Девочка с непримечательной фамилией и ярким именем

      Я улыбнулась, прощаясь с профессором Флитвиком, который до этого полчаса рассказывал мне о том, как же важно правильно и членораздельно произнести заклинание после того, как я всего лишь один раз перепутала буквы, да и то случайно.       Всё-таки этот миленький старичок был на порядок лучше вечно угрюмого Снейпа с его фирменной летуче-мышиной походочкой. Иногда я даже жалела, что не выбрала Когтевран, хотя на своём факультете уже порядком ужилась. Несмотря на своё происхождение, после победы на матче, я стала лучше общаться с Флинтом и соседкой по комнате с очень подходящей под факультет фамилией, хоть она и была полукровкой, — Краун. Наверное, именно то, что она не из чистокровной семьи, поспособствовало нашему сближению и, наверное, дружбе.       Выйдя из кабинета, я выдохнула и прикрыла глаза. Сегодня был последний учебный день перед Рождественскими каникулами. Никакого домашнего задания. Ничего вообще. Только подарки и посиделки с очередной книгой у камина…       Утонув в своих беспечных грёзах, я не заметила, как вновь накатило то самое, так ненавистной мне ощущение, будто кто-то окунул меня головой в холодную воду.       — Не следует быть настолько рассеянной, грязнокровка, ведь на следующем матче тебе может не так сильно повезти, и команда проиграет по твоей милости, — услышала я холодный и вкрадчивый голос. Догадываясь о его принадлежности, я всё же обернулась и увидела того, кого, собственно, и ожидала: Тома-имею-право-всех-судить-Реддла.       Меня передёрнуло от двойного оскорбления: «грязнокровка» и «повезло». Я постаралась успокоиться, сосчитав мысленно до десяти, но, натолкнувшись глазами на презрительно-насмешливый взгляд призрака, я поняла, что ничего не выйдет.       — Слушай, а ты всех по себе судишь или что? Я просто понять не могу. Тебе везло всю жизнь; правда потом как-то глупо ты умер, даже без дуэли, но не это важно, — я перевела дух и продолжила: — Тебе постоянно везло, ибо достаточно талантов ты не имел, и поэтому теперь ты думаешь, что ни у кого нет ничего в голове — всем просто везёт? — конечно, я знала о талантах Реддла и о его исключительном уме, возможно, я даже понимала, как глупо звучат мои оскорбления, но гнев и ненависть тогда занимали все мои мысли.       Реддл чуть сощурился, а серые глаза, казалось, чуть потемнели.       — А ты, грязнокровка, как я посмотрю, вообще смерти не боишься? — сказал он, выделив оскорбление, и стал наблюдать за моей реакцией.       А я в свою очередь ответила:       — Во-первых, у меня есть имя — Вивиан, но, если ты не в состоянии его запомнить, можешь говорить хотя бы просто «Смит». Во-вторых, что мне может сделать жалкий и беспомощный призрак? — вскинула бровь я и тут же пожалела о поспешном решении.       Серые глаза призрака стали совсем красными, а зрачки, казалось, сузились, из-за чего превратились в две тонкие полоски.       — Это ненадолго, — почти прошипел он и потом буквально выплюнул: — Смит.       Сейчас я впервые почувствовала страх. Страх, который холодной змеёй зарождается где-то внутри, рядом с сердцем, а потом растворяется в крови, разнося дикий ужас по всему телу. Припоминая все наши с Реддлом стычки, случавшиеся довольно часто, в большинстве своём по моей милости, я не могла вспомнить такого страха.       Вздрогнув, я снова подняла голову, но не увидела ничего, кроме серой стены и висевшей на ней старинной картины.       — Что, Смит, пытаешься разглядеть своих друзей на этой стенке? — послышался знакомый насмешливый, но вовсе не остроумный, как считали его дружки, комментарий хорька, который являлся, пожалуй, одним из немногих, кто после победы команды нисколько не поменял своё отношение ко мне.       — Нет, Малфой, твои извилины искала, но, к сожалению, две найденные оказались прямыми, — не осталась в долгу я и, решив не тратить драгоценного времени, направилась в гостиную.

***

      — Ох, надо же, Смит! А я вот надеялся на твою смерть во сне, — чудесное настроение, которым я успела обзавестись с утра, мигом разрушили слова Малфоя, который своей фирменной ухмылочкой встретил меня Рождественским утром в гостиной.       — Видимо, плохо надеялся, — буркнула я, проходя мимо него.       Нацепив по дороге старый свитер, который до этого держала в руках, я направилась в Большой зал.       Слова Реддла не выходили у меня из головы, и на каникулах я то и дело ходила в библиотеку, дабы отыскать там что-то, что могло хоть как-то натолкнуть меня на мысли о том, как он мог бы возродиться, ведь хотел он именно этого — сомнений не было. Такой человек не стал бы бросать слова на ветер.       Позавтракав, я пошла в библиотеку, всё ещё надеясь отыскать что-то подходящее.       Набрав полсотни книг, я принялась штурмовать одну за другой, укутавшись в свитер и заколов непослушные светлые волосы, чтобы они не лезли в глаза.       Конечно, мне было чем заняться, и Джессика — моя соседка по комнате — твердила это постоянно, удивляясь моей упрямости. На её гневные высказывания я лишь закатывала глаза и раз за разом повторяла то, что засело у меня в голове очень прочно: «Реддл представляет опасность. Я должна хотя бы знать, откуда ждать удар и суметь обезопасить себя». Она всегда отвечала: «Почему бы не сказать учителям?» На что я фыркала, ведь и дураку понятно, что они не поверят. Я бы и сама себе не поверила, не увидев тех красных глаз. До сих пор у меня мурашки по коже шли от одного воспоминания.       Прервал моё чтение очередной «снежок от Уизли», прилетевший прямо в одно из окон библиотеки. Близнецы определённо не боялись ничего, но восторга своим поведением они у меня не вызывали. А вот все гриффиндорцы, похоже, сходили с ума по этим двоим.       С самого моего первого дня в Хогвартсе я поняла, что ничего хорошего от разгильдяев-гриффиндорцев ждать не следует. Они довольно часто прерывали уроки своими глупыми розыгрышами, мешая записать и сформулировать рождающуюся в голове мысль. Но мои однокурсники вместо того, чтобы злиться на нарушителей дисциплины, только радостно аплодировали и свистели вслед Фреду с Джорджем. Я понимала, что слизеринцы — просто толпа, как и большинство людей, а толпе нужны только две вещи: хлеб и зрелище.       Открыв последнюю книгу с древними обрядами, я наткнулась на слово «крестраж».       — Крестражи — это древний магический обряд, — начала читать вслух я, — также крестражами называют предметы, которые образуются вследствие… — Но старая, вечно недовольная библиотекарша — мадам Пинс — не дала мне закончить, а буквально захлопнула книгу перед моим носом.       — Иди в гостиную. Все давным-давно ушли, одна ты тут сидишь. Нашлись умники. На каникулах по библиотекам шастают, — прокряхтела она, забирая книги.       И не успела я и слова возразить, как оказалась за пределами библиотеки.