Глава 37: Двенадцать секунд до вечности
30 июля 2025 г., 18:10
«Мы не способны забыть Смерть, потому как встреча с этим леденящим душу явлением пробуждает в нас не только умение чувствовать самую острую боль, но и отчаянное любопытство. Не получив ответа на вопрос «Почему?», мы продолжаем искать новой аудиенции с той, что виновна в нашей потере.
Но, свободная от подобных скитаний, Жизнь подразумевает простую истину: вопрос «Почему?» должен остаться без ответа»
Алиса Бодлер. «Escape: Приют»
Дымка мягко рассеялась. Вместо серебряного мерцания нас окружила зыбкая пепельно-серая тьма. Я почувствовал, что дышать становится тяжелее. Сквозь взвесь пыли виднелись широкие ворота, чуть ближе к центру пустого зала — белокаменный постамент, увенчанный золотистым предметом в форме куба. На его верхней грани я заметил печать в виде человеческой руки, нарисованной чёрной краской. Пока я безуспешно пытался побороть головокружение, схватившись за этот самый постамент, Георгий бережно положил ладонь на золотистую поверхность — так, чтобы рука практически идеально совпала с формой рисунка. — Добро пожаловать в компьютерную игру нового поколения «Повелитель времени»! — Свинцовая тяжесть в сердце не позволила мне вздрогнуть в очередной раз, когда над холлом пронёсся звонкий девичий голос, на мгновение окутав окружающее серое пространство незримым теплом. Золотистая поверхность, оказавшаяся автоматической крышкой, бесшумно сдвинулась в сторону, и из импровизированной шкатулки (я всё же отшатнулся) прямиком в раскрытую ладонь Георгия спланировал серебряный ключ, украшенный по бокам чёрными ангельскими крыльями. Георгий бережно вставил резные зубцы в миниатюрную замочную скважину, окружённую ореолом белого света (который, впрочем, при повороте ключа тут же погас), несколько раз мягко повернул ключ по часовой стрелке и предусмотрительно отступил на шаг назад. Ворота медленно распахнулись, не издав ни звука, и я с трепетом замер перед белёсой, обрамлённой серебристым светом дымкой, сквозь которую виднелась площадь с высоким узким зданием в центре. Георгий шагнул вперёд, и я с лёгким опасением последовал за ним сквозь свет. Глаза заслезились — взгляд на мгновение затопила чернота. Но вскоре мрак неохотно уступил место дороге к увиденному мной миг назад строению. Дорога представляла собой широкую прямую полоску, выложенную мраморными плитами. Не оглядываясь, Георгий размеренным шагом направился в центр площади — видимо, рассчитывал, что я продолжу безмолвной тенью следовать за ним. Но тот факт, что Врата за моей спиной затворились без чьей-либо помощи, сопровождаемые тихим щелчком замка, и пугающе пустынное пространство, устланное обрывками вечерних теней, нисколько не добавляли мне энтузиазма. Особенно с учётом того, что несколько секунд назад я пересёк незримую для большинства грань и оказался в рукотворном параллельном мире. Георгий всё же решил на мгновение обернуться, и я успел лишь услышать его удручённый вздох и увидеть, как он буднично взмахнул рукой, прежде чем конечности онемели — казалось, кто-то сковал их тяжёлыми ледяными цепями, — и я в считанные секунды поравнялся с Георгием, оказавшись аккурат у порога одинокой постройки. Я попытался унять сумасшедшее сердцебиение, но, видимо, мне оставалось лишь радоваться, что после подобного рода манипуляций моё сердце всё ещё билось. В ответ на мой более чем красноречивый взгляд Георгий ограничился снисходительной усмешкой. Стало очевидно, что смысл задавать вопросы или взывать к его крепко спящей совести отсутствовал, поэтому я предпочёл более тщательное изучение обстановки. Фасад здания залил золотой свет, который вскоре должна была поглотить чернильная синева сумерек. Резная дверь была слегка приоткрыта, словно приглашала внутрь. По светло-серым стенам вились узоры из переплетённых между собой белых и чёрных цветов, напоминающих плетистые розы. На каменных колоннах, частично скрытых в тени здания, можно было заметить символы, похожие на древнеримские письмена, и над всем этим мрачным великолепием возвышалась часовая башня. На заострённой верхушке купола я разглядел увитый причудливыми узорами золотой крест, а чёрный циферблат, расположенный чуть ниже, украшало тускло светящееся изображение полумесяца в окружении звёзд. — Рабочий день ещё не окончен, — вырвал меня из размышлений голос Георгия. — Прекращай любоваться и приступай к работе. «Было бы чем любоваться, — мысленно фыркнул я. — Отовсюду так и веет смертью». Но подчиниться пришлось. Стоило мне сделать первый шаг, и сонную тишину разорвал бой часов, от которого в груди вспыхнула необъяснимая тревога. Я замер. Переступать порог часовни теперь хотелось ещё меньше. Это место было мне бесконечно чужим, и каждый следующий удар, казалось, отсчитывал очередной ушедший час моей прошлой жизни. Жизни, которая вопреки многочисленным бедам всего лишь каких-то несколько часов назад была моим настоящим. Я выдохнул, вслушиваясь в утихающее эхо последнего звона, и краем глаза заметил серебряный блеск. Георгий протягивал мне длинный тонкий клинок с чёрной рукоятью и выглядел крайне недовольным. — Ты можешь прекратить витать в облаках? Отвечать на это я посчитал неуместным. — В главном зале назови своё полное имя — система внесёт тебя в реестр. Главный зал — это стартовая локация, там проходит оформление игроков. После система отправляет каждого игрока на его локацию в соответствии с закреплённой за ним ролью. Дальнейшие инструкции выдаёт персональный помощник. Всё ясно? — Вполне. — Я бросил вопросительный взгляд на меч. — Но зачем мне брать с собой оружие заранее? — Увидишь, — холодно ответил Георгий. — Приступай. Не желая ввязываться в бессмысленные — в случае с Георгием иного было не дано — споры, я сделал осторожный шаг внутрь.***
