Евангелие от Блэк (том 1)

      Я стояла под прохладными струйками воды, и раз за разом называла себя идиоткой. Ведь только идиоты поступают так, как поступила я. Вода сбегала по шее, холодила грудь, щекотала живот и колени. Мне казалось, что, стоит только закрыть глаза, и я окажусь в Шотландии, в душевой Хогвартса. Казалось, стоит только закрыть глаза, открыть их, и мне снова тринадцать. И снова нет никаких проблем (кроме ноющей боли в животе и пояснице после занятия по полетам на метле) Стоит только закрыть глаза, открыть, и я в Воющей Хижине, и сейчас полнолуние, и через несколько минут на меня нападёт профессор Люпин, а ещё минуту спустя придёт отец и спасет мне жизнь. Стоит только закрыть глаза, вслушаться в шум воды, сосредоточиться на капельках, сбегающих по телу, и все, кого я похоронила, будут живы - стоит только закрыть глаза..       Мне вспомнилось, как Дин пришёл ко мне после пейнтбола и попросил забинтовать ему руку. От этого воспоминания из глаз брызнули слёзы - Господи, как же давно это было! Я вспомнила, как обнимала его, когда он и Сэм уезжали с отцом на дело в Калифорнию. Вспомнила, как мы провели ночь в одной постели, когда он заболел. Как он укусил меня за плечо, замечтавшись о какой-то актрисе. Как он спас меня, когда я поехала на охоту в Небраску. Как почти поцеловал меня, когда мы играли в снежки. Как обнял в годовщину маминого исчезновения, как просил не усложнять и наклонился ко мне, чтобы поцеловать. У него почти получилось это сделать позже, в канун Рождества, - но я вовремя пришла в себя и схватилась за яблоко. Вспомнила, как он запер меня в мотеле, чтобы со мной ничего не случилось, когда отправился на охоту за Женщиной в белом. Как я вытащила его из полицейского участка. Как он спас меня и Дэнни из горящего дома. Как захлебывался желчью всякий раз как ревновал меня к Кайлу. Как злился, плевался ядом, грубил, делал больно, когда смотрел на меня, а видел - Риза. Как я обнимала Дина, плакала, когда его сердце остановилось. Как он успокаивающе улыбнулся, когда мы закрыли дело Сью Энн Ле Гранж. Как он лежал на моей кровати, роняя слёзы, пока я была в больнице и умоляла Чейза помочь мне сбежать. Как мгновенно поднялся, вытирая щеки, когда вошёл Сэм. Как общалась с ним с помощью доски Уиджи. Как он Богом клялся, что доедает мою кулинарную книгу. Как коснулась его щёк окровавленными ладонями, заглянула в глаза, велела уйти и запереть дверь, чтобы я не могла навредить ему, если Морелли всё же удалось меня обратить. Как обещала, что всё будет хорошо.. Как снова солгала. Как он улыбался и плакал, когда я вдруг воскресла.. как крепко обнимал.. как бешено билось его сердце.. А, может, это было моё сердце..? Помню, как, немного придя в себя, обняла его в ответ, пытаясь согреть себя жаром его тела. Как Дин заклеивал рану на моей шее лейкопластырем, а я просила его делать всё нежнее, хотя, на самом деле наслаждалась каждым прикосновением - нежным и трепетным.       А потом была ещё одна ночь - незабываемая и прекрасная. Всё должно было быть не так. Я жалела об этом, но лишь потому что поступила неверно. Я испепеляла взглядом его джинсы - и он снял их. Он обнимал меня, гладил по щеке подушечкой пальца.. А я сглупила. Я не смогла держаться в сознании и вырубилась, уронив голову ему на грудь. Не то чтобы тут была моя вина.. - потеряйте литр крови и попробуйте не спать! Будь у меня чуть больше сил, я бы не стояла сейчас под прохладным душем, чувствуя себя совершенно раздавленной.       