Ride

      Вернувшись после душа в комнату, я подошёл к просторному окну, и вытирая пушистым полотенцем мокрые волосы, поглядывал на башню с курантами. Шатры и палатки уже понемногу начали разбирать, и каркасы некоторых из них, припорошенные снегом, напоминали о рождественских гуляниях. Но ничего, впереди ещё нас ждут новогодние мероприятия, поэтому иллюминация всё ещё соблазняла горожан и гостей предпраздничным настроением. Продолжая смотреть в окно, я невольно улыбнулся. Мне припомнилась криповая ворожея. «Ну где же ты, моя вторая половина!», — безмолвно кричала моя душа. Вернулся к койке и развалившись на пёстром покрывале, задумался о своих недавних приключениях. С нашего последнего разговора с А́дамом прошло три дня. За этот период мы ещё сильнее сблизились и он рассказал почему так рьяно просит о поездке в Берн. ••• Оказывается что после смерти Бьёрна, Петра обозлилась на родного брата, виня его во всех своих несчастьях. Но Ник и сам считал себя виноватым в произошедшем. После похорон Петра затаила обиду и больше никогда не разговаривала с братом. Ник ходил, корил себя, маялся не находя места. А как прознал, что местные ребята отправляются на чёрный пик, упросился идти вместе с ними. Опытный скалолаз всегда пригодится в походе — решили юные альпинисты, и без проволочек взяли Новака в свою компанию. Когда они поднялись до отметки где Ник провалился в расщелину, он весь изменился в лице. Отошёл от отряда и сделал шаг в пропасть, произнеся напоследок: «Бьёрн, братишка, я иду к тебе!». Это произошло так молниеносно, что парни не успели сообразить толком. Родители узнав о трагедии отреагировали по-разному: мать с неприкрытой ненавистью смотрела на дочь, приговаривая, что Ник из-за неё решился покончить с собой. Она считала, что сколько можно было его третировать! Можешь радоваться, теперь он вместе с твоим дружком. Как ты могла! Заливаясь горькими слезами, она ещё много желчных проклятий изливала на голову младшей дочери. Отец? Отец долго молчал, но не выдержал и тоже начал поливать дочь грязью. А на последок выдал: «Я проклинаю тебя, пошла вон!». Сердце Фридриха не выдержало и он попал в больницу. Петра покинула отчий дом и Ганновер, думая что навсегда. Она отправилась в Берлин, решив больше не гневить родителей. Вскоре ей пришла телеграмма из Ганновера. Мать просила вернуться и проводить отца в последний путь. Но девушке не хватило смелости, чтобы посмотреть в её глаза. Ей совесть не позволила бередить ещё незажившую рану в душе матери. Она с раннего детства знала, что Ник любимчик Софии. В Берлине Петра устроилась официанткой в кафешку. Она работала и днём и ночью, боясь возвращаться в пустую квартиру, где призраки родных напоминали о себе немым укором. В один прекрасный день в кафе явился чудаковатый парень. Он пока завтракал, не спускал с неё своего заинтересованного взгляда. Вскоре выяснилось что он фотограф. Молодой человек протянул ей визитку, приглашая принять участие в фотосессии и попозировать перед объективом. Он считал что с такой неординарной внешностью ей не место в кафе. Её фотоснимки должны украшать развороты глянцевых изданий. Она повелась на льстивые речи. Как-то этот фотограф познакомил Петру со своим старым приятелем — режиссёром фильмов для взрослых. Так Петра впервые попала на съёмочную площадку. Там на площадке, распыляясь без остатка, она отдавалась работе до иступления, пытаясь заглушить боль и вину, что всё это время гложила её изнутри. Режиссёр был доволен своей новой подопечной и, как-то так незаметно для себя, предложил ей стать компаньоном и в жизни, и в бизнесе. Новак согласилась, уйдя в творческий процесс с головой. Так она пыталась забыть о своей семейной драме. Но вот прошли годы. Она всё-таки решилась проведать родину. Петра