Ride

      Дверь с громким треском широко распахнулась и на пороге застыла ничего не соображающая Агнешка. Поведя сонным взглядом куда-то в сторону, через моё плечо. Недовольно хмыкнув, проворчала: — Где пропадал! Я, между прочим, переживала. Целый вечер прождала, — предъявила свои претензии мне. — Это тебя не касается, Агнеша, — парировал я, — ты не моя мать, чтобы я отчёт давал! — Оттолкнув блондинку плечиком в сторону, прошёл вглубь помещения. — Позволь мне забрать свои вещи. Я тебя больше не побеспокою. — Да, конечно, забирай, — отстранённо пролепетала женщина, сосредоточив всё своё внимание на спорткаре. — Это твоя? — С благоговением спросила она, направляясь к автомобилю из которого вылазил юноша. — Нет, моего друга, — но моего ответа она уже не расслышала. Пожав плечиками, я подался на верхний этаж и вошёл в уборную, чтобы забрать свои туалетные принадлежности и выстиранные треники от Армани. Поспешно собрав все вещи в спальне, напоследок окинул комнату придирчивым взглядом, боясь что-то упустить из виду. Раздалось тоскливое мяуканье и серый бобтейл принялся ластиться у моих ног. — Ох, ты проказница, — добродушно произнёс я, поглаживая питомца за ушком, от чего он приходил в неимоверный восторг. — Ну всё, мне пора, не скучай,  Грэйс, — опустив животное с рук, я чуть ли не заплакал, ведь уже привязался к нему. Схватился за ручку чемодана и с грохотом покатил его к выходу из дома. Отворив входную дверь, на долю секунды в оцепенении замер в пороге, ошарашенно наблюдая за беседой А́дама и Агнешки. Блондинка как могла проявляла знаки внимания к смазливому мальчишке, а он, расплывшись в самодовольной ухмылке, непринуждённо пускал сизоватые колечки дыма. Увидав меня, шустро отбросил окурок в сторону и поспешно вышел навстречу. Заботливо обратился ко мне: — Солнышко, чего же ты не сказал что у тебя такой большой чемодан. Я ведь под словом «вещи» воображал совсем другое, — бросил укоризненный взгляд в мою сторону и подбежав, вцепился в ручку клади. Покатил её к багажнику Мерседеса. Агнешка замерла с отвиснувшей челюстью и ошалело округлив ясные очи, удивлённо выдавила из себя: — Вы что пара?! — Забегала взглядом по сторонам — в её голосе отобразилась нотка разочарования. — Да, милая, — ставя чемодан в багажный отсек, зубоскалился брюнет, — предпочитаю пробовать исключительно парней, — подошёл к водительской дверце и похлопав блондинку по плечу, весело промолвил: — прости, зая, ты не в моём вкусе. — Открыл дверь и обратился ко мне: — Садись, сладенький мой, поедем уже. — Ну, бли-и-ин, почему жизнь такая не справедливая! —  Надувши губки, выкрикнула Агнешка. — А я то размечталась в коем-то веке, — тяжко вздохнув, отправилась к нарядному таунхаусу, напоследок бросив: — мне надо срочно выпить и переварить это. Я забрался в салон и мы покатили на центральную площадь, где располагался гостевой дом. Проехав пару кварталов в глубокой тишине, я не выдержал и обратился к А́даму: — Ну, и? — вопросительно взглянул на брюнета. — Что «и»? — Ты рассказал о «до», теперь настал черёд за «после». Я заинтригован, не тяни. — Мне очень хотелось узнать, как он познакомился с Петрой. — Значит моя история тебя заинтересовала. Ну тогда, слушай… — Гоня концепт кар по улицам Праги, он продолжил рассказывать о знакомстве с блондинкой: — После официальной части — вручение наград, пришёл черёд за неофициальной — банкет в ресторанчике отеля-казино. Когда за премией за лучшую режиссуру на сцену вышла вместо Бруно женщина — я немного удивился. Я почему то считал что владелец студии это мужчина, во всяком случае мне так показалось, когда я мимолётом во время съёмок слышал телефонные разговоры Бруно с боссом. Поверь, она недаром носит своё имя! * Тайлер, я тогда после фуршета понял значение