Я должна была подняться, оседлать его бедра, встретить ошеломленный взгляд зелено-карих глаз, прикоснуться ладонями к его щекам, улыбнуться, слегка прикусывая нижнюю губу. Он бы уже не прислонялся к стене, нет. Дин бы выпрямился и сидел с ровной, как струна гитары, спиной. Смотрел бы на меня с неверием и надеждой в глазах. И улыбнулся бы - так, словно встретил старого друга, которого не видел много лет. Я бы притянула его к себе, цепляясь дрожащими пальцами за ткань футболки, - словно боясь, что ткань призрачная, и растворится от одного неосторожного движения. Ладони Дина оказались бы на моей талии, но не по его воле. В его глазах появился бы страх - страх неизвестного. Но он исчез бы, стоило мне поцеловать Дина Винчестера - мягко и робко, словно нам по пятнадцать и этот поцелуй - первый для каждого из нас.       Я была с ним в одной постели дважды. И после каждого раза начинала вести себя так, словно мы всю ночь орали друг на друга и дело дошло до рукоприкладства. Я не понимаю, что со мной происходит. Он может разозлить меня так, что я трясусь от ярости. Но, стоит ему улыбнуться, и я успокаиваюсь, словно меня холодной водой обливают, а в груди расцветает прекрасная алая роза, согревающая изувеченную одиночеством душу. Он может сделать больно одним только словом. Если захочет, может им и убить. И когда он делает больно, я хочу делать больно другим - неважно, кому. Во мне просыпается желание убивать. Но когда он улыбается.. я просто схожу с ума. Он сводит меня с ума.       И я позволяю ему делать это. Снова и снова. Но стоит ему приблизиться, чтобы поцеловать меня, внутри словно что-то щелкает, и я готова завернуть ему руку за спину, намереваясь сломать её в трёх местах, произнося при этом названия костей. Со мной всерьёз что-то не так. Когда он рядом, я чувствую себя живой. Когда он сбегает, я умираю.       Он был так близко, что я снова слетела с катушек. Испугалась. Я могла позволить ему один - всего один! - поцелуй. Но я всё испортила. Опять. Один поцелуй - и вы бы не смогли остановиться. Ты не умеешь останавливаться. А Дин.. Если и умеет, то не хочет. Не с тобой. Я уже не считаю, что это так плохо. В тебе говорит тоска. Нет. Я его лю.. или нет? Это просто похоть. Тогда почему не Билли? Чем хуже Билли? Ты мазохистка, Блэк. Я люблю его. Тебе нравится страдать? Я хочу его. Прекрати. Это путь в никуда. Я люблю его! Ты так уверена в этом? Тогда почему он.. ..сбежал..? Ты выставила его за дверь! Он обещал не приставать! И ты ему поверила?! Это же Дин Винчестер! Он не может не приставать! Ты права, я виновата. Но всё не так плохо! Да что ты? Теперь он меня ненавидит. Значит.. Он тебя не ненавидит. Он постоянно говорит тебе об этом. Просто ты не слушаешь. -Потому что знаю, что у нас нет будущего. -прошептала я, обращаясь к светлому потолку ванной, и закрыла глаза, чтобы не видеть ничего, что напоминало бы о нём. Я обнимала себя за плечи, будто пыталась защитить израненную душу, рвущуюся вслед за старшим Винчестером. Ногти впивались в плоть, по щекам текли горячие слёзы. В голове гудела ты-мазохистка-мысль. Ногти всё сильнее давили на кожу, как вдруг она разошлась, словно рассеченная клинком, и на голое тело брызнули мелкие бисеринки крови. Я мгновенно открыла глаза и посмотрела на свои ярко-красные пальцы. Не было больше аккуратных ноготков, - были только острые как бритва изогнутые черные когти.       Капли крови срывались с кончиков пальцев, падали на дно ванны, смешивались с водой, образуя причудливые узоры-завитушки. Они двигались как неведомые морские зверушки - дрожали, закручивались, расплывались.       Кровь капала и уплывала вместе с прохладной водой. Из длинных глубоких царапин, оставленных ногтями, сочились горячие алые струйки - они не останавливались, всё стекали и стекали по рукам. Я запаниковала, выскочила из душа и стала вытаскивать аптечку. Дрожащие, скользкие от крови пальцы не слушались. Аптечка была у меня в руках долю секунды, а в следующее мгновение она с грохотом упала в раковину. От удара крышка открылась, и из недр аптечки, как черт выскакивает из табакерки, брызнули пластыри, маленькие пузырьки с йодом и зеленкой и тюбики с мазями. Только не сейчас, взмолилась я, выгребая всё из раковины.       