Ride

      Сквозь сон я почувствовал, как чья-то рука опустилась на моё достоинство. Резко распахнув глаза, я опустил голову вниз и обречённо простонал — очередной утренний стояк напомнил о себе. Поспешно убрал руку А́дама со своих яиц и недружелюбно покосился на него через плечо. Увидев мой гневный взгляд, он добродушно пробормотал, расплываясь в широкой улыбке: — Солнышко, я просто хотел тебе помочь, — отстранившись от меня, поднял руки вверх и, как будто сдаваясь в плен, отрицательно закачал головой. — Отвали, А́дам, — сонным голосом пробормотал я, и подорвался с постели, — это не тот стояк. Я просто хочу отлить, — поспешно побежал в уборную. — Ладно, как скажешь, — пожав плечами, брюнет приподнялся в койке, сладко зевнул и непринуждённо потянулся, похрустывая костяшками пальцев. После посещения туалета я вернулся в комнату, где застал Петру. Она, держа в руках папочку, с умилением поглядывала на одевающегося паренька. Услыхав мои шаги у себя за спиной, резко обернулась и протянула мне бумаги. — Что это? — Растерянно спросил я, взяв в руки файл с документами. — Договор, — женщина сложила руки на груди и своим холодным взглядом принялась изучать меня, — точнее контракт, — заговорила она деловым тоном, — Тай, я предлагаю тебе особые условия. Ты подчиняешься мне во всех сферах жизни, а я выполняю все твои желания. У тебя будет всё о чём ты только мечтал в этой жизни. Я бегло просмотрел стопочку бумаг и, оторвав взгляд от напечатанного текста, взглянул на оцепеневшего А́дама. Находясь за спиной Петры, он, набросив халат на смуглые плечики, замер с отвиснувшей челюстью. В его взоре застыл страх, и в растерянности смотря на меня, он отчаянно закачал головой. В воздухе повисла напряжённая тишина. Гнетущая пауза давила на меня: я осознавал что А́дам видит во мне конкурента и боится потерять своё место фаворита. А я не горел сильным желанием становиться «вторым Бьёрном». Для виду ещё раз пролистав бумажки, я отдал папку блондинке. — Ну и, — с нетерпением спросила она, — что ты решил? — Петра, конечно же спасибо тебе за такое соблазнительное предложение, но… — Не прекращая таращился на парнишку за её спиной, который ожидал моего ответа словно вердикта. — Прости, но я не твой Фауст, а ты не мой Мефистофель. Меня не прельщает прерогатива контроля личности. Извини, я привык всегда быть лидером и такие условия не для меня. — Мой обескураженный взгляд полный неприкрытого негодования заскользил по фигуре блондинки — она выглядела спокойной и непоколебимой, чего нельзя было сказать обо мне. — Жаль. Но это твоё решение и я его с уважением принимаю, — прицокнув язычком, оттопырила верхнюю губу и судорожно облизав её, зашвырнула пластиковый файл в корзину у комода. Петра повернулась лицом к А́даму. Тот уставился на неё преданным взглядом и, если бы смог, то завилял хвостиком словно пёс. — Да, хозяйка, — раболепно промолвил юноша, приготовившись вновь валяться у её ног. Я был в шоке! Этот парень казался таким странным. В моём присутствии он вёл себя непринуждённо и разнузданно, но как только в поле зрения появлялась женщина, превращался в забитого и закомплекованного дрыща. — А́дам, милый, возьми пожалуйста машину и отвези Тайлера на Вацлавскую площадь в «Дивов град». А завтра привезёшь его на съёмку, договорились? — Протянула брюнету брелок с ключами. Посмотрела испытывающе в мою сторону: — Я уже оплатила апартаменты в гостинице и будет глупо с твоей стороны отказываться от номера. — А я и не собирался. — Я вспомнил о приставаниях Агнешки. Мило улыбнувшись, обнял блондинку и с благодарностью произнёс: — спасибо тебе за всё. Но, Петра, честно, я не могу переступить через себя. Прости, — продолжая нагло глазеть на обескураженного А́дама, я вспоминал о вчерашнем вечере и о ощущениях которые он мне подарил. Теперь я смог разобраться в себе и понять, кто я такой на самом деле! — Не стоит извиняться, майн кляйне. Право, всё хорошо. — Женщина не выпуская меня из своих крепких объятий, тяжело вздохнула — её голос по-предательски задрожал и мне показалось, что она сейчас зарыдает