Евангелие от Блэк (том 1)

      На кратком курсе по психологии Кас как-то говорила, что существуют 5 стадий принятия неизбежного — отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Она была со мной на каждом из них, когда умер отец. Отрицала вместе со мной… Кричала… Торговалась… Прозябала в глубокой депрессии… Смирялась… Я уже проходил через это. Перспектива переживать пять стадий снова и без неё мне не нравилась от слова «совсем». Но когда хоть что-то в этой жизни шло так, как хотелось? Ответ — никогда.

Отрицание

      Отрицание — отказ от понимания того, что с вами случилось. Отрицание ограждает человека от серьезного психологического удара.       Странности начались за пять дней до катастрофы. Я, как обычно, дежурил ночью в комнате Кас. Ничего серьёзного — я просто приглядывал за ней. В прошлое дежурство, как и в предыдущие, не случилось ничего необычного. Как уже повелось, она «проснулась» около 6.20 (проснулась в кавычках, потому что мёртвые не спят. Мёртвым сон не нужен…), встала с кровати и направилась к двери и, соответственно, ко мне — я сидел на тумбочке, которой подпёр дверь. Как оказалось, я уже спал, и спал крепко, но, почувствовав холодный взгляд мертвых глаз, я мгновенно проснулся. Кас глядела сквозь меня помутневшими, начавшими медленно высыхать, но всё ещё прекрасными глазами. Я не мог и не хотел видеть её такой, но перестать смотреть было не в моих силах. В очередной раз я поднялся и отодвинул тумбочку от двери. Кас терпеливо ждала, пока я открою ей дверь. Я только сейчас понял — похоже, уже тогда она начала терять контроль над своим телом… — в первые дни, как она лишилась души, Кас хотя бы могла повертеть дверную ручку… (но потянуть на себя или толкнуть ей было невдомёк)       Кас зашла на кухню, привычным движением достала из холодильника два яйца и сливочное масло, зажгла огонёк на плите. Дальнейшие действия были мне известны, поэтому я решил оставить её на минутку — мне нужно было умыться.       Рот был полон мятной пены, когда я услышал страшный грохот. Толком не прополоскав рот, я пулей вылетел из ванной, на ходу вытирая губы рукавом нелюбимой рубашки, и бросился на кухню. На полу лежали керамические осколки кружки, в которой Кас держала мелкую соль. Белые крупинки покрывали большую площадь кухонного пола. Рядом с плитой валялась перевёрнутая сковорода. По дверце духовки медленно стекало горячее сливочное масло. Разбитые яйца лежали у ног Кассиопеи. В левой руке она держала нож — Кас разбивала им скорлупу. Только сейчас вместо яйца была её правая ладонь, и была она разрезана, а не разбита. На пол падали красные капельки. Кас стояла посреди кухни и глядела на меня таким растерянным взглядом, что мне стало больно.       Левая рука дрогнула, и нож полетел на пол, едва не вонзившись ей в ногу. Кас со свистом набрала воздуха в грудь, будто хотела начать рассказывать, что и как тут произошло. Я даже представил себе это… Я не понимаю, Дин! Каждый день я разбиваю яйца, что сейчас не так? И соль рассыпала, и сковороду перевернула, и яйца об пол…       Я подошел к ней, — под ботинками звонко хрустнула скорлупа, — и рывком притянул к себе. Крепко зажмурился, заставляя себя на секунду представить, что обнимаю настоящую Кас. Настоящую Кас, а не эту бездушную, бессмысленную оболочку… Но у меня не получилось. Всё дело в запахе, в арбузной жвачке… Я не чувствовал его.       И вот я снова здесь, в её комнате. Снова Кас порезалась. Снова я делаю ей перевязку. И снова она не в себе. Изменились лишь обстоятельства — в тот раз она переживала смерть Кайла.

Гнев

             Гнев — человек начинает понимать, что произошедшее с ним или его близкими — серьёзно. Эта стадия характеризуется всплесками агрессии.       Всё, что она делает, начинает меня раздражать. Её подъём в 6.20… Грохот, с которым на пол падает сковорода… Масло, стекающее по дверце духовки… Осколки тарелок и чашек… Треск скорлупы под ногами… Горы просыпанной соли… Капли крови, падающие на деревянный пол… Растерянный взгляд, когда я не выдерживаю, начинаю кричать и грубо трясти её за плечи, чтобы она остановилась, чтобы перестала делать одно и то же каждый день. Я больше так не могу. Не могу видеть этот пустой взгляд. Не могу чувствовать пустоту, что появилась в этом доме. Не могу! И не хочу.              Я не охраняю её не-сон… Не гляжу на Кас, когда она ночь напролёт смотрит в потолок, сложив руки на животе… Потому что я ничего к ней не чувствую. Ничего, кроме усталости и раздражения. Я злюсь на неё, хоть она и не виновата. Я злюсь на себя, потому что не могу помочь… Она как заглючивший персонаж компьютерной игры, будто бы бегущий, но на самом деле застрявший в углу и не отзывающийся на команды клавиатуры.