выражения показать стальные яйца! — И что же ты узнал? — Хмыкнув, поинтересовался я, открывая эту женщину для себя ещё с одной стороны. — Дружище, это не то, когда ты почёсываешь свои скукоженные шарики, находящиеся в сморщенной оболочке, через карман штанов, пытаясь вести себя по-джентльменски. Нет, вовсе нет. Это всего лишь физиология, а стальные яйца — психология, она в головах, — постучал себе указательным пальцем по виску. — Я так разволновался во время церемонии, что мне уже было не до веселья. Схватив свою бронзовую статуэтку в форме торчащего фаллоса, я отправился в сторону лифтов, решив что этот вечер проведу в тишине гостиничного номера. Зайдя в кабинку, собрался уж было нажать кнопку нужного мне этажа, как вдруг у стальной створки образовалась фигурка блондинки в вечернем наряде. Просунув изящную ножку в шикарной туфельке в щель закрывающейся дверцы, она протянула мне тарелочку с кусочком торта и умоляюще моргая своими глазёнками, попросила попридержать кабинку. В растерянности я схватил протянутое блюдце, а она запорхнула внутрь. Платье едва не застряло в зазоре, но она ловко справилась с задачей, продолжая всё это время мило улыбаться мне. В маленьком пространстве явственно чувствовался тонкий аромат её парфюма, от чего мне начало сносить крышу. Да, чего объяснять, ты наверное тоже самое испытывал. Я вспомнил о первой встрече в кабинете и какие ассоциации во мне она вызвала. На ум пришла лишь одна — хозяйка и её питомец на коротком поводке. В моей голове пронеслось: «О да, чувак, я тебя прекрасно понимаю!», — но вслух ничего не сказал…  — Молодой человек, подержите мой десерт, — делая акцент на последнем слове, принялась поправлять серёжку в ухе. — Вам на какой этаж? — Не дождавшись моего ответа нажала на голубую подсветку кнопок. Я вообще ничего не мог промолвить: дыхание в зобу спёрло и я, как безумец сжимал в одной руке блюдце со сладостью, а в другой свою награду. Лифт плавно двинулся вверх, но не проехав и пару этажей, затормозил. Свет часто замигал и от резкого толчка моя моська опустилась во взбитые сливки. Петра пристально уставившись на меня, заразительно захохотала. Подойдя вплотную, эротично заурчала, слизывая крем с моих щёк: — А такой десертик мне больше нравится! Я не ожидал такого внезапного напора. Мои ручки нервно задрожали и тарелочка с кусочком тортика полетела прям под ноги. Я растерянно наклонился и извиняясь начал вытирать жирные брызги с шёлковых туфелек. Брось, малыш. — Она схватила меня за подбородок и соблазнительно подмигнув, сняла обувку, отбросив её в сторонку, где уже лежала моя награда. Всё… Я понял, что попал. Она наклонилась, сняла с меня штаны... Взяла мою статуэтку, и… Петра сладенько отымела мой оттопыренный зад. Я так извивался и кричал от наслаждения, что видимо привлёк внимание лифтёра. — Сэр, потерпите минуточку, я почти уже открыл дверь! — До моего слуха донёсся звук лязгающего металла. Я ошалел. Продолжая стоять раком с торчащей наградой в заднице, застыл в оцепенении, а Петра непринуждённо отошла в сторонку от отворившейся створки лифта. Насвистывая незатейливую мелодию себе под нос, шустро покинула помещение. Напоследок посмотрела на рабочего и спокойно произнесла, представляешь, даже не поведя бровью! — Мы кончили, приберёшь там, — заложила руки за спину и медленным шагом двинулась коридором в сторону апартаментов. — Я собственно тоже кончил, красотка! — Выцедил из себя очумелый мужчина и бросил взгляд в мою сторону. Я стоял там в лифте в коленно-локтевой позиции, весь такой извазюканный, но переполненный удовлетворением. Со мной такого ещё не происходило! А́дам заразительно заржал на весь салон. — Вот, какая знаменательная встреча произошла в Вегасе. Я просто потерял голову от этой женщины. Увивался за ней