Ride

      По просторной постели мечется молодой человек, его немного припухшие веки чуть подёргиваются, а щёчки покрываются нездоровым румянцем. Он начинает всхлипывать сквозь сон, слезинки подрагивают на его пушистых ресничках и плавно стекая по скулам, на миг замирают на подбородке, а затем по проторенному пути сползают дальше вниз. «Нет! Нет! Не-е-ет!», — доносится его протяжный стон до коренастого брюнета, что стоит в пороге. Он молча направляется к кровати и зависая над спящим, начинает ласково поглаживать его топорщащиеся волосы. — Тш-ш-ш, малыш, — раздаётся его приятный голос в полумраке спальни. Незнакомец наклоняется и трепетно целует искусные губы шатена… ••• Меня мучили кошмары. Я во сне постоянно натыкался на огонь. Я чувствовал адский жар всей своей кожей. Из пламени доносились знакомые голоса. Сначала я услышал голос Яноша, а потом увидел его перепуганное лицо. Он целовал нательный крестик и жалобно скулил: «Спаси!». Затем язычки пламени расступились в стороны и я оказался стоящим посредине кузни. Сквозь гул горна до меня донеслись звуки лязгающего металла. Раскаленный добела, он с шипением опалял девичью кожу. Лязг затих и в мой слух впечатались душераздирающие вопли Анки: «Помоги!». Её васильковые глаза распахнулись от первобытного страха и горькие слёзы начали всё заливать вокруг. Я ушёл глубоко под воду. Задыхаясь, принялся стягивать удавку с шеи. Я всплыл. Посмотрев по сторонам, обнаружил себя сидящим в ледяной ванне. Мои зубы от озноба выбивали барабанную дробь. Я уставился на синеволосого парнишку, который пристроился на краю ванны. Он склонился надо мной — жаркое дыхание обдало мою «гусиную кожу» и на душе стало спокойнее. Заботливо поцеловав в губы, он прошептал: «Тш-ш-ш, малыш, я рядом, ничего не бойся». Его горячий поцелуй был таким настоящим! Его влажное дыхание до сих пор обдавало жаром мои щеки, касаясь моих пересохших губ. Я резко распахнул глаза и промолвил: — Джош! Отогнав наваждение и придя в себя, я окинул взглядом помещение: я всё ещё находился в комнате Анки. Дверь с громким треском отворилась и в спальню, весело треща, влетела Анушка. — Просыпайся соня. Вставай! Петра ждёт тебя в своём кабинете. — Подскочив к постели, принялась стягивать меня на пол. Петра уже здесь и ждёт меня! От этой мысли сон убежал прочь. Я поспешно подорвался с койки и принялся бодренько натягивать одежду, которую девушка аккуратной стопочкой сложила на прикроватной тумбочке. — А знаешь что сказал А́дам? — накручивая конский хвост на пальчик, поинтересовалась девушка. — И, что он сказал? — Запрыгивая на ходу в джинсы и застёгивая молнию, переспросил я. — Он сказал, что у тебя очень сладенькие губки и ты очаровашка, — захихикав, покрылась густым румянцем. — Стой! — Я замер, ошарашенно глазея на Анну, — А́дам заходил сюда, пока я спал? — Провёл подушечкой большого пальца по своим губам, — так это был не сон! — невзначай вырвалось у меня из груди. — Ты о чём? — навострив ушки, полюбопытствовала маленькая сплетница. — Ни о чём, — отмахнулся я от назойливой девчонки. — Пошли, — произнёс сгорая от нетерпения. Анка повела меня коридором вглубь мансарды. Остановившись у двери из морёного дуба, тихонько сообщила: — Вот и пришли. Это кабинет Петры, заходи, она ждёт тебя. — Раздался топот её ножек, а я остался один перед дверью. Схватившись за ручку, я на миг оцепенел. В моей голове закружила куча мыслей, а в душу прокралась паника. Я заволновался: стайка мурашек прошлась по моей спине и кончики пальцев начали покалывать. Чего мне ожидать за этой дверью? Кто она, эта таинственная блондинка? Наивная девчонка, которая валялась в ногах доктора, оплакивая любимого. Такой её запомнила Ядвига. Ответственная работодательница, которая хорошо оплачивает труд своих подчинённых? Такой её знает Матиас. А Анка? Неужели это жестокая безжалостная женщина? Всё-таки, кто же она? «А ты зайди и узнай», — отозвался мой внутренний голос. Я вытер