Боевой ограничитель

      Двери «Разделочной» — клиники Подземелья — по-прежнему были закрыты. Доктор Берроуз заверил Эмили, что с Тюльпан всё будет в порядке, и посоветовал не тратить время на ожидание, а пойти и заняться своими делами. Хороший совет, в общем-то. Только идти Эмили было некуда. Опять.       Бостон. Новая жизнь. Свобода и покой. Всё, что так ясно представлялось ей, было таким настоящим, таким желанным, — всё исчезло. Растаяло в бегающем, вороватом взгляде Ленни, растворилось в брызгах крови на прилавке и корешках книг… * * *       …Азрухал назначил ей встречу на одиннадцать часов утра. В одиннадцать ноль два, после недолгого торга, пальцы Эмили коснулись контракта.       В одиннадцать ноль три Азрухала уже не было на этом свете, а Харон не спеша повесил дробовик за спину.       Нет, он, конечно, объяснил Эмили, что к чему, пока она, утратив дар речи, не могла отвести взгляд от лужи крови, медленно и вязко расплывающейся по паркету.       — Азрухал был мерзавцем и негодяем. Пока у него был мой контракт, я был связан узами чести и повиновался его приказам. Но раз у меня есть новый работодатель, я наконец-то смог избавить мир от этой паршивой крысы. А теперь, во благо или во зло, я служу тебе.       — Сомневаюсь, что во зло, — сказала она, удивляясь спокойствию собственного голоса. — Нам с Ленни просто нужно попасть в Содружество. Карту я раздобуду. Ленни и так дорогу знает, но лучше же с картой, правильно?       — Возможно, — кивнул гуль. — А где твой спутник сейчас?       — Не знаю, — растерялась Эмили. — Должно быть, припасы закупает. Или со Снежком прощается. Я его сейчас позову, а ты тут подожди. Если можно.       — Небольшой совет, — сказал Харон ей вслед. — При личной встрече не говори ему, что ты уже перекупила контракт. Скажи, что только собираешься это сделать.       — Зачем?       — Просто посмотришь на реакцию. Заодно и решишь, нужно ли тратиться на покупку карты. * * *       Она сама не знала, что заставило её последовать совету гуля — то ли что-то во взгляде Ленни, то ли старая недобрая привычка прислушиваться к чужому мнению…       Так или иначе, всё полетело к чёрту. Опять. * * *       …В одиннадцать тридцать шесть Харон шел через вестибюль, волоча за шиворот обмякшего Ленни, а Эмили, еле поспевая за ним, бессвязно причитала:       — Харон, слушай, только не надо его добивать, он, конечно, мерзавец, да, козёл тот ещё, но пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, не надо…       Гуль распахнул дверь в ледяной холл музея. Швырнул Ленни через порог; тот мягко и неуклюже растянулся на полу…       — Не надо! — завизжала Эмили.       — Я понимаю с первого раза, — проворчал Харон. И захлопнул дверь изнутри. * * *       Сейчас Харон стоял чуть поодаль — неподвижный, молчаливый и спокойный, будто вся эта суматоха не имела к нему ровно никакого отношения. Эмили искоса поглядывала на него. Зрелище было, что и говорить, пугающим.       Он ведь знал, это чудовище, что так всё и будет. Как, откуда — неважно; он знал. Только вот она теперь не знала совершенно ничего.       Отец столько раз говорил, что понять, правильно ли поступаешь, проще простого. Надо только честно признаться себе: смогла бы ты, малышка, рассказать об этом маме?       Эмили невесело усмехнулась.       «А сегодня, мамочка, я наняла гуля. Возможно, лучшего убийцу на Пустоши; нет, мама, не волнуйся, он абсолютно предан работодателю, пока не истечёт срок контракта. Контракт я, правда, не читала, как-то не до того было, но прочитаю, обязательно…»       Гуль повернулся к ней — и Эмили поспешно отвела глаза в сторону.       — Нам надо обсудить несколько вещей, — сказал наёмник спокойно. — Не хочу казаться назойливым, но это в интересах дела. Во-первых, мне нужны боеприпасы, еда и медикаменты. Я могу добывать всё это сам, но тогда мне потребуется личное время — хотя бы один свободный день в неделю. Возможно, тебе будет удобнее выплачивать жалование или снабжать меня всем необходимым? Во-вторых: какого рода услуги тебе требуются? Огневая поддержка — понятие весьма растяжимое.       Это были правильные вопросы. Абсолютно уместные, корректные. По правде говоря, ей бы следовало задать их самой себе ещё до того, как выкупать контракт. Вот только ни на один из них Эмили ответить не могла.       — Подожди, — попросила она. — Поговорим об этом позже.       Он кивнул. И не отошёл ни на шаг. Господи, его же и отослать некуда!       Грейвс выглянула из «Разделочной» очень кстати.       — Всё ждёшь, гладкокожик? — спросила она устало. — Ну, а чего ждать-то? Док же сказал: ничего страшного, сотрясение мозга. Уиллоу и Грета за бедняжкой присмотрят… О, Харон, и ты здесь? Что на этот раз?       Гуль не ответил.       — Я могу поговорить с Тюльпан? — спросила Эмили.       — Да пожалуйста, гладкокожик. Ей бы лучше отдохнуть, конечно, но если тебе срочно…       За освинцованной дверью лаборатории, как обычно, резвились Мясо и Этил. Ширма, отделяющая угловую койку, всё ещё была задёрнута — видно, та бедная девчонка, которую Уиллоу притащила в Подземелье позавчера на рассвете, ещё не отмучилась. Койка Тюльпан располагалась прямо напротив входа. Уиллоу устроилась на соседней, забросив ногу на ногу. Грета деловито облагораживала пространство, пытаясь приладить к спинке кровати какое-то подобие балдахина.       — Эми, милая, — слабо позвала Тюльпан. — Как ты? Он же тебя не обидел? Ну, слава богу.       — Я-то думала: какой хороший мальчик, — сокрушённо вздохнула Грета. — Вежливый такой. И так улыбался…       — А мне он сразу не понравился, змеюка бостонская, — ворчливо отозвалась Уиллоу. — Костюмчик с чужого плеча, глазки бегают. А когда он вокруг гладкокожика нашего начал увиваться, тут уж сразу стало понятно, что к чему.       Видимо, всем это было понятно, кроме неё самой. И никто её не предупредил. Никто. Ни Уиллоу, ни Тюльпан, ни Снежок…       — Славно Харон его приложил, конечно, — продолжала Уиллоу. — Жаль, не насмерть. Чего это он? Решил, что план по кормлению червей на сегодня перевыполнен? А ты тоже хороша, подруга, — обратилась она к Эмили. — Я бы если знала, что такое шоу в «Девятом круге» планируется — да я б все дела бросила, лишь бы посмотреть, как старому пердуну Азрухалу мозги вышибают!       — Уиллоу, — укоризненно поморщилась Тюльпан.       — А что — Уиллоу? Детка наша ещё всякого наслушается, раз уж она теперь с Хароном в одной упряжке.       — Ни разу не слышала, чтобы Харон сквернословил, — негромко сказала Грета.       — О-о, солнце моё! Это когда как, — Уиллоу хитро прищурилась. — В определённых ситуациях…       Из-за ширмы донёсся слабый стон.       — Тихо, вы все! — прошипела Грейвс, пробегая мимо. — Да, Рейли, милая, что такое?       Ширма с сухим треском отъехала в сторону. И Эмили впервые увидела девчонку, о которой третий день шепталось всё Подземелье. Мокрые от пота светлые волосы разметались по грязной наволочке. На лице живого места не осталось — на лбу багровела гематома, с правой щеки почти начисто была содрана кожа.       — Потерпи немного, — Грейвс склонилась над ней. — Сейчас сделаем укольчик, и снова уснёшь…       — Не надо! — чуть не плача, выкрикнула Рейли. — Где ребята?       — Я не знаю, милая.       — А ты? — Эмили вздрогнула, поняв, что Рейли обращается к ней. — Ты ведь не отсюда? Помоги мне! Помоги, пожалуйста!       И пока Эмили пыталась подобрать нужные слова — что ей так жаль, но она и себе-то помочь не в состоянии, — Рейли заговорила. Тихо, прерывисто, болезненно морщась при каждом вдохе.       — Мы занимались картографией на Вернон-сквер. Мы — это я и четверо моих ребят, рейнджеров. И так получилось, что влетели в засаду супермутантов. Думали, если пробьёмся к Больнице Надежды — уйдём через коллекторы… — она прикрыла глаза. — Там была чёртова мясорубка. Тео, новичок, погиб — а ведь он нёс боезапас… Короче, каким-то чудом мы добрались до крыши той гостиницы, «Стейтсмен», и застряли там с пустыми стволами. Ни воды, ни патронов, ни стимпаков.       — До крыши? — осторожно спросила Эмили.       — Дьявол, а то я не понимаю, что это не лучшее стратегическое решение! Выбора не было! Эти зелёные пёрли отовсюду, нам только и оставалось, что отстреливаться — пока ещё было, чем, — да лезть наверх.       Она саданула кулаком по простыне — и зашипела от боли.       — Так, довольно, — мягко, но решительно сказала Грейвс, вытаскивая из нагрудного кармана ампулу.       — Не надо, — Рейли облизнула пересохшие губы. — Короче, мне ничего не оставалось, кроме как попытаться вернуться за помощью. Хотя бы подобрать патроны… У меня был стелс-бой. Не выгорело, — её голос сорвался. — Помоги, пожалуйста. Я вижу, что ты из другого теста… но мне больше некого попросить. * * *       — Ладно, — сказал Харон, выслушав сбивчивый рассказ Эмили. — Мне понадобятся точные координаты этой гостиницы. И какой-нибудь отзыв, кодовое слово, чтобы эти вояки не стали сгоряча палить по мне.       — Ах, точно! — спохватилась Эмили. — У меня есть пароль от базы рейнджеров. Рейли говорит, мы можем взять любое снаряжение.       — Не думаю, что у меня есть на это время. Два дня — большой срок. Даже если они удачно заблокировали вход на крышу, сомневаюсь, что у них с собой было достаточно воды и медикаментов. Вероятнее всего, эти люди уже мертвы. Это я к тому, чтобы ты не рассчитывала на многое. Но я сделаю всё, что смогу. А ты тем временем…       — «Тем временем»? Я же пойду с тобой, — растерялась Эмили.       — Ты не доверяешь мне или сомневаешься, что я справлюсь?       Ещё и думай теперь, как бы его не обидеть!       — Харон, но ведь это я во всё ввязалась. Я пообещала Рейли, что помогу. Значит, мне и отвечать. Я постараюсь тебе помочь, ну хоть на что-то же я сгожусь? Оружие у меня есть…       Он смерил её совершенно спокойным взглядом — но от взгляда этого, если честно, Эмили под землю захотелось провалиться.       — Если ты считаешь разумным идти вдвоём, так и поступим, — сказал наёмник. * * *       Низкое бледное солнце Молла ослепило её. Резануло по глазам, заставив попятиться, скорчиться, как от удара под дых.       — Я в порядке, — зачем-то проговорила Эмили, хотя Харон её ни о чём не спрашивал. — Сейчас… секундочку. Просто давно не была снаружи.       Смаргивая слёзы и прикрывая глаза ладонью, она огляделась по сторонам. Всё было чужим и незнакомым — и остовы небоскрёбов, поднимающиеся из густого тумана, и тёмные, покрытые наледью ступени, ведущие под землю.       — По тоннелям метро доберёмся быстрее всего, — Харон нахмурился. — Но там есть дикие гули, и немало.       — Гули не проблема.       Он приподнял бровь и посмотрел на неё с интересом. Впервые.       — Знаешь обходной путь?       — Не то чтобы, — Эмили густо покраснела. — Просто у меня есть одна вещь…       Она сняла с плеч рюкзак. Вытащила из бокового кармана свёрток, развязала бечёвку — под пристальным взглядом наёмника пальцы почему-то стали совсем деревянными.       — Вот, смотри. Это маска гуля. Её мне Рой Филлипс подарил, из депо Уоррингтон — ты, может, знаешь его?       — Роя Филлипса я знаю, — кивнул Харон. — Но, прошу прощения, что нужно делать с этим шедевром таксидермии?       — Ну, это же маска — значит, ей нужно закрыть лицо. По-моему, логично, — огрызнулась Эмили. — Тогда дикие гули примут меня за одного из них и не тронут.       — Какая… необычная технология. А ты её уже опробовала?       — Н-нет, не доводилось как-то. Но Рой же сам гуль, он во всём этом разбирается?       Харон вздохнул. Снял с плеча дробовик — Эмили испуганно отшатнулась.       — Я пойду первым, — сказал он. — В спину мне не дыши, но и сильно не отставай. Старайся не шуметь, смотри под ноги. И оружие всё-таки держи наготове. Именно потому, что я знаю Роя Филлипса. * * *       Он опять оказался прав. Стоило им спуститься с эскалатора, как несколько диких гулей радостно бросились навстречу из тёмного тоннеля. Эмили даже испугаться не успела, не то что выхватить револьвер из кобуры. Несколько выстрелов из дробовика — и всё было кончено; Харон даже шаг не замедлил…       Можно, конечно, было понадеяться, что те пять гулей обладали аномальной резистентностью, а остальные будут вести себя как положено — но надеяться и верить Эмили устала.       Маску она стыдливо выбросила в урну в вестибюле станции «Вернон-сквер». Гуль это заметил, конечно, но никак не прокомментировал. Только спросил немного погодя:       — Ты сказала, у тебя есть оружие. Можно, я на него посмотрю?       — Конечно, — Эмили протянула ему револьвер. — Он старенький, но, вроде, надёжный.       — Интересный экземпляр, — задумчиво произнёс наёмник. Эмили револьвер казался довольно крупным и увесистым, но в руках Харона он выглядел совсем игрушечным. — Кто его тебе продал?       — Один караванщик.       — Вот же сволочь, — гуль протянул револьвер обратно.       — Что, всё настолько плохо? — нервно усмехнулась она.       — Если это оружие тебе дорого, его, наверное, можно отреставрировать, — не сразу ответил Харон. — Но сейчас стрелять из него не стоит. Оно в ужасном состоянии.       — Видишь, как тебе на этот раз повезло с работодателем? — Эмили попыталась улыбнуться. — Да я же просто чёртов эксперт по выживанию в Пустоши!       — Честных людей очень мало, — сказал гуль спокойно. — Просто прими это как данность. Тогда, если кто-то вдруг сдержит слово и оправдает твои надежды, тебе будет приятно. А если не сдержит и не оправдает — ты хотя бы будешь к этому готова.       Она кивнула, украдкой смахивая слёзы. Хотя, господи, ей-то чего плакать? Это бедного Харона стоит пожалеть, что связался с такой дурищей. * * *       Вот странно: в метро было куда холоднее — вода под ногами, затхлая сырость земли. А здесь, снаружи, вовсю светило солнце — но при виде просторной площади, которую придётся преодолеть, чтобы добраться до гостиницы, по спине Эмили побежали мурашки.       Она повыше подняла воротник.       — Вот, смотри, — шёпотом окликнул её гуль. — Только сильно не высовывайся. Двое там, на крыше, ещё один в переходе. И в том магазине как минимум трое. Наверняка есть и ещё.       — Мутанты? — Эмили прищурилась, вглядываясь в едва заметные силуэты.       — Они самые. Как-то их многовато. Тебе хоть заплатят за эту спасательную операцию?       Эмили сконфуженно отвернулась. Наверное, через пару часов Харон уже мечтать будет о воскрешении Азрухала.       — Рейли сказала, можно попасть в гостиницу через больницу. Там есть проём в стене и какая-то антенна…       — Они уже пробирались через больницу, и ничем хорошим это не закончилось, — Харон сменил магазин дробовика. — Видишь там развалины слева от гостиницы? Можно пробраться сразу на третий этаж.       — Ты научишь меня драться? — спросила она. — Не сейчас, конечно. Потом. Мне так стыдно, правда. Я понимаю, что никогда не стану, как ты…       — Не станешь. Оно и к лучшему, — гуль посмотрел на неё.       У него были синие глаза. Не выцветшие, как у большинства обитателей Подземелья, а яркие, даже под мутным слоем роговицы, и очень живые. Это было совсем неважно — уж сейчас-то, за минуту до самоубийственной пробежки по самому опасному району города, да и вообще…       Но у него, чёрт возьми, были синие глаза. Синие и грустные.       — Научу, — сказал он, снимая с плеча дробовик. — Тому, что смогу и успею. Дурное дело нехитрое. Для начала — завяжи шнурки. И — не бойся. В случае чего стрелять будут по мне, если у них есть хоть капля мозгов. Готова? Ну, пора. * * *       Обломки бетонных конструкций, ощетинившиеся кусками арматуры и присыпанные снегом, не внушали доверия. С ними и находиться рядом было страшновато — а уж карабкаться наверх…       — Пойду первым, — гуль перевесил дробовик на левое плечо. — Отмечай, куда я наступаю и за что держусь — и за мной.       Ничего отметить Эмили так и не успела: наёмник просто взлетел по завалу, в два счёта оказавшись наверху. Заглянул в окно третьего этажа, одобрительно кивнул.       Эх, была не была.       Стиснув зубы, Эмили поползла наверх. Первый отрезок пути дался просто, хотя бетонные плиты под ногами то и дело предательски подрагивали, а те прутья арматуры, за которые она хваталась, были одновременно холодными до ломоты в пальцах, дико скользкими и чертовски острыми. Но вот дальше… Следующий надёжный выступ перекрытия был почти на уровне её груди.       — Харон, — жалобно позвала она.       — Ну, что там? — отозвался гуль шёпотом. — Давай уже, забирайся. Мы тут как на ладони.       — Я не могу, — Эмили зажмурилась от стыда. — Влезть не могу. Высоко.       Гуль молча — насколько же ещё хватит его терпения? — спустился. Поморщившись, протянул Эмили руку — и легко, словно котёнка, втащил наверх.       — Спасибо, — прошептала она, вытирая испарину со лба рукавом. — Мне правда жутко стыдно, я… Ох, ты уже там?       Она перелезла — перевалилась, если уж точно — через подоконник, чудом не распоров куртку о торчащие из рамы осколки. Заморгала, привыкая к полумраку комнаты — тесной, заставленной довоенной мебелью.       Гуль, осторожно перешагивая через обломки каркаса кровати, подобрался к дверному проёму. Выглянул в коридор.       — Пусто, — сказал он негромко. — Но на лестнице — двое или трое. Без стрельбы не обойдётся. Значит, так. Побудь пока тут. Я с ними разберусь — и вернусь за тобой. Это — понятно?       Эмили согласно кивнула.       — Сиди тихо, и не бойся, — его голос, казалось, потеплел на тысячную долю. — Я справлюсь. Если вдруг нет — если не вернусь до ночи, или ты будешь уверена, что я умер или серьёзно ранен — выбирайся через окно и возвращайся в Подземелье тем же путём, что мы пришли. Тоннель я расчистил, но всё равно будь осторожна и держи оружие наготове. Всё.       Он был совершенно спокоен — как обычно. Он ведь только кажется бессмертным, с ужасом напомнила себе Эмили. Что бы там ни говорил Азрухал, но он всего лишь человек из плоти и крови. Человек, которого она сейчас, может быть, отправляет умирать.       — Удачи, — проговорила она севшим голосом. — И… осторожнее там, хорошо?       Он коротко кивнул. Снял с плеча дробовик, взвёл затвор — и вышел из комнаты.       