Часовня встретила меня мягкой тишиной. Витражи с изображениями ангелов, облачённых в чёрные одежды, и серебристые циферблаты с замершими стрелками таинственно переливались в свете свечей. Сердце сковала боль — с каждым шагом вперёд уверенность, что покинуть здание прежним мне не удастся, росла. Впереди зиял затопленный тьмой проход. Но я не спешил туда идти: казалось, стоит решиться на оставшиеся несколько шагов, и я стану частичкой этой тьмы, моя душа без следа растворится в её бескрайней пучине. И всё же… глубоко внутри меня продолжала теплиться надежда обрести то, что я всегда искал. Своё место. Свою роль. Силу, чтобы сделать мир немного лучше. И я сделал шаг во тьму — с безрассудной уверенностью, что за ней ещё может скрываться свет.***
В конце короткого коридора оказалось небольшое помещение с мраморным полом. Тёмно-серые стены словно служили продолжением царящего в коридоре мрака. Почти всю стену напротив входа занимал металлический циферблат. Вокруг него было изображено чёрное солнце. Я прикоснулся к золотым стрелкам и замер — пальцы обожгло нестерпимым холодом. Сквозь затхлую, пронизанную трауром тишину прорвался резкий голос с то ли игривыми, то ли хищными нотками: — Приветствую тебя на пороге приключения, новый игрок! Прежде чем начать увлекательное погружение в тайны этого мира, просьба пройти несложное стартовое испытание, которое поможет тебе определить свою роль и найти здесь своё место! Свет на мгновение погас, словно я внезапно провалился в бездну; сердце оборвалось и застыло. Когда стремительно исчезающие в приближающихся сумерках лучи солнца вновь проникли в комнату, я обернулся и с трудом сдержал крик: ко мне неестественно медленно приближался силуэт в плаще, отдалённо похожий на человеческий и, казалось, небрежно сотканный из лоскутов тьмы. Но стоило мне инстинктивно схватиться за рукоять меча (здесь всё же стоило отдать Георгию должное… заодно предупредив его, что не всем нравятся столь оригинальные сюрпризы), он рванул ко мне с бешеной скоростью. Я исключительно чудом успел увернуться и почувствовал резкую боль в правой ноге. Силуэт остановился, и густой слой черноты на его лице прочертила изогнутая белая линия, напоминающая улыбку. Я сжал рукоять настолько крепко, насколько позволяла предательская дрожь в пальцах, и, стараясь игнорировать боль, сделал шаг вперёд. Существо с зеркальной точностью повторило моё движение — в его левой руке вспыхнул белый свет, принимая форму меча. Я замер, решив дождаться, пока он приблизится, но силуэт не шевелился, только его грудь часто вздымалась в такт неровному биению моего сердца. Я осторожно опустил меч в надежде, что моя догадка не подтвердится, но, к собственному сожалению, как и всегда, оказался прав: существо являлось моим тёмным отражением. Как свет не может существовать без тьмы, так и тьма не могла обойтись без света. В данном случае белый меч олицетворял его остатки в самых тёмных закоулках моей сущности. И я понимал, что этот меч невозможно разбить, точно так же, как ни одной живой душе не удастся полностью уничтожить в себе ни свет, ни тьму. Почувствовав, что я осознал и принял то, что требовалось, существо вновь возобновило атаки, но на этот раз я был готов: полоснул остриём по чёрной груди, и из раны хлынула полупрозрачная кровь, окрашенная серебристым цветом. Моя Тьма, принявшая близкую к человеческой форму, на мгновение превратилась в смазанное пятно, после чего с ещё большим остервенением взмахнула мечом. Я шагнул в сторону, пошатнувшись от боли в ноге и защищаясь от ответной атаки, и вонзил лезвие, окроплённое серебряной кровью, туда, где у человека располагается сердце, только справа. Фигура безвольно замерла, выронив своё оружие на пол. Мои руки мелко дрожали, пока липкая тьма растекалась по полу, теряя форму. Глядя на покрывшую пол чернильную массу, я отчётливо видел в ней картину своего ближайшего будущего. Сплошной мрак, которого с каждым мгновением становится больше. Голос незримого обладателя вновь дал о себе знать. — Поздравляю, вы доказали свою силу. Ваш персонаж — бесконечно могущественное существо, не имеющее начала. Единственный, кто может сравниться с ним по силе — Повелитель времени. Цель вашего противника — отыскать ваше укрытие, надёжно спрятанное от чужих глаз на ином слое реальности, и уничтожить вас. Финальная битва состоится в месте под названием «Туннель бесконечности». Победителя определит Время. Приготовьтесь к перевоплощению. Я хотел покинуть комнату, покинуть это проклятое, увязшее в безвременье место. Забыть обо всём и бежать прочь. Но когда я обернулся, на месте двери оказалась лишь голая серая стена. Голос заговорил вновь, и всё моё существо сковал ледяной ужас, смешанный с отчаянием:Там время не дышит,
Там лёд — обжигает,
Расшитое тьмой полотно поглощает свет.