везде и всюду, мне это несказанно льстило! Ведь она открыла для меня новый мир. Мир, в котором все краски и вкусы были насыщеннее и ярче! — Взглядом раненой лани посмотрел на меня: — Тай, я без неё не могу жить. Она мой воздух! — Поэтому и подписал с ней договор, — резко перебил я его восторженные речи. Схватил за запястье, где алели следы от узлов. — Дружище, я понимаю, тебе не понять таких отношений. Да, я осознаю что это не очень правильно, но… — глухим голосом сообщил он, поспешно натягивая манжету костюма на запястья. — Конечно не пойму, это не отношения, А́дам! Рабство! — возмутился я, и увидав его поникший взгляд, поостыл: — Прости, чел, я не вправе осуждать тебя за это, но… — не успел завершить разговор — он перебил меня. — Я же тебе говорил, что это бумеранг! И теперь я расплачиваюсь за прошлые ошибки. — Я не могу поверить, что та наивная девушка из клиники в Бохуме способна на такое! — сорвалось с моего языка. А́дам резко притормозил у обочины и покосился на меня укоризненно. — Чувак, ты вообще ничего не знаешь! Ей столько дерьма пришлось перенести, что и врагу такого не пожелаешь! — Заводя движок, гневно прорычал брюнет. — А́дам, расскажи о Бьёрне, как такое могло с ним произойти, — с мольбой в голосе обронил я, и едва шевеля губами, выдавил из себя прости. Но кажется он не услышал моих извинений. Задумавшись, парень погрузился в глубокие размышления. — Тайлер, знаешь что иногда, невзначай брошенное слово может повлиять на судьбы многих людей. Да и вообще, я отношусь к той категории людей, которые верят что всё что происходит в нашей жизни, предначертано нам свыше. Слушай это будет долгая история… Повалил лапчатый снег. Парень включил дворники и под ритмичное поскрипывание щеток, начал вещать… ••• … Колумнисту издательства «Шпигель» Фридриху Зандеру редакция назначила нового соавтора — молодого стажёра. Парень совершил оплошность, за которую пришлось расплачиваться старшему коллеге. Однажды шеф-редактор попросил Фридриха освятить в их журнале столь резонансную тему — ему надо было написать статью на такое социально-общественное явление как выборы в местных землях. Мужчина отправился на встречу с кандидатами и пообщавшись, набросал план своих умозаключений. Записав небольшие тезисы, поручил основную работу напарнику, предложив ему на основе его фраз написать свой личный вывод, ведь уже заприметил какой стажёр скрупулёзный в деталях и с какой ответственностью относиться к мнению старшего коллеги. Бросив напоследок: «После отнесёшь в вёрстку, главный уже одобрил», — он со спокойной совестью отправился к семье, зная, что в утреннем номере колонка будет напечатана. Но вгрызшаяся в текст ошибка изменила жизнь известного журналиста на сто восемьдесят градусов. Оказывается, наборщик в тексте вместо слова bluts — родной город, напечатал blutig, а такого пренебрежения в свой адрес, общественность не смогла стерпеть. На голову колумниста полились ушата грязи, подкреплённые нехилыми угрозами. Молодому мужчине пришлось покинуть чёртов город* Гамбург и перебраться в Ганновер, где Фридрих Зандер, по протекции друга редактора, устроился в местечковую газетёнку. Боясь что скандал может добраться до этих мест, он взял девичью фамилию горячо любимой супруги Софии — Новак. Так семейство Новак обосновалась в Ганновере. Муж обустроился в издательстве, а жена смогла найти работу по своей прямой специальности кондитера — она устроилась инженером-технологом на фабрику «Бальзен». А шестилетняя Петра осталась на попечении старшего брата Николауса, которому не слишком хотелось возиться с маленькой девочкой. Он предпочитал играть со своими сверстниками, оставляя малышку одну. Девчонки с их улицы не желали дружить с юной Петрой, обходя новенькую стороной. Однажды златокудрая