Эмили, опомнившись, юркнула в простенок между шкафом и стеной. Обхватила колени руками, сцепила замёрзшие пальцы, зажмурилась…       Ждать она умела хорошо. Ждать смерти, пытаясь угадать небо в том сером и невнятном свете, что сочился сквозь прорехи в потолке клиники Мегатонны. Ждать в закутке у генераторной, пока Буч и его дружки не пройдут в класс — чтобы вбежать туда за секунду до того, как мистер Бротч включит проектор.       Тишина сгустилась, став невыносимой, давящей, осязаемой.       — «Перед тем как войти в ущелье, Черный Бык Норроуэйский остановился, — прошептала Эмили одними губами, глядя на тусклый блик в изножье кровати. — И сказал: «Тут тебе придется спешиться, госпожа моя. В этом ущелье я буду сражаться не на жизнь, а на смерть. Биться я буду один, и никто не должен мне помогать»…       Слова таяли в ледяном воздухе, едва сорвавшись с губ. Как тогда, в другой тёмной комнате, когда папа всё не возвращался с дежурства, и отключили свет, и на коленях лежала давно выученная наизусть книга сказок — если читать их некому, то приходится самой. Разгонять темноту звуком собственного голоса.       — «…Темное мрачное ущелье, что лежит перед нами, — это логово Духа Тьмы. Он творит много зла в нашем мире. Я хочу с ним сразиться и победить его и надеюсь, что смогу. А ты сядь вот на этот камень и не шевели ни рукой, ни ногой, пока я не вернусь»…       Треск выстрелов показался оглушительным. Эмили вскрикнула. До боли стиснула пальцы, зажмурилась, вжалась в стену — чтобы сократиться до размеров математической точки, исчезнуть…       Автоматная очередь захлебнулась. Оборвалась вместе с чьим-то криком. И стало тихо-тихо.       Он сказал ждать — и она ждала. Как та девчонка из сказки, невеста Чёрного Рыцаря Норроуэйского, которая тоже знала толк в ожидании…       Тишина сгустилась, став невыносимой, давящей, осязаемой.       А если Харон просто ушёл? Что его держит-то, если разобраться? Подпись на контракте — ну смешно же. И его можно понять. С такой дурой-неумёхой из Убежища связываться — себе дороже. На что она ему сдалась?       Лучше пусть так. Лучше пусть он на самом деле ушёл, бросив её здесь. Потому что если он умер из-за её неумения отказывать…       За стеной раздались шаги — чужие. Неправильные. Харон ухитрялся перемещаться почти неслышно — этот же топал, как слон. Мутант?       Эмили затаила дыхание. С ужасом впилась взглядом в бутылку с водой, забытую на краю стола.       Супермутант — огромная гора мышц — влетел в комнату, тяжело дыша и бормоча что-то неразборчивое. Швырнул на кровать здоровенную сумку со снаряжением — только пружины жалобно заскрипели. Взвизгнула молния. Мутант выхватил из сумки ленту патронов для минигана — для минигана, господи — и рванулся обратно в коридор.       — Да где же ты? — отчаянно прошептала Эмили, косясь на дверь. — Харон, ну где ты?       На дне расстёгнутой сумки призывно поблёскивали металлические цилиндрики — импульсные гранаты. Эмили видела такие в «Магазине на кратере», и видела, сколько они стоят. Хорошее оружие.       …А если его ранили, и он теперь лежит где-то без сознания, и каждая минута на счету — а она, живая и здоровая идиотина, сидит тут над сумкой с боезапасом…       За тонкой стеной щёлкнул затвор — или как там эта штука называется? И почти одновременно скрипнула доска лестницы.       Если Харон придёт сюда — он ведь думает, что всех убил, и знать не знает, что в соседней комнате засел ещё один зелёный с миниганом! Он даже не заметит… и она не успеет подать знак.       Довольно.       