Шаг внутрь — и сердце на миг замирает,
Стоит осознать, что надежды выбраться больше нет…
По небу разлилась чернильная тьма — алый оттенок растворился в траурном чёрном. Казалось, окна теперь выходили в бесконечную пустоту. Словно действительно больше не существовало путей наружу. В центре циферблата появилось зеркало, и от кончиков лучей чёрного солнца ко мне потянулись путы, сплетаясь во что-то наподобие руки. Всё моё нутро воспротивилось этому. Я ощутил в ладони странное жжение, и фантомные пальцы оплела тонкая нить серебристого света, заставив их на мгновение замедлиться. Но свет потух так же неожиданно, как появился. Чёрная ладонь накрыла мою грудь ледяной волной. Я не видел ничего, кроме мрака, и не мог пошевелиться. Темнота утягивала моё тело в мягкий плен. Адская, жгучая боль в спине стала последним, что я почувствовал, прежде чем в этом мраке — манящем, беспощадном — увязло и моё сознание.***
Шёпот. Единственный, едва различимый звук, который не позволял мне утонуть в безнадёжной тишине места, где течение времени не имело значения. Потому что время заканчивается там, где начинаются владения смерти. Я чувствовал бесконечное опустошение. Будто что-то внутри меня порвалось, а воспоминания о прежней жизни окрасились в чёрно-белые. Я тяжело поднял голову и едва подавил жгучее желание зажмуриться. Из зеркала, встроенного в центр циферблата, на меня взирали мои собственные налитые тьмой глаза. Волосы, собранные в неаккуратный хвост, практически достигали талии. Поддавшись внезапному импульсу, я прислушался и мгновенно об этом пожалел: губы моего искажённого отражения зашевелились, и на удивление не похожий на мой резкий голос произнёс: — Ты видишь перед собой своё новое «Я». Рекомендую начать вживаться в роль. — Отражение, от которого я безуспешно попытался отвернуться, игриво улыбнулось. — Ты — зло. Ты — погибель. Ты — опустошение. Люди тысячелетиями пытались обнаружить способ остановить Смерть. В этой реальности им это либо удастся и отведённое каждому из них время превратится в Бесконечность, либо Смерть поглотит всё вокруг, включая их самих и тех, кто им дорог. Я спрятал лицо в дрожащие ладони, пытаясь понять, по каким критериям происходящее в этом мире безумие могло вписаться в рамки понятия «игра». Послышался бой часов, и каждый удар, вплоть до двенадцатого, отдавался в груди немыслимой болью. Болью, которая в те мгновения слилась с моей душой навсегда. Я вновь поднял взгляд, и зеркало, в котором теперь отражалась пара чёрных крыльев, покрылось извилистыми трещинами. Из них сочилась липкая тьма. — Приветствую тебя, Ангел Смерти.***
Порывы ледяного ветра больно хлестали по лицу, заставляя хрупкий, с трудом найденный баланс рассыпаться в прах, вынуждая чувствовать, будто вокруг — только серая пустота, которая постепенно поглощает, сплетая остатки здравых мыслей в бесконечную чёрную паутину. Небо затянули тучи, оставляя нетронутой лишь тонкую полоску на горизонте — словно единственную щель, сквозь которую в эту обитель Смерти всё ещё отчаянно пытались просочиться тусклые солнечные лучи. Выход из часовой башни вновь открылся, стоило мне (словно у меня был выбор), следуя указаниям незримого персонального помощника, подтвердить безоговорочное согласие с новым раскладом и правилами предстоящей игры. Приступив к исполнению тренировочных заданий, я относительно быстро осваивал крылья. Но вместо ощущения лёгкости и неземной свободы, упомянутых в сотнях книг, каждый взмах приносил только тяжесть и усталость. Хотелось выхватить клинок и отрезать их, упасть на землю, разбиться и очнуться прежним. Очнуться собой. Вместо этого я продолжал лететь вперёд. Вводной миссией являлось изучение локации и новообретённых способностей и несло в себе мало приятного. Меня преследовало стойкое ощущение, что отданные в моё распоряжение способности на самом деле целиком и полностью управляли мной. Вблизи Цитадели Мёртвого Времени даже солнечный свет казался навеки застывшим, вмёрзшим в пустоту. Я опустился на залитую вечерним солнцем площадь и огляделся. Сквозь зыбкую тишину ко мне незримо приближался приглушённый ритмичный звук, напоминающий чьё-то сердцебиение. Прежде чем я успел среагировать или как минимум обнаружить источник опасности, по крыльям полоснула вспышка губительной и в то же время бесконечно желанной энергии Света. Дар Повелителя Времени. Ощущение чужого присутствия разлилось вокруг подобно раскалённому жидкому металлу, но с момента трансформации в моей груди царил настолько невыносимый холод, что раствориться в этом потоке, из-за которого клубящаяся над полом тьма теперь напоминала чёрную лаву, показалось мне не самой безрадостной перспективой. Словно из ниоткуда мне в грудь вонзилась окутанная жемчужно-белым сиянием стрела, и холод внутри сменился ещё более невыносимым жаром. Но спустя несколько секунд стрела почернела и осыпалась на землю горсткой пыли. Я прикоснулся к своей груди — рана исчезла. — Я должна была догадаться, что это не сработает. Я отшатнулся: там, откуда предположительно прилетела стрела, вспыхнул белый свет, частично поглощая пространство, и из него вышла бледная фигура девушки в золотом платье — единственная яркая деталь образа, которая, впрочем, заставляла тусклую серость кожи лишь сильнее бросаться в глаза. На её правом запястье блестел