на моём плече. Но, нет, это только разыгралось моё живое воображение. — Я готов. — Вернул меня из мира размышлений А́дам. — Тай, собирайся, а я тебя подожду внизу в гостиной, — поспешно покинул спальню. Я отправился в душевую, чтобы окончательно привести себя и свои мысли в порядок. Я никак не мог успокоиться, утренний разговор, не давал мне покоя. Он разбередил моё ранимое сердечко. Эмоции внезапно выплеснулись наружу и я, находясь в глубоком ахуе, быстро встал под струи горячей воды. Контракт! В моей голове всплыл риторический вопрос, который мне некогда задавал дед. Я не понимал смысла сказанного и долго искал ответ на сложный вопрос. И не находил… до сегодняшнего дня. Сейчас до меня дошло что же имел ввиду старик: How to survive in our over charged world? How to believe that your soul is not sold?* Получив осознание, я громко заплакал, но шум воды заглушил крик моей надломленной души. После душевой, я в спешном порядке покинул комнату, боясь нарваться на Петру, которая б заметила мои покрасневшие глаза. Спустившись по лестнице вниз, прошёл коридором к холлу. И как и вчера, я замер у порога в небольшом алькове, откуда внимательно наблюдал за поведением А́дама. Брюнет стоял возле распахнутого окна и смотря на солнечный свет, который пробиваясь сквозь тучи, отражался бликами в линзах его очков, о чём-то задумался: желваки на его высоких скулах заходили ходуном. Взбудораженно затягиваясь сигареткой, он, как заведённый, пускал сизоватые колечки дыма в оконный проём. Весь такой правильный — в очках в тонкой оправе и в костюме тройке классического стиля, он выглядел солидно. Да вот, только… Заострившиеся черты на сосредоточенном лице вместе с тёмной одеждой, делали его старше своих лет. Дорогой шмот конечно же стройнил его фигуру, придавая ей ещё большей соблазнительности и привлекательности в моих глазах, но поведение... Судорожно переминаясь с пятки на носок, он непроизвольно раскачивался из стороны в сторону, словно маятник часов. И лихорадочно прикусывая кончик фильтра, пытался унять нервную дрожь в конечностях. Видимо этот утренний разговор и для него оказался полной неожиданностью, если так впечатлил. Затушив окурок о дно пепельницы, он сдавленно вздохнул и опустив поникшие плечи, прерывисто прошёлся пятерней по гладко зализанной пречёске. Поёжившись, поспешил закрыть окно. Потёр озябшие ладошки и порывисто запихнул руки в карманы брюк. Тихонько на цыпочках я отправился вглубь комнаты и на полпути обронил: — А́дам, я готов, поехали. — От неожиданности он вздрогнул и, развернувшись ко мне лицом, заглянул в мои глаза. На его лице отразилась невольная улыбка. А наши затравленные взгляды на долю секунды пересеклись. Смутившись, мы застыли в оцепенении, не решаясь друг другу что-либо сказать. Всё было ясно и без слов. Встрепенувшись, молодой человек потянулся к журнальному столику и, засуетившись, схватил с поверхности ключи с брелком, на котором красовалась эмблема Мерседеса. Поспешил к неприметной лестнице в углу комнаты, что вела вниз на цокольный этаж. Я рефлекторно проследовал вслед за ним. Мы спустились в полуподвальное помещение, которое служило владельцам дома гаражом. Не торопясь прошли мимо ряда шикарных авто, направляясь вглубь. Наши гулкие шаги эхом отражались от свода и раскатом разносились в полупустом пространстве. Я невзначай бросил восхищённый взгляд в сторону Ягуара цвета обсидиан, что сиял глянцевыми боками в холодной подсветке подвального освещения. — Чей будет этот англичанин? — Бодренько похлопал ладошкой по капоту и продолжил идти за брюнетом. — Бруно, — ответил он и принялся вертеть ключ на указательном пальце. С ехидцей заметил: — Наш Лондонский повеса предпочитает классику, как впрочем и я, — лукаво подмигнул мне и загоготал во всё горло — его саркастический смех прокатился эхом по всему гаражу и противным звоном засел в моих ушах. — А вот и мой красавчик, — с упоением обронил парень остановившись у машины. Зажмурившись, обнял капот. — Петра предпочитает ездить только на меринах, считая их самыми надёжными в мире. Вот мне и пришлось