девчушка сидела в близлежайшем сквере и грустила в компании своих игрушек. Она была одинока… Но нет, у неё имелся верный друг — плюшевый мишка Тео. Петра сидела на краю песочницы и разговаривала с Теодором, как вдруг из подворотни выскочила соседская девчонка Шарлотта в окружении своих подруг. — Эй, слышишь, мелкая, — гонористо проревела рыжая девочка, подходя к игровой площадке. Петра подняла светлую головку вверх и удивлённо уставилась на старшего ребенка: в её голубеньких глазёнках забрезжила надежда. Ей показалось что девочки пригласят её в свою компанию, поэтому дружелюбно им улыбнулась. — Ты чего, насмехаешься надо мной! — Придя в бешенство, Шарлотта выхватила из рук блондинки плюшевого медвежонка и начала дразнясь перекидываться мягкой игрушкой с подругами. — Верни мне Тедди! — всхлипывая, жалобно промолвила кроха. Принялась размазывать по щекам нахлынувшие слёзы. — Фу-у-у, рёва-корова, — засмеявшись, презрительно обронила одна из девчонок. А товарки подхватили в унисон: — Рёва, рёва-корова! Но внезапно над подростками выросла тень, и звонкий мальчишечий голос зазвучал на всю детскую площадку: — Эй, сверестёлки, вы что здесь устроили! — прикрикнул незнакомец. Раздался громкий визг и маленькие пигалицы помчали в рассыпную, кто куда. Медведь полетел под ноги долговязого парнишки. Переставая тереть кулачками глазки, Петра задрала голову кверху и с любопытством стала изучать мальчишку. Довольно-таки рослый, с топорщащимся хохолком на макушке и россыпью веснушек на загорелом личике, он внушал ей доверие. Незнакомец успокоился, багрянец сошёл с его щечек. Парнишка мило улыбнулся, расплываясь в располагающей мине. Петра заприметила отсутствие нижнего резца. Мальчишка заинтересовал её и она, поднявшись с бортика песочницы, подошла почти вплотную. Тяжко вздохнув, протянула руку, чтобы забрать своего мишку. Паренёк протянул ей плюшевого зверька и представился: — Я Бьёрн. Бьёрн Ульман. Ты не обращай внимания на этих сверестёлок, — с теплотой в голосе произнёс шатен и достав из кармана платочек, принялся заботливо вытирать слёзки малышке. Та, пока он возился с носовичком, завороженно пялилась на его угловатую улыбку и милые ямочки на щёчках, покрытых задорными веснушками. И от увиденного приходила в некое благоговение. — Ой, у твоего медведя лапа отвалилась, — с сожалением сообщил мальчик. Сосредоточившись на звонком голосе нового знакомого, девчушка перестала зариться на его забавное личико. Захлопав светлыми глазёнками, она готова была вновь расплакаться. — Только не плачь, — успокоил Петру, — моя бабушка его враз починит! — заверил Бьёрн и схватив блондинку за руку, потянул прочь из сквера. ••• — Вот так Петра познакомилась с Бьёрном, — произнёс А́дам, мчась на всех парах вперёд. — Значит на время знакомства им было по шесть? — Поинтересовался я у юноши, задумавшись о такой «рьяной привязанности» к покойному. — Нет, Тай, — поправил меня брюнет, — это Петре на время знакомства было шесть лет. А Ульман был сверстником Николауса, её брата. Так вышло, что подростки чуть позже сдружились и стали неразлей вода. Только вот Николаусу не нравилось, когда его звали по имени. Поэтому попросил Бьёрна, чтобы он не называл его так, предпочитая скромное Ник. На том они и сговорились. Затем оказалось, что у мальчиков много общих интересов и увлечений. Они дни напролёт проводили в активных играх. А Петра, разделяя интересы мальчишек, словно боевая подруга, везде поспевала за старшим братом и его другом. Девочка часто приходила им на подмогу в играх. Через несколько лет зародился клуб «восьмая вершина», в который изначально входили брат с сестрой и Бьёрн. — Прости, а что значит «восьмая вершина»? — Перебил я его. — У альпинистов существуют свои клубы и сообщества. Считается, что