золотой браслет, украшенный небольшим жемчужно-белым циферблатом. От него исходил слабый тёплый свет. — Ты… — растерянно прошептал я, понимая, что придётся сделать. — Повелительница времени, — печально улыбнулась девушка. — Да. — Она внимательно, испытующе посмотрела мне в глаза и, как будто отыскав в них что-то, о чём не дано было знать даже мне, с облегчением вздохнула. — Я здесь не совсем по своей воле. Отец хочет передать мне производство. Изучаю дело изнутри, можно сказать. — Дай угадаю, — презрительно хмыкнул я. — С его подачи? — Что-то вроде. — Улыбка Повелительницы времени угасла. — Скорее, по его приказу. — Ты даже не попыталась?.. — Возразить? — Девушка снисходительно усмехнулась. — Только не моему отцу. Аргументы против только укрепляют его уверенность в собственном решении. Я не удержался от лёгкой улыбки. — Твоя правда. У меня было предостаточно времени испытать это замечательное качество на себе. Девушка посмотрела на меня с интересом. — А какими судьбами здесь ты? Я почувствовал, как грудь снова сжимается от боли, и неохотно прошептал: — По собственной глупости. Повелительница времени вздохнула. — Ясно. Повёлся на красивые обещания о новой, особенной жизни и прочем? — Это не жизнь, — решив не углубляться в реальные причины своего появления здесь, ещё тише ответил я. Тьма с каждым днём пожирала меня изнутри, и осознание, что это необратимо, не слишком успешно способствовало появлению вкуса к жизни. — Послушай, — её шоколадные глаза потемнели до оттенка горького чёрного кофе, — кажется, что это лишь игра. Но система… не совсем исправна. Эта информация, разумеется, строго конфиденциальна, но теперь, узнав о нюансах своей «работы», ты вряд ли захочешь убивать людей по-настоящему. Мне показалось, будто сердце на миг замолкло, а затем рассыпалось на куски. — Были случаи, когда люди гибли взаправду? Злата кивнула — так виновато, будто лично несла ответственность за все смерти. — Видишь на часовой стрелке следы крови? Каждый раз, когда игрок погибает по-настоящему, на циферблате появляется новый след. — Она сжала руки в кулаки, и я невольно вздрогнул. Бессильная ярость, которая ощущалась в каждом её движении и пылала во взгляде обжигающим душу огнём, была знакома мне слишком хорошо. — Некоторые даже зовут их «Печатями Смерти». — И после этого Георгий продолжает работу над проектом? — Мне едва удалось расслышать собственный голос сквозь оглушительное биение сердца. — «В науке не обойтись без жертв». Я слышу это от него ежедневно. — Она с отвращением взглянула на башню с часами. — Мир в «Повелителе времени» пускай и виртуальный, но человеческая жестокость и безразличие здесь вполне соответствуют тем, что ждут нас по возвращении в реальность. Я мрачно усмехнулся. — Как жаль, что ты права. Злата всё ещё смотрела на стрелки с тяжёлой ненавистью. — Если игрок терпит поражение в битве с финальным боссом, согласно программе он автоматически выходит из игры и начинает следующую игру с той локации, на которую ему хватит очков, заработанных в прошлой игре. Если же очков слишком мало — со старта. Но в какой-то момент игроки начали просто исчезать после своего поражения, и с тех пор это происходит всё чаще. Словно… игра поглощает их. Будто у неё… — Злата сжала тонкую цепочку белоснежного браслета, словно хотела сорвать его с запястья и разбить вдребезги. — Собственная, более высокая цена за поражение. Я знал, что времени осталось в обрез, но понимал также, что спасать жизнь матери ценой десятков жизней других людей ни за что не стану. И надеялся, что она найдёт в себе силы простить меня за принятое решение. — Что я могу сделать? — Я попытался скрыть страх под маской решимости, но мне это не особо удалось. С каждой секундой я терял и так шаткий контроль над своими чувствами. Над навязанной силой. Над… с недавних пор совершенно не своей жизнью. — Ты ведь поделилась со мной этой информацией не только, чтобы предупредить? — Мне не особо верится, что виной всему обычная неисправность в системе, — тяжело кивнула Злата. — Зная моего отца… Вероятно, его цель заключается далеко не в приобретении патента на уникальную разработку. — Предположений о его настоящей цели, вероятно, пока нет даже у тебя? Повелительница Времени обречённо вздохнула. — Нужно выяснить, что он сделал с системой. Если… это действительно он. — В голосе Златы проскользнули едва ощутимые нотки надежды. Но взгляд по-прежнему наполняла лишь спокойная решимость. — С твоей помощью я, скорее всего, смогу проникнуть в тот отсек базы данных, доступ к которому ограничен даже для меня. Там хранится информация, которая прольёт свет на всё это хотя бы частично. До тех пор не позволяй ни одному игроку достичь финального уровня. Я перевёл на неё недоумённый взгляд. — Разве у тебя не более подходящая для этого способность? — Я могу попытаться замедлить время, но мой отец обратит на это внимание в первую очередь. Слишком рискованный шаг, пока мы мы не знаем точно, что происходит. — Хорошо. — Внутри стало странно холодно, словно тёмная сила Смерти предупреждала меня не идти против её власти. Я и понимал, что, скорее всего, проиграю, и её рабом оставаться не хотел. — Я использую все средства, которые пока что в моём распоряжении. Злата облегчённо улыбнулась, словно ожидала, что на её сторону я не встану. По-видимому, мои