Lift me up

Сквозь ветки проходят лучи яркого солнца. Колышутся осыпающиеся деревья, и пронизывающий до дрожи холодный осенний ветер несет по асфальту желтые листья. На усыпанной ими центральной улице расположился маленький рынок, торговые палатки которого трепались на ветру, почти как волосы у бесшапочных прохожих. Здесь из далека доносился звон колокольчиков, висевших на входной двери в лавку владельца-шарлатана. Оттуда вылетел разъяренный хищник — тигр, то есть просто взбешенный парень по имени Чжухон. — Нет, ну, ты видел его наглое лицо, торгует всяким барахлом, а корчит из себя бизнесмена, — возмущенно сказал Чжухон, обращаясь к улыбающемуся Чангюну, который как мог, сдерживал смешки. — Так цену завысил, ободрал как липку. — Согласен, я ещё не видел таких цен в Корее, но… — хихикнул Чангюн. — Ну, а чТо, хочешь сказать, облажался, может быть, но я сейчас зол, потому что чувствую себя нищим, а не обманутым дураком, — сказал Хон ритмичным речитативом (будто рэп хотел зачитать), в конце забавно хмыкнул. — Дурак не я, а Минхёк, который покупает всякую ерунду, индус хренов, послал меня сюда купить ему какие-то благовония. Когда встречусь с ним, всё ему выскажу. — Минхёк? — спросил Гюн. — Мой друг, как-нибудь познакомишься с ним и узнаешь, какая он заноза в заднице, ну pain in the ass, — уточнил Чжухон, чтобы Гюн понял эту «важную», предостерегающую фразу. Чангюн понимающе кивнул и улыбнулся. Они проходят мимо торговых рядов. Чангюн впервые увидел Корейский рынок, до этого он всегда закупал продукты в супермаркете. Это конечно не большой популярный рынок, что находится в центре города, но всё равно впечатляющий ассортиментом продукции. Особенно поразило разнообразие свежего мяса все эти: тушки, большие стейки, грудки птиц, свежеприготовленные крылышки в панировке, органы. Для приехавшего из Америки Гюна в новинку видеть на прилавке кишки, которые привыкли есть в Корее. И многое другое тоже показалось ему необычным и совсем нетипичным по меркам американской кухни, которую он хорошо знал. Он вспомнил распространенный стереотип о корейцах питающихся собачатеной. Осмотрел внимательно прилавки, покосился на Чжухона и всё-таки решил задать неловкий вопрос. — Чжухон-а, а ты ел когда-нибудь собак? — Не ел, ты о собачьих потрохах? Не знаю зачем мне есть собак, помню мне рассказывали, что мясо нуреонги очень странное на вкус. Я с удовольствием ем свинину и говядину, другое мясо пробовать не хочу — спокойно ответил Хон. Чангюн вздрогнул. Ему жутко представлять тех, кто ест разных миленьких собачек и щенков. — Я люблю собак, не смог бы их есть. Как их можно есть, собака же преданный друг человека. — А? Ты о чем? — спросил Чжухон, не понимая о чем думает Гюн. — Подожди, ты думаешь, что корейцы едят своих домашних любимцев. Он прищурил глаза и тихо посмеялся. Чангюна смутила такая реакция. — Не, ну, я конечно больше люблю кошек, но собак я никогда за еду не считал, и есть собак, как ты сам сказал, нельзя, просто невозможно — он усмехнулся. — Мы по-твоему живодеры? — Uh… Я ошибаюсь? Значит вы не едите собак. — Нет. Dude, мы не едим собак. В Корее есть собаки нуреонги — они предназначены для еды, их специально разводят, но их мясо считается деликатесом на любителя. Дело в том, что когда-то в тяжелые голодные времена в Корее действительно ели собак, тогда важно было абсолютно любое мясо. Сейчас всё по-другому. — Давай вместо собак поедим здесь говядину, окей? — с энтузиазмом предложил Чжухон. — Если ты, конечно, не относишь себя к индийской религии. Теперь Чангюн, не озираясь по сторонам в поисках плоти собак, спокойно шел по рынку.

