Мэтлок, – представился человек, слегка откидывая назад капюшон мантии и пожимая Гарри руку. – Я слушаю.       – Э, – замялся гриффиндорец, разглядывая непримечательное лицо Мэтлока. Пришла вдруг мысль, что лицо вполне может быть ненастоящим. – Вам же передали мою просьбу?       Невыразимец, севший напротив, утвердительно прикрыл глаза.       – Так... вы можете показать мне пророчество?       Невыразимец снова прикрыл глаза. Гарри замялся ещё сильнее, не зная, что сказать.       – Ну, э...       – Да, я могу показать вам пророчество, мистер Поттер. Но зачем оно вам?       – Я хочу узнать правду о себе, – почти возмутился Гарри. – Что в этом такого?       – Что такое правда? – спросил тот. Гарри почувствовал хорошо знакомое ему глухое раздражение. Какой смысл задавать такие вопросы?..       – Вы издеваетесь?       – Нет, – сухо сказал невыразимец. – Я действительно не знаю.       Видимо, лицо Гарри выражало достаточно возмущённого недоумения, потому что невыразимец, едва заметно вздохнув, начал пояснять.       – Правды не существует, – мерно изрёк он. – Есть некоторое приближение к правде, есть то, что мы принимаем за правду, есть то, что помогает нам получать практические результаты, но правды – если понимать под правдой некий объективный абсолют – нет.       – Как можно приближаться к правде, если правды нет? – не понял Гарри.       – Точно так же, как функция стремится к точке, в которой она не существует. Впрочем, вы можете не понимать это буквально. Если хотите, правда есть, но она недостижима ни для нас, ни для кого-то ещё. Разницы нет.       – Какая-то дурацкая точка зрения, – нахмурился Гарри. – Что значит – «правда недостижима»? Достижима! Два плюс два всегда равно четыре – это что, не правда, что ли? Есть вещи, где объективность отыскать сложно, но есть и объективные вещи.       – Вы, мистер Поттер, дилетант, – бесстрастно ответил невыразимец. Он говорил чётко, быстро и как бы полушёпотом. – Два плюс два в зависимости от выбранной аксиоматики может быть равно чему угодно. Вопрос выбора аксиоматики же во многом метанаучен, то есть лежит за пределом действия науки и относится к философии.       Гарри поднял на левой руке указательный и средний палец. Потом на правой.       – Два, – произнёс он, встряхивая кистью, – и ещё два. Четыре. Ваша софистика, может, и важна для философии, но она оторвана от реальной жизни.       – Вся проблема в том, что никто не знает, что такое «реальная жизнь», – тихо отозвался невыразимец, как бы поощряя продолжение беседы. Он с самого её начала не сдвинулся ни на дюйм, продолжая сидеть закутанной в мантию живой статуей.       – Реальная жизнь – это то, что происходит вокруг нас, здесь и сейчас! – с вызовом бросил Гарри, которому внезапно стало интересно. – Это полёты в космос и волшебные палочки, это порталы и сотовые телефоны!..       – Да, я понял. Знаете, лет сто назад в научных кругах было много споров примерно такого содержания. В математике точка зрения, подобная вашей, называлась интуиционизмом, в физике – «заткнись и вычисляй». Не то чтобы эти точки зрения были плохи, но хорошими их тоже назвать сложно.       – Вы думаете, я знаю, что там происходило сто лет назад? – с сарказмом поинтересовался Гарри. Невыразимец слегка качнул головой.       – К сожалению. В этом, увы, недостаток вашего образования. Я знаю, в Хогвартсе учат алгебре и некоторым приёмам анализа, но лишь для чисто практических целей, без понимания того, что стоит за этими приёмами.       – Ага, – кивнул Гарри. – Тупой я слишком. Куда уж мне понять.       – Понять вам, в отсутствие некоторого профессионального уровня, действительно сложно, – согласился невыразимец без малейшей иронии и побарабанил пальцами по столу. – Как сказал один умный человек, Господь создал единицу, всё остальное же сделали люди. Пока вы не проснётесь в холодном поту от непонимания единицы, этот уровень у вас не появится.       – А у вас он есть? – скептически спросил Гарри, допивая сливочное пиво. Фраза невыразимца ему понравилась. Она выглядела достаточно умно и загадочно.       – Разумеется, иначе я бы об этом не рассуждал. Это было сто лет назад, мистер Поттер, но я отчётливо помню это. Я читал тогда статьи Кантора, и в какой-то момент вдруг чётко осознал всю непостижимость бесконечности, и... всё, что из этого следует.       – Великолепно, – пожал плечами Гарри. – И что? Это должно меня убедить в том, что правды не существует? Но она есть, и я знаю это. Земля вертится вокруг Солнца, вода мокрая, небо голубое, скорость света – константа.       – Браво, мистер Поттер, – опять же без малейшей насмешки ответил невыразимец и два раза сомкнул ладони, имитируя хлопки, – браво. Но любопытно знать, что вы хотите сказать этой фразой? Просто желаете сообщить мне свою точку зрения? Или утверждаете, что вода мокрая и небо голубое – и не важно, что об этом думаю я? Или может, вы хотите сказать, что лично испытали каждый из этих фактов? Или вы считаете, что все должны считать так?       – Второе. А может быть как-то иначе?       – Конечно. Я бы рекомендовал вам ознакомиться хотя бы с Кантом и Беркли, мистер Поттер. Философия – интереснейшая вещь.       Гарри вздохнул и откинулся назад, пачкая мантию о грязную спинку стула. Мелькнула мысль, что надо бы заказать ещё чего-нибудь – слишком уж недобро смотрел на них старик-трактирщик. Но Мэтлок с заказом не спешил, и Гарри тоже решил деньги зазря не тратить. В конце концов, пока их не прогоняют.       – То есть вы не дадите мне услышать пророчество?       – Вы, мистер Поттер, должны объяснить, зачем оно вам, – спокойно сказал невыразимец, у которого, похоже, было много свободного времени. – Если у вас есть некоторый конкретный вопрос, конкретная проблема, которую вам поможет решить знание пророчества, вы услышите его. Потому что отдел тайн для того и существует, чтобы ставить вопросы и находить ответы на них. Но если вы обратились к нам из пустого любопытства, двери отдела останутся закрыты.       – Я хочу узнать, кто я такой, – снова попробовал Гарри. – Пророчество касается меня!       – Пророчество – это только слова, которые не обязаны определять чью-либо жизнь. Если вы не можете понять, кто вы есть, без знания нескольких слов, то у вас серьёзные личностные проблемы.       – Но пророчество содержит информацию о будущем!       – Не сказал бы. Дамблдор, возможно, имеет на этот счёт другое мнение; он мог бы наплести гору ерунды, говорить про линии судьбы и волю высших сил, но я – не он. Я не мистик и предпочитаю твёрдое знание. В отделе тайн много пророчеств: одни сбылись, вторые – нет. Вторых гораздо больше.       Гарри задумался. Что он может сказать этому человеку? Нет, не так: какой аргумент Мэтлок хочет услышать? Природа связи между ним и Волдемортом? Понимание того, почему он хочет его убить? Нет, всё не то, всё это он и так знает...       Зачем ему это пророчество, действительно?       Гарри поднял голову:       – Если мы ещё раз встретимся с Волдемортом, я должен быть к этому готов, – твёрдо сказал он. – Я хочу получить преимущество.       – Достойная причина, – кивнул невыразимец. – Хорошо. Возьмите меня за руку.       Гарри опешил: вот так прям сразу?.. И это что, всё, что надо было сказать?..       ...Они аппарировали в какую-то мрачную круглую комнату со множеством дверей. Двери сливались с полом и стенами, не было видно ни замков, ни ручек, и Гарри на секунду замешкался, не понимая, где это и что это вообще. Мэтлок, положив ладонь на чёрную поверхность, секунду помедлил, потом обернулся к нему.       – Мы занимаемся здесь многими вещами. Исследованием космоса, исследованием человеческого сознания, разработкой новых методов колдовства. Здесь хранятся и изучаются опасные артефакты и создаются заклинания на новых физических принципах. Кое-что из созданного нами вы можете найти в лавках Косого переулка, а кое-что не выйдет за пределы отдела никогда.       – А, – только и сказал Гарри, разглядывая высокие двери, и тыкнул наугад. – А вот там что?       – О. Там мы изучаем любовь, – загадочным тоном ответил Мэтлок.       – Любовь?..       – Любовь – это основная движущая сила мироздания. Это сила, одновременно более чудесная и более ужасная, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы. И уж конечно самая загадочная из всех них. Постижение её – самое важное и самое великое, чем мы здесь занимаемся, чем вообще может заниматься любой разумный. Не существует тайны главнее и не существует вершины выше, ибо любовь, взятая в своей предельной форме, является ключом к абсолютной власти. Если мы однажды сумеем вывести формулу любви, то станем хозяевами всех Вселенных, узнаем ту самую правду и просчитаем бесконечность до последнего знака. Мы дойдём до самого края и встанем рядом с...       Невыразимец говорил абсолютно спокойно, как будто читал лекцию, и от этого становилось ещё более жутко. Он был как сумасшедший: изрекал что-то очень странное, уверенный в собственной правоте, и спор с ним казался глупым и опасным.       А может, он его просто разыгрывает?.. Гарри не успел додумать эту мысль, Мэтлок оборвал себя и покачал головой.       – Впрочем, я вижу, вам не интересно. Пройдём к залу пророчеств здесь, так быстрей.       С этими словами он легко распахнул одну из дверей. За ней оказалось нечто вроде средних размеров амфитеатра, и дверь вела на самый его верх.       Сам амфитеатр был пуст, только внизу стояла каменная платформа с каменной же аркой, в которой слабо шевелился рваный чёрный занавес. Гарри взглянул туда, и ему вдруг стало очень любопытно: арке было на вид не меньше тысячи лет, и от неё веяло чем-то... каким-то непонятным слабым ощущением, что ли. Зазевавшись, он едва не сверзился с края верхней ступени.       – Это Арка Смерти, – буднично пояснил Мэтлок. – Проход в мир мёртвых. Подходить и долго смотреть не советую.       – Если пройти сквозь занавес, умрёшь? – с видом знатока предположил Гарри.       – Технически нет. Но по факту да, потому что проход односторонний.       Он толкнул ещё одну дверь, ряд которых располагался по верху амфитеатра, и они очутились в высоком зале, где стояли бесчисленные ряды стеллажей. На полках лежали стеклянные шарики. Огромное множество стеклянных шариков.       Мэтлок прошёл чуть вперёд, повернул, сделал два шага и остановился.       – Здесь, – тихо сказал он.       – Это что, – обалдело произнёс Гарри, оглядывая бесконечные, вздымающиеся к потолку полки, – всё... пророчества?       – Нет, конечно, – невыразимец странно на него поглядел. – Это архив. Пророчеств тут полтора стеллажа, остальное... так, записи всякие. Мы идём в ногу со временем, от бумаг ещё лет тридцать назад избавились.       – А почему тогда зал пророчеств?       – А почему морская свинка называется морской свинкой? Не надо задавать глупых вопросов. Берите лучше сферу.       – А чего это она светится? – подозрительно спросил Гарри, глядя на пыльный шар, под которым было написано его имя. Изнутри он действительно слабо светился. – Какое-то защитное заклятие?..       – Метка для облегчения поиска, – терпеливо объяснил Мэтлок. – Но защита тоже есть, я сам ставил: эту сферу могут взять только три человека, и двое из них стоят сейчас здесь.       – А третий... – Гарри внимательно посмотрел на запись, догадываясь, – Волдеморт?       Невыразимец кивнул. Гарри осторожно взял шарик с полки, взвесил в руке...       – А... что дальше делать?       – Никогда не сталкивались с Запоминающими Сферами? – Мэтлок, поджав губы, забрал у него шар и как-то по-особому сжал его в ладони. Из стекла потёк туман и собрался в небольшую белую фигуру.       – Ух ты, – восхитился Гарри. – Почти как в «Новой надежде»!       – Грядёт тот, у кого хватит могущества... – глухим хриплым тоном начала фигура.       ...Выслушав, Гарри почесал в затылке. Мэтлок аккуратно положил сферу назад на стеллаж и жестом предложил ему следовать к выходу.       – Я почему-то ожидал большего, – проворчал гриффиндорец. – Интересно, что у меня за сила должна быть такая?.. Что вы про всё это думаете?       – Ничего, – тихо ответил невыразимец. – Я не гадаю. Если пророчество сбудется, мы внесём в архив соответствующую запись. Если нет – это тоже будет отмечено. Можете обратиться к Дамблдору, у него наверняка должна быть теория на этот счёт.       