выбирать подарок к рождеству из представленной серии их автомобильного ряда, — печально вздохнул, понуро пожав плечиками, но тут же приободрился, — зато это мой персональный концепт, — словно маленький мальчик делился впечатлениями. Я не удержался, и с моего остренького язычка сорвалось: — Ну, нихуя ж себе, А́дам! — присвистнул и постучал носком кроссовка по литым дискам с изображением трискелиона. Загорланила сирена и эмблема на радиаторной решётке начала мигать розовато-лиловой подсветкой. А́дам отключил сигнализацию и, горделиво расправив плечи, засиял от восторга. С придыханием выдал: — Под капотом этого немца почти пятьсот лошадок! — Чувак, да Брюс Уэйн со своим бэтмобилем нервно курят в сторонке! — Я с благоговением провёл ладошкой по кузову, где, переливаясь всеми оттенками красного, разместилась огромная аэрография с изображением змея Уробороса. — У тебя тоже могла быть такая, если бы… — Осёкся. Его беспечная манера говорить испарилась и он сдавленно вздохнув, порывисто обнял меня. Похлопав дружески по плечу, промолвил: — Тай… Приятель, спасибо тебе за… — Не договорил. Резко отстранился от меня и вновь расплывшись в широкой улыбке, начал забираться в салон, весело тараторя: — Машины — моя вторая слабость, ну конечно же после… женщин. Открыв дверцу, я сел рядом с водителем и ошарашено спросил: — Чел, а то что было вчера между нами? Разве ты не гей? — приподняв брови и округлив глазёнки, уставился на А́дама, который завёл движок. Плавно лавируя между авто, он лукаво подмигнул мне: в линзах его очков отразилась моя удивившаяся мордашка. С заумным выражением лица изрёк: — Variatas delectat.* — Вау! Кто-то решил блеснуть умом и заговорил на латыни, — похлопал юношу по плечу. — Слышь, А́дам, давай заедем в одно место и заберём мои вещи. Это по пути, — заверил я его. — Хорошо, договорились, — с непрекрытым раздражением бросил мне парнишка. — Приятель, прости, я тебя чем-то обидел? — принялся допытываться, покосившись на брюнета, который выезжал из гаража на улицу. — Да! — остервенело сорвалось с его поджатых губ. И он притормозив, начал плавно выруливать на дорогу, скользя печальным взглядом по сторонам. — Между прочим у меня за плечами бакалавриат со степенью юриста! — Завозмущался он и надувшись, продолжил говорить, внимательно следя за дорогой: — Ну да, конечно, если у тебя смазливое личико, значит ты идиот, которому в жизни всё так просто даётся! Господи, как меня уже достал этот штамп «милая мордашка»! — уставшим голосом произнёс он, с отчаянием вцепившись в руль. Я промолчал, не зная что ему ответить. И тут парня прорвало. — Тай, знаешь как тяжело жить в мире, когда народ вешает на тебя ярлыки. Поначалу ты суетишься, пытаясь ему (народу) доказать, что, нет-нет я не такой… А затем смиряешься и начинаешь вести себя так, как предписано в обществе. Оправдывая ожидания этих людей. Знаешь, почему быть симпатичным это не так круто, как кажется со стороны. Ты становишься одиноким, все вокруг тебя ненавидят! Все, абсолютно все завидуют тебе и молча ненавидят. А ты, озлобляясь на них, превращаешься в последнюю мразоту. Чувак, со мной так и было, пока я не встретил Петру… Я катился в пропасть эгоцентризма, разучившись… чувствовать. — На мгновение в салоне повисла неловкая пауза. Тяжко вздохнув, А́дам продолжил делиться наболевшим: — А знаешь что смазливые мальчишки делятся на два типа. Первый — это милахи, которым девчонки вешаются на шею, а второй… — язвительно ухмыльнулся, — когда девахи, мило улыбаясь, заскакивают тебе прямо на хер. Мне можно так сказать «повезло» относиться ко второй категории парней… Я никогда не ухаживал за девушками, просто не умел добиваться их внимания. Зачем? Мне это не нужно было, они сами проявляли инициативу. А я просто брал, а они давали… Иногда возвращались и вновь давали, а я снова брал, считая это своим правом. С юного возраста это для меня стало нормой. Я не видел в этом ничего плохого. Так я пообвык, заматерел. А совесть всё это время молчала… Так я и продолжал влачить своё примитивное существование — жрал, спал и трахал девок налево и направо. Моя никчёмная жизнь катилась под откос. Одним прекрасным днём я решил изменить ход жизни. Но, увы, это была тщетная попытка. — Судорожно поправил манишку своей белоснежной рубахи. — Я на сезон устроился спасателем на один из пляжей в Калифорнии. Море, солнце, загорелые девушки. Много, очень много загорелых девушек. И меня вновь потянуло на авантюры. Я знаю, теперь ты меня возненавидишь, будешь осуждать. Но что поделать, да-да, я такой нехороший человек.