***

Ближе к вечеру ветер обрёл еще большую силу. Режущий, беспощадный, от него хотелось укрыться, попытаться спрятать покрасневшее обветренное лицо. Надо признать именно в этом году осенний сезон отличился радикально пониженной температурой и сильными порывистыми ветрами. При этом в прогнозе погоды обещали, что долгое время без выпадения осадков. Чангюн, болезненно переносивший холод, слегка вздрагивая, шел по тротуару, думая, где бы им двоим найти теплое убежище. Сейчас он жалел лишь об одном — одежда не подходила для такой погоды, он чувствовал себя дураком, вырядившимся не по сезону. Шел, пряча руки в карманах, посмотрел на свою жалкую кожаную куртку и вздохнул. Он всегда завидовал людям с хорошим кровообращением, а себя считал холоднокровным змеем, что отчасти было правдой, соотносилось с его хладнокровной, скрытной натурой. И вот рядом с ним шел теплокровный Чжухон, которому по барабану суровые ветра и пробирающий до мурашек холод, ступал уверенной, твердой походкой.Чангюн засмотрелся на его милые розовые щечки.Чжухон стал замедлять шаг. — Хм, где бы нам посидеть — задумчиво сказал он. Чангюн осмотрелся и приметил дальше впереди, с левой стороны зеленую вывеску с надписью «Starbucks coffee», это было ближайшее кафе в округе. — Пошли в Старбакс, — с нетерпением предложил Чангюн, радуясь, что его холодные муки скоро закончатся. — Не знаю. Вообще хотел в другое место, пойдем ещё дальше. — Не, не пошли в Старбакс, — настаивал он, потому что не хотел идти дальше. Чжухон посмотрел на него, на его щеки, посиневший от холода нос, и взгляд остановился на потрескавшихся губах. Он хмыкнул и заботливо укутал своим шарфом Гюна, чтобы хоть немного согреть. Два блестящих глаза по-детски мило и удивленно смотрели на Хона, который поправлял шарф и пялился на губы. — Давай согреем наши губы — сказал Чжухон. —  Выпьем чего-нибудь в Старбаксе. Свободное место сложно найти, почти все столики были заняты, не считая тех непопулярных свободных столиков, что находились снаружи. В маленькой кофейне в очереди толкались люди. Наконец очередь заказывать напитки дошла до Чангюна и Чжухона. Как обычно, в холодное время года, Гюн решил взять свой любимый тыквенно-пряный латте. Из всех возможных видов латте Чжухон предпочитал пить именно тыквенно-пряный, последовав примеру друга, заказал его. Дополнением к кофе оба купили по одному разному маффину. — Хочешь увидеть мою студию?—спросил Хон, перемещая по столу салфетку. — Мы же к тебе домой, — присаживаясь за столик, сказал Гюн — Да, у меня дома комната оборудована как студия, уверен, тебе понравиться — Чжухон почти подмигнул. Они молча пили, обжигая пряной жидкостью омертвевшие на холоде губы. «Кажется это было осенью. Мы тогда также забежали погреться и пили тыквенно-пряный. Она взяла себе 0,4» — Чангюн вспомнил, как год назад в Бостоне сидел в Старбаксе с девушкой, после того дня он признался ей в своих чувствах, и они стали официально встречаться. Тот день был особенным из-за Джесси и запомнился ему, потому что он дорожил их отношениями. С предыдущими девушками он встречался недолго, через некоторое время понимал, что устал и хочет всё прекратить. С ней всё было иначе, он мог точно сказать, что любил. Не было ни капли сомнений. До встречи с ней будто всегда засыпал, в предыдущих отношениях напоминал того, кто обычно недоволен тем, что его просто так, без причины разбудили. Только ей он разрешал себя потревожить и считал, что у неё всегда есть на это веская причина. Чангюн сидел и вспоминал её упрямый характер, взрывной темперамент, который ему импонировал. Она пила много жидкости, особенно, когда сильно нервничала, это он хорошо помнит. Обычно он думал, она — чертовски прекрасна, good devil, cлишком хороша для меня. — Ты чего не ешь? — спросил с набитым ртом Чжухон. — Чего не ешь, говорю. — Я не хочу, возьму с собой, — не сразу ответил Чангюн, прекратив свой мыслительный поток, состоящий из воспоминаний прошлого.— Пойдем. Через пару метров от Старбакса Чангюн согнулся, сжимая больное колено. Болезненные ощущения внезапно вернулись, скорее всего это было спровоцированно долгой, интенсивной ходьбой. Боль была такая сильная, что Гюн не мог нормально передвигаться, практически скакал на одной ноге. Чжухон заметил, что его товарищ скоростью уступает немощной бабушке, и решил спросить, что с ним случилось. — Что с тобой, тебе плохо? — Насколько далеко отсюда твой дом? — Для тебя это будет далеко, — ответил Чжухон, когда увидел его жалкий вид и зажмуренный от боли глаз. — Я просто буду медленно идти, — выдавил из себя Чангюн, стараясь игнорировать боль. Чжухон, ничего не сказав, развернулся к нему спиной, согнул ноги. — Залезай — с абсолютным спокойствием сказал он. — What¿ — Ты не можешь идти, я тебе помогу, понесу какое-то время на спине. — Доедем на транспорте. — Не получится, нужно идти до места остановки. — Думаешь это странно, но иногда так можно помочь человеку, ну, в общем в Корее так делают, — попытался убедить Чжухон, дружелюбно улыбаясь. Чангюн вздохнул, другого выбора у него не было. Пальцы крепко вцепились в одежду друга, насколько он мог, прижал к его торсу напряженные ноги. Чжухон с силой дикого хищника рванул вперед. Казалось сквозь верхнюю одежду Гюн мог чувствовать, как работают мышцы Чжухона, он удивился его силе. Шли они медленно. Чангюна слегка покачивало, через пару минут он уже был довольным и расслабленным, спокойно прислонился лицом к теплой шее Чжухона. Тот шутя его слегка встряхнул, чтобы он в наглую не заснул.

***

Просторная квартира. Комната Чжухона напоминает самую настоящую студию звукозаписи. Чангюн был в восторге — это была комната его мечты. Комната капкан, в ней есть всё самое необходимое и практичное, а главное в центре стоит профессиональное оборудование. Она представлялась такой же надежной, как и её хозяин. Это место было убежищем музыканта. Оно самое настоящее логово хищника — тигра.