вспотевшие ладошки и толкнул дверь от себя. Уверенным шагом переступив порог помещения, окинул всё вокруг любопытным взором — я оказался в уютном кабинете. Первое что бросилось мне на глаза, это массивный бильярдный стол занимающий большее пространство комнаты. Оторвав взгляд от зелёного сукна, где располагалась огромная коробка, я посмотрел в сторону бюро. Миловидная блондинка сидела в просторном кресле и наклонившись чуть вперёд, что-то просматривала в папочке. В этот момент она ещё успевала с кем-то пререкаться по телефону. Услыхав её командирский голос полный прохладцы, я в нерешительности замер посередине кабинета. — Я… Я я, герр Шлёссэр! — От удивления точёные бровки поползли вверх, нахмурившись она поджала губки. Резко вскрикнула: — Найн! — В пространстве повисла долгая пауза, только из трубки доносился встревоженный голос абонента. Понизив голос на полтона ниже, Петра процедила: — Их хабэгезаг… Эх штёрт михништ! Меня так заворожила эта беседа, что я с интересом следил за проявлением эмоций на её лице. Приглядываясь к милому личику, я пытался вспомнить — кого же мне напоминает эта удивительная женщина? Порывшись в закромах своей памяти, на свет всплыли кадры из фильма Ингмара Бергмана «Седьмая печать». И я тут же вспомнил музу великого режиссёра — Биби Андерссон. Вот, точно одно лицо! С умилением взглянув на блондиночку, я невзначай улыбнулся. Поднявшись с кресла, Петра как-то вычурно взмахнула кистью и презрительно фыркнув, закатила свои глазки. — … Их проблеме, герр Шлёссэр… Ауфидерзейн.* — Отбросила телефон в сторону и уставилась на меня, придирчиво изучая с ног до головы. Я кожей ощутил, как накалилась атмосфера вокруг, а глубоко внутри меня нарастало напряжение. Я просто не мог отвести взгляд от её небесно-голубых, почти что белёсых, глаз. Эта валькирия, истинная дочь Одина, покорила меня! Сердце в груди забилось сильнее, пропуская удары через раз, а в ушах зашумело, там зазвучала известная мелодия.* Ледяная волна эйфории окутала меня с головой. Задрожав от неистового озноба, ощутил как на теле волосы встали дыбом, а кожа наэлектризовалась и в кончиках пальцев стало покалывать. Оцепенев, я не смел опустить свой взгляд, продолжая в безумном исступлении зариться на женщину. Внизу живота появилась приятная пульсирующая боль и кровь в моих жилах вскипела. Прерывисто вздыхая, я как-то не решался разрушить эту хрупкую тишину. Неловкую паузу нарушила она. — Думаю, нам не стоит знакомиться и представляться друг дружке, — Её верхняя губа чуть вздёрнулась, приоткрывая моему взору ряд белоснежных, словно жемчуг, зубов. — Тебя скорее всего уже заочно со мной познакомили. Подойди поближе, не бойся, майн кляйне, — её влажный взгляд заскользил по моей фигуре, а на скулах проступил едва заметный румянец. Я подобно заведённому работу, подчинился златокудрой — подошёл почти вплотную. Заметил, как она смутившись начала нервно теребить золотую цепочку с продетым в неё обручальным кольцом, которая висела на её изящной шее. Внезапно вскрикнула: — Бьёрн!!! Её с головой выдал весь спектр эмоций, в мгновение ока отразившийся у неё на лице: удивление и горечь переплелись с хрупкой нежностью. Мне показалось что сейчас сердце выскочит из её прерывисто вздымающейся груди и упадёт прямо мне в руки. Всё восприятие чувств обострилось, взрываясь фейерверком неизведанного в моём мозгу. Как только я услышал нечаянно оброненное мужское имя и видя, как она судорожно сжимает цепочку с кольцом, припомнил историю Ядвиги. «Значит её парня звали Бьёрн», — догадался я. Не знаю почему, но я обидчиво проронил: — Я Тайлер. Тайлер Джозеф. А не ваш Бьёрн! — Отступил назад к двери и отчаянно замахав взлохмаченной шевелюрой, захотел покинуть кабинет. — Ох, простите пожалуйста, пан Йозеф, — она склонив головку, смущённо потупила свой кроткий взор. — Я… я… я, — залепетала, словно наивная школьница. — Вы так похожи, — в сердцах выпалила она и я увидел в светлом