Ride

       Анка освободившись от моих цепких объятий, поспешно выбралась из ванны. Вода стекающая потоками с её волос и промокшей одежды, катилась на пол, оставляя на изразцах кафельной плитки мутные разводы. Стоя в лужице, девушка проворно отжимала полы блузки, а в это время, её зубы выбивали звонкую барабанную дробь. Но, увы, манипуляции с одеждой не помогали в данной ситуации — она продолжала трястись от холода. — Ну вот, теперь тебе достанется от Петры. Влетит по первое число, за то что устроила бардак в её ванной, — укоризненно прицокнув язычком, я с интересом наблюдал за суетой девчонки. Развалившись в ванной, нежился в воздушной пене, обволакивающей мою раскрасневшуюся кожу. Посмотрев на меня через плечо, Анна лучезарно улыбнулась. — Нет, не достанется. Это моя уборная. Я же уже тебе говорила, что здесь живу. А апартаменты Петры располагаются чуть далее по коридору. — Светлоокая девушка начала стягивать мокрую одежду с дрожащих плеч. Когда она полностью избавилась от одежды и я увидел её спину с ягодицами, из моего горла вырвался стон отчаяния: — О. Мой. Бог. Теперь я понимаю что ты имела ввиду под выражением «персональный ад». Анушка поспешно закуталась в огромное махровое полотенце, закрывая от моего любопытного взора свою изрубцованную спину. В пространстве повисла гнетущая тишина, которую нарушила девчонка. Она с надрывом в голосе принялась говорить о том, что с ней случилось в плену. Я сидела в клетке изнывая от жажды, но в помещении никто не появлялся. Казалось, что все в этом посёлке вымерли. Через небольшую брешь в стене, я наблюдала за мечущимися по двору тенями. Поприглядевшись, я увидела что женщины пляшут у костра, а мужчины поют песни. До моего слуха донеслись звуки веселья — это жители поселения праздновали день рождение своего барона. Вдруг позади меня раздались скребущиеся шажки, оглянувшись, в полумраке сарая заметила маленькую девочку. Она подошла поближе к клетке и с жалостью взглянула на меня. Я попросила, чтобы она принесла мне попить. Малышка закивав своей косматой шевелюрой, скрылась из виду, но вскоре появилась с огромным ковшом воды. Я с жадностью поглощала живительную влагу. Напившись вдоволь, поблагодарила её и поинтересовалась как её имя. Но, увы, она ничего мне не могла ответить, так как была немой. Так толком ничего и не рассказав о себе, она поспешно покинула сарай. Не знаю сколько времени я просидела в той клетке, но вскоре в помещение ввалился пьяный в стельку мужчина в возрасте. Позже я узнала, что это и есть мой хозяин. Он после того, как бурно отметил именины, решил ещё и со мной поразвлечься. Грубо схватив за ошейник, он потянул меня в свой трейлер, что примостился в центре поселения. Увы, со мной позабавиться у него не вышло, видимо возраст и выпитое спиртное дали о себе знать. Презрительно поглядывая на его дрябленький пенис, я насмехалась над ним — ржала точно сумасшедшая. Мне было забавно наблюдать за его фиаско. Он пришёл в неимоверное бешенство и разозлившись, принялся меня избивать что есть силы. Запыхавшись отступил в сторону и посмотрев на меня с лютой ненавистью, схватил за ошейник и начал с новой силой душить. «Если не я, то никто и никогда к тебе больше не прикоснется!», — разорялся он, стягивая кожаный ремешок на моей шее. Казалось, что по моему горлу прошлись колючей проволокой и внутри всё засаднило. Я задыхаясь сплёвывала кровавую пену под ноги своего мучителя. — Так на моей шее появились эти жуткие отметины, — дрожащей ручонкой провела по горлу. Когда от недостатка кислорода я теряла сознание, а он приводил меня в чувства, всё повторялось по кругу — он начинал вновь душить меня, а я обратно уходила в забвение, затем приходила в себя. И это повторялось на протяжении долгих часов. От постоянных таких отключек и неимоверной боли, я потеряла окончательное ощущение времени и реальности. Продолжая молча сносить истязания, словно какая-то безвольная тряпичная кукла, я ни разу не пикнула. Видимо этот изувер хотел, чтобы я брыкалась и сопротивлялась, а возможно молила его о пощаде. Поэтому не долго думая, он потянул меня к небольшому строению на окраине селения. Из помещения доносились громкие звуки — скрежет металла об металл. Это оказалась обычная кузница. Затолкнув меня внутрь, наркобарон прогнал прочь мальчишку перепачканного в саже, а сам начал раздувать меха, поддавая жару в горне. Я увидел сколько безнадёжности и отчаяния отразилось в её перепуганном взгляде. — Он… Он… — В васильковых глазах отразилась обречённость, и слёзы хлынули градом по побледневшим щекам. Зажав подкову в клещах, он раскалил её добела и приступил прижигать мою спину. Я до сих пор ощущаю запах