— Занимаясь самокритикой, он покосился на меня, не прекращая гнать свой концепт кар по улицам Праги. — Я понимаю что тогда вёл себя как последний отморозок! Хм… за это и расплачиваюсь, но, пожалуйста, дослушай до конца мою историю… — Сосредоточившись на движении, задумался о чём-то, а затем продолжил говорить: — А знаешь, жизнь, она ведь как бумеранг — что отправишь, то и вернётся, — засмеялся: в уголках глаз проступили слёзы. Он снял очки и протерев их, вновь водрузил на переносицу. — В общем работал я на пляже «спасал» тонущих барышень, затягивая их в койку. Да о чём я шепчу, какая койка! Мы едва добирались до ближайших кабинок, где я их драл, как хотел и сколько хотел. Они, озабоченные сучки, визжа от восторга, требовали ещё, даже не смущаясь, что там за дверью раздевалки их ждут вторые половинки. Я даже часто задумывался: а если бы не я, что-то бы изменилось? Наверное, нет. Они бы нашли другую смазливую мордашку. Такое уже в крови. За этим секс марафоном я потерял себя, мои чувства, они как будто бы отключились! Я перестал ощущать «вкус жизни». Краски померкли, всё вокруг стало меня раздражать. Мне всё опостылело, достало! Я не хотел такой жизни, мне нужны были какие-то перемены! И вот, в очередной раз уединившись с горячей цыпой в кабинках, я на автомате трахал её в рот. С упоением отсосав мне, деваха потянулась к своему рюкзачку и достала визитную карточку и салфетки. С умилением вытерев свой перепачканный ротик, она аккуратно натянула на меня хипсы и просунула кусочек картонки за резинку трусов. Поднялась на ноги и смотря пристально в глаза, проронила: «Позвони моему агенту, он тебе поможет. Я же вижу, что пляж это не твоё место. Ты создан для экрана!», — напоследок похлопав меня по плечу, оставила наедине с обременительными мыслями. Я загорелся идеей стать артистом. — Саркастически заржал. — Наверное, я её не так понял, — притормозив у перекрёстка, стал ожидать зелёного света. — Короче, я позвонил чуваку, а он сразу же отправил меня на кастинг. Там я увидел девчонку, которая подогнала мне номерок агента. Мы вместе с ней даже пару раз снимались. Короче, вот так я попал в этот бизнес. Но, Тайлер, знаешь какое это дерьмо. Я был слишком амбициозен и прозябать каким-то там ноунеймом не собирался — рвал кишки до последнего, работая на пределе. И вот однажды агент пригласил меня на собеседование. Он предложил мне поехать в Европу, сниматься на студии Петры. Но, блять, он сразу не сказал, что это будет гомоебля! Только озвучил сумму, на которую я и повёлся как последний идиот. Фильм снимал Бруно, но у него приключился какой-то там технический облом и съёмку пришлось отложить. Затем заболел ведущий актёр и им нужно было в срочном порядке искать замену, ведь по контракту сроки поджимали. Да и натурные съёмки при естественном освещении, это тебе не хухры-мухры. — Загорелся свет и мы двинулись дальше в сторону Прага-6. — Так как это было межрасовое гей порно, я подходил по всем параметрам. Я этнический курд, родился в Турции, а когда мне исполнилось шесть лет мы с семьёй перебрались в Германию. — Видя моё смятение, разъяснил парнишка. — А-а-а, вот почему у твоего болта отсутствует резьба! — додумался я, не заметив что озвучил свои глупые мысли вслух. Вот придурок! А́дам покосился в мою сторону и заметив моё смущение, расплылся в широкой улыбке. — Тай, когда обрезают болт, то это называют — циркумцизия, — по-приятельски хлопнул меня по плечу. — Да не красней ты так! Я же видел как ты весь вечер пялился на мой член. Ты что никогда не видел обрезанных? — удивился он. — Нет. Я конечно слыхал о