с маленькой буквы

Вот мы и здесь, в месте, по обыкновению называемым концом пути, хоть в действительности путь бесконечен и нескончаем, и усеян трупами тех, кто исходил лишь самую малость. Взгляни за пасмурное окно, не способное отразить ничего, кроме ночи, заведомо ложной и опалесцирующей, словно мутная жидкость в пробирке, зажатой твоими пальцами, услышь дождь или нескладный, но звучный рокот кузнечиков, выбрируемый и направляемый их плотными делами, а может, шум реки, исполненной каплями, помнящими запах целых потоков тел, капель, вымавшие их заботы, ответственность и беспробудное пьянство, или плеск городского океана, сотворенного все мчашимися в пыль времени телами людей, что разрезают пространство торсом, но остаются сознанием в болотах прошлого. Чтобы ни звучало за окном, сегодня ты наконец услышал историю, собрал ее целиком, словно разбитый монумент, силясь в ожидании все ж дойти до конца. Внимал все это время обрывкам, излитым мои опьяненым былым голосом, совсем трезвым, но таким туманным, и в истории этой не было героев и злодеев, не было в ней и персонажей, чей лик достоин романов, ибо несут они в себе мораль, переварить которую мы с тобой не в состоянии, но продолжаем лелеять и передавать из уст в уста, в надежду глупой и издевальской, будто кто-то и впрямь будет жить, опираясь на нее. Это был лишь, пожалуй, случай из жизни, чересчур затянутый излишком эмоций, окрашенный чаяниями и разочарованиями, растянутый в доступной нам полоске часов какими-то абстрактными выражениями, столь личными сравнениями, что и вовсе не понятен их смысл, ибо не известно, из чего они взрощены, и сей эпилог, ты абсолютно прав, пафосен и претенциозен для строк, не хранящих средь своих букв истинный бунтовщиков и революционеров, борцов за правое дело во имя любви. Здесь лишь просто люди, делающие то, на что горозды, и претворяющие в жизни то, на что не способны, и вкушающие радость и разочарования сполна. И все же, я спрошу, когда мы здесь, в месте, ошибочно названным концом пути, все ещё живы, а не безмолвные трупы, преградой лежащие для новых покорителей неизведанный земель, ты услышал историю, от начало, которое мыможем проследить, до конца, который мы в силах разглядеть, и вот, в отблеске красной помады, вновь не сходящей с полных губ, ещё более яркой, чем прежде, в мишуре тяжёлых нарядов, антихрупких и толстокожих, скрывающих внутреннюю источенность, ты, тонущий в этих отвлекающих маневрах, ослеплённый этими пёстрыми пятнами, предназначенными для навязчивых сокрытий деталей, для невозможности сосредоточения на цельной картине. Ты, вывернутый наизнанку, лишь бы не заметил слезливых глаз и растолченных улыбок, скажи мне, ты веришь в счастливый конец? Скажи мне, где опустошенный пьяный голос тебе соврал, пока ливень убаюкивал твою бдительность?