Они вышли из архивного зала обратно к амфитеатру, направились к круглой комнате. Гарри вдруг спохватился:       – А вы ведь скажете Дамблдору о том, что я был здесь?       – Если он спросит, – бесстрастно ответил невыразимец. – Мы отдел тайн, а не новостное агентство. Мы можем давать ответы, но для их получения вы должны задать правильный вопрос.       Круглая комната вдруг завертелась вокруг них, однако Мэтлок уже сжал рукав мантии Гарри, перенося их обратно в Хогсмид. Гарри огляделся, и в голову пришла неожиданная мысль:       – А вы же ведь не сотрёте мне память?       – А стоит? – обернулся собравшийся уходить невыразимец.       – Сам я против, – осторожно ответил Гарри. – Но я же видел отдел тайн... и Арку эту, и архив, и вас. Разве вы не должны держать всё это в секрете?       – Если бы я хотел держать это в секрете, то, наверно, не привёл бы туда постороннего?       – Но тогда почему?       – Возможно, несколько лет назад я действительно стёр бы вам память. Но теперь, мистер Поттер, у меня есть две причины так не делать. Во-первых, грядёт иное время. Сейчас тщательно хранить секреты имеет немного смысла.       – Немного? – переспросил зачем-то Гарри.       – Грядёт великая война, мистер Поттер. Великая война.       Мэтлок исчез. Гарри задумчиво поглядел на взвихрившийся снег и отметил, что вторую причину ему так и не назвали. Вообще странный какой-то тип этот невыразимец.       Хотя главное он узнал, а остальное не так важно. Слова о великой войне студента пятого курса особо не тронули... в отличие от слов из пророчества про непонятное могущество. Вот это было куда интересней.       – ...Не думаю, что это хорошая идея, – прошелестел Волдеморт. – Ты мне пока нужен.       – Ха! – сказал Трой. – Думаешь, я проиграю?!       Волдеморт неопределённо качнул головой. Было ясно, что Троя не переубедить. Но попробовать стоило, потому что пока Трой был необходим. Ему и для их общего дела.       – Неужели ты думаешь, что Креол столь глуп, что согласится на дуэль? А вдруг ты ему там ловушку устроишь? Я соглашался на дуэль только когда знал, что могу устроить на месте свою собственную ловушку.       – Ты не знаешь Креола, – хмуро сказал Трой, запечатывая конверт. – А я знаю. А он знает меня. Если он придёт, то он придёт один, и он знает, что я тоже приду один, а не с десятком магов. Это личное.       Волдеморт насмешливо посмотрел на него, но промолчал. На его взгляд это было идиотизмом, но древний архимаг имел право на свои бзики.       Идея послать Креолу официальный вызов на дуэль появилась у Троя в общем-то случайно, от безысходности. После смерти Долохова (а Волдеморт благодаря Меткам сразу понял, что тот мёртв) стало ясно, что соваться в Сибирский анклав лучше не стоит, особенно с подобными целями. Серьёзно рассчитывать, что Креол согласится на дуэль, было глупо, но больше рассчитывать было не на что. Да, в Шумере они такие дуэли проводили частенько, но Шумер остался в прошлом, и у них обоих появились иные важные заботы.       – Сейчас дуэли непопулярны, – негромко напомнил Волдеморт. – Сейчас в моде эффективность. Если вы вновь встретитесь на дуэли, всё снова кончится ничьей.       – Почему ничьей?.. – пробормотал Трой, неуклюже привязывая письмо к райской птице. Раньше ему собственноручно отправлять почтовых птиц как-то не доводилось. – По-разному было...       – Потому что вы оба живы.       – Да, убить нас сложно, – самодовольно согласился Трой. – Я вот телепортацией овладел, дядюшка тоже... всякие грязные трюки придумал. Мы почти равны друг другу... были почти равны. Кое-чему я за эти двести лет научился, знаешь ли!       – Поглядим, – многообещающе прошипел Волдеморт. С одной стороны, ему хотелось, чтобы Трой проиграл. Трой был не подчиняющейся ему частью мира, и уже только поэтому не должен был существовать. Но с другой – терять ценного союзника сейчас было никак нельзя.       