клуб «семь вершин» — это элитная группа авторитетных скалолазов, сумевших покорить семь наивысших точек, на всех континентах нашего земного шара. — Но ты же говорил о восьми вершинах! — Я никак не мог успокоиться, продолжая донимать своими глупыми допросами парня, — ты, наверное, оговорился. — Нет, я не оговорился, — заметил молодой человек. — Бьёрн с раннего детства был ещё тем экстремалом. Он покорил своему буйному нраву множество дисциплин: бейсджампинг, зорбинг, маунтинбайк, рафтинг, слалом, сноуборд, парашютизм и ещё многое другое. Но самая большая его страсть конечно же горы, его туда просто магнитом тянуло. И с подросткового возраста он загорелся идеей стать знаменитым альпинистом. Ульман с ражем зачитывался книгами о скалолазании, по крупицам собирая имеющуюся в открытом доступе информацию. Так он узнал о клубе «семь вершин» и надумал создать свой собственный клуб, который назвал «восьмая вершина», которую всю жизнь пытался преодолеть. Оу, да, Тайлер, он был подорван на всю голову, ну в хорошем смысле этого слова. — А́дам судорожно пригладил ладошкой свои иссиня-чёрные волосы. — Как я понял из рассказов Петры, её парень был ещё тот «адреналиновый маньяк»! Под выражением «восьмая вершина» он имел ввиду преодоление самого себя, своих самых больших страхов. А знаешь какая самая большая фобия Петры? — Заливисто захохотав, черноокий внезапно задал мне вопрос. — Я думал что у неё нет страхов. Она мне показалась довольно-таки смелой женщиной, — промолвил я. Судорожно поправив дужку очков, А́дам интенсивно закачал головой и серьёзным тоном сообщил: — У нас всех есть свои фобии. Чувак прекрасно знал и пользовался этим в своих корыстных целях… Когда Петре едва исполнилось шестнадцать, он потащил её в заброшенный парк развлечений, покататься на колесе обозрения. На то время Бьёрн уже проведал о самом большом страхе подружки — она до жути боялась высоты. Когда они поднялись на чертовом колесе вверх, блондинка вцепилась ему в руку и дрожала словно переполошившаяся пташка. Это только раззадорило Ульмана и он начал ласкать её, успокаивающе приговаривая, чтобы она расслабилась и дышала глубже. Поцеловал её. Петра так сильно была в него влюблена, что всегда шла на поводу и из кожи лезла вон, чтобы угодить. Некогда она повелась на его уговоры, занявшись с ним в первый раз сексом. Эта затея ей не понравилась, ведь она не испытывала такого удовольствия как Бьёрн, но всё же продолжала заниматься любовью, видя что это ему нравится. И находясь на колесе она вновь повелась на уговоры, и покорно занялась сексом, хотя продолжала дрожать от страха. Там вверху, она впервые испытала оргазм. Так Бьёрн подсадил подружку на адреналин. После парка они ещё много раз занимались этим делом в неожиданных местах, утоляя свою сексуальную и адреналиновую зависимость… — Значит Бьёрн помог Петре избавиться от страха? — Возвращая А́дама из мира размышлений, я задал свой вопрос. — Нет, Тай, она так и не поборола свой страх, — в глазах появилась грусть. Он тяжко вздохнул. — Я читал твой контракт, прости, — извинился и начал быстро говорить в своё оправдание: — Когда ты ушёл в душ, я вернулся назад и забрал папку из урны. Я… я просто боялся, боялся её потерять! — В его тёмных глазах появились слёзы. Незаметно смахнув их, парень остервенело вцепился в руль и тихо обронил: — Тайлер, ты внимательно прочитал документ? — Да, я прочитал его до конца, но меня не прельщают его условия. А́дам, я же уже всё сказал! Давай не будем возвращаться к данной теме, — раздражался я. — Помнишь о пункте «тринадцать»? — Казалось брюнет не заметил, как мне неприятно говорить о договоре. — Тай… Приятель, теперь я тебя прошу об этом пункте. Давай все вместе поедем в Швейцарию в Берн. — Зачем тебе это нужно, А́дам? И вообще