Всё стало единым красным месивом, надписи на тюбиках и пузырьках стали нечитаемыми. Я схватилась за упаковку бинта, попыталась вскрыть её, но пальцы скользили, а я всё больше закипала. Попробовала оторвать край упаковки зубами, но во рту появился противный, металлический привкус, и меня чуть не вывернуло. Я психанула и отшвырнула бинт. Включила кран над ванной и вымыла кисти рук. По щекам безостановочно текли слёзы.       Кровь всё не сворачивалась, и мне стало страшно. Я быстро напялила черную футболку с белым номером 66 и кинулась к кровати.       Часы Билли я не теряю из виду с тех пор, как он отдал их мне. Перед тем как я пошла в душ, они лежали на прикроватной тумбочке. Сейчас их там нет. Сейчас они выскальзывают у меня из рук, едва не падая на пол. Левой рукой я крепко сжимаю ремешок часов, пальцами правой руки практически зачерпываю кровь, бегущую из глубоких длинных царапин на левом предплечье. Размазываю её по циферблату. Но она не впитывается. НЕ ВПИТЫВАЕТСЯ! -Господи, не сейчас! -почти выкрикиваю я, яростно сжимая часы, и трясу их, словно надеясь привести в чувство. Но ничего не происходит.       Ничего.       Вдруг я слышу за спиной шорох птичьих крыльев. Резко оборачиваюсь. Он стоит в двух метрах от меня, закатывает глаза.. вернее, глаз.. стоит, скрестив руки на груди в очень раздраженном жесте. По моему лицу бегут слёзы облегчения.       Ты здесь.. Даже не верится.       Билли видит кроваво-красные дорожки на моей коже и мгновенно меняется в лице. Руки, секунду назад скрещенные на груди, безвольно опускаются. Я вскакиваю с кровати и подлетаю к нему. Белая рубашка за несколько секунд становится алой.       Я обнимаю его за талию, прижимаюсь щекой к прохладной груди и безостановочно рыдаю - от страха или облегчения? Влажные волосы прилипают к щекам и шее. Билли не может выдавить из себя ни звука. Не меньше минуты он стоит, словно манекен в витрине магазина. Потом холодная левая рука притягивает меня за талию, пальцы правой ложатся на затылок, зарываются в волосы и сжимают их - сильно и властно. Но он не спешит дернуть меня за волосы, принуждая отстраниться, нет. Он просто стискивает их, словно не веря, что я - настоящая.       Он что-то спрашивает, только я не обращаю внимания - я слушаю его сердце. И бьется оно учащенно. Почему не Билли? -передразнила я внутренний голос, утверждавший, что я мазохистка. Тут голову посещает здравая мысль, которая стала моей редкой гостьей, - Билли читает меня, как открытую книгу. Вот Ч-ЧЁРТ.. Следующая мысль ужаснула меня почти так же, как Джо Морелли. На минуту я просто перестала дышать. Тело парализовало. Билли почувствовал моё напряжение и положил руки мне на плечи. Я медленно отстранилась и глянула на него со смесью ужаса и неверия. Белиал нахмурился, внимательно посмотрел на меня - так, словно видел впервые. А потом сделал то, о чём я имела неосторожность подумать минуту назад.       Прохладные, слегка влажные губы встретились с пересохшими горячими. Он больно прикусил мне нижнюю губу, и меня накрыло цунами мурашек. Билли отстранился, наши взгляды пересеклись где-то между "сейчас" и "никогда". Он дьявольски улыбнулся, наклонился и прошептал в самое ухо, обжигая кожу горячим дыханием Преисподней: -Чем я хуже?       Я смотрела на него, как кролик на питона. Смотрела целую вечность. Потом нашла в себе силы, чтобы покачать головой: -Ты лучше. -прошептала я.