Трой, прекрасно понявший, о чём думает его бывший ученик, насмешливо оскалился.       И тут оба услышали знакомый тихий шёпот, что звучал не в воздухе, а лишь в головах их двоих.       – Трой, Волдеморт, спуститесь ко мне. К нам тут пожаловал интересный гость...       Эльф приземлился жёстко, взрыв сухую землю каблуками. Кому другому приземление с такой скоростью сломало бы ноги, но Эльф только слегка поморщился.       – Восток там, – задумчиво сказал он, тыкнув пальцем себе за спину. – Значит мне – туда.       И, не оборачиваясь, зашагал вперёд. Летать весело, но не несколько часов подряд. Повисишь в облаках столько, станет и холодно, и мокро. И скучно.       Впереди были редкие зелёные деревья, одиноко торчащие посреди травяного поля саванны. Над деревьями плыли серые в ночи облака; вблизи их было немного, но чем дальше к горизонту, тем плотнее они стояли.       И там, у горизонта, над облаками вздымались тёмные очертания острых зубчатых пиков. Здесь, на плоскогорье, было тепло, было вечное субэкваториальное лето – но пятикилометровую высь венчали ледники и нетающий снег.       А в самой вышине, над горами, по звёздному небосводу двигалась величественная яркая луна, и свет её тускло озарял равнину вокруг.       Горы Рувензори. Лунные горы. Лучшего названия и подобрать нельзя, как ни старайся. Пейзаж этот был по меньшей мере достоин кисти Куинджи.       – Охереть как красиво, – сказал Эльф, выплёвывая пластинку жвачки. – Природа, хули! Ещё б Макдоналдс сюда – и совсем хорошо будет. Жрать-то как хочется, а... Слона погрызть, что ли?       Слона погрызть он и впрямь мог. В пищу он мог употреблять всё мало-мальски органическое, а в случае отсутствия этого – обходиться без еды не один месяц. Но слонов с антилопами поблизости что-то не наблюдалось, и Эльф разочарованно сотворил себе гамбургер.       – Гамбургер – величайшее изобретение человечества! – провозгласил он с набитым ртом. – Ну и колесо ещё, может быть. Но колесо ты под кока-колу не заточишь.       По левую руку, в нескольких километрах, раскинулась спокойная водная гладь озера Джордж. Мелкое, не особо большое озеро, питаемое стоками с Лунных гор. Ничего интересного. Эльф хотел искупаться там, потом передумал.       ...Пешком он шёл ещё часа три или четыре, миновал стадо слонов, небольшую рощу деревьев, разломал из хулиганских побуждений здоровенный термитник. Людей он не встречал – здесь был один из национальных парков, территория, включённая в список ЮНЕСКО. Встретить можно разве что туристов, но те по ночам обычно не ходят.       Потом идти ему надоело, и Эльф снова взлетел. Горы были уже прямо перед ним, земля под ногами ощутимо пошла вверх, и до Уагаду оставалось... ну...       Эльф понятия не имел, сколько. Он в жизни там не был и дороги туда, конечно, не знал. Нет, он мог бы, конечно, посмотреть, спросить ещё в Англии у Дамблдора... но разве это интересно?       В чём смысл-то тогда?       А так – приключение! Найди волшебную школу, затерянную в горах! Конан Дойл с налётом «Хроник Нарнии»!       ...Впрочем, Эльф понимал, конечно, что первым найдут именно его, и довольно быстро. Вряд ли здешние чародеи позволят шляться возле своей школы какому-то странному типу.       А он, Эльф, был типом страннее некуда. Так что так оно и случилось.       Он расположился на отдых возле маленького горного ручья, на большом камне. Полетать он успел над горами порядочно, ночь внезапно кончилась (в этих широтах время суток сменялось моментально – и утро, и вечер здесь были очень-очень короткие, едва по полчаса), и солнце уверенно начало двигаться к зениту. Эльф решил вздремнуть маленько, но сквозь сон услышал рядом хлопанье крыльев.       Птица прямо на лету превратилась в немолодого чародея, который даже не покачнулся, вставая на ноги. Эльф лениво повернулся в его сторону.       – Какая встреча, – сказал он, растягивая слова. – Сам хозяин решил меня встретить! Я почти польщён. Вставать, правда, лень, уж извини.       – Не вставай, – сухо разрешил Акинбаде. – Ты что здесь забыл?       – А в рыло? – немедленно осведомился Эльф. – Чё так невежливо? Я, может, с миром пришёл, морды бить не хочу – но с таким отношением придётся.       – Мудак ты, – сообщил ему Акинбаде, скрестив руки на груди и небрежно перебирая в пальцах фигурки. – Лишь бы морды бить. Чего пришёл, спрашиваю?       Эльф демонстративно поковырялся в носу, ничего там не нашёл и вытер палец о камень. Африканский чародей глядел на него, как на дерьмо, которое вроде и воняет, а вроде и трогать не хочется – запачкаешься, и вонять будет в десять раз сильней. Эльфу взгляд не очень понравился, но в целом ему было плевать. Хотел бы иных взглядов, вёл бы себя по-другому.       – Дядя Дамби попросил, – сказал наконец он. Разговаривали они на суахили: Эльф неплохо знал этот язык, да и вообще все популярные языки мира. – Говорит, ты ему на письма не отвечаешь. Говорит, нашёл у тебя здесь притул некий лысый хрен, Волдемортом именуемый.       – По-вашему, мне отсюда всю Африку видно? – недобро спросил Акинбаде. – Не знаю я ничего про вашего Волдеморта.       – Не верю, – хмыкнул Эльф. – И дядя Дамби тоже не верит, он же не дурак. Тихарился бы он, не стал бы Азкабан рушить. Дементоры куда делись, а, незнайка? Рассосались по просторам вашей жопы мира, а ты тут ни головой ни хвостом, что ли? А нахрена ты тут тогда вообще нужен?       – В школу не пущу, – сказал ему вместо ответа Акинбаде и очень неприятно улыбнулся. – Ищи дальше своих дементоров.       Захлопали крылья улетающей птицы. Эльф зевнул и подложил под голову кулак.       – И поищу, хули, – пробормотал он. – Ишь, указывают тут всякие.       ...Эльф, в общем, догадывался, что что-то он здесь таки отыщет, но не ожидал, что это выйдет у него быстро. И всё же следующая встреча произошла всего через двое суток. Да ещё какая встреча, с самим Тёмным Лордом!       – Фью! – удивился Эльф, когда тот спустился перед ним столбом чёрного дыма. – А я тебя как раз ищу!       – Зачем?       Эльф сделал вид, что задумался.       – Да поговорить, наверное. Зачем ещё-то? Ты вот знаешь?.. И я не знаю.       – Тебя послал Дамблдор, – тихо произнёс чёрный маг. – Ты шпионишь для него.       – Шпионят шпионы. А я прихожу открыто и когда захочу. А когда не хочу – не прихожу.       Волдеморт, склонив голову, смотрел на него.       – Разве ты пришёл не по его просьбе?.. Разве ты не собираешься сообщить ему обо всём, что здесь происходит?.. По своей воле или нет, но ты служишь Дамблдору.       – Да не, ты что, какой Дамблдор, – перебил его Эльф. – Я сражаюсь за справедливость и немножко несу возмездие во имя Луны. Сейчас вот сюда принёс.       – Давай поговорим серьёзно, – вкрадчиво сказал волшебник, садясь на камень. – Ты ведь знаешь, что такое чистая кровь? Знаешь, какие усилия веками предпринимались для того, чтобы взращивать, культивировать и усиливать магические способности?       – Ну началось... – вздохнул Эльф.       – Евгеника, – сказал Тёмный Лорд. – Селекция человека. Со времён Слизерина волшебники хотели вырастить идеального чародея, получить могущественную, подлинно чистую кровь. А иначе зачем всё это? Волшебники от поколения к поколению должны быть всё сильней, должны развиваться, а не деградировать. Отсеивать слабых и скрещивать сильных – вот как в Европе думали на протяжении всего второго тысячелетия.       – Так интересно, что я щас усну, – Эльф демонстративно зевнул и шмыгнул носом. – К сути переходи.       – В тебе ведь течёт чистая кровь, – Волдеморт глядел на него странным взглядом, немного жадным и немного покровительственным. – Чистая настолько, насколько возможно. Ты, рождённый от великого смертного волшебника и самой Магии, имеешь потенциал больше, чем кто-либо. Ты появился на свет для великих свершений. Ты можешь многое, а если б захотел, мог бы гораздо большее, то, что иные даже не способны представить! Тебя не назвать слабым. Так почему же ты до сих пор не сделал ничего достойного?..       На лицо Эльфа набежала лёгкая тень: кажется, что-то из сказанного Тёмным Лордом задело его.       – Да влом мне. Мне и так неплохо.       – Полагаю, – слегка разочарованно подытожил Волдеморт, – просить тебя присоединиться ко мне тоже бессмысленно.       – К тебе?! Пожирателем стать? – Эльф рассмеялся. – Слушай, просьбу Дамблдора мне действительно выполнить несложно. Знаешь почему? Потому что он хороший человек. Я ему что-нибудь хорошее сделаю, он мне что-нибудь хорошее сделает. Это дружбой называется. А к тебе мне что за радость идти?       – Дружба существует только для слабых, – неприязненно ответил волшебник. – У тех, кто имеет силу, кто стоит на вершине власти, не может быть друзей. Их нет ни у меня, ни у Дамблдора. Но тебе до вершины власти очень, очень далеко, и только поэтому ты можешь не осознавать настолько простых вещей.       – Ну да, ну да, – скучающе отозвался Эльф. – Как там у вас было?.. Маги с нами, маглы под нами. Мы выше гор – соси Дамблдор! Ты думаешь, я с тобой спорить буду, или что? Зря. Ищи дураков в другом месте.       Взгляд Волдеморта стал недобрым, голос превратился в опасный шёпот.       – Жаль. Ты же понимаешь, что Дамблдор не должен узнать обо мне?       – Прекрасно, – кивнул Эльф. – Что ещё скажешь?..       В руке волшебника из ниоткуда появилась палочка.       – Всего два слова...       Эльф ударил его по шее ребром ладони, и шея Тёмного Лорда сломалась с сухим треском. Со стороны можно было увидеть, как он стоит в одном месте – и вдруг исчезает, тут же появляясь в другом. При нужде Эльф мог двигаться очень-очень быстро, быстрее любого другого. На сверхзвуковой скорости.       Тело Волдеморта отлетело назад. Эльф издал насмешливый звук.       А потом тело подняло руку с палочкой, и он оказался заперт в прозрачной сверкающей сфере. Неразрушимая клетка, одна из разновидностей Щитовых чар.       Волдеморт неуклюже поднялся на ноги, опираясь о камень. Удар, способный расколоть булыжник, причинил ему немного вреда.       – Хорошее тело, – одобрительно сказал он, с противным шуршанием вправляя себе позвоночник. – А в прошлый раз я две недели новую голову отращивал...       Сверкающая сфера лопнула под натиском красных молний, и оттуда с многообещающим видом вышагнул Эльф. Металлические набойки на его перчатках выдвинулись, превратились в дюймовые шипы.       А потом он снова исчез. Волдеморт едва успел взмахнуть палочкой, обращаясь ядовитым чёрным дымом. Эльф пролетел сквозь него насквозь, взмахнул рукой и озадаченно закашлялся.       Обычный человек упал бы замертво, едва вдохнув этого дыма. Содержащий в себе разреженную Тьму, дым не терпел даже простого прикосновения. Но обычный человек упал бы замертво, ударь Эльф всего лишь в четверть силы. В Эльфе бурлила магия – живая, естественная, дающая ему невероятную мощь.       Идеальный волшебник. Квинтэссенция чистой крови.       Меж шипами на перчатках промелькнули искры, засверкали молнии. Хохочущий беловолосый парень рванулся вперёд, окружённый электрическим сиянием, замахнулся кулаком. Столб дыма отрастил длинные щупальца, выметнул их навстречу – Эльф уклонился с лёгкостью почти невозможной и всадил кулак прямо в центр чёрного столба. Тот заколыхался, и...       ...И ничего не произошло. Дым охватил Эльфа: оттолкнувшись ногами, он взмыл ввысь.       – Ха! – воскликнул он, зависая в воздухе. – Кажется, это пат!       Дым ещё вспух, разросся. Эльф задумчиво плюнул в самую середину его (плевок был кислотным) и почесал в затылке. Что ж делать-то, а?       Щупальца дыма вновь прянули к нему, он вновь уклонился. И, сцепив пальцы в замок, выставил ладони в сторону противника.       – Небесный удар!!       Красная вспышка рассекла воздух, врезалась в дым, разделяя его напополам! Ощутимого вреда, впрочем, это не нанесло – дым просто сросся обратно.       – Ну ладно, подождём, – согласился Эльф, продолжая лениво уворачиваться от щупалец. – Мне несложно.       Дым несколько секунд колыхался... а потом резко втянулся внутрь себя, уплотняясь в одной точке.       – Ага! – довольно сказал Эльф, устремляясь прямо туда.       И потому он не успел увернуться, когда чёрная спираль распрямилась и выстрелила прямо в него! Эльф отлетел назад – в груди у него зияла огромная сквозная дыра, кусок позвоночника отсутствовал. Плоть вокруг медленно тлела под остаточным воздействием Тьмы.       – Кх-х!.. – кашлянул беловолосый волшебник, осоловело мотая головой. – Кх-хе!..       Волдеморт, чья фигура лишь угадывалась под окутывавшим его чёрным покровом, медленно подошёл ближе, поднимая руку.       – Авада...       Эльф с хлопком исчез, возник чуть поодаль. Удар, прикончивший бы любого другого, Эльфу был всего лишь неприятен. Следы Тьмы рассеялись совсем, и дыра в груди потихоньку начала зарастать.       Но Волдеморт ударил целым шквалом лучей, и ему пришлось спасаться под землёй. Умением проваливаться сквозь поверхность Эльф владел едва ли не с рождения. Вися в земной толще полуматериальным призраком, он осклабился и посмотрел на чёрного мага снизу вверх.       А тот посмотрел на него в ответ и тоже осклабился. Повёл палочкой – и окружавший его дым потёк сквозь десятки метров грунта прямо к Эльфу.       – Уй, – недовольно сказал Эльф, аппарируя опять.       Но вновь недалеко. Сбегать ему не хотелось. Волдеморт-то не сильно его превосходил, и если бы он не подставился так глупо...       – Я Тёмный Лорд Волдеморт! – зловеще провозгласил волшебник, швыряясь в него заклятьями. – Я – сама Тьма!!       А в пафосе он толк знает, с невольным уважением подумал Эльф, вновь исчезая. Постоянная аппарация, только постоянная аппарация могла ему сейчас помочь. Лорд тоже аппарировал – и всё же Эльф, не пытающийся атаковать, был быстрей, он мог перемещаться под землю и становиться бесплотным.       К тому же регенерация шла, дырка зарастала всё быстрей... ещё пара минут – и он покажет этому недоличу, чего стоит весь его пафос!       Надо только самому фразочку покруче придумать.       Чары Тёмного Лорда превращали ландшафт в лунный пейзаж. Эльф пропустил прямо сквозь себя очередное Взрывное заклятие и почувствовал, что готов. Затягивать этот бой не стоит – он может закончить всё одним ударом, может, если... если сумеет применить правильно одно заклинание.       Хотя заклинанием это называть не совсем верно. Это для других оно заклинание, а для Эльфа просто... способ двигаться. Не самый привычный, но и только. И если он сейчас сделает всё как надо...       ...Но тут на горном склоне появились ещё двое. Два Великих волшебника: один невыспавшийся, второй недовольный, но оба готовые к драке. Акинбаде и Трой.       И Эльф замер, готовый бежать: с Волдемортом он мог сражаться на равных, однако схватку с двумя чародеями такого уровня не потянул бы. А здесь сразу трое.       Однако ничего сделать он не успел. Акинбаде посмотрел на него – и Эльф каким-то образом сумел различить его глаза даже на таком расстоянии.       Это было последним, что он увидел. А потом сознание его отключилось, и Эльф упал на землю с десятиметровой высоты.       – Очень плохо, – сухо сообщил Акинбаде. – Зачем ты это устроил? Подобное колдовство – это серьёзное нарушение Статута. Маглы обязательно заметят то, что ты здесь натворил.       Волдеморт опустил палочку. Тьма вокруг него потихоньку начала растворяться.       – Он бы выдал нас.       – Надо уметь уговаривать людей, – Акинбаде нахмурился. – Ты не справился бы с ним. Он сбежал бы даже от вас двоих. Может быть, мы совершили ошибку, когда решили сотрудничать с тобой, чародей.       – Это я решил сотрудничать с вами, – тихо сказал Волдеморт. – Я начал бой именно потому, что знал: ты вмешаешься. Ты не мог не вмешаться.       – Ты слишком дерзок, – изрёк архидемон в человеческом теле. – Это не плохо, но может выйти тебе боком. Не все из нас столь же понимающи, как я.       – А с этим что делать? – брюзгливо спросил Трой, пиная тело Эльфа. – Он живой ещё.       Чернокожий волшебник, подошёл ближе и присел на корточки, вглядываясь в причудливо выкрученную ауру. Менее искушённого ауролога подобная картина могла поставить в тупик, но Носящий Жёлтую Маску был лучшим из лучших.       – Это очень интересный объект, – прошелестел он, легко дотрагиваясь пальцем до лба Эльфа. – Я думаю, он ещё сумеет послужить нам.