Торг

             Торг — довольно необычная стадия. На этом этапе человек питает себя надеждой, что всё ещё можно исправить. Кас назвала её стадией «А что, если…» А что, если всё ещё можно изменить? Что, если можно вернуть её душу? Может, ещё не поздно?       Я отправляюсь на перекрёсток в Рок Вэлли, Южная Дакота. Сэм не узнает, что я вообще покидал дом. Не должен узнать. Долго ищу подходящий перекресток, на котором растет тысячелистник. Закапываю железную шкатулку со своей фотографией, землей с кладбища, костями черного кота, парой выдранных волос, и жду. Проходит четверть часа, но ничего не происходит. Я злюсь. Достаю из бардачка Импалы отцовский дневник, раздраженно пролистываю десяток страниц, разыскивая ту, что с заклинанием вызова демона перекрестка. — Daemon, esto subjecto voluntati meae.       Прошло ещё минут десять — я провёл их, сидя на асфальте и опираясь спиной о дверцу Импалы, — я уже готов был взорваться, когда объявился демон. — А ты настойчивый малый, Дин Винчестер. — недовольно проворчал мужчина и скрестил руки на груди. Он был одет как и другие демоны — белая рубашка, черный костюм-двойка, лакированные туфли. Волосы зачесаны назад, заправленные кончики выглядывают из-за ушей. — Моя… — начал было я, но слова застряли в горле. Моя кто? — …подруга… — выдал я, наконец. — …лишилась души. Ты можешь вернуть её? — Она заключала сделку? — спросил демон. — Нет… не должна была. Но… я не могу сказать точно. — признался я. — Я лишь знаю, что она хотела уехать, чтобы решить какую-то семейную проблему… Но так и не уехала. И мы нашли её такой. — Это она сказала тебе об этом, о поездке и семейной проблеме? — Написала в записке. — ответил я. — Записка с собой? — спросил демон. Я кивнул, вытащил из кармана кожаной куртки листок и протянул ему. Около минуты демон вчитывался в слова, держал записку меж ладоней, шептал что-то на латыни, потом резко дунул на бумагу, чем немного напугал меня. — Для чего ты всё это делал? — осторожно спросил я. — Чтобы узнать наверняка. — И… каков твой вердикт? — Тебе это понравится. — заверил он. — Она не продавала душу демону перекрестка. И любому другому демону. — сказал он. Я было собрался облегченно выдохнуть, но вдруг понял, что в «тебе-понравится-фразе» есть подводные камни. — Есть какое-то «но», верно? — Есть. — согласился он. — Её душа принадлежит другой силе. Светлой. Но при этом чернее этой силы только сам Дьявол. — Она отдала душу недо-Дьяволу? — громко уточнил я. — Можно сказать и так. Договор был схож с тем, что заключают демоны перекрестка, но имеет другую силу. — Ты можешь вернуть её душу? — Я — нет. — покачал головой демон. — И никто из моих не может. Никто, кроме того существа. Он должен сам отпустить её, по своей воле. — Я могу сделать хоть что-то? — с надеждой спросил я. — Нет, Дин. Мне жаль. Ему жаль. Жаль? Демону жаль меня? Ему жаль Кас? Да чёрта с два! — Неправда. Тебе плевать. — обреченно выдохнул я. Мне очень хотелось прикончить его за то, что лишил меня последней надежды, … но это было бы подло — ведь он дал мне подсказку. — Отправляйся к своим.