таком, но вот так… впервые, — оправдывался я. — Да, — задумался молодой человек, — всё когда-то бывает впервые. Как и мой первый раз… В общем я получил аванс из предложенных пятнадцати косарей и, толком не вникнув в тему, сразу же согласился, ведь мне надоело быть мясом. Мне прельстило сниматься в фильме известного режиссёра, почти всегда номинирующегося на премии, ведь я мог бы сделать себе имя, поднявшись по карьерной лестнице на одну ступень выше. Я прибыл в Европу и сразу же влился в творческий процесс. Бруно познакомил меня с симпотной азиаточкой. Она мне приглянулась и я не мог ненарадоваться, что всё пройдёт гладко и мне не нужна будет дополнительная стимуляция. Но, сука! Меня ждала такая стимуляция! — Он говорил с таким азартом, что я, внимательно прислушиваясь, не смел его перебить. —Представляешь, даже принялся на радостях уделять ей знаки внимания. Но она, злобно зыркнув, изрекла: «Расслабься, чувак, я келабит, ваши белые штучки на нас не действуют». Я не врубился, про что она говорит и отправился к ассистентке Бруно. Молоденькая девчонка оказалась ещё той болтушкой. Анка поведала мне, что Кин Туен выходец одного островка в Малайзии и что в её племени до сих пор практикуется жертвоприношение и каннибализм. И даже вроде как Туан говорил, что его дед, вождь племени, самый настоящий охотник за головами. Но оптимистка Анушка похлопала меня по плечу и попросила готовиться к съёмке, не беря дурного в голову. Я пожалел что взял эти бабки. Выяснилось что у нас был запланирован минет, который она мне делает. Я испугался что она отгрызёт мне достоинство, принося его в жертву своим богам! Потом получилось что будет ещё и анальный секс. Оказывается Кин не совершала полный переход! — Переход? — Перебил я ошарашенного юношу. — Азиатка оказалась транссексуалкой, ледибоем. Я ещё сложней изъясняюсь, да? В общем, Тай, у неё был верх девочки, а внизу… как у нас с тобой. Слушай дальше. Переизбыток адреналина в моей крови позволил моему пенису держаться бодрячком на протяжении долгого времени. Бруно оказался доволен мною, ведь ему удалось снять сцену одним кадром, то чего он добивался на протяжении всей недели. Дружище, ты видел фильм Хичкока «Окно во двор»? — внезапно спросил меня брюнет. — Да, конечно, мне очень нравятся фильмы прошлого века, — ответил ему. — Это любимый фильм Бруно. Он восторгается творчеством знаменитого кинорежиссёра, а особенно этим детективом. Начальная тринадцатиминутная сцена в своё время его так впечатлила, что он загорелся идеей когда-нибудь воплотить её в своих произведениях. Бруно считает что в каждом человеке природой заложена определённая девиация. Одну из них — вуайеризм, показал в своём триллере сэр Альфред, ведь люди так любят подглядывать! А в нашем ремесле, это самое главное правило. Да и я где-то читал, что один из психотерапевтов прошлого столетия, уже не помню кто именно, писал что некоторые сексуальные девиации обостряют все органы чувств человека. Я на своей шкуре убедился в этом, вновь обретя вкус к жизни, которая заиграла новыми красками! — в тёмных глазах брюнета заплясали искорки дьявольского огня. — Вскоре наше кино номинировали на премию Urban space Awards в нескольких категориях — лучший фильм, режиссёр, лучший актёр/актриса. Да конечно же это была не такая знаменитая премия как AVN, но тоже довольно-таки престижная в наших кругах. Она проводилась в Лас Вегасе, в отеле-казино Ареа Трезор. Бруно по личным причинам не смог явиться на церемонию и за премией в Вегас приехал владелец студии. Там, в городе обмана,* я и познакомился с Петрой. — Притормозил у старинного таунхауса и, заглушив мотор, посмотрел на меня пронзительным взглядом: — Запомни, в жизни каждого человека наступает такой момент, когда она делится на «до» и «после». Эта часть истории была о «до», а о «после» я тебе расскажу попозже, когда ты заберёшь свои вещи, — поцеловал меня в лоб и прицокнув язычком, соблазнительно подмигнул. Расплывшись в широкой улыбке, я покинул салон спорткара. Поднялся на крыльцо и, нервно переминаясь с ноги на ногу, позвонил в дверь.