своей горелой плоти. Адская боль заставила меня орать, нет, точнее будет сказать, что я визжала точно умолишённая. А барон? Расплывшись в самодовольной ухмылке, он не прекращал надо мной измываться. Натешившись вдоволь, схватил моё растерзанное тельце и вновь запихнул в вонючую клеть. — Я премного благодарна той немой девчонке. Она, ночью, пробравшись тайком в сарай, смазала мои зудящие ожоги. Это принесло небольшое облегчение и я смогла забыться в неком подобии сна. Иногда возвращалась в суровую реальность, но большую часть времени всё равно находилась в бредовом состоянии. Так прошло ещё несколько дней… Как-то я пришла в себя и услышала голос Петры. Я не могла в это поверить. «Наверное это галлюцинации, такого не может быть!», — подумала я. Но знакомый голос никуда не собирался пропадать, звонко звуча в пространстве. Я подтянулась к пробоине в стене и принялась наблюдать за происходящим на дворе. В центре полянки стояла Петра в окружении атлетически сложенных мужчин. При росте более метр восемьдесят, она на их фоне выглядела миниатюрной и хрупкой, чего не скажешь о её голосе. Я отлично слышала каждое ею обронённое слово. И каждая реплика была наполнена нотками металла. Голос её оппонента, напротив, звучал как-то испуганно и подавленно. Хотя говорившего я и не видела, но в этих истерических выкриках легко опознала наркобарона. С замиранием сердца в груди, я притаилась подле дыры и внимательно прислушивалась к их распри. — Ты кто такая? — гонористо прорычал голос пожилого мужчины, — Чего сюда явилась, дрянная девка! — Обратился к незнакомке. Осмелев, он почувствовал свою иллюзорную власть. А она спокойным уравновешенным тембром отвечала: — Не по статусу мне, боров вонючий, перед тобой отчитываться кто я такая. Ты зачем забрал девчонку. Верни моё и мирно разойдемся по сторонам. — Мне прекрасно было видно её выражение лица — на нём ни дрогнул ни один мускул. — Ты что, угрожаешь мне? — удивившись, барон презрительно фыркнул. Вдруг началась какая-то суета — один из парней окружавших Петру, грубо схватил старика за запястье и потянул на себя. Теперь в проёме появился хозяин поселения. Я смогла его хорошенько рассмотреть. Он скривился от неимоверной боли, ведь качок сдавливал его руку с зажатым в кулаке хлыстом. Видимо разозлившись, он захотел нанести удар по Петре, но быстро среагировавший бодигард оказался проворнее. Петра отобрала у него арапник, и потянув его за вьющиеся локоны, что-то пробормотала на ухо. В глазах старика страх смешался с удивлением и он позвал к себе паренька, что стоял в сторонке и таращился на своего хозяина. — Иди и приведи эту соплячку! — Недовольным голосом выпалил он. Засуетившись, я поспешно вернулась на своё место. В помещение запыхавшись влетел смуглый мальчишка и злобно стреляя своим тёмным взглядом по сторонам, произнёс: — Повезло же тебе, сучка, за тобой приехали, — замахнувшись кулаком, полез в клеть и принялся вытягивать меня на двор, волоча за ошейник. Петра всё это время не выражавшая ни одной эмоции, внезапно побагровела и начала судорожно сжимать рукоять хлыста. Увидав меня закованную в цепи и избитую до полусмерти, она пришла в такую лютую ярость, что я и сама перепугалась не на шутку. В один миг арапник зажатый в её руках, звонко защёлкал и, замерев в воздухе, резко прошёлся по физиономии пожилого. До моего слуха донёсся душераздирающий вопль барона. — Кто это с ней такое сотворил? — Мне казалось, что она не говорит, а шипит подобно змее. Оглянувшись на своего мучителя, я увидела что он зажимает ладонями лицо, а сквозь его смуглые пальцы сочится алая кровь. Капельки стекая вниз, обагряют иссохшуюся землю. Убрав руки от окровавленного лица, он рванул на встречу к Петре, желая схватить её за шею. Его исполосованное лицо исказила маска отвращения. Парни ловко заломили ему руки за спину и повалили лицом вниз. — Сучка, я до тебя ещё доберусь! — Барахтаясь в дорожной пыли, разорялся он. Позади меня раздались крадущиеся шаги, я вздрогнула. Подошедший парнишка набросил мне на плечи плед и, стянув с шеи опостылевший ошейник, повёл к окраине селения, где у обочины примостился ряд черных внедорожников мерседес-бенц. Молодой человек подвёл меня к серебристому седану Петры и пристроив на заднем сидении, дружелюбно улыбнулся. Амбал едва касаясь, похлопал меня по плечу и, заглядывая в мои оцепеневшие глаза, подбадривающе произнёс: — Малыш, успокойся, всё плохое уже позади. Но как же он ошибался! Я, поплотнее укутавшись в плед, принялась следить за происходящим через заднее окно. Петра ещё с пару минут поприрекалась со стариком и отправилась к машинам. На долю секунды мне показалось, что она плачет, но, увы, я