Шалость удалась

      Открываю глаза и ощупываю взглядом комнату, стараясь сориентироваться в темноте. По ощущениям — не меньше шести вечера. Вот это вырубило. Щёлкаю выключателем, на миг зажмуриваясь от яркого света. В голове всё ещё шумит, но, несмотря на это и ноющую мышечную боль, чувствую себя отдохнувшим. Только вот...       Натянув на озябшие плечи плед, подхожу к книжной полке и, грустно улыбнувшись, смахиваю подушечками пальцев слой пыли — всё чаще читаю в айфоне. Замечаю внушительный том «Мифов», который ожидаемо стоит на своём месте рядом с коллекцией Буджолд. Фух! Вот и хорошо! Значит, приснилось. Сразу удаётся вдохнуть полной грудью, но нервный смешок всё же срывается с моих губ — придурок, чуть не поверил!       Звонок в дверь и доносящийся из-за неё звонкий смех Ланки полностью возвращают меня в действительность. Открываю, и эта чертовка практически с разбега впечатывает в мою грудь коробку с тортом, укладывая сверху букет роз. Хмурюсь. Задолбала со своими ухажерами.       — Сашка, это тебе вообще-то, — дуется, но тут же отходит. — И тут, вот это ещё, — лукаво улыбаясь, протягивает открытку в форме сердца с вычурными золотыми узорами и игриво целует в щёку. — Расскажешь?!       — Откуда вся эта хрень? — растерянно шепчу, рассматривая неожиданные дары и, изловчившись, поддеваю край открытки: «I love you, Алекс».       Не может быть. Этого просто не может быть! Начинаю тихо ненавидеть это имя, потому что... Единственный в мире человек с сегодняшнего дня может называть меня так. И это Денис. Денис! Гордость универа, звезда баскетбольной команды, любимец девчонок... Парень. Му-жик.       Не могу с точностью передать, что сейчас чувствую. То, что ещё десять минут назад казалось сном, снова обретает реальные очертания. Весь этот бредовый день вихрем проносится перед глазами: синий пуховик, мерцание на крыше, наше с Деней падение и странный незнакомец... Келл, кажется. Но всё это фоном. Единственная мысль не даёт покоя и звучит в больной голове лейтмотивом, обескураживая: меня, кажется, любит парень. Приплыли.       — Откуда ты это взяла, Лан? — устало, почти беззвучно повторяю одними губами.       — У наших дверей. А что? Да, я думала, что эта красота для меня, но там ведь написано: «Алекс». Ну и, нетрудно догадаться... — смешно разведя руками, Ланка скидывает полушубок и по-хозяйски заграбастав из моих рук цветы, с восторженным писком прижимает их к груди. — Ты хоть представляешь, какое это чудо, и как восхитительно они пахнут? Сашка?! Не будь букой! Я поставлю их в воду, а ты завари чай. Там дубак такой — брр, да и в коробку не терпится заглянуть, — с улыбкой прихватив торт, Ланка пританцовывая уплывает на кухню, а я так и зависаю у порога с открыткой в руках.       Ещё раз приоткрыв валентинку пробегаю скользящим взглядом по старательно выведенным буквам — каждая на месте, развидеть не удалось. И что мне со всем этим делать? Мало того, что я ненавижу всю эту показную мишуру: сердечки, бантики, конфетки, розочки... Не, ну правда! Хочешь сделать приятно — сделай! Хочешь сказать, что любишь — скажи. Зачем ждать придуманный кем-то праздник? Плюс ко всему, я парень, и...       Невольно представляю замёрзшего, мнущегося у порога огроменного Деньку с хрупким букетом и тортом; вспомнаю тепло шершавых пальцев, заботливо убирающих непослушную прядку с моего лба; блеск кофейных глаз, с расплескавшимися по всей радужке золотыми брызгами... Эй! Какого чёрта? Отметая непрошенные мысли, странным образом разогнавшие мой пульс до неприличного, сминаю в ладони открытку, но тут же разгладив и на миг задумавшись, сую её во внутренний карман куртки.       На автомате ставлю чайник на плиту и с любопытством заглядываю в коробку — интересно ж, ну! Странно, но в этот раз огромное кремовое сердце, украшенное взбитыми сливками и клубникой, совершенно не вызывает у меня отторжения. Может, проголодался? Подцепив указательным пальцем немного крема сбоку, я с наслаждением его облизываю и тянусь за добавкой.       — Руки! — от Ланкиного грозного визга закладывает уши.        Решив не испытывать судьбу, виновато улыбаюсь и, подняв открытые ладони в знак согласия, молча иду за фарфоровыми чашками. Почему-то кажется неправильным лакомиться такой красотой и запивать её чаем из полулитровых кружек. Хм. Никогда раньше подобным не заморачивался. Может этот Келл и меня какой-то хернёй заразил?! А может... Происходящее начинает мне нравится?       — А то! Конечно, нравится! — услышав язвительный голос Келла вновь, я чуть не выронил чашку от неожиданности, но, к моему удивлению, страха больше не испытал. Не скажу, что меня это радует. Походу, я начинаю воспринимать происходящее нормой.       — Не говори ерунды. И вообще. Ты что, мои мысли читаешь? — бурчу себе под нос, доставая вторую чашку.       — Ага! — хихикает Келл.— И не только твои, — протянув нараспев, он пихает меня к окну. — Его тоже! Знал бы ты, Сашка, как горяч этот парень!       — Заткнись! — злюсь. Терпеть подначки Келла становится всё сложнее. — И вообще, ты не задержался здесь? Разве я единственный, кого тебе приспичило осчастливить? — выдаю возмущённую тираду и всё же не могу удержаться — осторожно, чтобы не быть замеченным, выглядываю в окно.       Колючая крупа, подхватываемая порывами ветра, кружит в свете фонарей и, осыпаясь, скользит по льду позёмкой. Денис, ёжась от холода и пряча нос в ворот куртки, сиротливо сидит на детской качели, чуть раскачиваясь, отчего та жалобно скрипит цепями. Пытаясь согреться, он постукивает носками ботинок друг о друга и кутает озябшие ладони в длинный шарф, свободно болтающийся вокруг шеи. Замёрзший, скукоженный, он изредка поглядывает в сторону нашего подъезда и напоминает нашкодившего щенка, выброшенного в непогоду на улицу... От этой картины невольно сжимается сердце.       — Вот именно! Пока ты с Ланкой собираешься пить горячий чай и трескать торт, который, кстати, Денька полдня выбирал, он будет мёрзнуть, мечтая о том, как слизывает сливки с твоих губ и проталкивает языком клубнику в твой приоткры...       — Умолкни, гад! — оборвав Келла на полуслове, я резко задёргиваю шторы. — Что ты несёшь?       — Не ори, малыш, — воркует этот... с позволения сказать, бог. — И это не я несу, это Деня слишком громко думает. Я всего лишь озвучиваю, — явно довольный собой, Келл почти похрюкивает от удовольствия.       — Денис — парень! Въезжаешь?! — ору в отчаянии, обречённо махнув рукой, и недовольно бурчу под нос: — Промахнулся он...       — Знаешь! — интригующе восклицает Келл,— А попади я в тебя, малыш, и история заиграла бы совсем другими красками! И сейчас бы ты, Сашка, предавался влажным фантазиям о Денисе! И, хм... поверь, мой мальчик, тебе было бы ровно на то, что он парень! — ржёт этот гад, ласково поглаживая меня по плечу.       — Прекрати. Хватит, — выдыхаю, чувствуя, как что-что запретное, дразнящее, но приятно-тёплое разливается под кожей. Этот гад осознанно отравляет меня, заражает мысли, пускает яд по венам. — Пожалуйста, Келл, — почти выстанываю я, с мольбой во взгляде оглядываясь на его голос. Это невыносимо! Я же свихнусь так. Или уже? — Ты бы хоть показался, что ли...       — Хорошо подумал?!— слишком торопливо, почти перебивая и давясь смешком спрашивает этот искуситель и, не дожидаясь ответа, продолжает издевательски насмешливым голосом: — Я ж могу, Сашенька, но ты уверен, что готов увидеть меня?! — хмыкает, оглаживая подушечками пальцев мою скулу. — Вряд ли тебя обрадует встреча с краснощёким, упитанным, сверкающим голым задом мальчишкой, — смакует каждое слово, убирая с моего лба непослушный локон. —Или ты желаешь поближе познакомиться с Эросом?! М? Хороший мой? — отступаю на шаг, не понимая, отчего так гулко стучит сердце.       — Н-не надо, — рвано выдыхаю. — Убедил, — облизываю нижнюю губу и, чуть помедлив, неожиданно низко, полушепотом: — Мне достаточно того, что слышу весь этот бред. Только ты, это... Не трогай меня. Пожалуйста, — голос предательски дрожит, самое время провалиться сквозь землю.       — Не трогать?! Вот так?! — явно наслаждаясь процессом, Келл издевательски медленно очерчивает мой подбородок и мажет большим пальцем по нижней губе, чуть оттягивая. Почти задыхаюсь от неожиданно ярких ощущений и заливаюсь румянцем, проглатывая глухой стон. — Ну-ну, малыш, расслабься! Обещаю, больше не стану. Хотя... Ты чертовски соблазнительно краснеешь!       — Сашка! Ну где тебя носит? — хватаюсь за рассерженный голос Ланки как за спасательный круг и, прижимая к груди две чайные пары, кричу, стараясь унять волнение:       — Иду, Лан. Мне... звонили, — вру на ходу и спешу выйти из комнаты, но насмешливый голос Келла догоняет меня:       — Захвати третью пару, Сашенька, и поторопись открыть гостю дверь! — бессовестно ржёт этот несносный тип, но мои руки сами тянутся за ещё одной чашкой.       — Прекрати, — цежу сквозь зубы и не успеваю дойти до кухни, как настойчивый звонок в дверь совершенно убедительно оповещает о приходе гостя. Вот же ж... Только не Денис. Не сейчас, когда ещё не угомонился пульс и голос странно дрожит. Но я знаю, ни секунды не сомневаюсь, что у порога нашей квартиры мнётся именно он.       — Я открою, Саш! — ловко огибая меня с посудой, Ланка уже шуршит замком и через мгновение недоумённо вскрикивает: — Ты? Сколько можно, День?       — Я... Это... Алекса позови, — слышу приглушённый голос Дениса и решаюсь прийти на выручку:       — Лан, это ко мне. День, проходи. И... через ванную — руки помой. Чай пить будем, — всё не так уж плохо, вроде справился, если бы не зависшая Ланка с застывшим вопросом в огромных васильковых глазах:       — Алекс?! — поперхнувшись, уточняет громким шёпотом: — Тот самый? Из валентинки? — изумлённо глядя на нас с Денисом, Ланка с нервным смешком выдыхает: — Ну вы, блин, даёте, мальчики! — и толкает меня острым локотком в бок, шикнув на ухо: — Предупреждать надо! — затем задорно улыбается Дене: — Ну, чего тормозишь?! Мой руки, и за стол.       — Лана! — почти одновременно пытаемся заткнуть ей рот, и нервно ржём уже втроём, понимая, насколько абсурдно выглядит ситуация. Денис вытряхивается, наконец, из куртки, не развязывая шнурков стаскивает зимние кроссы и, стараясь не стучать зубами, послушно идёт в ванную, в то время как Ланка уже суетится на кухне.       — Давай, помоги ему — назойливой мухой зудит Келл. — Можешь не отвечать. Просто зайди в ванну. А там... Приглушённый свет, рваное дыхание, подрагивание ресниц... Ох, Сашка! Твой Денис счастливчик! — издевается, сволочь, пользуясь тем, что не могу ответить.       Упрямо прохожу мимо ванной. Хочу успеть объяснить Ланке, что всё совсем не так, в то же время осознавая, что любые пояснения лишь убедят её в обратном. Вот влип! Ещё и Денис с этим непонятным прожигающим взглядом. Молча раскладываю по чашкам пакетики с заваркой, но Ланка не собирается отступать, и тянет меня к окну, заговорщически шепча:       — Так! Рассказывай. Почему ещё вчера Деня мне проходу не давал, а теперь... — улыбается. Я знаю, что Ланка давно сохнет по соседу, и рада внезапно обретённой свободе.       — Нечего рассказывать. Лан... Совсем нечего, — почти отчаявшись, всё ещё хочу до неё достучаться. Но ей не нужна моя правда, она уже светится, рисуя в воображении свою собственную картинку.       — Сашка, а меня девчонки погулять звали! — говорит намеренно громко, лукаво подмигивая. Ну да. Денис просто не может не слышать.       — Обожаю! Смышлёная девочка, — хмыкает Келл, и я уверен, сейчас он довольно потирает руки.