предшественники всё-таки покорились навязанной им иллюзорной власти. Я спохватился, наконец осознав, что не давало мне покоя всё это время. — Нашу беседу случайно не отслеживают? Улыбка Златы стала далеко не такой невинной. — Как у Повелительницы времени и, что гораздо важнее, дочери владельца компании, у меня есть несколько довольно полезных преимуществ. — В её голосе появились нотки самодовольства. — Не думаешь же ты, что я бы рискнула говорить на подробные темы, не удостоверившись, что не подписываю нам приговор? — Она гордо продемонстрировала браслет с часами. — Не зря я так досконально изучила расширенный функционал этой штуки. Это что-то вроде… читерского артефакта, который работает не совсем в соответствии с правилами. Она поможет нам преодолеть систему защиты. — Её губы тронула озорная улыбка. Я с трудом заставил себя отвести взгляд и не залюбоваться. — Быстро ты, смотрю, заводишь полезные связи. Злата тихо засмеялась, и я с удивлением услышал собственный смех, наполненный робким облегчением. Вот только это облегчение оказалось мимолётным.***
— Главная панель управления там. — Злата кивком указала на высокое узкое здание с круглым окном наверху, завешенным тёмно-серым куском ткани. Относительно далеко позади виднелась знакомая башня с часами. Разглядеть циферблат отчётливо я не мог, но откуда-то знал, что Печатей Смерти пока не прибавилось. По крайней мере этот факт можно было считать хорошей новостью. — Прежде чем подойдём ближе… — Злата очертила над браслетом полукруг и быстро прикоснулась им к моему запястью — пространство вокруг нас окутало серебряное мерцание, будто прямо над землёй вдруг зажглись звёзды, но тут же исчезло. — Барьер, — пояснила она в ответ на мой растерянный взгляд. — Должен помочь на время скрыть твою силу. — Должен… — настороженно повторил я. — То есть ты не уверена, что он её скроет?.. — Ты ведь уже заметил, что твои способности, ну… — Злата понизила голос, словно надеялась, что я не услышу её слов. — Не совсем твои? В рамки системы они не вписываются, кто знает, подействует ли на них то, чего программа даже не предполагала изначально. — Идём, — коротко кивнул я, снова испытав отчаянное желание вырвать проклятые крылья смерти. — Придётся рискнуть. Но мы не успели ступить и шага. Беды всегда приходят внезапно и надолго сплетаются с судьбой человека в удушающе крепкий узел. И я знал, что не являюсь исключением, ещё с тех пор, как погиб отец. Бой часов разнёсся по округе многократным эхом, и без того шаткий контроль над силой неумолимо надломился. Тьма заструилась по венам, обжигая каждую клеточку тела — мне казалось, будто наполняющая его сила разрывает меня изнутри. Злата что-то обеспокоенно говорила, пыталась меня окликнуть, но я не слышал, безвольно оседая на землю и в отчаянии пытаясь сделать вдох. Вскоре и сама Злата затихла — раздался глухой удар о землю совсем рядом. Звенящее эхо наконец-то смолкло — сознание прояснилось. Не помня себя (вернее, того подобия, в которое превратился), я с трудом встал, сделал несколько шагов к Злате и, опустившись рядом, обхватил её за плечи в отчаянной попытке удержать ускользающее тепло. Она дышала очень тихо и медленно, а на её запястье появился чёрный рубец. — Чёрная волна… — прошептала Злата, инстинктивно прижимаясь ко мне крепче. Её губы побледнели и дрожали. — Движется к нам. Я чувствую, как этот мир замирает и проваливается в пустоту. — Не понимаю… — Я бережно коснулся её щеки. Прикосновение обожгло так нестерпимо, будто моя собственная ладонь была холоднее льда. — Скоро выход отсюда исчезнет… Ты что, не чувствуешь этого? — Злата попыталась встать, но вздрогнула от боли и снова обмякла в моих руках. — Этот мир поглощает сам себя, даже того, кто по чужой воле олицетворяет Смерть. — Голос Посланника смешался с ещё одним ударом часов. — Я не имею права поделиться с тобой всей информацией, даже если бы хотела — меня так создали. Правду знает только один игрок — тот, который предпочитает действовать за пределами игрового поля. Не нужно было долго гадать, чтобы понять, на кого намекал мой внутренний проводник. Эхо удара затихло. Дыхание Златы стало ровнее, и она всё-таки с трудом поднялась на ноги. — Мы должны узнать у твоего отца, что на самом деле происходит.***
Из-под тяжёлых металлических створок двери тянулось что-то чёрное и густое. Я протянул руку к ржавой, увитой причудливыми узорами ручке, но Злата осторожно сжала моё запястье и покачала головой. — Не касайся. Здесь защита ото всех, кому… не положено знать больше. Она несколько раз провернула против часовой стрелки циферблат на браслете. Слабый белый свет вокруг него ненадолго стал ярче, послышался щелчок, и символ над дверью наполнился тем же белым светом, прежде чем исчезнуть. Из тёмного углубления в стене выплыл ключ и послушно опустился на ладонь Златы. — Разумеется, отец не знает, что я воспользовалась расширенным доступом к панели управления и добавила этой вещице несколько читерских функций. Он слишком хорошо меня обучал. — Она слабо улыбнулась, но на этот раз мне не хотелось смеяться — улыбка получилась вымученной и пронизанной горечью. — Идём. Надеюсь, ещё не поздно. Злата вставила ключ в замочную скважину. Дверь открылась — за ней оказалась тьма. Не успев переступить порог покоев «кукловода», я почувствовал, как