взгляде застывшие слёзы. Я вернулся к бюро и посмотрев снизу вверх, подбадривающе произнёс: — Не извиняйтесь, право не стоит. — Вот идиот! Зачем-то схватил её за руку и стал успокаивающе поглаживать по плечу. Она приветливо улыбнулась и я понял что всё… Я попал. Конкретно влип. Эта ведьма очаровала меня! Петра вернулась к бюро и облокотившись об поверхность, сложила руки на груди. Пристально уставившись на меня, заговорила: — Тай, в сексе есть три вещи которые боятся  большинство — доверять, говорить правду и быть самим собой. Давай начнём наш урок с доверия и попробуем в этот вечер быть теми кто мы есть на самом деле. Попытаемся вести себя предельно откровенно друг с другом. Выпить хочешь? — Вопросительно взглянула на меня и потянулась за ребристой бутылкой Джонни Уокер. — Нет, я не пью. — Её рука резко зависла в воздухе и она укоризненно посмотрев в мою сторону, прицокнула язычком. — Мы же договорились быть предельно честными, — и расплывшись в лукавой улыбке, изрекла: — А я вот люблю побаловать себя скотишвиски, * это моя вторая слабость после А́дама. А какие твои слабости, малыш? М…м…м? — плеснув янтарную жидкость в стакан наполненный на одну четверть льдом, принялась с наслаждением поцеживать горячительный напиток. — Не стесняйся, будь собой. Мы же друг другу доверяем не так ли? Её располагающий голос и эти бездонные глаза покрытые тонкой поволокой беспечности, сделали своё дело. Я повёлся и разоткровенничался: — Я попробовал эту вашу настойку на травах… Я не запомнил её названия, но, если честно, то мне понравился её вкус, — я с жадностью облизал губы и видя, как непринуждённо Петра попивает алкоголь и перекатывает подтаявший кубик льда на кончике своего язычка, судорожно сглотнул застрявший в горле ком. Она заметила: — Бехеровка. Ты ведь о ней говоришь, — и потянулась к зеленоватой пляшке, что скромно примостилась среди элитных собратьев. Протянула мне наполненный шот и я с неприкрытым наслаждением осушил рюмку. Отставив рокс с недопитым скотчем в сторону, Петра поинтересовалась: — Тай, чем собираешься заниматься на весенних каникулах, а? — Да, собственно, ничем, — неуверенно пожал плечами. — Не забывай, у тебя по контракту съёмка. — Напомнила и увидя моё расстеряное выражение лица, назидательно заметила: — Всё уже расписано, — укоризненно вздохнув, — ты контракт хотя бы читал? — Н... Неа...ет, — промямлил я что-то нечленораздельное. Язвительно хмыкнув, заметила: — Значит ты мне уже доверяешь? — повела бровью и продолжила вводить меня в курс дела: — Один коммерческий канал проспонсировал мой новый фильм. Мы уже не один год сотрудничаем с ними. Так вот, мы этой весной отправляемся в секс-драйв. Да, кстати, — потянулась к бюро и протянула мне планшет, — взгляни, пожалуйста своим «незамыленным взглядом», зацени локации. Какая тебе больше всего нравится? — начала пролистывать картинки с экзотическими пейзажами и комментировать: — Мы никак ещё не можем определиться с натурными съёмками. Вот пытаемся выбрать между Юго-Восточной Азией, — показала фото с охренительно красивым водопадом в диких джунглях, — и вот, — просерфила фоточки далее, — один мой старый знакомый пригласил поснимать на его частном острове в Карибском море. Мне конечно же очень сильно нравится водопад, но там в это время, скорее всего, будут сновать толпы туристов, — расстроившись, прищёлкнула язычком. Пролистав почти до конца, мой взгляд залип на одном снимке — кусочек пляжа с белоснежным песком и водой такой голубизны, что мне сию же минуту захотелось окунуться в неё с головой. — Ну, если вам интересно моё мнение, я думаю что этот пляж то что надо. Раз ты говоришь, что это частная собственность, тогда по логике, никто не сможет нарушить съёмочный процесс, — почесав затылок, я состроил заумное еблицо. Резко осёкся — блин, я же перешёл на «ты»! Но Петра не обратила на это внимания, только лаконично отозвалась: — Хм... Ты так считаешь? — Ну ты же хотела