Депрессия

             Депрессия — одна из самых тяжелых и затяжных стадий. Она наступает резко. Характеризуется нескончаемым повторением отрицательных чувств и эмоций человека. У депрессии есть три основные стадии — начальная, принимающая и разъедающая.       Начальная стадия       На начальной стадии человек ещё не может осознать, что у него депрессия. Он думает, что у него обычная усталость или он просто заболел и ему банально требуется отдых. На данной фазе человек часто спит. А когда он не спит, то все время ощущает слабость и усталость. У него появляется только одно желание — ничего не делать. Также пропадает аппетит — становится безразлично, что есть — яичницу или дерьмо. У него исчезает интерес к чему-либо. Работоспособность значительно ухудшается, поскольку пропадает сила воли и мотивация преуспевать где-либо.       На этом этапе необходимо продолжать выполнять ежедневную рутину — ходить на работу, общаться с людьми, заниматься спортом. Придерживание повседневного распорядка способствует выработке гормонов счастья (серотонин, окситоцин, дофамин). Это поможет более безболезненно перейти на следующую стадию принятия, минуя остальные фазы депрессии. Разум будет твердить: «Тебе это больше не нужно, какой в этом смысл?». — Ни в коем случае не иди у своих мыслей на поводу! — говорила мне Кас. — Человек — социальное существо, ему необходимо общество, чтобы не сойти с ума. В противном случае, ты погрузишься в следующие стадии, которые несут в себе самую настоящую угрозу для тебя и твоего окружения.       Я официально задолбался. Я не хочу ничего. Мне не хочется есть. Мне не хочется говорить. Мне не хочется видеть и слышать кого бы то ни было. Мне просто по барабану. Всё. Все.       Принимающая стадия       Если вы дошли до этой стадии, вероятность, что вы сможете самостоятельно из нее выйти очень невысока — вам следует обратиться к психиатру или психологу. Результативнее даже и к тому, и к другому, поскольку, в основном, психиатры пытаются решить вашу проблему за несколько месяцев, что не всегда действенно. Психологи, в свою очередь, при необходимости работают с пациентом несколько лет, прорабатывая наиболее релевантные методы психотерапии. Скорее всего, психиатр порекомендует лекарства, способствующие улучшению гормонального уровня, последит за вами в периоде их приема и, если заметит малейшие положительные подвижки, то на этом лечение закончится. Однако из подобного состояния будет крайне тяжело выйти и первые незначительные шаги не говорят о том, что вы точно вернетесь к нормальному образу жизни. Психолог проведет комплекс тестов и работ для того, чтобы выявить корень проблемы и вернуть вас к повседневной жизни, повышая вашу самооценку и подпитывая ваш уровень положительных эмоций.       Если вы все же не решились на поход к соответствующим специалистам и не смогли выйти из данного состояния, вы впадаете в последнюю и самую опасную стадию.       Моим психологом была Кас…       Как я уже сказал, странности начались за пять дней до конца, когда Кас начала терять контроль над своим телом. Пять дней спустя я нашел её — лежащей на полу возле кровати. Она просто встала и… умерла. То есть, умерло её тело, оставшееся без души… Теперь я понял, что всё, что было внутри этого тела — душа. Это всё, что наполняло его до краёв. Моя подруга была воплощением души в чистом виде — не самой чистой или правильной, … но идеальной — для меня.       Сперва я не понял, почему она не поднимается. По привычке хотел позвать её по имени, но вовремя осёкся — какой в этом смысл? — она всё равно не услышит. Поэтому я опустился на колени, мягко перевернул, но не стал укладывать на пол. Зачем? Я же хотел, чтобы она поднялась… Я увидел её лицо и застыл, удерживая на весу холодное тело. Глаза… Я никогда не забуду… Я уже говорил, что они начали высыхать… но то, что я увидел, было в сто раз ужаснее, чем то, что я описал ранее. Её зрачки и радужная оболочка высохли, опали, как пена какао, когда вытаскиваешь его из микроволновки, и ввалились внутрь, как щёки, если месяцами ты сильно недоедал. Вот тогда и пришло осознание — её больше нет.       Руки дрогнули. Тело рухнуло на пол…

***

      А потом была могила. Не очень глубокая — всего метра полтора в глубину. Гроб выбирал Сэм — смотреть на эти деревянные ящики было не в моих силах.       Я помню, как тяжело было закрыть ей глаза… — не из-за трупного окоченения, нет, … просто я… не мог поверить, что больше не смогу заглядывать в эти красивые, дерзкие, озорные глаза… Я так и не сделал бы этого, если бы Сэм не тронул меня за плечо, выводя из оцепенения. — Мы должны это сделать. — тихо, но твёрдо сказал он.       Я помню лицо Бобби — постаревшее разом на несколько лет. Помню, как слёзы прятались в его бакенбардах и бороде. Помню белое как мел лицо Дэнни… Он не мог выдавить из себя ни звука, ходил рвано, словно робот, программы которому писал троечник-программист. Помню, как жалобно скулил Джерри Ли, когда я нёс на руках Кас и опускал в гроб. Помню, что очень долго стоял над свежей могилой: вспотевший… грязный… я опирался скрещенными руками на конец черенка лопаты… Я смотрел на холмик свежей земли и не верил. Это не могло произойти с ней, с нами… Это — неправильно!..       Никакого огня — я не хочу потерять её в пять минут, которых будет достаточно, чтобы она сгорела дотла. Никакого огня — я не хочу развеивать её прах над рекой или озером… я просто не вывезу это.       Никаких искусственных цветов — она их ненавидела. Только живые… Только розы… В одной вазе поместился пышный благоухающий букет алых, бордовых и малиновых. Теперь, когда я учую этот запах, меня определённо будет тошнить. Я возненавижу розы, потому что ОНА их любит. Любит и будет любить…       А крест… крест я сделал сам, в гараже Бобби. Я не спешил — хотел, чтобы он отражал всю суть Кас. Метр в высоту, никакой краски. На нём только вырезанная надпись:

Cassiopea Black

l o v e d

now and forever

      Разъедающая стадия       На заключительной фазе депрессии люди начинают сходить с ума в прямом смысле этого слова. Мы начинаем утрачивать последние нити, связывающие наш мозг с действительностью, что является первыми звоночками шизофрении.       Доносить информацию до человека в таком состоянии становится практически невозможно. Мы утверждаем ему одно, он слышит второе, а делает или отвечает — третье. Другими словами, разговаривает сам с собой, а не с вами. У некоторых людей может проявляться маниакально-депрессивное состояние: сейчас они находятся в страшнейшей депрессии, через час хотят совершить самоубийство, а через два часа они полны бодрости, энтузиазма и энергии для какой-либо деятельности, на следующий день они вновь в ужасной депрессии. Такие резкие перемены могут происходить несколько раз в неделю, день и даже час. Все вышеуказанные состояния сопровождаются резким проявлением неоправданной агрессии, вплоть до причинения физического урона окружающим или самому себе, либо наоборот полным безразличием ко всему. В случае апатии, человека посещают мысли о суициде, однако в отличие от предыдущих фаз депрессии — это уже не просто иллюзорные желания, а конкретная проработка плана действий как покончить с собой. У многих может наблюдаться два состояния одновременно.       Разбирая такое ужасное явление как суицид, следует отметить, что здесь очень многое зависит от состояния, в котором находится человек — апатия это или агрессия. Если человек находится в апатии, он уходит из жизни без привлечения лишнего внимания. Однако, когда речь идет об ярко выраженном проявление агрессии, люди не просто убивают себя, а делают это «парадно» и «показательно», то есть у всех на глазах и таким образом, чтобы оставить последний след в истории, принеся как можно больше неудобств людям, находящимся в этот момент поблизости.       К примеру, в состоянии «агрессивной депрессии» человек принимает решение покончить жизнь самоубийством не путем повреждения артерий, отравления или повешения, а бросившись под поезд. И выбирает не просто железнодорожные пути вдали от города, в глухом промежутке между поселками, а центральную станцию в мегаполисе, и совершает самоубийство в час пик, когда самое большое скопление людей. В связи с чем происходит нарушение всего рабочего режима поездов, и у сотни, тысячи, десятков тысяч людей нарушается весь распорядок дня. Из этого следует, что человек, который совершил подобный поступок, (в заключительный раз) проявил свою агрессию ко всему миру, продемонстрировав это наглядным образом.

***

             Я сижу на диване в гостиной, замотавшись в белый плед Кассиопеи, вдыхаю тонкий аромат арбузной жвачки и, немного хмурясь, гляжу в черный экран выключенного телевизора. Не знаю, сколько я вглядываюсь во мрак… могу лишь предположить, что очень долго — глаза сильно болят, словно кто-то щедро сыпанул в них песок… — просто в какой-то момент мне кажется, что я вижу её, вижу Кас. — Кас… — выдыхаю я неверящим шепотом. Незаметно для себя, я оказываюсь стоящим на коленях у экрана телевизора. — Кас!       Совсем одна, в густом лесу, под усиливающимся дождём. Она серьёзно ранена, но не сдается, продолжает идти — припадая на правую ногу, прижимая левую руку к боку. — Дин? — вдруг слышу я голос брата, доносящийся издалека. — Ты чего?       Я оборачиваюсь к нему. — Сэм, ты видел это? — Что именно? — Кас! Ты видел Кас? — Не-е-т. — протянул Сэм, опасливо косясь на меня. Я недовольно поджал губы и снова уставился на темный экран телевизора. Сэмми подошел ко мне и дотронулся до моего лба. — Эй, руки прочь! — запротестовал я. — Дин, ты хорошо себя чувствуешь? — участливо спросил он. — Я НЕ ПСИХ. — громко и четко отрезал я. — Клянусь, я видел её! Прямо здесь, только что! — И всё-таки, — мягко сказал Сэм, садясь на корточки рядом со мной. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Сэмми. Кас мертва… Как, по-твоему, я должен себя чувствовать?