отправилась в Ганновер. София находилась в плачевном состоянии — при смерти. На смертном одре мать взяла с Петры обещание что та поедет в горы, на место где погиб Ник и отвезёт к мемориальному кресту её последний подарок для сына. Пожилая передала дочери пакет с вязанным свитером, ведь Нику там в горах холодно. Блондинка дала обещание родительнице, что выполнит её просьбу. Та умерла со спокойной душой. Да вот только, страх преследуемый с детства не позволял ей подняться в горы. Она три раза предпринимала попытку восхождения, но все три раза откладывала на потом. Тай, даже я не смог её переубедить поехать в Берн. Всё это время она ждала тебя. Я знаю что это звучит абсурдно, но Бьёрн находясь в агонии, прошептал ей на ухо: «Детка, не плачь, я скоро вернусь». И вот уже почти четверть века она ждёт его, — А́дам достал старое выгоревшее на солнце фото и показал мне. На чёрно-белом снимке были изображены дети. В девочке я с лёгкостью опознал Петру — та же улыбка. С долговязым мальчишкой я имел схожие черты лица. «Бьёрн, вот значит какой ты!», — пронеслось в моей головушке и я вернул карточку брюнету. ••• Проанализировав историю Петры, я многое пересмотрел в своём мировоззрении. Вспомнил о Ядвиге и о её словах — что не надо судить о книге по её обложке. Тяжко вздохнув, достал айфон и поспешно набрал номер А́дама. Я произнёс лишь одну фразу: «Я поеду в Швейцарию, передай Петре, я согласен». В ответ прилетели слова благодарности, их тембр был переполнен ликованием и нежностью. Мне ни с кем не хотелось разговаривать и я бросил трубку. Закрыв глаза, начал проваливаться в сладкую дрёму, ведь сильно измотался на съёмке. Закутавшись поплотнее в одеяло, зажмурился от наслаждения, до меня донеслись переливчатые перезвоны курантов: отбило десять раз. И наступила манящая тишина. Невзначай улыбнувшись, почему то вновь припомнил гадалку. А она всё-таки оказалась права. Ты скоро встретишь свою любовь, человека, который повлияет на твою судьбу. Ну-у-у, она оказалась права наполовину. На любовь всей моей жизни Милош конечно же не тянул, а вот на судьбу он конкретно повлиял. Если бы тогда в клубе он не дал мне адрес студии, то я бы не встретился с Матиасом и крейзи-парочкой — Яношем и Мирой. И до сих пор бы воспринимал фильмы для взрослых как нечто несерьёзное и презрительное… такое себе… легонькое дело. Ребята показали примером своих судеб, что актёры взрослого кино такие же люди как и мы. Мы ведь же не знаем что их сподвигло сниматься в таких видео. Теперь после полного съёмочного дня, я смог на собственной шкуре ощутить все прелести столь резонансной профессии. Для себя я вынес лишь один урок из всего того, что со мной произошло на студии. Всегда уважительно относись к людям, их выбору, и не верь навязанным обществом стереотипам. Ах да, о стереотипах. А́дам хоть и имел смазливую мордашку, но обладал пытливым умом и обширными познаниями во многих сферах жизни. С ним не соскучишься. Во время поездок мы всегда находили о чём поговорить, ведь он оказался приятным в общении человеком. Его отношения с Петрой? Для меня это оставалось загадкой, я до сих пор не понимаю таких отношений. Но я бы хотел, чтобы этот «взгляд А́дама» мимолётом брошенный на Петру, присутствовал и у моей второй половины, когда я её обрету. В его взгляде сосредоточено столько нежности и столько преданности! Это конечно же меня подкупило. Кстати, о второй половинке. Спасибо А́даму за те чувства, которые он пробудил во мне в тот вечер. Я теперь точно знаю чего хочу. Я определился со своей ориентацией и это позволило мне оставить мои подростковые комплексы в прошлом. Я больше не смущаюсь того дремлющего внутри меня. Это всю жизнь было частичкой меня. Теперь я хочу, чтобы меня воспринимали таким какой я есть — молодой человек которому нравятся и парни, и девушки. Возможно это для некоторых моих близких и знакомых станет шоком. Но я хочу быть предельно искренним перед ними. И честным в первую очередь перед своей совестью. Я не хочу погрязать во лжи, она ни к чему хорошему не приведёт. Я просто хорошо усвоил «урок Петры» — доверять, говорить правду и быть самим собой. Я начну с правды, стану самим собой и обязательно найду того, кому смогу довериться. Вообще, если бы не вся эта поездка и все эти люди встретившиеся на моём жизненном пути, то я бы ещё долго блуждал во тьме своих сомнений и неприятия. Всё что со мной приключилось в это рождество, позволило открыть во мне потенциал. Я больше не хочу скрывать себя настоящего! Находясь в возвышенных чувствах, я ещё долго предавался умозаключениям. Рассуждая о жизни, я как-то так незаметно заснул… Меня разбудил назойливый гудок айфона, который неприятным писком вгрызся в мой расслабленный разум. Распахнув сонные глазёнки, я недоумённо взглянул на экран, мерцающий бледной подсветкой. Потерев лицо и похлопав себя по щекам, пытаясь привести в чувства, взял трубку и в смятении взглянул на гладкую поверхность телефона. Высветилось окошко — срочное сообщение от Стюарта Вудворта. Я протяжно простонал и потёр переносицу. Мне хотелось отложить гаджет, ведь было два часа ночи, но слово «срочное» не позволило так поступить с соседом. Пробурчав, что-то вроде: Стю, зачем я тебе так срочно понадобился? Открыл послание. От прочитанного, остатки сна улетучились прочь. Я не знал, как мне прореагировать на текст. На миролюбивом фоне из полевых ромашек, красовались совсем не безобидные слова:

Я всё видел! Ты пидор вонючий!!! Ну ничего, я нанял санинспектора, и он после тебя продезинфицировал комнату. Свои паршивые шмотки можешь забрать у дежурного по этажу.

После прочтения я замер в ступоре, не зная что ответить. Но вспомнил о «уроке Петры» и понял, что вот и настало время столкнуться лицом к лицу со своими комплексами и сомнениями. Я решил написать правду, какая бы она не была. Собравшись с духом, ловко набрал текст и отправил сообщение соседу по комнате.

Смирись и живи с этим. Да, я пидор! Надеюсь твоё серое вещество позволит тебе всё хорошенько обдумать и сделать выводы. Счастливого рождества, Стю! Желаю всего хорошего.

Покончив с посланием, я почувствовал неимоверное облегчение, словно тяжелый груз свалился с моей души. Мило улыбнувшись во все тридцать два, я подбил подушку и решил возобновить прерванный сон. Но, увы, мысли засевшие в моей буйной головушке, не позволяли осуществить задуманное. Тяжко вздохнув, я задумался о гомофобии. Мне почему то стало жалко таких как Стюарт. Они же глубоко несчастные люди, которых собственная токсичность разъедает изнутри. Они ведь не могут просто любить, просто жить и наслаждаться каждым вздохом, каждой подаренной улыбкой. Их мир сер, там нет красок, одна унылость. Поэтому мне и жаль их. Да и скорее всего у таких персон просто нет второй половины. Вот они такие и агрессивные. А может это просто страх? Что под собой и подразумевает слово фобия. Страх перед человеком с другими жизненными взглядами. Страх перед тем, что они не принимают и не понимают. Страх что есть кто-то не такой как они. Не надо меня бояться, не надо меня унижать и оскорблять. По моим венам течёт такая же кровь, у меня так же как и у вас пять пальцев на каждой руке. Я человек! Человек… Как и вы! Да поймите же наконец! Я остался всё тем же Таем-раздолбаем. Но только просто… Просто смотрю на девчонок и мальчишек под другим углом. Буду надеяться что Вудворт сможет найти гармонию с самим собой, ведь его агрессия и ненависть — это путь в никуда. А там… Там злость окончательно поглотит его и он останется одинок и будет влачить свои жалкие