услышать моё мнение! — осмелев, завозмущался я. — Если мы уже перешли к рабочим моментам, то давай... Раздевайся! Не знаю, но больше это слово не вгоняло меня в краску и я не впадал в дикий ступор. Я на расслабоне расстегнул рубашку и решил... Повыёбываться перед Петрой. Облизав подушечки пальцев, принялся соблазнительно поглаживать свои соски, затем плавно заскользив по торсу, опустил свои шелудивые ручонки на ширинку, постанывая погладил выпирающий бугорок. И облом, когда приступил тянуть за собачку, то молния заела на самом пикантном месте. Но я, конечно же, не расстерялся — включил своё обояние на полный максимум. Потянул за пояс и с лёгкостью стянул джинсы со своей упругой попки вниз. Грациозно поддев их ногой, зашвырнул в лицо блондинки. Она отбросив штаны на кресло, заметила: — Я смотрю ты выполнил мою просьбу. Знаешь, до жути не люблю, когда мужчины «там» неухаживают за собой. Ещё когда-то давно, в моей бурной молодости, мне пришлось поработать с одним парнем. Он отличный партнёр, но... Шайссе! От него разило за версту, точно от мужлана! — Она сморщила носик и с отвращением передёрнула плечиками, — У меня с тех пор остался «пунктик» насчёт интимной гигиены. Просмотришь контракт, там всё черным по белому написано. — И вдруг полюбопытствовала: — А ты что не носишь нижнее бельё? — Да, крошка, я дерзкий малый, — продолжая выёбываться, брутально пролепетал с чуть заметной хрипотцой и игриво состроил ей глазки. Прыснув от смеха, Петра стала так заливисто хохотать, что её укладка рассыпалась по округлым плечикам. — Малыш, а мне нравится твоё чувство юмора. Мне показалось что она в миг помолодела лет на двадцать и в её ледяном взгляде ожили искорки девичьего задора. Я с трепетом убрал золотистый локон со лба и поцеловал его. Запрокинув голову назад, она поправила сбившуюся причёску и прокашлявшись, безучастным голосом промолвила: — Потрогай себя. — Где? — спросил я. — Там... Там, солнце! — Её верхняя губа чуть вздёрнулась и она облизала её кончиком своего розового язычка. Одной рукой я непринуждённо принялся поглаживать свой член, а другую опустил на мошонку и бережно оттягивая яички, ласково прошёлся по промежности. Аккуратно сдвинув крайнюю плоть, погладил пульсирующую головку и ощутил что начинаю понемногу возбуждаться. — Не останавливайся, сладенький. — Её дыхание стало прерывистым, а взор покрыла тонкая поволока желания. Она кончиками своих изящных пальчиков, прошлась по моей коже. И ненавязчиво поглаживая торс, её ладонь плавно заскользила по корпусу и опустилась на моё правое бедро. Петра поспешно отстранила руку, как-будто обожглась. В её ясном взоре застыла обречённость. Резко вскрикнула: — Ах, не может быть такого! Бьёрн, твоё последнее восхождение! — Задрожав, отрицательно покачала головой, будто бы отгоняя призраков из прошлого. — Прости, Тайлер, за любопытство, но откуда у тебя взялся этот шрам? — поглаживая бедро, она с такой мольбой об этом спросила, что я не смог промолчать. — На дядюшкину газонокосилку напоролся, — грустно улыбнулся, — да, Петра, порой я бываю неуклюжим. Вот я перед тобой предельно откровеннен, ведь мы договорились говорить правду друг другу... Я замолк и вдруг не удержался и выпалил: — А как Бьёрн подцепил ВИЧ? — От испуга вжал шею в плечи, боясь её гнева. Но она, громко вздохнув, сообщила: — Прости, майн кляйне, но я ещё не готова говорить с тобой на эту тему. — В мгновение ока, она вся поникла. Её плечи судорожно задрожали, ноги подкосились и она опустилась передо мной на колени. Всхлипывая, посмотрела на меня снизу вверх затуманенным взглядом. — Милый, я так скучаю по тебе, — уставшим голосом промолвила она. Поцеловав шрам, плавно заскользила язычком по выпирающему гребню тазовой кости. Спустилась ниже — я уловил её прерывистое дыхание на своём лобке. — Тайлер, расслабься и доверься мне, — простонала Петра, едва касаясь губами моего пениса. И... То, что я всё время так боялся, произошло.