***

      Хватит с меня Дина Винчестера, на всю жизнь хватит! Как это вообще может называться жизнью, если всё, что ты делаешь - пытаешься предугадать его реакцию, встать на его место и оправдать его поступки?! С Билли мне не нужно этого делать - он видит меня насквозь, и может сказать сразу, что я перехожу черту. Билли честен со мной, прямолинеен, говорит то, что думает. Он.. мне нравится. Я могла бы влюбиться в него.. И это хорошо, ведь обычно я просто пялюсь на парней и жду, пока они в меня влюбятся..       Сейчас в голове Билли (да и в моей тоже) сражаются два рыцаря, белый и черный. Белый ставит условие - или он меня приголубит, чтобы я не свихнулась, или пусть валит ко всем чертям. Черный отвечает решительной подачей - или он меня трахнет, потому что действительно хочет, или пусть сваливает.       Оба варианта весьма соблазнительны.. Весьма. Хотя меня напрягает слово "приголубить". Это слово означает "приласкать". Но приласкать не значит переспать! Поймите меня правильно, восемь лет без секса - штука неприятная, а со своими развратными мыслишками я скоро начну на людей бросаться, - да, это будет забавно.. но ровно до того момента, как на меня придет жалоба о домогательстве. Тогда будет неловко.       Билли в этом случае наилучший вариант. Но он долго думает, пора брать бразды правления в свои руки.

***

      Мы стоим так близко, что ощущаем движение грудной клетки друг друга. Я не слышу и не чувствую биение его сердца, и это сводит меня с ума - я хочу слышать и чувствовать! Пока компьютер в голове Билли обрабатывает информацию, чтобы выдать оптимальный вариант действий или план стратегического отступления (убегать, но мужественно), я прикасаюсь к самой верхней пуговице его рубашки дрожащими руками и расстегиваю её. Билли резко сжимает мои запястья, два взгляда сталкиваются, как враждующие государства. Через несколько секунд он отпускает мои руки и отступает на шаг. Нет. Не смей. Не смей уходить..       Только перестала реветь, как слёзы снова застилают глаза, мешая нормально видеть. Я медленно поворачиваюсь, сажусь на край матраса и смотрю в одну точку в полуметре от пола. -Почему ты позвала меня? -вдруг произносит Билли полушепотом. -Кровь не сворачивается, я испугалась. -Ты хотела, чтобы я остановил кровь? -вкрадчиво поинтересовался он. -Да. -И всё? -И всё. -подтвердила я. Билли потёр переносицу, усмехнулся, набрал воздуха в грудь, чтобы наорать на меня или выдать какую-нибудь особенно гневную тираду по поводу моего чего-нибудь, но я не дала ему этого сделать. -Ты собирался уходить. -холодно напомнила я, вытирая влажные дорожки на щеках. -Ты хочешь этого? -спросил он и упрямо посмотрел на меня. Я поднялась с матраса и ответила ему таким же взглядом. -Хочешь, чтобы я ушёл? -громко спросил он, делая шаг ко мне. -Больше всего на свете! -воскликнула я, приблизившись немного. -Так я это устрою! -сообщил он с отчаянной улыбкой. -Будь так добр! -крикнула я в ответ.       Следующая секунда стала решающей для нас обоих. Метр, разделявший нас, мы преодолели за сотую долю секунды, сделав шаг навстречу друг другу. Мои руки легли ему на грудь и рванули рубашку. На пол посыпались пуговицы, мерный стук наполнил комнату, прерывая тишину. Я стянула покрасневшую ткань с его плеч и отшвырнула в сторону. Тонкие выступающие ключицы могли свести ума любого - и девушку, и парня. Могли.. но сводили меня. Несколько секунд я просто любовалась ямочкой на его шее, а потом прикоснулась кончиками пальцев к ключицам и, интимно поглаживая кожу Билли, стала перемещать руки всё ниже и ниже.       Сильные руки Белиала притянули меня за талию. Наши взгляды встретились. Я подняла руку, чтобы снять его повязку, но Билли отстранился. Мы оба помнили, что в прошлый раз, когда я сняла её, у меня были кровавые слёзы. Сейчас мне наплевать. Я выдала успокаивающую улыбку и медленно приблизила ладонь к его лицу. Он прикрыл золотистый глаз, выровнял дыхание; я потянула кожаную ленту в сторону, развязывая узел.       Когда Билли открыл глаза, я поняла, что влюбляюсь в него. Я притянула его к себе, наши губы соприкоснулись. Один поцелуй был неуверенным, затем последовал робкий, нежный, просящий, требовательный и отчаянный. Он вдруг отстранился, убрал руки с моей талии и отступил на несколько шагов. Что ты делаешь? Окинул меня внимательным взглядом, усмехнулся. Забрал пиратскую повязку с края матраса, театрально поклонился и.. исчез.