Принятие

      Принятие — это не признание того, что ваша жизнь ужасна и больше не имеет смысла. Этот процесс подразумевает осознание того, что данная проблема не дает вам жить нормальной жизнью и необходимо переступить через нее, чтобы развиваться дальше.       По большому счету стадия смирения схожа с процессом, когда вы уже бросаете курить. Ваши чувства смешанные: с одной стороны вам очень плохо, потому что организм не хочет перестраиваться; с другой — вы ощущаете некую свободу и независимость от этой привычки, за счет чего чувствуете себя комфортно.       Другими словами, принять неизбежное просто необходимо, чтобы жизнь заиграла яркими красками, и пройти данную стадию человек уже должен сам. Ни врачи, ни друзья не смогут оказать необходимую помощь в том, чтобы перебороть негативные эмоции и обрести силы осознать всю ситуацию, а также ее последствия с объективной точки зрения. Важно осознать простую истину — проблему, на которую вы не в состоянии повлиять, следует отпустить.       После принятия люди начинают «новую жизнь», точнее, убеждают себя в этом. В случае потери близкого человека, они находят ему замену, а, вспоминая об умершем друге или родственнике, испытывают болезненные эмоции, но это уже другая боль, к тому же они переливаются с положительными воспоминаниями.

***

      Это так глупо, знаешь? Глупо говорить с тобой. Тебя ведь нет. Ни здесь — рядом со мной, ни в соседней комнате, ни на кухне, ни в гостиной. Тебя нет. Я знаю это… Я это понимаю, я осознаю… Я принимаю это — через силу, через боль, но принимаю…       Демон сказал, что я не могу ничего сделать. Солгал ли он? Я не знаю. Я просто не верю ему. Я верю Миссури Моусли. Она сказала, что я могу помочь тебе — помочь вернуться. Она сказала молиться. И я молюсь. Но не Богу — я не верю в него. Я молюсь тебе, но не для того, чтобы ты вернулась — смерть нельзя обхитрить. Я молюсь за тебя, чтобы ты обрела покой. Потому что верю, что это возможно. Я верю в тебя. Я хочу, чтобы ты обрела покой. Хочу, чтобы ты была в безопасности…       Нет… Нет! Я не могу. Не оставляй нас! Кэсси, ты слышишь? Не оставляй меня! Возвращайся, умоляю! КАС! Ты слышишь?       Слова путаются в голове. Я зажмурился, сцепил пальцы в замок так, что костяшки побелели, низко склонил голову, упираясь локтями в колени. В голове давно гудело. Только мигрени мне не хватает. Я слышу истерический смешок и только через минуту осознаю, что он принадлежит мне, а капли, что катятся по щекам — слёзы отчаяния. Мои слёзы.       Прихожане, что сидят недалеко, недовольно косятся в мою сторону, фыркают и демонстративно отодвигаются на своих скамьях подальше от разбитого человека, который, по их мнению, только что посмеялся над вещающим молитву с кафедры преподобным Симонсом. А мне всё равно. Пусть смотрят. Фыркают. Отодвигаются. Нестерпимо захотелось припечатать, куда следует пойти каждому косо смотрящему. Указание это уложилось в три коротких и ёмких слова, но вряд ли могло помочь обнаружить точный адрес, зато прекрасно отражало моё отношение к этому самому человеку. Опомнившись в последнюю секунду, я захлопнул рот и мысленно заставил себя взяться за ум и не произносить бранных слов в Доме Господа. — Будь сильной, Малая. — шепчу я, поднимая затравленный взгляд на большой крест, на котором распят Иисус. — Возвращайся.       Я встаю со скамьи, вытирая соленые капли с кожи ладонями, и стараюсь не смотреть на прихожан. Встаю, не дождавшись окончания молитвы преподобного. Чувствую запах твой на моей коже. Закрою глаза рукой — ты снова напротив. Я снова растерян. Снова наберу и сотру сообщение — какой в этом смысл? — ты всё равно не ответишь. Я не знаю, где ты, поэтому вижу тебя повсюду…

***

Отрицание

      Я вернулся к истокам. Я не верю, что её больше нет. Не верю, что она не со мной. Не верю, что сам, своими руками сбрасывал на лакированный гроб кучки земли…