Девочка с непримечательной фамилией и ярким именем

      Как только Джессика показала мне библиотеку, я сразу засела за книги. К моему глубочайшему сожалению, ничего путного отыскать не получилось, да я и сама толком не знала, что ищу. К тому же, из моей головы всё никак не выходила книга, которую я увидела, только попав в дом Краунов. Я была уверена, что за старинным переплётом было всё, что нужно, но сомневаюсь, что попроси я её, мне бы разрешили читать про древние обряды, большинство из которых относились к разрядам тёмной магии.       Не раз я проходила мимо тяжёлой дубовой двери в комнату со стеллажами и не решалась зайти. Да и законно ли это было — вторгаться в чьё-то личное пространство? Именно с этим вопросом в голове я одним вечером, тихонько открыв дверь, проскользнула в старинную комнату.       В первый раз я не успела её толком разглядеть, поэтому сейчас, приоткрыв рот, осматривала богатый интерьер комнаты. Тёмно-багровые шторы на окнах были задёрнуты, не пропуская и лучика света внутрь. Вдоль стен же стояли те самые стеллажи со старинными фолиантами, а в самом центре комнаты красовался большой камин, украшенный резьбой. Вблизи камина находился журнальный столик чёрного цвета, а вокруг три кресла с обивкой в цвет штор.       Отойдя от первичного удивления, я принялась быстро осматривать полки, стараясь не трогать книги, а только смотреть.       — Бинго, — прошептала я, наконец найдя то, что искала.       Тут же принявшись судорожно пролистывать пожелтевшие от времени страницы, я не заметила, как оказалась в комнате не одна. Дошло до меня это лишь тогда, когда тонкие пальцы легли мне на плечо, заставив судорожно сглотнуть и медленно обернуться.       — Ну, привет, — расплываясь в хищной улыбке, произнесла Беллатриса. В тот момент я счастлива была увидеть на её месте кого угодно. Да хоть саму смерть! Только не приспешницу Волдеморта, только не её…       Женщина посмотрела на книгу в моих руках, и чёрные, как угли, потрескивавшие в камине, глаза чуть сощурились от непонимания. В этот же момент я почувствовала, как в моём сознании что-то изменилось, будто кто-то начал перебирать воспоминания, откидывая ненужные.       Я вздрогнула, когда лицо Беллатрисы медленно озарилось пониманием и тут же её эмоции сменились на презрение.       — Если ты думаешь, что Тёмный Лорд собирается воскреснуть из-за какой-то грязнокровки, то глубоко заблуждаешься, — проговорила она, будто учитель объяснял двоечнику общеизвестный факт. — Мне интересно другое… Как ты попала на Слизерин?       Данный вопрос в подобной ситуации звучал так нелепо и нелогично, что я невольно чуть не переспросила, но потом всё с тем же недоумением осведомилась:       — Почему вы не увидели это, когда копались в моей голове?       — Потому что искала другое, но если тебе понравилось… — ухмыльнулась она. — Я могу повторить. Ты только не расстраивайся, если я случайно узнаю какие-нибудь твои секреты, — невинно осклабившись, почти пропела Лестрейндж.       Окончательно убедившись в её сумасшествии, я нехотя рассказала, как и почему оказалась на змеином факультете. Кивнув своим мыслям, пожирательница просияла:       — Я помогу тебе, — медленно сказала она, глядя прямо мне в глаза.       От удивления мои брови медленно поползли вверх, а глаза, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. Беллатриса Лестрейндж — бывшая пожирательница смерти, хочет помочь грязнокровке — это звучит бредово, но если вспомнить, в чём она мне поможет, то можно подумать, что мы обе свихнулись.       — Я помогу тебе, — повторила она, видимо, думая, что я с первого раза не расслышала. — Буду давать нужные книги и так далее, но, каждый раз одалживая книгу, ты будешь оставаться у меня на чашечку чая и рассказывать про школу. Уж очень я скучаю по Хогвартсу, — склонив голову набок, вещала женщина.       Наконец оправившись от первичного шока, я хотела задать вполне логичный и невольно напрашивающийся вопрос: «Зачем вам это?» — но потом передумала, ведь это могло поставить неожиданного помощника в тупик, и она могла отказаться от своих слов, а мне это совершенно невыгодно. Если Беллатриса преследует какую-то свою цель, то пусть преследует; сомневаюсь, что это касается меня.       — Спасибо, — наконец проговорила я, на что пожирательница снова натянуто улыбнулась, а мне только и оставалось, что продолжать рассыпаться в благодарностях, выскользнув за дверь.       Как оказалось, в комнате было очень душно, и стоило мне оказаться за её пределами, как голова закружилась от обилия кислорода. Кое-как добравшись до своей комнаты на ватных от усталости ногах, я сразу упала на кровать, забыв даже о книге, из-за которой и начался весь этот сыр-бор.