ступни обволокло что-то вязкое и холодное. Опустив взгляд, я увидел лишь черноту, сквозь которую в некоторых местах удавалось разглядеть крупные золотые осколки. Сделать следующий шаг оказалось тем ещё испытанием. Но не для Златы. Она смело вошла в гущу чёрного тумана — идентифицировать субстанцию, оккупировавшую помещение (точнее, его руины), иначе не удавалось — и застыла. Я протянул руку, осторожно прикасаясь к тёмной субстанции — и не почувствовал чьего-либо присутствия. Только кристально-чистую ауру Златы, которая неумолимо тускнела, поддаваясь влиянию силы, будто намеренно запрограммированной кем-то из века в век побеждать. — Здесь мы не найдём ответов, — в незнакомой мне ранее манере сухо и холодно проронила Злата. — Знаешь… — Она задумчиво всмотрелась куда-то в темноту, мгновение помолчала и порывисто обернулась в мою сторону. — У меня была сестра. — Тьма вокруг проникла в её до этого ясный, сосредоточенный взгляд и смешалась с застарелой горечью в их глубине. — Мама умерла, как только она появилась на свет, и успела только дать ей имя. Варвара… была очень больна, — горечь стала ещё темнее мрака вокруг, — и не дожила до своего следующего дня рождения. Злата вдруг подошла ко мне очень близко, словно я мог защитить её от тяжёлых воспоминаний. Словно мог одним взмахом руки стереть их и переписать её жизнь заново. Я не мог, но отчётливое понял: первым делом я бы навеки стёр с её страниц слово «смерть». — С тех пор отец очень изменился. Он живёт как будто в бесконечной погоне за чем-то, к чему невозможно даже прикоснуться. По крайней мере для человека. За чем-то… — Она замолчала, её прямая спина слегка сгорбилась, плечи дрогнули. Не успев толком осмыслить свои действия, я протянул руку сквозь полутьму и слегка коснулся её холодной руки. Злата поймала мою ладонь, тонущую во тьме, и слегка сжала её с безмолвной благодарностью. А затем её взгляд наполнила прежняя холодная решимость и что-то ещё — что-то, не поддающееся внятному описанию, новое, но правильное для неё и для меня. И опутанное тонкой нитью обречённости. — Уходим. Время не на нашей стороне. Немногочисленные звуки вокруг поглотил бой часов; на несколько мгновений мир исчез в чёрной дымке, и мне показалось, будто руки снова связывают путы, состоящие из липкой тьмы. — Это повторяется всё чаще, — тихо прошептала Злата, словно очнувшись от транса, и обняла себя за плечи. Её тело била крупная дрожь. Я сжал её руку в попытке согреть своей энергией; Злата вздрогнула — кажется, даже хотела отшатнуться, но не стала. — Прости. Твои руки — словно лёд. Я удивлённо провёл подушечками пальцев по собственной ладони — и не почувствовал ничего. Ни холода, ни обыкновенного тепла человеческого тела. Новый удар, и незримые объятия тьмы стали крепче. На золотой стрелке циферблата появился ещё один кровавый след. Очередная жизнь бесследно растворилась во мраке, сотканном человеческими руками. Веками пытаясь победить смерть, люди с поразительным равнодушием играли жизнями друг друга и тем самым лишь содействовали смерти, не оставляя себе ни малейшего шанса на победу в этой жестокой игре. Мне показалось, что в сердце наступила ночь. — Ты должна уходить, Злата, — произнёс я как можно увереннее, но внутри всё переворачивалось от осознания, что, возможно, я вижу её в последний раз. — Но как же люди? — Я позабочусь о них, а ты иди. Её глаза заблестели от подступающих слёз, словно тёмный жемчуг. — Ты же можешь… — Да. Могу, — не посмел солгать я, прекрасно поняв незаконченную часть фразы. — Но тебе не позволю. Злата беспомощно прижалась щекой к моей груди. — Если всё пройдёт благополучно, насколько это ещё возможно, разумеется, мы с твоим отцом найдём тебя, — пообещал я, отчаянно сомневаясь, что кому-то из нас удастся вернуться в реальный мир вслед за ней. И шепнул практически беззвучно, зная, что она всё равно слышит, чувствуя, как остатки надежды растворяются в произносимых мной словах: — Я не хочу видеть, как ты умираешь. Злата на секунду сжала мою руку и притихла, затем отстранилась, с видимым трудом сдерживая искрящиеся в уголках глаз слёзы, и медленно выдохнула: — Выйти из игры. Но ответом ей стал лишь очередной бой часов. Я едва не задохнулся от того, насколько туже затянулись путы той силы, которая вынужденно стала моей частью, но ни в коей мере не принадлежала мне. Потому что Смерть являлась её единственным законным владельцем. — Не выходит, — прошептала Злата, глядя на меня то ли с отчаянием, то ли наоборот — с облегчением. — Врата уже заблокированы. Никто из проигравших не сможет покинуть этот мир, пока не… расплатится за своё поражение. Нет. Пока не расплатится за ошибку одного весьма конкретного человека, который пытался играть с тем, чего большинство людей даже мысленно старается не упоминать. — Где твой отец? — Обычно он наблюдает за игрой из главной панели управления. Она находится в стартовой локации, недалеко от Цитадели Мёртвого Времени. Словно сопротивляясь нашим и так, вероятно, заведомо безрезультатным попыткам вырваться, зыбкая полутьма вокруг приобрела глубокий чёрный оттенок, напоминая вязкий туман. — Что же, — процедил я, бросив испепеляющий взгляд на возвышавшуюся вдалеке острую верхушку башни с часами. — Хочется верить, что надежда и впрямь умирает последней… Расправив всё ещё нестерпимо тяжёлые крылья, я крепко, но бережно сжал Злату в объятиях и помчался в сторону здания, в котором изначально не было места тем, кто пытался забавляться с властью, недоступной живым существам.***