Эмили выскочила из угла, подхватила гранату, сжала в потной ладони. Дурное дело нехитрое. Выдернуть чеку — вот это колечко — досчитать до трёх и швырнуть гранату в дверной проём, ну правда, делов-то.       Прижимаясь спиной к стене, затаив дыхание, она медленно подбиралась к той самой комнате. Сердце билось оглушительно громко, но в остальном тишина оставалась тишиной.       Дрожащие пальцы впились в ободок чеки. В цилиндрике гранаты что-то глухо щёлкнуло.       –Тридваодин, — выдохнула она. С размаху швырнула гранату в темноту дверного проёма — и рванулась прочь. Споткнулась обо что-то — и, понимая, что вот сейчас всё и случится, сжалась в комочек у стены, зажимая уши ладонями, всё ещё пахнущими металлом…       Рвануло так близко и так громко, что Эмили взвыла от боли в ушах. Зачем-то поднялась на ноги; её повело — прямо перед глазами вдруг оказался выцветший, двоящийся рисунок на обоях. Она оттолкнула наплывающую стену, вслепую шагнула назад, споткнулась обо что-то — и шлёпнулась на пол.       Из мечущейся в воздухе пыли и бетонного крошева вдруг выплыла злющая рожа мутанта и красная точка целеуказателя.       Эмили инстинктивно попятилась назад. Пальцы на удивление резво нащупали кобуру с револьвером, но было уже поздно. Слишком поздно.       Грохнул выстрел — и голова мутанта словно взорвалась изнутри. Что-то мокрое и горячее брызнуло Эмили в лицо, и сквозь звон в ушах прорвался раздражённый окрик:       — Живая?       — Д-да, — Эмили была не слишком-то в этом уверена, но надо же было ответить?       — Да не вертись ты. И не голоси.       Лица коснулось что-то мягкое и шершавое. Эмили растерянно заморгала. Увидела Харона — живого, с дробовиком в правой руке и шарфом — в левой.       Он заглянул ей в глаза. Без выражения, без интереса — просто чтобы оценить величину зрачков. Нет ли сотрясения.       — Там питьевой фонтанчик у лестницы, умойся, — сказал он наконец, отводя взгляд.       Туша супермутанта распласталась поперёк коридора. Эмили старалась отвести взгляд, правда, старалась — но стоило ей увидеть серо-багровые потёки на обоях и наступить на что-то хрустящее…       Она метнулась в комнату, зажимая рот руками. Ага, какое там. Её вырвало — да, прямо на глазах у гуля, будто мало было предыдущего позора…       — Уйди! — выдохнула она и снова согнулась пополам, вцепившись в изголовье кровати.       — Я ведь просил остаться здесь, — сказал Харон. — Почему ты не послушалась? Что случилось?       — М-мутант, — с трудом проговорила она. — Он хотел тебя п-подкараулить… в той комнате…       — Допустим. И?       — И я испугалась, и решила п-помочь… тут гранаты, к-кстати, вот.       Он вздохнул.       — Никогда так больше не делай, — сказал он. — Гранаты в помещении… Ладно. Приводи себя в порядок и пойдём. Я нашёл тот ящик.       — А их? Рейнджеров?       — Они на крыше. Думаю, лучше будет, если ты с ними поговоришь. Мой голос доверия не внушает. * * *       Оставался последний лестничный пролёт. Эмили в нерешительности остановилась, глядя на ржавый прямоугольник двери.       — Они там, да? — спросила она шёпотом.       Гуль еле заметно кивнул.       — Не стреляйте! — крикнула она хриплым, совсем чужим голосом. — Я от Рейли… то есть мы от Рейли, Харон и я! И у нас есть патроны…       Дверь распахнулась — и сумеречный неяркий свет резанул по глазам.       — Быстро сюда, — приказал низкий мужской голос. — Тут зелёных до хрена, лезут и лезут…       И Эмили бросилась наверх, спотыкаясь и плача — плача от облегчения, что они живы и всё было не зря, что Харон — живой, что Ленни — сволочь и убийца, а жизнь — кошмар, но сейчас, вот сейчас, пока ещё есть это низкое серое небо и немного надежды.