дни в вечном страхе перед такими как я. Размышляя о столь важных вещах, я не заметил как обратно уснул. Но мой недолгий сон нарушил очередной звонок. На этот раз это была видеосвязь. Со мной захотели поговорить родители. Собравшись с мыслями, я настроился на беседу и нажал на мерцающую кнопку. Сонным голосом пролепетал: — Привет, ма, привет, па, — и на автомате помахал ладошкой. — Сына, ты где находишься? — словно квочка-наседка забеспокоилась мать. Прищурившись, стала всматриваться в монитор, — И почему ты такой сонный? — Её манера говорить казалась беспечной, но я-то её знал. Я знал. Да и бегающий взгляд выдавал её с головой: веки чуть припухли, кончик носа покраснел, а на щеках видны серые разводы от плохо стёртой туши. Я взглянул на отца. Он молчал и казалось смотрел сквозь меня, будто бы меня и вовсе нет! Его рука всё это время, пока мама говорила, судорожно сжимала ей плечо. Я даже представил себе, какие синяки потом останутся от его могучих лапищ. Я до последнего надеялся что он посмотрит на меня. Но, нет! Наверное никак не может простить мне последней игры. И чтобы не усугублять разговор и не начинать скандал, я непринуждённо пролепетал: — Я в гостях у друга, в Праге, — и забегав испуганным взглядом по сторонам, растерянно поинтересовался: — Мамуль, что там у вас произошло? — Червоточинка сомнений начала прогрызаться в мой разум, я чувствовал, что что-то тут не так. Повисла неловкая пауза и гнетущая тишина зазвенела у меня в ушах. Сердце было не на месте. Ох, неспроста же они позвонили так внезапно! Вдруг паузу нарушил сдавленный смешок отца. И он презрительно уставился на меня, перестав сжимать плечо матери. Он начал сжимать и разжимать кулаки и брезгливо морщить нос. Взяв себя в руки, гневно выпалил: — Произошло? Ещё имеет наглость спрашивать. Пф! — С высокомерием задрал голову и вновь посмотрел сквозь меня, словно я пустое место! Келли начала всхлипывать и судорожно глотать ком застрявший в горле. — Тш-тш-тш, милая, — сменив тембр на более миролюбивый, он стал успокаивать супругу. — Тай, сынок, тебя отчислили из колледжа, — каким-то беззвучным голосом пропищала мать, и спешно поджала предательски задрожавшие губы. Шмыгнув носом, опустила свой затуманенный взор. — Ну-ну, дорогая, — отец прижал её к груди и принялся ласково поглаживать её златокудрую головку. Часто засопев ему в грудь, она сжалась словно воробушек. А я почувствовал себя последней мразью. — Да разве за такое отчисляют! Пф, подумаешь проворонил удар. С кем такое не бывает. — Затараторил я в своё оправдание. Отец укоризненно вытаращился на меня и начал говорить: — Мне на электронную почту пришло видео от «доброжелателей». Так же рассылку сделали нашим соседям и нам с матерью на работу. — Он сделал акцент на слове доброжелатели. Отчаянно обронил: — Тайлер, они все всё знают! — Что значит они всё знают? — Внутри всё похолодело и я готовился к неизбежному. — Сынок, — немного успокоившись и размазав остатки макияжа по лицу, мать начала меня утешать: — я тебя очень сильно люблю… мы все тебя любим, но… Зачем? Почему? Как так? — Её плечи опустились точно на них взвалили непосильную ношу. — Тай, я прекрасно понимаю, ты уже взрослый мальчик, тебе сложно. Но это такой возраст! — Мне казалось, что отец сам себя успокаивает, говоря очень сдержано, хотя ему это даётся с трудом. — Я сам проходил через такое. Да мы все проходили через эту стадию, — посмотрел на Келли, ища в её взгляде одобрения. — Я конечно же понимаю, первый интерес, первая влюблённость, гормоны бушуют, но… — Поняв что в своих словах зашёл в тупик, не сдержался и резко бросил: — На видео ты с парнем! Ты что гей!!! — срываясь на истерический крик. — Нет, пап, я не гей, я… — я не успел договорить, он меня грубо перебил. — Ты что