Я прорвался сквозь густую завесу чернильного мрака, изо всех сил игнорируя желание окунуться в него так глубоко, как только возможно, и с трудом устоял на ногах — мрак оказался насквозь пропитан чужой болью. — Георгий?.. — позвал я, предчувствуя худшее, но, к счастью, на этот раз во мне говорила не интуиция, а тревога, льющаяся через край. В углу помещения шевельнулся знакомый силуэт. Я метнулся в его сторону, то и дело теряя зыбкие очертания из виду в глубокой полутьме между нами, опустился возле Георгия на колени, ведомый одним-единственным стремлением — успеть вовремя, и попытался отозвать тьму с помощью силы, слегка сжав его плечо. Напрасно. В этой игре моя роль выступала против меня. Потому что у Смерти не бывает союзников. Сквозь лихорадочный стук моего сердца, которому слабым эхом вторило чужое (видимо, уже практически полностью поглощённое тьмой), просочился хриплый шёпот: — Это не остановить. Я не выполнил… свою миссию. — Георгий протянул руку вглубь тьмы, словно пытаясь ухватить ускользающие остатки надежды выжить. — Я хотел избавить человечество от смерти. А вместо этого стал её союзником, а сотни других людей сделал её шахматными фигурами, в том числе и… — Он осёкся — темнота наполнилась ещё более густой болью. — Где моя дочь?! Мы должны бежать. Со всеми, кого ещё можно спасти. — Не выйдет. — Я свободной рукой крепко сжал неестественно горячую ладонь Георгия и помог ему принять более комфортное положение. — Мы со Златой пытались — поздно. Система не выпускает никого в реальный мир. Вы знаете о мироустройстве этой игры больше всех. Пожалуйста!.. — В этот раз отчаяние рвалось наружу слишком яростно, чтобы пытаться его унять. — Не дайте ей умереть здесь! Судьба Златы не должна так оборваться! К чужой боли, словно тяжёлая туманная взвесь, клубящаяся в глубине окружающего нас мрака, присоединилось тягостное, всепоглощающее чувство вины. Эхо уже неясно какого по счёту удара часов, казалось, было повсюду и не замолкало ни на миг. Я не помнил, когда пробил первый час из тех двенадцати, которые оставалось отсчитать до нашей гибели. И о том, что каждый следующий час мог стать последним, думать совершенно не хотел. — Идём, — коротко бросил Георгий, рвано выдохнув, и с трудом поднялся на ноги, отчего-то изо всех сил стараясь не опираться на моё плечо. — Возможно, есть ещё один способ, хотя я не гарантирую, что он рабочий. Мы попытаемся освободить всех.***
Способность Георгия к перемещению в пространстве повлекла за собой искажения, что было вполне закономерно при учёте обстоятельств, но крайне некстати: я почувствовал, как сердце отчаянно пытается вырваться наружу, очевидно, намереваясь попутно раскрошить опостылевшую грудную клетку в пыль. Как только мне удалось слегка выровнять сбившееся дыхание, я огляделся. На фоне утопающего в тенях пространства едва различимо вырисовывалась часовая башня. Только символы луны и звёзд, которые ранее красовались на циферблате, почернели и постепенно теряли форму, напоминая пятна потёкшей акварельной краски. А золотые стрелки практически полностью заалели, обагрённые ошеломляющим количеством Печатей Смерти. — Попытайся открыть Врата. — Георгий бесшумно приблизился ко мне сзади, но я даже не вздрогнул, не в силах отвести взгляд от увековеченных на циферблате следов преждевременно оборванных жизней. — Разумеется, происходящее не соответствует сценарию, заложенному в основу программы, но по сути побеждает… твоя сторона. — Я почувствовал мимолётное облегчение и мысленно поблагодарил Георгия за то, что он не стал обозначать «победителя» более конкретным словом… Хотя прекрасно всё понимал. — Возможно, тебе удастся отменить вынесенный побеждённым приговор. Окажись Георгий хотя бы на один час на моём месте, он бы не решился тратить драгоценные минуты на эту заведомо провальную попытку. Сила, возможно, и подарила мне больше возможностей. Но в них совершенно точно не входило умение повелевать Смертью. На её территории не существовало разницы между победителями и проигравшими. Потому что ей проигрывали все. Были ли у меня хоть какие-то шансы стать первым победителем в этом поединке? Мысль об этом вселяла лёгкий трепет. Да что там — настоящий азарт!.. Но всё ещё оставалась не более чем отчаянной, опасной мыслью. — Вы были правы: мне это тоже не кажется «рабочим планом». — Я осторожно посмотрел на свои ладони, чувствуя, как сила всё более яростно рвётся наружу. К своему первоисточнику, который вскоре заставит этот мир захлебнуться в волне чужих неконтролируемых амбиций. — Смерть — это правило, из которого не может быть исключений. Вряд ли мне удастся что-то изменить. Но с каждым словом я всё отчётливее понимал, что не хочу мириться с гибелью игроков. Не хочу и не собираюсь мириться с гибелью Златы. — Не могу гарантировать успех. — Я всё же обернулся к Георгию. Полумрак вокруг тревожно колыхался от малейшего движения и по мере появления новых Печатей Смерти ставился всё более тёмным и густым, поглощая первоначальную чистоту Туннеля. — Но попытаюсь. Сконцентрировав силу в ладони, я прикоснулся к замку, и его оплели нити серебристого света. На этот раз