что это нам даст! Поджав губы, он не сдерживаясь процедил: — Петра за столько лет сможет навестить могилу брата! Она тебе доверилась! — Поуспокоив свой горячий нрав, более уравновешенным тоном продолжил: — Она никогда не посещала горы без Бьёрна, а после его смерти, сама себе запретила даже и думать о восхождении, — лились откроввения из молодого человека, — она так и не простила Ника. Она хочет найти успокоение. Так помоги же ей! Я немного запутался в его речах и закачав башкой, переспросил: — Про что ты мне талдычишь? — Тай, — А́дам пристально уставился на меня и едва вписался в поворот. — Петра из-за Бьёрна поссорилась с Ником, она тогда не простила смерть любимого… ••• Заматерев и набравшись опыта в альпинизме, Бьёрн с Ником и его коллегой, отправились в Швейцарские альпы, решив покорить Финстераархорн.* Они выбрали не самое подходящее время — из-за аномальной погоды, ледники начали подтаивать раньше сезона и подниматься в горы оказалось не совсем безопасно. Ха! Но разве это когда-то останавливало Бьёрна. Инструктор отказался их сопровождать, сославшись на большие риски. Тогда Бьёрн проявил свою упёртость и пошёл в деревушку, где отыскал ушлого аборигена, который за оговоренную сумму согласился быть их проводником. Так молодые люди отправились покорять вершину Альп. Но видимо не зря местные её называют тёмным пиком. Хоть гора и не является самой высшей точкой Альп, но тем не менее в плане покорения это один из нелёгких маршрутов. Думаю Ульман специально выбрал это место. Он хотел преодолеть свой самый большой страх — доказать самому себе, что он сможет стать не хуже чем Ричард Басс* и что ему покорится вершина, — поделился своими домыслами брюнет. … Преодолев половину запланированного пути, они нарвались на закрытый ледник. И зная что в это время года из-за аномально высокой температуры воздуха надо держать ухо востро, пошли в связке. Первым по тропе двинулся естественно местный паренёк, за ним закрепили приятеля и коллегу Ника, решив самого неопытного держать в середине строя. Парня со спины страховал Бьёрн, а заключал всю процессию Ник. Не пройдя и пару метров, Якоб Хуги проявил беспечность, но что ещё ожидать от неопытного цивила! Приятель Ника не поглядел под ноги и вступил на фирн. Старый снег, который оказался очень рыхлым, не выдержал массы тела путника и он провалился в углубление. Бьёрн застопорился, верёвка провисла и… Нику пришлось соблюсти дистанцию и он сошёл с тропы, и это оказалось его фатальной ошибкой. Брат Петры полетел в неприметную расщелину глетчера. Бьёрна по инерции потянуло следом. Якоб перепугался и застыл в оцепенении, даже не пытаясь потянуть верёвку на себя. Ульман завис над обрывом, крича проводнику, чтобы он привёл расстерявшегося парнишку в чувства и помог ему вытянуть Ника из трещины. Но трусливый инструктор, освободившись от канатов, побежал прочь. Молодым людям пришлось своими усилиями вытягивать брата Петры из провала. Чтобы стропы каната не перетёрлись и Ник окончательно не провалился в углубление, Бьёрн упёрся бедром в остроконечнный выступ ледника. Он не обратил внимание на полученое ранение, а зря. Лёд глубоко врезался в плоть юноши и у него открылось сильное кровотечение. Ему надо было прекратить тянуть Новака и заняться собой, но это же упёртый Бьёрн! Он не мог бросить друга детства в беде. После долгих и сложных усилий, Ника вытащили. Ребята отдышавшись после встряски, заметили что Бьёрн слишком бледен. От профессионального взгляда парамедиков это не ускользнуло. Якоб и Ник внимательно осмотрели Бьёрна и обнаружили ранение. Оказалось, что осколком подтаявшей льдины резануло подвздошную вену… — А́дам резко замолчал, обдумывая свои последующие слова. Вдруг обратился ко мне: — Тай, знаешь в чём заключается ошибка