так толком и не поняла — действительно ли это было правдой? Забравшись в салон, она с тоской взглянула на меня и прижав к себе, прошептала на ухо: — Прости, милая, это больше не повторится. Я обещаю! — Я с остервенением вжалась в её плечо и с наслаждением вдыхала тонкий аромат парфюма. Вдруг над головой прозвучал скрипучий голос одного из крепышей: — Фрау Петра, — атлет испытывающе посмотрел на хозяйку, неуверенно переминаясь с ноги на ногу у дверцы мерседеса, — так что, «уговор» остаётся в силе? Мы уезжаем? — Нет! — Рявкнула, и от её голоса повеяло холодом, — Я передумала. Спалить всё к чертовой бабушке! — Она ещё сильнее прижала меня к себе — её прерывистое сердцебиение донеслось до моего слуха. — А люди? — переспросил славный малый. — Всех спалить… заживо! Чтобы и места этого поганного не осталось на земле! — злобно проревела она. — Нет! Нет, Петра! Это же живые люди! — Просипела я, ведь после всех истязаний, мой голос пропал. — Так же нельзя, — горячие слёзы заволокли мой взор. — С тобой такое сотворили разве «люди»? — Её голос задрожал и она с трепетом погладила мои зарубцевавшиеся раны, — Разве так можно? — Обратилась к шафёру: — Поехали! — Постучала по спинке водительского сиденья. Весь последующий путь до дома, перед моим затуманенным взглядом стояла немая девчушка, которая протягивала мне ковш воды. Мотор приятно заурчал и автомобиль плавно вырулил на дорогу. Седан помчал прочь, направляясь в сторону города. Всё это время оглядываясь назад, я смотрела на алое зарево, растянувшееся до самого горизонта. Когда густые клубы дыма заволокли лазурное небо, я с отчаянием вздохнула и поёжилась от сильного озноба, который пробирал меня до самых костей… Я оцепенел от такой новости! Вот ещё одна сторона этой загадочной женщины приоткрылась передо мной. И задрожав от озноба, я заворочался в подостывшей воде. Анка всплеснула ладошками. — Ой, дурёха, совсем тебя заболтала! Вылазь скорее, а то простынешь! — потянулась к вешалке с халатом и виновато взглянув, промолвила: — Прости, но только за полотенцем надо возвращаться в гардеробную. Ты же ничего не имеешь против? — протянула мне руку с зажатым женским халатиком. Вспомнив о подрезанных штанишках Агнешки, я добродушно улыбнулся. Молча выбрался из ванны и накинул банный халат на мокрые плечи. — Тебе не помешало бы побриться, — лукаво подмигнув, полезла рыться на полках. Я погладив подбородок с едва пробивающейся щетиной, воспротивился: — Но я только вчера брился. Прицокнув язычком, Анка закатила свои ясные очи. — Тайлер, ну ты и неисправимый засранец, — отчаянно закачав головой, протянула мне коробку с триммером, где была изображена счастливая девушка в бикини на фоне пальм. Смутившись, я приподнял одну бровь, но всё же взял коробочку припудрено-розового цвета. Заметив моё замешательство, она быстро сообщила: — Ты не беспокойся, он новый. Я им не пользовалась, — и невзначай хихикнув, — если хочешь, то я могу помочь. — Нет. Я сам справлюсь. Вытолкав девчонку из ванной комнаты, приступил к интимной гигиене. Из-за двери донёсся тоненький голосок Анки: — Тай, детка, я буду ждать тебя в комнате. — Её шаги затихли вдали. Покончив с интимным туалетом, я поспешил вернуться в комнату. Анка за время моего отсутствия успела переодеться в сухое. В смятении я взглянул на её футболку с броской надписью. С моего язычка невзначай сорвалось: — Ты что пацифистка? — Не удержавшись, прыснул со смеху. Нахмурив лобик, девчонка насупила бровки и обидчиво произнесла: — Чего хохочешь, как придурок! — принялась подробно объяснять, — Это мне Мира подарила. Классная же. Я ещё громче заржал, вытирая слёзы проступившие в уголках глаз. — Да-а-а, кто-кто, а Мирослава ещё тот пацифист, — Обронил я, вспоминая разгневанную фурию. И всё это время не переставая зарился на фразу: «Make love not war», выведенную на груди чёрной футболки.* — Вначале она предлагала мне другую футболку, но мне понравилась эта. Поверь, эта подпись выглядит куда более сдержанно. * — Она подтолкнула меня к койке. Раскинув руки в стороны, я приземлился на мягкую кровать. В наглую развалившись на уютной постельке, я зажмурился от наслаждения. — Устал уже ждать, да? — участливо поинтересовалась Анушка, зависая надо мной, — Давай я сделаю тебе расслабляющий массаж. Немного отвлечёшься. Освободившись от халата, я покорно перевернулся на живот, распластавшись на подушках точно морская звезда. А девчонка проворно оседлав меня, принялась мягкими круговыми движениями втирать кокосовое масло в мою разнеженную кожу. Дымка приятной истомы заволокла мой взор и я закрыл отяжелевшие веки. Наслаждаясь массажем, я не заметил как забылся в сладком сне.