там совсем ополоумел! Что ты себе позволяешь! — Вот отца и прорвало. — Ну что тебе в жизни не хватало, зачем вообще ты это сделал! — Брызжа слюной, он орал до покраснения. Теперь настал мамин черёд успокаивать его. — Ты можешь себе представить какой это позор! Теперь соседи нас затравят, а с работой я уже заочно попрощался. А кому нужен такой сотрудник, если его сынуля снимается в фильмах для взрослых. И ладно бы с девушками, но нет. Ты с парнем придаёшься этим мерзостям! — брезгливо передёрнул плечами. — Оно и неудивительно, что в колледже от тебя отреклись. Столько сил, столько времени, и всё просрать за один момент! Дурачок, ты же угробил свою мечту! — Нет, папа, ничего я не угробил! Слушай меня внимательно! — и тут меня прорвало, — Во-первых, то чем я занимался, это не мерзость. Мерзость, это изменять жене, а потом после любовницы возвращаться в супружеское ложе. Ты со мной согласен, Крис? — Ну вот, что так долго меня гложило вырвалось наружу. — Во-вторых, карьера баскетболиста, это то о чём мечтал ты, но не я. — Крис! — мать вопросительно взглянула на отца. — О какой измене говорит Тайлер? — Ма, хватит витать в облаках, открой же наконец-то глаза! У отца есть любовница! — в отчаянии выпалил я. Мать окаменела. А отец… Отец заскрежетав зубами, процедил с неприкрытой неприязнью: — Ну ты и выблядок, — он просто кипел от ярости, — лучше бы такое как ты не появлялось на свет! Лучше бы… — Крис! Прекрати! — срываясь на фальцет, прикрикнула мать. Дальше всё было бессмысленным и я, отключив телефон, отбросил его в сторону. Запустив пальцы в взлохмаченные волосы, раскачиваясь из стороны в сторону, принялся взъерошивать их. Ну что я за человек, я разрушил свою жизнь, а теперь рушу жизнь родителей! Правдолюб херов! Лучше такой как ты не появлялся на свет — фраза отца брошенная в опале, полоснула меня острым лезвием по душе, и своим колким остриём залезла в самое сердце, которое от всей этой боли начало кровоточить. Я на негнущихся ногах отправился в уборную, где в зеркале отражался мой затравленный взгляд. Замерев у зеркала и смотря на отражение, я задался вопросами. А может быть отец прав? Я и такие как я, ублюдки, и нам нет места под солнцем? Терзания сжигали моё нутро и я морально сдался. Но почему ко всему к чему прикасаюсь, я только порчу! Прости, па, что я не оправдал твои надежды. Я всегда хотел быть хорошим сыном! Но я знаю как всё можно исправить! Молниеносно выбежал из ванной и поспешно покинул номер, на ходу вытирая мокрые от слёз щеки. Не разбирая дороги я брёл по улицам и улочкам Праги. Небо с каждым шагом прояснялось: последние звёзды догорали на бархатном небосклоне, и на горизонте поднималась алая заря. Город окутанный сладкой дрёмой погружён в гробовую тишину, и только мои гулкие шаги и моя одинокая фигура мечущаяся по лабиринтам старинных улиц, напоминали о хоть какой-то жизни. Всё вокруг замерло, скованное зимним безмолвием. Когда я пришёл в себя, то обнаружил стоящим посреди Карлова моста. На эмоциях я забыл телефон и верхнюю одежду в гостинице, и теперь дрожал словно трусливый зайчонок. Потёр озябшие руки и натянув ворот рубашки повыше, перевесился через парапет и взглянул с укоризной на величественную статую Девы Марии с младенцем. Вспыльчиво выкрикнул: — Почему вы родители не хотите услышать нас. Неужто нас так сложно понять? — мой вопрос погряз в молчании. Я с остервенением вцепился в обледенелые перила и посмотрел на скованную льдом Влтаву. Вдруг позади раздался взволнованный голос, он мне до боли показался знакомым. — Не стоит, слышишь, оно того не стоит! Я обернулся и взглянул на незнакомца, который протягивал мне мою же шапку и стягивал с плеч свою куртку. — Боже, Тай, ты же заболеешь! — заботливо произнёс молодой человек и подошёл ближе.