они оказались ещё тоньше, а назвать тусклое, едва различимое мерцание «светом» можно было лишь с большой натяжкой. Я прислушался к бурлящей в груди силе, контроль над которой угасал с каждой секундой, и попытался разрушить сложный механизм блокировки. Рука дрогнула — мерцание из серебристого стало безжизненно-серым. Врата так и остались заперты наглухо. Замок, инкрустированный золотом, привычно сиял едва заметным белым светом, свидетельствуя о том, что проход не откроется, пока очередной уровень не будет завершён. Запястья коснулось что-то металлическое и прохладное. Я услышал тихий щелчок, обернулся, пытаясь очистить сознание от туманной пелены, и с удивлением обнаружил на своей руке браслет, подобный тому, что носила Злата. Георгий посмотрел на меня с мрачной решимостью. — Не дай ей остаться в одиночестве. — Простите?.. — прошептал я со слабой надеждой, что ослышался. — Позаботься о моей дочери, — повторил Георгий ещё тише, но всё так же твёрдо. — Мне путь наружу закрыт. Но ты технически одержал победу и можешь уйти, а при помощи браслета — забрать с собой Злату. У этих артефактов особенная связь, и их функции не полностью соответствуют правилам. Если ты… — Постой, — решив, что теперь формальности лишены смысла, прервал его я. — Почему ты не можешь использовать браслет сам? Георгий печально улыбнулся. — Потому что браслеты могут использовать исключительно игроки с особыми привилегиями: Повелитель Времени и Ангел Смерти, чтобы прочие игроки не злоупотребляли ими и не игнорировали правила. Да и… — Его губы — бледные, словно у призрака — едва заметно дрогнули. — Мы оба прекрасно понимаем, что я только разрушу ей жизнь. — Он накрыл моё плечо израненной ладонью. — Иди. Я не мог найти в себе силы ответить, поэтому просто замер и смотрел ему в глаза, пока вокруг нас клубилась выкрашенная в чёрное бесконечность. — Тебе пора. Всё закончится с минуты на минуту. Я успел только слабо кивнуть, сжав в руке единственный билет наружу, и сквозь вневременное пространство впервые пронеслось эхо удара часов. Последнего, губительного удара. Мрак туннеля превратился в бесконечный чёрный океан и поглотил искусственный мир в одно мгновение, забрав с собой сотни запертых здесь жизней — чьих-то любимых, чьи-то семьи, чьи-то мечты. Я ещё успел увидеть, как тает во тьме образ Георгия, прежде чем сознание на миг растворилось в пустоте, а затем — очнулся на скамейке в парке у своего дома, чтобы услышать, как в кармане пальто тревожно вибрирует телефон: скорее всего, новости из больницы. По пробуждении я лишь помнил, как вышел прогуляться, когда начался дождь.***
Он ждал. Удары сердца пылко отсчитывали оставшиеся секунды. Стрелки старенького циферблата на наручных часах окрасились в золотой. — Босс. — Звук родного голоса помог ненадолго унять боль в груди, вызванную очередной волной опостылевших воспоминаний, которые, к сожалению, в этот раз вцепились в душу слишком крепко. — Полагаю, мне следует уйти? — Нет, Григорий. — Губы тронула благосклонная улыбка. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы на этот раз хоть кто-то был рядом, когда придёт время окунуться в беспощадный мрак и окончательно смириться со своей Ролью. Парень не спорил. Судя по восхищению во взгляде, такой ответ его более чем удовлетворил. Валерий любовно прикоснулся к циферблату, постепенно приобретающему бордовый оттенок, и вздохнул. Уверенности, что всё пойдёт по плану и тьма — ненасытный, своевольный хищник — подчинится, у него всё ещё не было. Чтобы довести Перезапуск до логического финала, заставив Центр Мира работать, пришлось использовать все оставшиеся силы. Теперь он мог только ждать завершения трансформации и тешить себя зыбкой надеждой, что с новой Ролью придут и новые силы, которых будет достаточно, чтобы поддерживать в мире должный уровень порядка… и, возможно, вновь имея власть над Смертью (теперь не ограниченную правилами идиотской игры), вернуть из-за Грани Злату. Размышления прервал тихий звон — часы на городской башне начали бить полдень. Всё точно по графику. Через двенадцать секунд мир изменится навсегда. Один. Два. Три. Небо потемнело. Температура начала стремительно падать. Четыре. Пять. Шесть. На траурное полотно небосклона выплыла кроваво-алая луна. Семь. Восемь. Как и в далёком прошлом, грудь накрыла ледяная ладонь тьмы. Девять… Десять. Почти всё. Чернота схлынула, но вместо неё мир поглотила серебристо-голубая вспышка света. Одиннадцать. Свет растаял, словно изморозь в первых лучах утреннего солнца, и взгляду открылся захватывающий дух вид. Сотворение нового мира с минуты на минуту будет завершено. Вскоре слово «смерть» навсегда устареет. Вокруг царило тягучее безмолвие. От предвкушения стало тяжело дышать. Двенадцать. С облегчением почувствовав пьянящий прилив сил, Валерий в нетерпении обернулся к зеркалу. Его глаза были настолько черны, что, казалось, весь свет, проникающий внутрь сквозь покрытые трещинами оконные стёкла, вот-вот без следа растворится в них. Он с непривычным трепетом вглядывался в отражение, наблюдая, как за спиной появляется знакомая пара чёрных крыльев, и в этот раз почти не чувствуя боли. Затем на мгновение замер, позволив тьме обернуться вокруг сердца мягким одеялом, и улыбнулся, коснувшись длинной пряди смоляных волос. — Мне начинает нравиться этот образ.