***

      Не знаю как, но я осилила толстенный фолиант всего за пару ночей; правда, к сожалению, днём читать не получалось, так как Джессика постоянно вытаскивала меня на конные прогулки. Именно тогда поняла, что я терпеть не могу лошадей. Они брыкались, кусались, срывались, но галоп… Словом, делали всё, чтобы я удержалась в седле рекордно короткое время и каждый раз с прогулок возвращалась в синяках и ссадинах.       — Видимо, я никогда не пойму, почему аристократы так любят конные прогулки, — пробурчала я, потирая ушибленный локоть и в очередной раз оценивая масштаб своих повреждений. Выпив пару заживляющих зелий, поставленных на тумбочку возле кровати заботливым домовым эльфом, я поспешила в комнату к Лестрейндж за новой книгой.       Зайдя в покои пожирательницы, я застала её там в довольно странной позе: на коленях прямо напротив камина. Услышав звук закрывшейся двери, она вздрогнула и поспешила подняться на ноги, а потом, заметив меня, слегка расслабилась и устремила на меня гневный и недоумевающий взгляд.       — Чего тебе, грязнокровка? — Привычное оскорбление я, по привычке, пропустила мимо ушей; в школе за первый курс наслушалась, тем более что как-то противоречить Беллатрисе — себе дороже. Для неё такая манера поведения, вероятно, была нормой.       — Я бы хотела… — но тут я замялась.       Смогу ли я выяснить что-то ещё, помимо выуженной информации? Нет. Во всяком случае, к разгадке меня это не приблизит. Нужно больше узнать о Реддле. О его детстве, семье, корнях, характере; тогда я узнаю, в какую вещь он навсегда запер часть своей души. Конечно, если это действительно так. У меня пока были ничем не подкреплённые догадки, но шестое чувство подсказывало, что я на верном пути. В голове все эти мысли пронеслись за долю секунды, а план созрел ещё быстрей.       Подняв глаза, я решительно посмотрела на пожирательницу.       — Я бы хотела отдать вам книгу, — сказала я, протягивая фолиант.       — А, точно. — Она показательно хлопнула себя по лбу, взяв из моих рук почти рассыпающийся фолиант и ставя его на место. — Какая книга нужна на этот раз? — спросила она, вскинув бровь, а я, набравшись смелости, ответила:       — Мне больше не нужны книги. Я решила, что вы были правы и… — Я сглотнула ком. — Тёмному Лорду незачем возвращаться к жизни из-за меня. Я… — тут же я включила спящую всё время во мне актрису и, утерев рукавом нос, продолжила: — Я ошибалась… Совсем запуталась… Идеи Лорда мне не кажутся уже такими безумными; хочу понять его, но я ничего не знаю… Я раньше будто была в клетке, и только сейчас все поняла. Я не знаю, как ко мне пришло это осознание, но… — Сгорая от гнева из-за собственных слов, я подняла на Беллатрису заплаканные глаза и она… улыбнулась? Да. Снисходительно и понимающе улыбнулась.       — Я ведь тоже была на твоём месте, Смит. В детстве я постоянно общалась с кузеном. Он был своего рода отступником от семейных традиций, но мне с ним было весело. Сириус постоянно шутил, рассказывал о том, что в будущем станет героем магического мира. Он младше меня. Лет на восемь младше. — Тут же улыбка сменилась гримасой гнева и боли. — И ужасно глуп. Он думал, что если дать отбросам власть, то всё станет лучше. Только встретив Лорда, я поняла, как ошибался кузен. Он был уверен, что мир делится на чёрное и белое, но таких цветов в реальности не существует — есть множество оттенков. — Она, кажется, забыла, что я тоже нахожусь сейчас в комнате и продолжила свой монолог: — Мне порой казалось, что Лорд — чистое зло, но нет. — Я слушала, не упуская ни буквы, а между тем лицо её вновь просияло. — Он всё понимает. Да, он идёт на жертвы, но это ради благой цели!       Закончив свой рассказ тем, что раз ты родился отбросом — судьбу уже не поменяешь, Беллатриса удивлённо посмотрела на меня, будто изумляясь тому, что в комнате ещё кто-то был. Пока она не пришла в себя, я выскользнула за дверь. В голове были сотни тысяч мыслей, которые всё роились и роились, будто не находя себе места, а между тем до встречи с Тем-кто-идет-на-жертвы оставалось трое суток.