людей, когда они визуально наблюдают кровотечение? Они не могут оценить всего пиздеца, — печально улыбнулся, и продолжая гнать по улицам Праги, не переставал рассказывать: — Когда открывается венозное кровотечение, многие думают что это не слишком серьёзно и проявляют непростительную беспечность. Они думают, что венозное не такое страшное, как артериальное, и в этом заключается вся ошибка… Тогда в горах Якоб и Ник совершили классическую ошибку — не до конца оценили масштаб кровопотери. Но их конечно можно понять, ведь лёд замедлил процессы в организме, да и во время оказанная экстренная помощь — позволили остановить кровотечение. Вот они и расслабились. Передохнув, Бьёрн, как лидер отряда, принял решение идти дальше самим, а ребята молча ему подчинились, зная что с ним безполезно спорить. Преодолев ещё одну метку, они остановились на привал… Ты наверное знаешь из школьной программы, как на человеческий организм влияет давление. А так высоко над уровнем моря, оно и неудивительно, что сосуды Бьёрна не выдержали такой нагрузки. Вновь открылось кровотечение, ребята пытались сделать что в их силах, но, увы, им не удалось его остановить. Бьёрн истекал кровью, кожа побледнела, сливаясь тоном с белоснежным покровом. Якоб по рации вызвал спасателей. Но парни были парамедиками и уже сталкивались с таким в своей практике, они понимали что у Бьёрна нет шансов. К прибытию спасателей он просто скончается от кровопотери. Лихорадочно соображая, Якоб предложил Нику совершить гемотрансфузию, ведь он универсальный донор и уже так делал. У них не было выбора и… Познаний в медицине им хватило, чтобы в полевых условиях произвести прямое переливание крови. Но, увы от судьбы не убежишь — там в горах он и подцепил ВИЧ… — Но как же врачи упустили вирус! — Занегодовал я. Поджав плотно губы и опустив понуро плечи, брюнет объяснил: — После случая в горах, он не обращался к медикам. Да и вообще всё скрывал. На шрам отнекивался, что это царапина. Он не хотел пугать Петру, он её любил. — А как же Петра! — Округлив глаза, удивился я, — она что тоже ВИЧ-позитивна? — Нет, Тай, она относится к тем двум процентам, или сколько там, счастливчиков.* Поэтому болезнь не была заранее диагностирована. Когда Петра всякий раз сдавала кровь, её результаты были отрицательными. А Бьёрн, видя что у подруги в этом плане всё хорошо, не спешил бежать к докторам… До поры до времени, Ха! Он считал что тоже чист, ведь вёл здоровый образ жизни и на стороне партнёров не имел. Вот такая юношеская беспечность. Жизнь шла чинно и размеренно, до того рокового дня… Однажды у парня поднялась температура и появилась боль загрудиной, сопровождающаяся надрывным кашлем. Петра поехала с милым в госпиталь. Врачи обследовали Бьёрна и обрадовали — у него пневмония и что анализы выявили запущенную форму ВИЧ, если сейчас не начать лечение, то… СПИД! Эта новость была, как гром среди ясного неба! Ульмана направили в Бохум в клинику профессора Ланге. Йорг Ланге сделал всё возможное. Но медицина того времени не была на таком высоком уровне как сейчас. Люди, на сегодняшний день, принимая антивирусную терапию, могут прожить вполне долгую и счастливую жизнь. Но мы говорим о двадцатилетней давности, тогда ещё проводились исследования и у медикаментов имелся большой спектр побочных эффектов. И на фоне осложнений от пневмонии и приёма токсичных лекарств, внутренние органы Бьёрна начали отказывать. Он умер. Бедная Петра! — В сердцах выпалил А́дам. Я задумался. Ещё серьёзнее стал воспринимать блондинку. Вздохнув, он расправил плечи, точно снял с них непосильную ношу. Тихонько произнёс: — Тай, мы почти что приехали. — Я отогнал обременительные мысли прочь и уставился на здание, которое было похоже на гостиницу с афиши к фильму Отель «Гранд Будапешт».